Смотри шире

Можно сколько угодно оттягивать неизбежное, но оно все равно наступает. Как наступает и сессия, на которую Вон, скрипя зубами, отпускает Джина и дает перерыв на весь период экзаменов. Он чувствует искреннюю благодарность — съемки или модный показ он сейчас просто физически не потянет. Разумеется, на истории искусства попадается эпоха Чосон. Джин готов рассмеяться, когда смотрит задание — перед ним во всей своей красе разворачивается “Сон в персиковом саду”. В памяти всплывает бархатный голос Намджуна, его увлеченно горящие глаза и истории, истории… Джин сдает на высший балл. С самим Намджуном они не видятся — у того тоже сессия, и он наверняка сидит, по уши закопанный в конспекты и учебники, которые нормальные люди не то что не понимают — даже не открывают. Поэтому они ограничиваются перепиской. “Ан Гён и сон в персиковом саду! Сонсенним говорит, что я очень способный и тонко чувствующий!” “Ты по крайней мере отзывчивый и внимательный слушатель.” От бесстрастных строчек на экране волна тепла пробегает по всему телу, но Джин слишком измотан, чтобы реагировать острее. “Можешь считать, что ты сдал историю искусств в Конкуке.” “Нет, принцесса, это ты сдал, и я тобой очень горжусь. Твоя прекрасная душа впитывает красоту, которой ты можешь делиться.” Теперь горячо становится глазам. Пока не получил похвалу от Намджуна, Джин и сам не догадывался, насколько она важна. Насколько ценно быть не просто красивой картинкой, но и наполнять самого себя чувствами и воспоминаниями, которые не пролетают блестящей лентой, а осыпаются внутри жаркими углями.. Пустота внутри давно исчезла, теперь вместо нее цветет вишня. Или те самые персики, кто знает. Сравнение наталкивает на новую мысль. “Мы пойдем смотреть на цветение вишни?” — и фотографировать, разумеется, но главное — вместе. “В Сеуле она зацветет только к апрелю. А там можно и вишню, и сакуру, и все что захочешь, принцесса.” *** В мастерской Джину предлагают сыграть отрывок из “Императора Ван Гона”, и ему приходится призвать все свое самообладание и навыки держать лицо, чтобы не заржать в голос. Он справляется, величественно взмахивая рукой и переименовывая королевство Когурё в Корё. Но этот экзамен оказывается даже сложнее, чем история искусства, в основном из-за попыток не ухмыляться каждый раз, когда на него не смотрят. — Ну как? — спрашивает Тэ, который дожидался Джина с экзамена. — Сдал? — Отсюда пошла есть земля Корёская, — пафосно декламирует Джин и не выдерживает, смеется. — Намджуни договорился со всеми преподавателями, похоже. Темы попадаются только те, о которых он рассказывал — как такое вообще возможно? — Джуни рассказывал тебе сюжет дорамы? — недоверчиво уточняет Тэ. — Когда он успел ее посмотреть? Там двести серий! — Нет, это я ему рассказывал, я-то смотрел! Но мы были в деревне, где ее снимали! — А, значит это просто совпадение, — Тэ расслабляется, — ну или можешь считать Джуни своим символом удачи. Что с тобой? Перепсиховал? Джин не может ответить, потому что его буквально сгибает пополам от нового приступа хохота. Если бы ему кто-нибудь рассказал подобное еще пару месяцев назад, он бы покрутил пальцем у виска. Но теперь… — Имуги, — задыхаясь, выдавливает он из себя. — Символ удачи — дракон имуги. — И что? — Я так назвал твоего брата в день нашего знакомства, — Джин вытирает выступившие слезы. — Ну, дружище, это судьба! — Тэ хлопает его по плечу. — Или он и правда волшебный дракон, хрен его знает… Я-то тоже все сдаю без особых проблем. Хотя темы другие попадаются. Несмотря на эйфорию после очередной галочки напротив “сдано”, настроение падает — они с Тэ толком не виделись ни дома, ни на занятиях, и Джин так и не спросил у него насчет моделинга. — Может, поедим? — предлагает он. — Я не завтракал, боялся, что занервничаю и заблюю пол перед экзаменаторами. — Ты не похож на человека, который умеет нервничать, — Тэ фыркает, но кивает, соглашаясь, — пойдем, я не против пожрать. — Если на меня смотрят сразу много людей, то нервничаю! У меня даже уши краснеют! — И это модель Эмдиай? Пошли-пошли, успокоим тебя чем-нибудь острым и калорийным. Они садятся в какой-то забегаловке, в которой, судя по количеству людей, должно быть вкусно. — Давно хотел тебя спросить, — Джин откусывает приличный кусок от своего керан-ппана и продолжает, — почему ты только подрабатываешь в модельной индустрии? Ты красавчик, такого с руками и ногами в любом агентстве оторвут. Тэ задумчиво размазывает желток палочками и молчит. Когда Джин думает, что он снова ушел в себя, он наконец отвечает. — Времени жалко. И усилий. И цена часто слишком высока, лучше уж учиться. — Что ты имеешь в виду? Слишком высока? — керан-ппан резко теряет свой вкус, и Джина все же мутит. — Ты же сам в моделинге, Джинни, — Тэ сумрачно улыбается, — неужели ни разу не предлагали заработать дополнительные бонусы? — Предлагали, — Джин медленно кивает. — Я не согласился. — Значит, тебе предложили позже, чем мне, — Тэ бросает палочки и тянется за газировкой. — Успел примелькаться, тебя не так просто убрать. Я тоже не согласился, теперь зовут только в некрупные проекты. — Намджун знает? — Я что, дурак? Нет конечно. Он не видит берегов, защищая своих, сядет еще. Они какое-то время сидят молча. Вокруг шумят люди, с улицы доносится запах весны, а Джин чувствует, как все расширяется трещина между ним и тем, что он считал своей мечтой и целью. Не может же вся индустрия настолько пропитаться дерьмом? Неужели он, будучи моделью, будет всегда производить впечатление бездумной куклы, с которой можно творить все, что заблагорассудится? — Да не перегибай ты так, — окликает его Тэ — видимо, Джин озвучил мысль вслух. — Есть охеренное количество хороших людей, замечательных, талантливых. Вспомни того же Тэгюна, Джуни показывал твою “Арену” — прекрасные снимки, с душой. Просто надо как-то различать. Может, вырасти, чтобы самим диктовать условия и выбирать, с кем работать. — И как это сделать в самом начале карьеры? — Не знаю, — Тэ залпом допивает свою газировку. — Пошли на воздух, душно тут. Наверное, ему тоже мерзко вспоминать момент, когда предлагали “заработать бонусы”. Джин не решается спросить, захочет — сам расскажет. Он вот совершенно точно не готов делиться подобной грязью, ее хочется побыстрее отделить от себя и забыть. — Не моделингом единым, — Тэ прячет руки в карманах и жмурится, подставляя лицо весеннему солнцу. — В Конкуке мы или где? Может, актерская колея не такая скользкая? Хотя экземпляров везде хватает, конечно… — Смотреть шире, да? — усмехается Джин. — Искать прекрасное? — А как иначе? Без этого и головой можно поехать. Посмотри на Джуни — андеграундный рэпер и хамло, но мысли свои излагает так, что заслушаешься. Даже тебя размышлять заставил. — Что значит заставил? — Джин давится воздухом от негодования. — Я и сам по себе такой… чувствующий! “Отзывчивый”, мелькает в памяти. Это из-за Намджуна он стал смотреть на мир иначе? Опять драконья магия? Хотя… согласился бы он на предложение Хонг Манхи, если бы не знал Намджуна? Джин передергивает плечами. Очень и очень вряд ли, всему должен быть предел, есть границы, которые не следует переступать никогда. — Да он всех заставляет, — Те примирительно выставляет ладони, — это непроизвольно выходит. Просто стараешься быть лучше, соответствовать, в итоге прыгаешь выше головы и сам себе удивляешься. — Это правда, — Джин соглашается и неожиданно для себя признается, — я в него влюблен. Тэ смотрит на него с жалостью. — А я слепой по-твоему? Он тоже в тебя влюблен. Вы хоть друг другу додумались признаться? — Додумались. Просто хотел, чтобы ты знал. — Расслабься, я знал, — Тэ легко улыбается. — Не буду разводить тирады про то, что если ты посмеешь обидеть моего хёна… Он сам кого хочешь обидит. Я рад за него. И за тебя, если это важно. Джин улыбается и кивает. Весна начинает пахнуть ярче. *** От полного провала на английском Джина спасает только его “заметный рост в качестве произношения”, как это обозначает преподаватель. Ну и то, что для студентов курса “Кино и искусство” предусмотрена система зачет-незачет, без общего числа баллов. Сдал и сдал. “Ты неверно объяснил мне про будущее в прошедшем!” “Я волшебник, по-твоему? В тот момент разница между пассивным и активным залогом волновала меня меньше всего.” Джин отправляет десяток гневных смайликов, хотя совсем не сердится — сессия окончена. Можно выдохнуть и какое-то время не делать вообще ничего. Или залипнуть в новую игрушку на сутки. Или поехать к Намджуну слушать его записи и валяться на диване. Что угодно, кроме учебы и работы, хотя бы на пару дней. “И я все правильно тебе рассказал. Это ты не так запомнил.” “О, ну я тоже не очень сосредоточился на ста пятидесяти временах тогда. Только на том, как ты говорил, а не что именно. Но я сдал!” На остановке взгляд привлекает реклама с выставкой Ким Хису. Выглядит современно и ни хрена не понятно — вполне в духе Намджуна. Джин делает снимок баннера со схематично нарисованными лицами и отправляет ему. “Хочешь сходить? Написано что сегодня галерея открыта.” “Конечно! Между прочим, Ким Хису начинал как фотограф. У него много интересных работ в разных стилях. Я освобожусь через час и готов ехать!” Джин быстро печатает, что тогда сам приедет к Кимам домой и запрыгивает в удачно подошедший автобус. Ленивые размышления о весне и цветущей вишне прерывает входящий вызов. — Ну что, Ким? Как сессия? Сдал? — Вон как всегда энергичен и заражает жаждой деятельности всех вокруг. — Да, все сдал, — отвечает Джин с гордостью. Справился, пусть и чуть не кончился несколько раз. — Замечательно, тогда приезжай в главный офис. Надеюсь, ты помнишь, что тебя ждет местный контракт? Все еще не понимаю, как ты мог отказаться лететь в Штаты… Ну да ладно. Бумаги готовы, нужна только твоя подпись. — Что за контракт? — уточняет Джин. С недавних пор стало понятно, что дохрена всего лучше уточнять не просто на берегу, а еще и как можно дальше от Вона. Пару секунд динамик молчит, и он даже проверяет, не прервалась ли связь. — Я общался с Хонг Манхи, он готов предоставить тебе второй шанс, — наконец говорит Вон, и Джин не верит своим ушам. — Сонбэним… Я не согласен. — Да что с тобой не так? — взрывается Вон, — Тебе предоставили больше шансов и спускали больше промахов, чем кому бы то ни было! И так ты выражаешь свою благодарность? — Я очень благодарен, — внутри растет сопротивление, и Джин съезжает в менее вежливые формулировки. — Но расплачиваться подобным образом не стану. Вы же сами сказали, что это не проблема. — Не проблема, но мне больно видеть, какой шанс ты упускаешь. Джин выходит из автобуса и вздыхает с облегчением — обсуждать подобные вещи в замкнутом пространстве действительно тяжело. — Шанс? Вы имеете в виду, шанс ложиться под каждого, кто захочет, потому что у меня красивая мордашка? Я не смогу на себя в зеркало смотреть после этого! — Господи, Ким, смотри на вещи шире. Сначала вырывается нервный смешок, а в следующую секунду Джин хохочет в голос, заставляя некоторых прохожих вздрогнуть и неодобрительно покачать головой. — Я часто слышу эту фразу в последнее время, сонбэним, но впервые — в таком контексте. Вы сами-то понимаете, насколько это гнилая затея? Его несет, но уже все равно. Возможно, нужен другой наставник. Или другое агентство. Или что-то другое еще, но прямо сейчас натянутая внутри струна со звоном рвется. Вон как будто слышит этот звон, потому что бросает отрывистое: — Знаешь что, Ким? Ты меня заебал. Ты уволен. Джин смеется до тех пор, пока по лицу не начинают течь слезы. Приходится глубоко дышать и считать в произвольном порядке, чтобы успокоиться — это просто истерика от перенапряжения. Совсем недавно эти слова могли стать самым настоящим кошмаром — уволен, провалился еще до того, как заработал себе имя. Но сейчас… хорошо, и есть то самое чувство чистоты, которое Джин не мог ухватить с проклятой съемки. *** Дверь открывает Тэ, жующий яблоко. — Джуни сводит трек, — говорит он после обмена приветствиями. — Про сессию уже рассказал, поздравляю. У меня последний экзамен только послезавтра, так что сильно не демонстрируй эйфорию, не беси меня. — Меня уволили, — невпопад отвечает Джин, и Тэ замирает с яблоком в зубах. Это очень забавно выглядит, и Джин фыркает, но спешит объяснить: — Все в порядке, правда. Эмдиай не единственное агентство, найду другое. С менее… завышенными требованиями. Тэ понимающе усмехается — уже побывал на месте Джина. — Ты чего пришел-то? Просто так? Или жажда знаний замучила? — Иди в жопу, — Джин закатывает глаза. — Мы договорились пойти на выставку Ким Хису, так что я пришел забрать Намджуни. — На выставку?! — Тэ картинно хватается за голову, — Ким Сокджин превращается в задрота! — Тебе ребра давно не считали, донсэн? — в гостиную заходит Намджун. — Так я могу устроить на правах старшего. — Джинни старше тебя, — но все равно перемещается так, чтобы диван оставался между ним и Намджуном. — И его уволили. Намджун переводит удивленный взгляд с Тэ на Джина: — Пообщаемся? Джин со вздохом кивает и привычно (когда это стало привычным?) следует за ним в комнату. Надо как-то объясниться и избежать всей грязи, которая скрывается за двумя простыми словами. — Расскажешь, что случилось? Джин не поворачивается к нему, скользит пальцами по корешкам книг на полках. Мелькают знакомые артбуки и монографии. — Если коротко, то мои ценности перестали совпадать с ценностями моего агентства. — А если не настолько коротко? — То я стал смотреть на вещи шире, и мир оказался больше и интереснее, — Джин поворачивается и подмигивает Намджуну. Тот немного расслабляется и манит к себе. Джин садится рядом, опускает голову на его плечо и блаженно выдыхает. Впереди неизвестность, но теперь в его жизни есть константа, которую он не готов менять на что-то другое. — У меня есть для тебя работа, — отстраненно замечает Намджун, поглаживая его по волосам. — Ммм? — Но херачить придется наверное даже больше, чем в моделинге. — Ты пугаешь корейца большим количеством работы? — хоть Намджун и не видит, Джин все равно скептически приподнимает бровь. — И работать мы будем вместе. Джин поднимает голову и выскальзывает из его объятий. Тот смотрит сосредоточенно, как будто взвешивает каждое слово, и Джин решает его немного подразнить.. — Ладно, а минусы будут? — Не знаю, — Намджун чуть хмурится, — наверное, главный — никто не может гарантировать успех. — Господи, Намджуни, ты что, зовешь меня в другое агентство? — Не совсем агентство, это музыкальный лейбл. Я на нем пока с двумя другими рэперами, но нам очень нужны те, кто может петь. — Так я не умею! — он вдруг вспоминает, как внимательно Намджун его слушал тогда, на мосту. Получается, он уже тогда прикидывал?.. — Но ты можешь, у тебя великолепный голос, я же слышал! Если есть данные, можно научиться. Джин с сомнением качает головой. О таком он даже и не думал никогда. С другой стороны, сцена не должна сильно отличаться от подиума… И актерские навыки можно будет применять, а красная дорожка одна для всех звезд. — Ладно, — он кивает. — По крайней мере, я готов это обсуждать. Намджун буквально светлеет лицом, и только сейчас Джин понимает, в каком напряжении тот ждал ответ. Он достает свой телефон и открывает список контактов. Джин успевает мельком увидеть имя “Бан Шихек”, прежде чем Намджун нажимает на кнопку вызова. — Сонбэним? Это Ким Намджун, — взволнованно говорит он. — Я нашел нам первого вокалиста. fin.