Дом заходящего солнца

Алтан на следующий день появляется в чёрном кожаном корсете, открывающем аристократичную белизну голых ключиц и плеч. Он выглядит уставшим, но это не портит его красоты — молодость всё прощает. Когда они проходят в комнату, Олег спрашивает: — Можно в… — и теряется: и “можно в зад?”, и “можно я тебя выебу?” звучат слишком грубо, Олегу не хочется быть таким с этим мальчиком, но других слов он не знает. Алтан, разумеется, понимает, кивает. Тогда Олег опускается на пол и начинает расстёгивать заклёпки на знакомых ботинках. Олег привык к тому, что предвкушение обычно оказывается слаще действия, поэтому не торопится, даёт себе насладиться. Он вынимает босую ступню из ботинка — тёплую и чуть влажную, как и в прошлый раз. Замечает, что кусочек чёрного лака на одном пальце отколот, а косточки натёрты обувью до красноты. Олег поднимает ногу к своему лицу, прижимает подошвой к губам. Потом другой ботинок, потом молния на узких чёрных джинсах. Алтан выбирается из них, и Олег укладывает его спиной на кровать. Косы сливаются с чёрным шёлком постельного белья, и кожа ярко белеет на глубоком тёмном фоне. Олег водит пальцем по золотым линиям на ногах и смотрит, как дёргается член в полупрозрачных чёрных трусиках. Берёт он его лицом к лицу. Растягивать долго не приходится — видимо, у него кто-то был перед Олегом. Это внезапно удивляет, как будто Олег поверил в его холодность и неприступность (на контрасте с распущенным Марком) — но они все тут торгуют своими жопами, а не ждут прекрасного принца в своей башне. Алтан не стонет — за что Олег ему благодарен — лишь подрагивает нижняя губа и прикрываются глаза от удовольствия. Член у мальчика стоит, и Олег поднимает резинку стрингов, выпуская головку наружу. Трахает он его так же, лишь отодвинув ниточку трусов с дырки. А в соседней комнате в это время кто-то может так же трахать рыжего. Например, тот мужик, которого он видел вчера. Или Вадик, с которым он волей случая не пересёкся. Задумавшись, на автомате лезет к лицу Алтана. — Я не це... — прерванное вздохом от толчка, — ...луюсь. Олег в ответ кусает в шею — мальчик хватает его за голову, но руки лишь держат, не отталкивают, и Олег позволяет себе оставить небольшой след. — Почему ты это выбрал? — спрашивает Олег после того, как доводит Алтана рукой, и тот вытирается и поправляет свой наряд — они сидят на кровати, остаётся почти полчаса купленного времени. — А ты что думаешь? — Деньги? Алтан улыбается красиво: — Деньги мне не нужны. Не хочу быть тем, что от меня ожидают. — Бунтарь? — теперь Олег улыбается: этот юношеский протест на Алтана садится как влитой. — Хочу испортить себя навсегда. Олег всматривается в тёмные глаза, улыбка на его губах тает. Выйдя в гостиную, Олег заказывает у блондинки закатный коктейль — ехать сразу домой не хочется, почему-то тянет задержаться ещё ненадолго в этом странном мягком мире. Наконец знакомится с ней, и у блондинки появляется имя — Валера. Валера диктует ему номер телефона: “Только для постоянных клиентов”. Олег пытается походить по барам в одиночестве. В одном из них с ним заговаривает девушка, и они отлично напиваются вместе и обмениваются номерами, но потом никто никому не звонит. В другом Олег безошибочно выцепляет мальчика, который тает, угощаясь купленным ему коктейлем, но в конце вечера сообщает, что у него есть бойфренд, и он не хочет изменять (свой номер всё равно пишет). В оставшееся время Олег раздумывает о пустоте в той части его жизни, что не занята работой. Звонит Валере. — Да, с некоторыми мальчиками можно. Нет, с Алтаном нельзя. Да, можно с ним в гостинице. В общественные места он не ходит. Марк? Марк — да. Олег чувствует себя обдурённым. Почему опять Марк? Хотя ему с ним хорошо… Хорошо трахаться. А с Алтаном как будто можно что-то большее. Забирает Марка в борделе. Тот встречает его в обтягивающих фиолетовых велосипедках, под тонкой тканью которых видны чёткие очертания его причиндалов, майке со свисающими держателями, как для чулок, и пиджаке поверх. — Я так с тобой не пойду. — Тебе не нравится? — Ну, — Олег понимает, что нравится или нет — это слишком сложный вопрос, на который он сейчас не в состоянии ответить, — На тебя плохо люди будут реагировать. — А ты меня не защитишь? — Марк коварно изгибает бровь, но милость побеждает, — Чёрт с тобой — переоденусь. Дверь его будуара захлопывается, и Олег ждёт так долго, что думает, что это была шутка, а Марк на самом деле обиделся на него и больше не выйдет. Но он появляется: в леопардовых штанах, блестящих чешуйками. Сидят они так низко на его бёдрах, что удивительно, как не показываются рыжие лобковые волоски. Свою сложную майку он сменяет на обычную футболку, только достаточно короткую, чтобы открывать эту неприличную полоску кожи внизу живота. Олегу приходится признать, что стало немного лучше, но стремления выходить так с Марком на улицу у него от этого не прибавляется. Ресторан выбирает Марк. Видимо, он как-то аффилирован с их заведением, потому что, как только они садятся, Марк начинает уверенно строить глазки мужику за соседним столиком. Олег щёлкает перед его лицом пальцами: — Я тебе плачу вообще-то. Марк пожимает плечами. — Да ладно, привыкай. Олег поражается, как его за такое сучество не выгнали нахрен из его борделя. Вместо десерта Олег отводит Марка обратно и оставшиеся сорок минут оплаченного времени яростно ебёт его в коленно-локтевой (кормить проституток высокой кухней по каким-то причинам стоит столько же, сколько трахать). Так — сбивающийся со своих шлюшьих стонов, с красным лицом, уткнувшимся в подушку, и задранной растраханной задницей — рыжий выглядит гораздо лучше, чем в ресторане, где он, весь вылизанный, жеманно всасывал с вилки свой тартар из морского гребешка.