Свадебный переполох, или В чем нельзя ограничивать женщин

      Утро началось не с кофе, а с моего носа в кошачьей заднице и с кошачьего хвоста у меня во рту. Я не знаю, по какой причине кошка Барабулька всегда спала в такой прикольной позе, но просыпаться в таком ракурсе мне приходилось частенько. Лучшая моя половина на это всегда весело замечала, что кошки ложатся на больные места, а так как у меня язык без костей и мозг, как у третьеклашки, то это животным считывается, как почти смертельное заболевание. Обожаю её)))       Вообще надо признать, что в августе, когда на улице пекло неимоверное, просыпаться заваленной котами — это всё равно что в шубе в баню ходить. Но тут без выбора: любовь у нас с животинами взаимная и нежная, поэтому прогнать их спать в другое место рука не поднимается. Пистон — это практически единственное исключение из правил, с ним у нас контакт так и не появился. Его попытки подкинуть меня на рогах — я за проявление симпатии не считала.       Разгребя котовые залежи (разрешите представить: Барабулька, Бублик, Корица, Адский выпердыш, Хмель, Тьмака, Задрот и Мягкость), я попыталась оценить своё физическое состояние после вчерашнего, но процесс был прерван ударом в дверь такой силы, что с меня чуть пижама не свалилась с перепугу, а кошатины в попытке побега чуть весь дом не снесли.       Не ожидая ничего хорошего от такого начала, я потащилась открывать двери.       На пороге стояла Любаша, с глазами как у Моны Лизы при запоре и открытым в удивлении ртом.       Мысленно хлопнув себя по лбу и так же мысленно матюгнувшись, я поняла, что не прикрыла свою спальную пижамку халатом и выперлась, так сказать, встречать дорогих гостей в довольно интимном виде. Ибо пижама та была подарена мне моими весёлыми бабушками и пестрела надписью на груди «Старость не радость, маразм не оргазм» и спаривающимися скелетиками на штанах. На спине красовались не менее эпичные строки «Солнце, воздух и вода не помогут никогда, только секс и пофигизм укрепляют организм», но, слава богу, спину мою было не видно. Не все готовы оценить мою полуобнажённую красоту вкупе с эпическими лозунгами, поэтому, извинившись перед Любашей и списав всё на лёгкую стукнутость после вчерашнего, я бочком ретировалась в комнату и быстренько приняла приличествующий моменту вид.       Переодевшись и исполнив обязанности хозяйки, расставив на столе чай/кофе/вкусняхи, я поинтересовалась причиной её прихода ко мне и тем, как дела с гостем. Тут гостья моя начала приобретать цвет варёной свёклы, и я уж было испугалась, не перепутала ли я клубничное варенье с маменькиной аджикой, и начала лихорадочно вспоминать, что треба делать с людьми в состоянии анафилактического шока. Тут надо уточнить, что, чтобы без риска для жизни употреблять маменькины деликатесы, требовалось или быть кровным членом нашей семьи, или иметь склонность к глотанию огня, соли, камней, ядов, кислот, динамита и прочих не предназначенных для этой цели предметов. Аджикой смело можно было прожигать сталь, солёными огурцами мумифицировать бренные останки, ибо они высасывали влагу из человека прямо на глазах, а тёртым хреном можно было устраивать газовую атаку даже на открытой местности: глаза разъедало метров за десять от источника. Про остальное поведаю как-нибудь в другой раз.       Но, слава богу, варенье оказалось просто вареньем и к смене Любашей цвета кожи отношения не имело.       Хотя, ей-богу, после её вопроса я и сама, наверное, стала серо-буро-малиновой в крапинку и почувствовала себя как девственница на уроке сексуального воспитания, где преподом был подвыпивший и весёлый подполковник драгунского полка.       Короче, попросила она меня объяснить ей — как, значится, происходит любовь между женщинами.       Тут я опять всерьёз задумалась, не испытываю ли я галлюцинации на почве отравления газами, а то мало ли…       Откашлявшись и отведя смущённо глаза в сторонку, я тихо её спросила: «За коим лядом нужна эта бесценная информация?»       Вообще ситуация смешная донельзя: вчерась, после того как отнесли меня до хаты, Саня с Любашей, как и было договорено, попёрлись к ней размещаться на ночёвку. Сдать КамАЗ председателю и вернуться домой он уже не успевал, поэтому согласился с предложенным вариантом.       Любаша-то — хозяйка знатная, женщина видная, иногда даже чересчур, да и, в принципе, красивая. Просто, опасаясь её физической мощи, многие не решались заслать сватов, а кто решался — ей не нравился. Вот и мыкала она горюшко в одиночестве.       И тут как звёзды сошлись: сели они за стол да и проговорили до утра. Хотя как говорить с человеком, кто в час по слову выдаёт, я представить себе затруднилась, но, может, в интимной обстановке подраскрылся человек?       То, что он её внешне привлёк, и так понятно было, а тут ещё и много общего нашлось у них. Ведь я так сразу и подумала, ещё лёжа в навозной куче: «Судьба, она и на печке найдёт».       Любовь с первого взгляда, короче, с Любашей приключилась, и, судя по приметам, Саня тоже на неё запал не хило так.       До утра протрендели, сердешные мои, всё разойтись не могли. Сложно всё-таки в этом мире людям, непохожим на других, и великая радость встретить родственную душу.       «Ну и славно, — говорю, — совет да любовь, заказ выполнен, получите/распишитесь. А про любовь-то между женщинами тебе на кой ляд спрашивать?»       А к тому, говорит, что спать мы собрались. Постелила она ему честь по чести в гостевой, и тут-то и выяснилось, что Саня-то не парень, а очень себе даже фигуристая женщина.       «Ну, — думаю, — приплыли, не зря меня, видать, мураши-то посещали, пока таскала он/она меня. Видимо, бессознательную чуйку не проведёшь».       «Как же ж, — говорю, — в процессе общения-то не разобрались в этом вопросе?»       Тут Любаша выдала такую матерную пятиэтажку, что я завистливо прослезилась. «Сама, — говорит, — не знаю, ну уж так получилось».       «И чего делать теперь будешь?» — спрашиваю.       «А ничего, любовь строить, — ответствовала мне она, — поэтому и надо разобраться, как там и что происходит».       Вот за что уважаю русских женщин — так это за готовность за любовь до конца бороться, даже если любовь та оказалась совсем и не тем, а той)))       Ну что ж делать? Как могла провела среди населения лёгкий ликбез на тему любви в разных её проявлениях, отпустила её с богом и созвала бабусевичей на срочный совет.       Во мне, видать, померла великая актриса, задушенная во младенчестве юмористом-стендапером, но к окончанию повествования все бабуси вытирали слёзы платочком и клятвенно обещали сделать всё возможное для дальнейшего строительства Любашиного счастья.       «Ну, раз, — думаю, — душа, разум, ум, совесть, юмор и бабуси на нашей стороне, то остальное дело техники».       Ведь нельзя ограничивать женщин в любви и ласке, даже если всё это найдено странным образом)) Ну а меня ещё нельзя ограничивать в чтении, юморе, сладком и общении с людьми, ибо чревато сие глобальными неприятностями. Но об это в другой раз.