Смотри шире

— Ты не можешь меня бросить! — Джин в отчаянии заламывает руки. — Господи, Ким, то, что мы однофамильцы, не дает тебе права ездить на мне, как будто так и надо, — раздраженно шипит Тэ. — Если я завалю еще один предмет, меня отчислят! — Или ты можешь отказать Вону, когда он решит бросить тебя на очередной контракт, — Тэ пожимает плечами. — Что? — Джин чувствует, как от удивления его прекрасные азиатские глаза превращаются в европейские. — Как мне строить карьеру, если я буду отказываться от новых контрактов? Такая мысль и правда никогда не приходила ему в голову. Джин бегал по модельным агентствам со старшей школы, пока, наконец, не вытянул золотой билет и не получил приглашение в Эмдиай моделс (страшно представить, сколько он практиковался, чтобы произносить именно так, а не “моделсу”), одно из крупнейших агентств Сеула. И последнее, чего он хочет — это вылететь из подобной компании. — Тогда забей на учебу, — Тэ снова пожимает плечами и устало разминает шею. — Не все способны усидеть на двух стульях сразу, иногда приходится выбирать, дружище. — Дружище?! — Джин горестно взмахивает руками, — как ты можешь называть меня другом, если не хочешь помогать? Они учатся в одном университете, Тэ тоже подрабатывает моделью, но каким-то образом умудряется сдавать все экзамены, как будто посещает каждое занятие. — Да я тоже не сам такой умный, — Тэ вздыхает, — но с моей семьей у меня просто нет выбора. Если будет плохо с учебой — мать заездит, еще и старший брат побьет. — А ему-то что? — удивляется Джин. — Беспокоится об имидже семьи? Вроде у нас давно не такие строгие правила… Или у вас традиционная семья? — Нет, что ты, — смеется Тэ. — Джуни сам — огромная головная боль для родителей, мама хочет, чтобы он стал финансистом, а он занимается музыкой. Но он невероятно умный и, кажется, знает все на свете. И он хорошо говорит по-английски. И любит искусство. — Так значит, он… — Да, он подтягивает меня по учебе. Некоторых преподавателей слушать невозможно, а он объясняет очень понятно. Идея возникает моментально, и Джин не сомневается ни секунды — ему терять в случае провала слишком много. — Познакомь меня с ним, — просит он. Брови Тэ взлетают так высоко, что теряются под челкой. — Не думаю, что это хорошая идея, — он с сомнением качает головой. — Джуни умный и талантливый, но у него тяжелый характер, и я вообще не уверен, что он захочет помочь. — Это можешь предоставить мне, — Джин не сомневается в собственном очаровании, — вряд ли он устоит перед таким красавчиком, верно? Тэ рассматривает его несколько секунд, и по его лицу расползается ехидная ухмылка. — А знаешь, — медленно говорит он, — пожалуй, ты прав. Я вас познакомлю. Когда у тебя будет время? Джин лезет в телефон и сверяется со своим расписанием. Через час у него съемки, а через четыре показ… Вряд ли он будет способен хоть сколько-то ясно соображать к вечеру. — Я смогу завтра, — решает он. — Значит, встретимся после университета и поедем ко мне домой, — Тэ все еще улыбается какой-то не очень хорошей улыбкой, но Джин решает не зацикливаться на этом. *** На следующий день Джин чувствует себя пропущенным через мясорубку. Возможно, не стоило так залипать в “Преодолей это”, но проклятая игрушка просто не оставляет выбора, заставляя жать на кнопки снова и снова. Больше всего хочется остаться в постели и дрыхнуть до полудня, но Джин вовремя вспоминает о вчерашней договоренности. Странно, что он до сих пор не знаком с братом Тэ — знает о его существовании, но лично они еще не встречались. Раз так, он должен быть во всеоружии и очаровать этого “Джуни”. С этой мыслью Джин выбирается из постели и идет в душ. Какой он — старший брат? Такой же красавчик, как Тэ? Настолько ли артистичен? Или, может, так же уходит в себя, когда задумывается о чем-то? Джин размышляет о странной творческой семье (Тэ упомянул, что брат занимается музыкой), пока чистит зубы, и продолжает, пока замазывает синяки под глазами. Но, выйдя на улицу и шагая на остановку, переключает свое внимание на сеульскую суету, чтобы не столкнуться с кем-то в потоке людей, спешащих по своим делам. *** На занятиях невыспавшийся Джин откровенно плывет. Им рассказывают про Юн Дусо — художника чосонского периода, и совершенно непонятно, как будущим актерам могут пригодиться знания о бесконечных расписанных веерах. Хотя красиво, не поспоришь. В мастерской становится попроще, потому что туда они ходят вместе с Тэ. Джин хохочет до слез, наблюдая, как тот старательно изображает пингвина, а потом и сам развлекает всю группу, размахивая руками и притворяясь чайкой. — Готов ехать? — спрашивает Тэ после занятий. И снова эта подозрительная усмешка… — Да что не так? — не выдерживает Джин. — У тебя крокодил вместо брата? Почему ты так ухмыляешься? — О нет, — тянет Тэ, — он, блин, дракон. И он тебя сожрет. А мне ничего за это не будет, потому что ты сам напросился. — Если он дракон, я буду прекрасной принцессой! — Джин не теряет оптимизма. Не существует такой проблемы, которую нельзя было бы решить с помощью его очарования. Не существовало, поправляет он сам себя. Преподавателю по английскому совершенно наплевать на его ангельское лицо, поэтому придется найти другой способ. И брат Тэ ему в этом поможет. — Поехали, принцесса, — его будто еще больше веселит такое сравнение. — Познакомлю тебя с великим и ужасным, но договариваться будешь сам. *** — Мы дома! — орет Тэ с порога, и сразу становится понятно почему — на весь дом грохочет музыка, какой-то американский рэп. Тэ закатывает глаза и поворачивается к Джину. — Проходи на кухню, с тебя обед. Родителей нет, и мы совершенно беспомощны. Из доставки заказывать уже задолбало, так что у тебя будет великолепный шанс задобрить Джуни. Он скидывает обувь и проходит по коридору, оставляя задыхающегося от возмущения Джина одного. Так вот почему он так ехидно ухмылялся! Знал, что сможет загнать приятеля по несчастью, но умеющего готовить, на кухню. В глубине дома слышится громкий стук, и музыка стихает. Голоса разобрать невозможно, и Джин, вздохнув, тоже разувается и идет мыть руки. Ладно, если порция приличного рамена сможет разжалобить этого умника, то Джин еще легко отделался. Тэ возвращается и показывает, где лежат продукты, а потом просто сидит и болтает ногами, пока Джин поджаривает свинину, варит яйца и режет лук. — Как тебе вчерашние съемки? — он уже работал с Ли У и явно жаждет подробностей. — Как поездка в Пусан в стиральной машинке! — Джин размахивает лопаткой, изображая занудного фотографа. — Я же просил повернуться на сорок три градуса, ты не умеешь считать? Поменяйте ему шляпу, эта не играет с его лицом! А как что-то может не играть с с моим лицом, я же всемирный красав… Слова застревают в глотке, когда он поворачивается и видит в дверном проеме человека. Хотя даже не так — он видит взгляд, намертво прикипевший к нему — тяжелый, внимательный. Обладатель этого взгляда чуть прищуривается и хмыкает, оценивая произведенный эффект. Прищур действительно делает его похожим на дракона, хищного и опасного. — Джуни! — Тэ, только что ржавший от пародии на Ли У, поспешно вскакивает. — Познакомьтесь, это Ким Сокджин, а это Ким Намджун, мой брат. — Тоже золотой, да? — спрашивает Намджун после короткого обмена поклонами. — Можно и так сказать, — с сомнением отвечает Джин. — Он про значение фамилии, — тихо поясняет Тэ, пока Намджун отвлекается, чтобы достать тарелки. Джин чувствует себя последним тупицей. Чтобы не опозориться еще больше, он поворачивается к плите и закидывает в кипящую воду лапшу. Буквально через десять минут шедевр на скорую руку готов — свинина порезана тонкими ломтиками, яйца получились как надо — всмятку, и все это украшает яркий зеленый лук. Братья Ким одновременно заглядывают в свои тарелки и расплываются в одинаково довольных улыбках. — Как так вышло, что вы оба не умеете готовить? — спрашивает Джин. В его семье, помимо мамы, готовит он один, потому что Джуни (тут Джину приходится спрятать ухмылку от неожиданного совпадения) всегда гонял его на правах старшего брата. Странно, что Намджун не воспользовался той же привилегией. — Потому что есть много других интересных вещей, — смеется Тэ, — и потому что Джуни нельзя давать в руки ничего режущего, да? Намджун, который в этот момент тянется за соевым соусом, чуть вздрагивает и опрокидывает бутылку на стол. Тут же поднимает ее под хохот Тэ и густо краснеет. Катастрофы не случилось, но часть все равно пролилась. — Бога ради, не шевелись! — предупреждает Тэ и промакивает небольшое пятно салфетками. — Да, я не очень ловкий в бытовых вещах, — Намджун с вызовом смотрит Джину в глаза, и почему-то кажется, что время чуть замедлило свой бег. — А Тэ просто ленивая задница, да, Тэ? — Виноват по всем фронтам, — примирительно поднимает обе руки тот, и они продолжают есть. Когда их зрительный контакт прерывается, все возвращается к своему прежнему темпу, и Джин слегка трясет головой, удивленный. Это было что-то странное: весь остальной мир будто отошел на задний план, и Джин почувствовал себя как на сцене, когда софиты лупят в лицо, но ты точно знаешь, что в зале сидит человек и наблюдает за тобой. Какая-то драконья магия, не иначе. Нервно усмехнувшись, он возвращается к своему рамену. — Как у тебя продвигается, Джуни? — спрашивает Тэ, очевидно, продолжая начатый не сегодня разговор. — Дописал второй куплет и добавил хук, — Намджун коротко морщится и откладывает палочки. — Хосок обещал сегодня свою часть, буду прикидывать, как свести. — Что такое хук? — не понимает Джин. Намджун ловит его взгляд, и вот оно, снова чувство, будто Джин оказался в самом центре внимания. Он любит внимание, это будоражит, но обычно на него смотрит множество людей, а тут всего один старший брат Тэ, но вселенная будто остановилась в точке пересечения их взглядов. — Цепляющая часть куплета или припева, — прочистив горло, отвечает Намджун, а затем отодвигает стул и встает. — Джин, рамен великолепен. Резвитесь, детки, мне надо еще поработать. — Вообще-то Джин старше тебя, — бросает Тэ ему в спину, и Намджун, уже дошедший до выхода, спотыкается в дверном проеме. Джин слышит что-то, очень похожее на “пофиг”, прежде чем их покидают, и беспомощно поворачивается к Тэ. — Это что сейчас такое было? — на всякий случай интересуется он. — Явление борзого андеграундного рэпера в домашнем облике, — фыркает Тэ и собирает тарелки. — Ну, сегодня он в нормальном настроении, раз дописал текст. — А если бы не?.. — Ну, вчера он его не дописал, ходил и бормотал как зомби, я поэтому и не хотел вас знакомить. Но сейчас можешь попытать счастья. — То есть? Мне самому с ним договариваться? — Джин чувствует неожиданную робость при мысли, что ему нужно пойти вслед за Намджуном. — Ты его хоть предупредил? — Нет, зачем? — Тэ ослепительно улыбается, но его все равно хочется треснуть. — У меня не было аргумента в виде вкуснейшего рамена! — Не подлизывайся, — хочется надуться, но похвала все равно очень приятна, и Джин возвращает улыбку. — И не думал. Последняя дверь по коридору. Если не ответит на стук — значит, сидит в наушниках, просто заходи. *** По крайней мере, Намджун знаком с правилами хорошего тона — музыка орала только когда он был один, но теперь за дверью тишина, слышно только негромкий ритмичный стук. Вздохнув и постучав, Джин открывает дверь. Внутри творится невообразимый хаос. Все свободное пространство завалено книгами, дисками и бумажными блокнотами — как будто попадаешь в обитель сумасшедшего ученого или что-то вроде этого. Источник звука тоже здесь: Намджун отстукивает пальцами по столешнице ритм трека, который звучит у него в наушниках. Слов не слышно, но ударные Джин даже от входа различает прекрасно. Он осторожно переступает через книги на полу и кладет руку на плечо Намджуна. К его чести, тот даже не подпрыгивает, только вздрагивает слегка и поднимает голову. Увидев Джина, он ставит на паузу и снимает наушники. — Ты что-то хотел? — с легким удивлением спрашивает он. — Я… Да, — почему, почему он теряется под этим внимательным взглядом, который даже не под одежду — в самую душу заглядывает? — Тэ рассказал, что ты помогаешь ему с учебой, вот я и… — Кино и визуальное искусство? — перебивает его Намджун, и Джин кивает. — Дай-ка угадаю. Ты плывешь по всем дисциплинам, кроме непосредственно связанных с актерской игрой? — С чего ты взял? — Джину хочется оскорбиться, но Намджун иронично поднимает брови, и оказывается удивительно просто признать очевидное. — Ну… Да. У меня через несколько недель экзамен по истории искусства, а я его просто не понимаю! Какой в этом смысл, если мне предстоит сниматься в дорамах? — О, так значит, ты просто красавчик? — во взгляде Намджуна мелькает разочарование, и он отворачивается. — Еще я отлично готовлю, — напоминает Джин. Что такого плохого в том, что он красавчик? Многие мечтают обладать такой внешностью, делают пластические операции, а он таким уже родился. — Твоя правда, — смеется Намджун. — На сколько ты старше Тэхена? — На три года, — не понимает Джин. — А что? — Значит, меня на два, — задумчиво комментирует Намджун. — Не жди, что я буду называть тебя “хён”, в этой ситуации я все же главнее. — Да мне плевать, — Джин патетично взмахивает руками, — хоть принцессой называй, только помоги. — Принцессой? — переспрашивает Намджун. — Ну, ты же дракон, — он не успевает продолжить, потому что Намджун хохочет, запрокинув голову. — Эй, это Тэ тебя так называет! — Так он из-за разреза глаз так меня называет, — проржавшись, объясняет Намджун. — смотри сам. Он очерчивает двумя указательными пальцами линии от бровей к носу и поднимает взгляд, от которого Джин снова теряется. Кажется, что если присмотреться внимательнее, то в темной глубине можно рассмотреть мерцающие золотые искры, как будто он и вправду волшебное существо. — Поделишься мудростью, имуги? — почему-то шепотом спрашивает Джин. — Видишь, с историей искусства у тебя все не так плохо, — улыбается Намджун. — Но имуги приносит удачу, не мудрость. Рассказывай, где затупил. Джин рассказывает ему про Юн Дусо, и Намджун поднимается и подходит к книжным полкам. — У меня была книга… Сейчас… — он бормочет, перебирая пальцами по корешкам, и, наконец, вытаскивает нужную. — Нашел! Он разворачивается с книгой и, не глядя, машет Джину, приглашая сесть на диван. Сам устраивается рядом и раскрывает то, что оказывается альбомом с иллюстрациями. Джин видит уже знакомые с прошлой лекции веера. — Я не понимаю, — жалобно признается он, — это красиво, но какой в этом смысл? — В контексте, — Намджун бросает на него короткий взгляд. — У нас до сих пор очень много традиционных семей со строгими порядками и устоями. Представь, насколько серьезнее все было в семнадцатом-восемнадцатом веке. Юн Дусо — внук Юн Сондо, великого ученого и поэта, который в свое время был наставником будущего короля… Неважно, важно другое. Он должен был поступить на государственную службу, потому что таковы традиции. Но он отказался от всего и стал художником. — Прямо как ты? — невпопад бросает Джин и получает еще один удивленный взгляд. — При чем здесь я? — Тэ говорил, что родителя прочат тебя в финансисты, но ты занимаешься музыкой… — У донсэна слишком длинный язык, — хмурится Намджун. — Но это не имеет значения, потому что Юн… Он перелистывает страницы, показывает разные работы Юн Дусо, и каждая будто оживает от его слов. Джин словно собственными глазами видит росчерки пера и кисти, капли чернил и солнечный свет, льющийся в окна художника, который умер триста лет назад. И это странным образом переплетается с реальностью, в которой Намджун с горящими глазами говорит, говорит и говорит, цитирует строчки из старых стихотворений, объясняет значения незнакомых иероглифов, и с благоговением обводит нарисованные ветви деревьев. Время исчезает совсем, настолько его интересно слушать. Поэтому Джин практически подпрыгивает на месте, когда дверь открывается без стука, и в проеме показывается голова Тэ. — Вы чего тут залипли? — спрашивает он. — Может, телик посмотрим? Взгляд Намджуна проясняется. — Сколько времени прошло? — Почти три часа, — фыркает Тэ, — Джин, он тебя тут утопил в знаниях? — Да нет, — растерянно отвечает он, — это было очень интересно, я даже не заметил… — Ну, тогда на сегодня закончим? — Намджун закрывает альбом, встает и возвращает его на место. Джин поднимается тоже и охает от боли в спине — мышцы затекли, что и неудивительно. Как он мог не заметить, что прошло целых три часа? Полуторачасовая лекция в университете заставляла его мечтать о кофе или горизонтальной поверхности, чтобы выспаться, а с сейчас счет времени потерялся вовсе. — Сделаешь кофе? — Намджун поворачивается к Тэ. Тот кивает и закрывает дверь. Намджун садится к столу и перебирает свои блокноты. — Я могу сидеть с тобой пару раз в неделю, — говорит он, найдя нужный — видимо, в нем его расписание. — У меня тоже учеба, музыка и еще дохрена разных дел. Но с тебя нормальная еда, по крайней мере, пока не вернутся родители. — Так ты мне поможешь? — Джин расплывается в счастливой улыбке и снова натыкается на острый, изучающий взгляд. — Ты не безнадежен, — ухмыляется Намджун, — тебе было интересно, я видел. — Когда ты рассказываешь — очень интересно. Если бы в универе так рассказывали, я, может, и не пропускал бы столько. — Буду спасать еще одну заблудшую душу, — машет рукой тот.