Свадебный переполох, или В чем нельзя ограничивать женщин

      Заметив в толпе ещё одного члена нашей группировки — Даздраперму Матвеевну (привет строителям коммунизма в целом и её незабвенному папе в частности), которая была, без преувеличения, мозгоговенным аппаратом нашей ячейки и отличалась редким пониманием меня конкретно и жизни в целом, а также быстротой действий, как адронный коллайдер, я, сделав страшные глаза и издав почти предсмертный хрип, возопила:       — Тётя Мотя, не соблаговолите ли подойти на минуточку?       Так мы её любовно называли промеж себя, потому что, по трезвянке выговаривая её имечко, я начинала похрюкивать от еле сдерживаемого смеха и вечно нарывалась на леща от бабы Марфуши))       Интимно зацепив её за слегка дряблое ушко, успела в двух словах изложить план на ближайшую пятилетку, в смысле пятиминутку. Тётя Мотя не подвела и, как в известном фильме, под девизом «Джонни, сделай мне монтаж», быстро организовала процесс, включающий в себя бездну действий. И главное, с привлечением двух необходимых мне персон: Любаши и этого неместного супермена.       Поэтому спустя какое-то время меня отмыли от навоза, искупав в ближайшей бочке с дождевой водой (никакого пиетета и уважения к пострадавшей!), хорошо хоть разоблачать не стали, тут уж я вопила, как девственница на алтаре. Не могла же я в самом деле появляться в приличном обществе в непарадных трусах, сами подумайте! Оттараканили в медпункт, где медсестричка Оленька, свет очей моих, быстро отколупала с меня почти разбитый гипс. Проведя осмотр, сказала, что новый накладывать уже и не нужно, и, даже не сдерживая смех, констатировала отсутствие сотрясения мозга, по причине отсутствия такового. Я бы даже, пожалуй, обиделась, но не до того было, право слово. Ибо все перемещения в пространстве я осуществляла на руках своего героя, при этом вцепившись в руку Любаши со словами: «Не бросай меня, мне страшно, а ты мне яки мать родная!» И нужно было мне реализовывать план, а не на эту дурынду обижаться.       Спасителя, оказалось, звали Саня, что он смущённо пробасил, отвернувшись, пока меня замачивали в бочке. Больше от него добиться ничего особо не удалось: видимо, человек-молчун всё-таки в природе существует, хотя есть ведь я — человек-трепло кукурузное, поэтому, видимо, бывает и противоположный вариант, просто до сих пор мною не встреченный.       Пока, значится, мы таким странным триптихом метались по деревне, стали происходить со мной странные явления: то, значит, мурашки, непонятные, по телу побежали, то, думаю, пахнет от него как-то приятственно… Ну, думаю, всё, кабздец товарищи! Или отсутствие личной жизни так сказывается, хотя ттт, вряд ли. То ли надышалась я миазмами бычьими и навозными и штырит меня куда-то не в ту сторону, то есть ориентацию. Решив поразмыслить попозже об этих паранормальных явлениях, преданно посмотрела в глаза Сане и Любаше и попросила её, приютить его, до завтра, ибо надо же отблагодарить, так сказать, человека за спасение местной легенды по-человечески, а сегодня силушки никакой на сии действия нетути. Смотрю, мать честная, а Любаша-то уже и сама на него глазом стреляет и, похоже, совсем и не возражает против совместного проживания, хоть и временного, с этим человеком-горой. Председатель-то наш, правда, чуть дело не испортил, попытался заикнуться, что негоже, мол, холостым да незнакомым людям друг с другом так гостить, но тут, спасибо бабе Марфуше, она его так ходунками по сапогу приложила, что он сразу отвлёкся и план нам портить перестал. Тут ещё и тётя Толя тему просекла и с остальными бабусями на него накинулась и давай требовать для меня компенсацию за травмы, полученные при столкновении с Пистоном. В общем, увели его от греха подальше.       Тем временем Саня допёр мою многострадальную тушку до хаты, аккуратно положил на полати и тихонько стал ждать Любашу. Я успела, пока он топтался, не зная, куда приткнуться, перетереть с возможной мечтой его жизни все насущные вопросы. Выяснилось, что глянулся он ей, как я и предполагала, и дальше охмурять она его будет уже на своей территории. Баба она решительная, поэтому, с чистой совестью обложившись своими котами, я смежила веки и провалилась в сон.