Смотри шире

— Вы делаете определенные успехи, студент Ким, — говорит преподаватель по английскому. — Но грамматические конструкции… Это просто кошмар. Такое ощущение, что вы целенаправленно игнорируете все мои лекции на эту тему. — Я все исправлю, сонсенним, — Джин сверкает лучшей из своих улыбок, но, кажется, ее это не впечатляет. — Я нашел человека, который занимается со мной дополнительно. Пока это все очень отрывочно, намного больше они обсуждают искусство, но и то, что Намджун объясняет ему от случая к случаю, Джин уже запомнил. — В таком случае пусть он объяснит вам и про разницу во временах, — фыркает она. — Смысл может поменяться кардинально. Джин проглатывает все свои комментарии о том, что времен достаточно и трех, и просто кланяется. *** Впервые он едет к Намджуну сам, без Тэ. Это одновременно и естественно — есть прямой автобус от университета, — и очень волнительно, он впервые зайдет в дом Кимов в новом статусе. Как отнесутся к нему родители Намджуна? Они вообще в курсе его ориентации? Как реагируют? С каждой остановкой Джин нервничает все сильнее. “Мне нужно знакомиться с твоими родителями?” — телефон в его руке слегка подрагивает, пока он ждет ответ. “Предполагается, что я познакомлю своего избранника с родителями, нет?” Избранника… В этом весь Намджун — мог бы просто написать “парня”, но и здесь выделывается. Однако это не мешает улыбаться совершенно по-идиотски — он избранник дракона. “Но придется отложить, они пока на работе.” Улыбка становится шире — значит, встречать его будет только Намджун, Тэ уехал на съемки. Сердце на секунду сжимается — что, если ему тоже предлагают продвигаться по карьерной лестнице специфическим способом? Но он в другом агенстве и задействован сильно меньше, чем Джин. Думать об этом мерзко, но обсудить с Тэ все же придется. Скорее всего, он и не стал бы соглашаться, как не стал и Джин — иногда кажется, что он вообще существует в какой-то параллельной вселенной. “Не врубай музыку, я уже иду с остановки, мне не докричаться до тебя будет.” “Тогда просто заходи, дверь открыта.” Джин качает головой и убирает телефон в карман. *** Удивительно, но музыка не грохочет, Намджун открывает дверь после первого же звонка. — Привет, принцесса, — он широко улыбается и затягивает Джина в дом. Даже от легкого поцелуя кружится голова, и Джин хватается за чужую рубашку. Любые мысли вылетают из головы от прикосновения горячих губ — как будто он оказался в самом правильном месте в мире. Он приоткрывает рот, впуская требовательный язык, и Намджун едва слышно стонет. Когда остается только одно желание — оказаться на спине и, очень желательно, голым, Намджун отрывается от его рта и прижимается лбом ко лбу. — Я скучал, — тихо говорит он. — Прости, рядом с тобой трудно держать себя в руках. Джин облизывается, собирая с губ его вкус, и делает шаг назад. Только теперь он обращает внимание на лицо Намджуна — у того на скуле все еще виден синяк, правда, значительно посветлевший. — Болит? — он осторожно пробегается пальцами по скуле. — Сильно ругались? — Кто? Родители? — Намджун фыркает и прикрывает глаза, прижимаясь щекой к ладони. — Это не в первый… я даже не знаю, в какой раз, привыкли. К тому же, я кратко обрисовал причины. — И какие же? — Защищал твою честь! И свою тоже, между прочим. — И ты так и сказал?! — Нет, я сказал, что мы не сошлись в фундаментальных взглядах на жизнь, — он ерошит свои волосы, но не выглядит сильно смущенным или раздосадованным. — Ты уже ел? — спрашивает Джин, и вот теперь Намджун явно смущается и краснеет. — Еще нет, — он беспомощно улыбается. — В холодильнике что-то есть, но я записывал трек и залип. Можем заказать доставку, если ты голоден. — Или я могу приготовить, — Джин закатывает глаза, но ему весело. — С меня горячий обед, с тебя разница времен в английском языке. — Звучит как отличная сделка, — Намджун серьезно кивает, но в глазах и в ямочках на щеках пляшут смешинки. Инспекция холодильника приносит Джину свинину и овощи, а Намджун достает пару упаковок рамена. — Кстати, — вспоминает Джин, поджаривая мясо. — Я принес тебе подарок. Он в сумке. Намджун, только усевшийся на стул, вскакивает и идет за ней. — Журнал, он там один, тебе даже не придется копаться. — Блин, Джинни, — сердце екает от протяжного произношения. — Ты очень красивый. — Я понимаю, что это не главное, — он торопится объяснить, помня о предложении разбить ему нос, — но получилось правда хорошо. И там в середине есть разворот… Намджун хмыкает и листает “Арену”. Когда он доходит до двух фотографий, то даже рот приоткрывает, пока рассматривает их. — Наверное, не главное, — соглашается он, — но это не значит, что ты перестал быть самым красивым человеком, которого я когда-либо видел. Ты весь — как произведение искусства. — Есть еще одна вещь, которую тебе надо знать. — почему-то трудно произнести это, глядя в глаза, и Джин отворачивается к плите, чтобы перевернуть свинину. — Когда мы снимали, Ким Тэгюн… Ну, фотограф — так вот он сказал что я выгляжу влюбленным, и потом снял эти кадры. Я думаю, что вышло так хорошо, потому что я думал о тебе в тот момент. Щеки горят, и вовсе не от жара плиты. Внезапно его обнимают сзади, а к шее нежно прикасаются губы. — Я тоже в тебя влюблен, — шепчет Намджун ему в затылок. — И ты сейчас все спалишь. Чертыхаясь, Джин выключает огонь под сковородой. Разумеется, ничего он не спалил — корочка получилась просто отличная, но напряженный момент исчезает моментально, оставляя после себя лишь чувство тепла. Насколько же Намджун тонко его чувствует, просто поразительно. Они быстро обедают, обсуждая съемку у Ким Тэгюна, и Джин старательно избегает упоминаний о своей последней фотосессии — хочется поскорее выкинуть ее из памяти. — Я сказал, что теперь есть кому объяснять мне английскую грамматику, — вспоминает Джин. — Ну, английский понятный и логичный язык, — Намджун пожимает плечами. — В этом плане он похож на корейский, все слова на своих местах. — Но пятнадцать времен? Серьезно, зачем? — Джин горестно втягивает в себя остатки лапши. — Не пятнадцать, а двенадцать, — Намджун назидательно поднимает палец, но по пути ударяется локтем о край стола и матерится. Джин смеется так, что давится. Откашлявшись, он поспешно отпивает воды. Как настолько разносторонний и глубокий человек может быть таким неловким? — Давай я все уберу, — предлагает он. — Да я и сам могу, — сопротивляется Намджун. — Ты и так готовил… — Но так мы быстрее закончим тут, и ты точно ничего не сломаешь и не убьешься, — хмыкает Джин и добавляет чуть тише, — и меня не покалечишь. — Эй, я все слышал! — шипит Намджун, вызывая новый приступ смеха. Джин быстро ополаскивает посуду и идет к Намджуну в комнату. Тот сидит на диване и рассматривает фото в журнале. Музыка играет, но негромко, не мешая думать или разговаривать, и Намджун негромко подпевает. — Оригинал все равно нравится мне больше, — заявляет он, поднимая голову. Очень хочется плюнуть на все, залезть к нему на колени и целоваться, пока не заболят губы, но Джин титаническим усилием запихивает эти мысли куда подальше — сессия не за горами. — Времена, Намджуни, — напоминает он. — Так нахрена двенадцать? Мы прекрасно пользуемся тремя. — Почему тремя? У нас тоже двенадцать. — Джин смотрит вопросительно, и он продолжает, — настоящее, прошедшее, будущее. Простая форма, неформальный грубый стиль, неформальный вежливый, формальный вежливый. — Так то в корейском! В нем я и больше могу выделить при желании! — А представь, каково американцам со всеми этими формами? — Намджун смеется. — Но это правда нетрудно, зависит от того, что ты хочешь сказать. Он поднимается, отходит к столу и возвращается с блокнотом и карандашом. — Смотри, — на бумаге появляется размашистое “презент перфект”. — Это самая простая форма, похожа на нашу простую… Это не настолько увлекательно, как рассказы о каком-нибудь из художников, но тоже легко и доступно — наверное, потому что Намджун использует простые примеры, никак не связанные с параграфами из учебника. Джин старательно повторяет фразы, ломая язык о непривычные звуки, но наедине даже досады не испытывает — Намджун понимает, он тоже этому учился когда-то. — Ладно, теперь давай про будущее в прошедшем, — примерно через час вздыхает Намджун. — Не устал? — Устал, — Джин кивает. — Но на экзамене это никого не будет волновать, так? — Загоняя себя, ты ничего не добьешься, это не спортзал. Знания должны откладываться, иначе ты не сможешь их потом использовать. — Где мне использовать английский? — Где угодно, — Намджун задумчиво постукивает карандашом по губам. — читать, смотреть сериалы… Поехать в Штаты, тебя наверняка позовут однажды, там вообще без языка никак. По спине пробегает холодок. Он уже успел забыть о предложении, с которым Вон звонил, пока они были где-то между Сеулом и Тосан-совоном. Тогда он был слишком счастлив и совсем не хотел думать о том, чтобы лететь в другую страну. С другой стороны, кто знает, может, в Америке его бы ждал очередной любитель дополнительных услуг?.. — Эй, все нормально? — теплые пальцы прикасаются к его лицу и приподнимают за подбородок. — Ты побледнел. — Меня уже звали в Штаты, — медленно произносит Джин. — Я отказался. — Что? Когда? — Когда мы вышли из автобуса в Андоне, — он выдавливает из себя улыбку. — Мне нужно было бы срочно возвращаться, чтобы подписать бумаги. Но я не поехал, и взяли другую модель. — То есть выбирая между контрактом в другой стране и поездкой в академию конфуцианского ученого, ты выбрал… — Намджун останавливает на нем задумчивый взгляд. — Да дело не в этом! Я готов работать, уже делаю это, и много. Но уехать просто так, внезапно — это минус учеба, которая наконец стала интересной где-то кроме мастерских. Это минус семья, с которой я не готов так резко разлучаться. Минус мои возможные контракты тут, хотя это меньший из недостатков. Минус ты. — Джин беспомощно взмахивает руками. — Это все выглядит жалко, я знаю. Я просто… испугался, наверное? Намджун наклоняется к нему и осторожно целует, прихватывая верхнюю и нижнюю губу по очереди. — Очень эгоистично прозвучит, если я скажу, что рад до чертиков, что ты испугался? — спрашивает он, отстраняясь. Джин не пускает, удерживает за шею, а потом перекидывает ногу через его колени и усаживается сверху. — Ужасно эгоистично, — шепчет он в самые губы, чувствуя, что кровь бежит по венам быстрее. — Но ты же дракон, охраняющий принцессу. Намджун запускает руки под его футболку и с силой оглаживает ребра. Как они вообще продержались столько времени, просто сидя рядом? Кажется, что сам воздух искрит вокруг. — Ты меня с ума сведешь, — бормочет куда-то в шею, а через секунду зубы смыкаются на почти исчезнувшем уже засосе, заставляя ахнуть и выгнуться. — Ты отдохнул? Я не могу допустить, чтобы сегодняшний вечер оказался неэффективным, у тебя сессия скоро. Джин, поспешно расстегивающий его рубашку, смотрит с удивлением. Как этот человек все еще способен связно мыслить? — Будущее в прошедшем, — язык проходится по ключице, оставляя влажный след, — я знал, что этим все закончится. Он повторяет фразу на английском, и она падает в затуманенное сознание. — Будущее простое в прошедшем, — дыхание Намджуна чуть сбивается, — я надеялся, что раздену тебя сегодня. В подтверждение своих слов он стягивает с Джина футболку, заставляя поднять руки и растрепав волосы. — Будущее продолженное в прошедшем, — продолжает Намджун после обжигающего поцелуя, — я рассчитывал, что ты будешь подставляться мне. Джин наконец расстегивает проклятую рубашку и срывает ее вместе с футболкой, превращая в хаос и прическу Намджуна. Контакт кожа к коже практически ослепляет интенсивностью ощущений, и невозможно удержать стон. — Будущее завершенное в прошедшем, — голос Намджуна становится ниже, слаще, — я думал о том, что ты останешься довольным. Ладонь накрывает его член, а язык раздвигает губы. Это настоящее безумие — начинать с чего угодно, а заканчивать, плотно сплетаясь руками, ногами и языками. — И наконец, будущее простое продолженное в прошедшем, — пальцы стискивают его ягодицы, так что наверняка останутся следы, но уже плевать, на все плевать — просто нужно быстрее и сильнее. — почти не употребляется даже в письменной речи, но на экзамене может быть. Я дрочил и думал о том, как нагну тебя и буду трахать, пока ты не начнешь кричать. — Боже, просто заткнись, — просит Джин, сам закрывая его рот жадным поцелуем. Он поднимается, чтобы стянуть штаны. Они раздеваются до конца одинаково быстро — Намджуну тоже не терпится. — Смотри-ка, я так и не разложил рюкзак, — он с ухмылкой бросает смазку на диван. — Ой, или может, пойдем в кровать? — Нет, — Джин мотает головой, — хочу так, лицом к лицу. — В кровати тоже можно лицом к лицу, — но послушно притягивает его обратно к себе на колени. Член дергается от соприкосновения с чужим, таким же горячим и твердым. — Таких занятий по английскому у меня еще не было, — Джин обхватывает их оба, и они стонут вместе. Намджун тянется за смазкой. Джин мельком смотрит на его пальцы — костяшки зажили. — Хочу сам тебя растянуть, — Намджун закусывает губу и смотрит из-под ресниц. — Позволишь? Сил хватает только на кивок. Намджун щелкает крышкой и выдавливает смазку на пальцы. Он осторожен и, наверное, все дело в том, что он музыкант — другого объяснения, почему у него такие чуткие и аккуратные движения, у Джина попросту нет. Внутрь проникает скользкий палец, и дыхание срывается. — С Андона мечтал сделать это сам, — шепчет Намджун ему в губы, добавляя второй. Он безошибочно находит простату, и колени разъезжаются. Ему наверняка неудобно растягивать Джина в такой позе, приходится выворачивать запястье, но никакая сила сейчас не заставит того сдвинуться с места — это слишком остро и чувственно. — Хочу тебя, — лихорадочно бормочет Джин. — Хватит, просто дай мне опуститься. — Нет, — зубы чувствительно прихватывают кожу под подбородком. — Никакого дискомфорта, принцесса, потерпи. Я тоже очень тебя хочу. У Джина нет опыта грубого или болезненного секса, но еще никто не заботился о нем так. Намджун слегка разводит пальцы и добавляет третий, но этого мало, чертовски мало, хоть он и задевает простату одним из своих длинных великолепных пальцев. Не хватает чувства заполненности, принадлежности, когда непонятно, где заканчивается один и начинается второй. — Давай же, я готов, — Джин тянется к нему и широко проводит языком по шее, цепляет зубами мочку уха и снова спускается к бьющейся жилке. — С ума сойду сейчас, мне нужно… Намджун с коротким рыком убирает руку и тянется к своим штанам. Джин отбирает у него презерватив и разрывает фольгу. Пальцы дрожат, пока он раскатывает презерватив по его члену. — Когда ты так делаешь, я уже не понимаю, кто из нас принимающая сторона, — усмехается Намджун. — Ты, — уверенно отвечает Джин, — и ты примешь все, что я тебе дам. Он обхватывает член и сам направляет его в себя, прежде чем опуститься сверху. Намджун жмурится и откидывает голову на спинку дивана, лишь слегка придерживая его за талию. — Не торопись, — хрипло просит он, — не хочу, чтобы тебе было больно. Джин закусывает губу и опускается до конца, и стон они разделяют на двоих. Он крепче обхватывает Намджуна коленями и сразу же движется вверх и вниз. Это не больно, тело чуть сопротивляется, но отвечает вспышками удовольствия. Он чуть поводит бедрами в поисках нужного угла, и руки Намджуна перемещаются на его бедра. — Какой же ты узкий, — он сжимает губы и снова жмурится, — не торопись, не хочу кончить, пока ты ерзаешь. Джин, наконец опустившийся так, чтобы член проехался точно по простате, отвечает громким стоном. Идеально. Пальцы на бедрах сжимаются сильнее, и это наверняка будут синяки. Он старается двигаться размеренно, но Намджун вскидывает бедра навстречу каждому движению, и от этого воздух вокруг раскаляется еще больше. Джин прижимается губами к его рту и движется быстрее, не углубляя поцелуй. — Жадная принцесса, — бормочет Намджун в перерыве между стонами, — не хочешь слушаться, да? Он удобнее перехватывает Джина за бедра и движется сам — быстро и точно. С каждым движением член идеально попадает по всем нужным точкам, и Джин окончательно теряет голову. Где-то на задворках сознания плещется мысль, что будет очень неловко, если их кто-то сейчас увидит, но ее сметает тихий приказ: — Коснись себя. Джин обхватывает свой член и дрочит в одном ритме с толчками — сильно, не стараясь оттянуть развязку. Каждый секс с Намджуном — как маленькая смерть, кажется, что лучше уже не будет. Но каждый раз становится еще лучше. В какой-то момент Намджун замирает, и Джин чувствует пульсацию внутри себя. Он доводит себя до оргазма буквально через несколько движений и сжимается, кончая. Сперма заливает пальцы и попадает на грудь под ним. Джин отстраненно думает о том, что в сумке точно есть влажные салфетки. *** Они успевают одеться и привести себя в порядок, когда хлопает входная дверь, и на весь дом звучит вопль Тэ: — Джуни! Я дома! Снимай свои хреновы наушники! Джин сгибается от хохота, глядя, как Намджун закатывает глаза.