Имперец

На Совет Брок собирался без радости, но и без сопротивления. И так слишком затянул с этим делом. Хотя ведь и так кто должен — тот в курсе. В общем, не слишком понятно, зачем императору этот отчёт. Может, расскажет по пути? Но тот не собирался разъяснять свои действия даже сыну. В большом зале для совещаний и переговоров собрались все, что бывало невероятной редкостью. Кто-то из советников всегда был то в разъездах, то присутствовал на каких-то других мероприятиях, то отсутствовал по другим, не менее важным поводам. А тут император выдернул всех и каждого, отменил даже командировки. Брок сел по правую руку от отца. За овальным столом устроились главы государственных департаментов. Даже глава департамента по вопросам детства и юношества. Скорее всего, их заместители и заместители заместителей сегодня собрались в этом же здании, но по другим помещениям. Неужто научный отдел-таки придумал, как разоблачить подменышей или тех, кто подвергся влиянию и последующей очистке памяти? Высшие чиновники и офицеры империи сидели и напряжённо молчали, ожидая слова императора. Брок кожей чувствовал висящее в воздухе напряжение и… страх? Император обвёл присутствующих тяжёлым нечитаемым взглядом. — Вы все в курсе возвращения домой Виктора, моего сына, наследного принца Империи. Я бы очень хотел понять, как произошло, что он вообще пропал и кто ему в этом помог. Большинство присутствующих расслабились. Они видели наследника только на больших приёмах раз в год: в День Империи. Глава СБИ, и так несколько зеленоватый, посерел. В глазах Императора полыхало расплавленное золото. Тем, на ком не висело бремя вины, можно было расслабиться. Их, конечно, тоже проверят вдоль и поперек, но вот тех, кто хоть в чем-то замазан, не жалели даже мысленно. Империя потому и процветала столько столетий, что жила по выстроенному императорами порядку, следуя ему четко и неукоснительно. Жалость здесь приберегали для слабых и беспомощных. Император откинулся на спинку своего кресла и сцепил пальцы в замок. — Для начала я хотел бы выслушать главу имперской службы безопасности. Сидящие рядом с Янушем Гойцем едва не подались в стороны, чтобы взгляд императора даже мельком их не коснулся. — Мистер Гойц, как вышло так, что юный наследник империи ускользнул от вашего внимания? Мой сын, конечно, всегда был развитым и талантливым мальчиком, но обвести вокруг пальца ваших людей — это надо быть гением. Брок хмыкнул. Гением он себя считал разве что в те самые безбашенные шестнадцать лет. Гойц хватанул ртом воздух. Сказать «я не знаю» было хуже, чем публично застрелиться. Но он и правда не представлял, как это произошло. — Не знаете? — Брови императора сошлись у переносицы, сцепленные в замок пальцы побелели. — Давайте тогда выясним вместе, как подростку удалось покинуть планету и никак не выдать ни своего происхождения, ни статуса. Виктор? — Я перевёл все доступные мне деньги на неименные счета, — принялся рассказывать Брок. — Выждал, пока родители отправятся в недельную поездку в систему Скорпиона. И покинул дворец рано утром, во время смены постов. Следящее устройство я удалил сам, лазерным скальпелем, и закинул в корзину с грязным бельём. С собой ничего не взял. Пешком вышел за пределы дворцового анклава. Потом дошёл до станции общественного транспорта. Спустился в метро. Доехал до Шушар. В Шушарах связался с человеком, который обещал мне помочь с побегом и укрытием. Поскольку мне корректировали память, я не помню, кто это был. Дальше через Кронштадт отправился в Выборг и дальше в Лейпясуо. Внешность мне изменили именно там. В точности не отвечу, где и сколько времени это заняло. После, получив документы на новое имя, я доехал до Лаппеэнранты, купил билет на рейсовый корабль в эконом-класс до системы Малой Лисы и улетел с Земли. В зале повисла звенящая тишина. Присутствующие, все без исключения, боялись даже вздохнуть слишком громко. Император молчал, давая переварить сказанное сыном и следил за лицами людей, клявшихся в верности империи и ему лично. Найти виноватого прямо сейчас он не пытался. Всё-таки здесь сидели самые высокопоставленные чиновники, умеющие скрывать истинные эмоции. Но попугать их было полезно. А то расслабились. — Начнём по порядку. — Император обернулся к министру финансов. — Почему я не получил информации о движении средств со счета своего сына? Очень подозрительного движения средств. Министр финансов был новый, всего восемь лет в должности. И подготовленный. — Согласно отчётам ведомства, на тот момент существовал категорический запрет на отслеживание средств на счетах императорской семьи, — ответил он. — После побега Его Высочества запрет сузился и включает в себя только счета императорской четы. Император нахмурился. Он не помнил, чтобы отдавал подобные распоряжения касательно собственных детей. До побега старшего сына особых ограничений в свободе у них не было, и в средствах их никто не урезал, но последнее всегда тщательно отслеживалось. — Мне нужны имена тех, кто работал в то время на должностях, отвечавших за счета императорской семьи. — Список и досье вам отправлены, — сообщил министр финансов. — Однако хочу заметить, что запрет на отслеживание средств был введён вашим дедом, Александром Виктором Пирсом, после рождения вашей тёти Аннунциаты Пирс, двести восемнадцать лет назад, и не был отменён. Слишком уж сильно данный факт дела не менял, но подкованность министра финансов в знании старых законов отметить следует. Но потом, сейчас было не до похвалы особо отличившимся. — Идём дальше. Следящее устройство. В открытом доступе информации по более-менее безопасному его извлечению нет. — Я где-то узнал, но совершенно не помню, где и как. — Брок потёр затылок. Следящее устройство устанавливалось в затылочную ямку, удалить его самому было малореально даже для человека, отлично подкованного в анатомии. — Откуда взял скальпель, не помню тоже. — Мне нужны имена тех, кто в тот день так или иначе посещал дворец, — император снова взглянул на Януша Гойца. — Абсолютно все имена, будь там даже любовница садовника. И объясните мне кто-нибудь, почему извлечённое из дела моего сына устройство не отправило соответствующий сигнал? Виктор его выкинул, а не уничтожил. Список Гойц подготовил, радуясь тотальной цифровизации империи. Хотя толку от нее, коль скоро Его Высочество смылся из самого сердца столицы незамеченным и неузнанным? — Куда поступает сигнал со следящих устройств императорской семьи? — продолжил пытать Гойца император. — Как могло так получиться, что момент извлечения остался не замечен? Гойц только открывал и закрывал рот. У него не было ответов на эти вопросы. Он не знал. И никто в СБИ не знал. Что самое худшее — ни у кого даже мысли не закралось, что тут что-то не так. Сбежал подросток и сбежал. Искали по стандартному протоколу. Малолетки всегда малолетки, независимо от статуса. Вот только императорская семья была куда выше любого в империи, и спрашивали они соответственно. — Имена всех, кто сидел в командном центре. Записи с камер того дня со всей территории дворца. То, что организатор побега принца вряд ли попадётся, сомнений не было, но кто-то же должен был видеть этого человека. А у всех память не сотрёшь. Императору нужно было его лицо, чтобы понять, от чего оттолкнуться. Просто пока не получалось ухватиться ни за одну нить. — Это был кто-то из приближённых к младшим членам семьи, — уверенно сказал Брок. — Кто-то, кому я доверял. Врач, преподаватель, гувернёр, лакей, тренер. Гойц понятливо, без напоминаний, отправил список всех, кто имел доступ к детям. Но смысл от этих списков? Кто будет проверять людей? К кому теперь было обращено доверие императора? Да и куда они подевались спустя столько лет? Сильной ротации работников во дворце не было, уходили оттуда обычно на пенсию или на кладбище. Но жить в столице для пенсионеров было дорого, да и климат в Петербурге не радовал никого и никогда. Так что они улетали в «пенсионерские» звёздные системы — таких в империи было четыре. Ну а с покойников и вовсе не спросишь. — Интересоваться тем, как мой сын смог обойти все посты охраны незамеченным, не буду. Смысла не имеет, а слышать «мы не знаем» не желаю. Почему его никто не пробовал отследить по камерам? Весь маршрут. В том числе и метро. Гойц побледнел. Ведь не пытались. Никто не думал в эту сторону. Проверили отслеживающее устройство, не обнаружили его в сети — и всё. Занялись стандартным опросом, получая такое же стандартное «не видел, не знаю». — Нарушение протокола «Принцесса в беде», — ехидно сказал Брок. — Полное. Когда обнаружили моё исчезновение, Ваше Величество? Император пронзил взглядом Гойца. — Когда мы с Альмарой вернулись во дворец. Всё это время никого не волновало, где наследник, почему не выходит к трапезам и не появляется нигде. — Каникулы, — сказал Брок. — Это было самое начало каникул. Вы не взяли меня с собой, но взяли младших. Вроде бы я обиделся. Поэтому не забеспокоились учителя. Я часто перекусывал чем попало из автоматов, как обычный подросток, поэтому не забила тревогу прислуга. У меня не было назначено осмотров, поэтому не встревожились врачи. Так что всё упирается в ложные данные с чипа. — Никто не беспокоился! Никто не волновался! Никто не интересовался! — рыкнул император. — А служба безопасности следила за извлечённым из тела прибором! Красота просто! — Ваше Величество позволит мне принять участие в наказании виновных? — поинтересовался Брок. По серому от ужаса лицу Гойца стекали крупные капли пота. — Даже настаивать буду! — процедил император. — Сомневаюсь, что юношеской обиды достаточно, чтобы изменить внешность, имя и сбежать на другую планету. Твою жизнь за тебя поменяли, сын. Нужно же людям сказать за это «спасибо». — Я непременно скажу, отец, — наклонил голову Брок. — Я многое узнал и испробовал. Пытки, например. Какой наследник империи может похвастаться тем, что его многократно пытали? Лицо императора не изменилось ни на йоту, в вот на Гойца было страшно смотреть. Он взмок весь, китель можно было выжимать. Казалось, ещё мгновение — и СБшник либо свалится в обморок, либо на колени, умоляя дать ему ещё один шанс. Все до единого понимали, что карьера Януша Гойца закончена. Да и жить ему осталось очень недолго.