Дом заходящего солнца

Следующие несколько дней невыносимы. Ведь он же специально избегал веществ, чтобы такого не случалось, так что вина, конечно, лежит полностью на Марке. Марка он поносит всеми известными ему словами: вмазался наверняка в дёсны прямо перед приходом Олега, так что и тому досталось, и с непривычки взяло. Пока Олег переваривает происшедшее — и переживает ломку от Марка, как от мифического вещества — что-то ему открывается, но смотреть на это он не хочет. Ему звонит Алтан — он не берёт. Через неделю Олег обнаруживает себя у красной двери, жмущим кнопку звонка. Ему не открывают. Уважать себя он может только за то, что не напивается, хотя хочется ужасно, лишь бы поставить на паузу всё, что крутится в его голове. Алтан звонит снова, предлагает приехать, и Олег диктует адрес. За свою квартиру становится стыдно — впервые, всегда считал, что у него хорошо, но, сравнивая своё жилище с будуаром Алтана, понимает, что тот может испытать только разочарование. Конечно, комната в борделе — это другое, но кажется, что у мальчика, выросшего в семье с очень большими деньгами, его личное пространство вряд ли будет менее роскошным. Алтан приезжает в чёрных джинсах и обтягивающей чёрной кофте. Действительно с некоторым удивлением осматривается — по крайней мере, так Олег считывает его эмоцию — но никак не комментирует увиденное. Олег неловко предлагает чай, и Алтан соглашается. Разговор не клеится. Олег уверен, что Алтан всё знает, но поднимать эту тему ему хочется в последнюю очередь. Мысли вьются странными путями, и Олег вдруг спрашивает: — Твоя семья как-то связана с Каменным? — Он часто бывал у нас дома. Ты про казино, да? “Золотой дракон”? Олег кивает. Алтан продолжает медленно, как будто через силу рассказывать, останавливаясь после каждого предложения: — Дед тогда был очень зол. А потом весь свой гнев направил на меня. Сказал забирать документы из вуза, или мне будет хуже… И я послушался. Забрал. Глаза Алтана влажно блестят от намечающихся слёз, и Олег не придумывает ничего лучше, кроме как накрыть своей рукой руку Алтана. — Сожалеешь? — Виню себя. Сильно. Пообещал себе больше никогда ему не поддаваться, — Алтан растягивает грустные губы в улыбке. Он отпивает чай. Олег неловко убирает свою руку, чтобы взять чашку и тоже сделать глоток. — Я был тогда один против них всех, — добавляет Алтан, — А потом встретил Марка. Алтан поднимает глаза на Олега, говорит: — Я могу поцеловаться. Олег возвращается на порог борделя, звонит и не уходит. Ждёт долго, садится на ступеньку перед входом, чувствуя, как его спину сверлит глаз камеры. Наконец дверь открывается. В проёме — сам Марк в фиолетовой пушистой шубе, в которой он явился перед Олегом в самый первый раз. Олег вскакивает, встаёт напротив. Марк выжигает его глазами — под косметикой на правой скуле хорошо заметен синяк — но потом отступает, пропуская его внутрь. В красном пространстве гостиной Олег готов упасть перед Марком на колени. Каким-то образом он удерживает себя на ногах. Говорит жалкое: — Я сделаю что угодно. Марк продолжает молчаливо оценивающе его рассматривать. Отвечает: — Ты знаешь, что. Убери деда Алтана. — Чем он тебе так сдался?.. — Личные счёты. — Я обещаю, — говорит Олег, полностью отключая голос разума. На блестящих губах Марка медленно образуется улыбка. — Ты меня прощаешь? — спрашивает Олег. — Прощаю. Потрахаемся? У себя в комнате Марк скидывает шубу, под ней — шёлковая пижама с блестяшками и перьями — Марк снимает всё. Олег тоже раздевается, и они падают вместе в кровать, сплетаются в объятиях. — Ты не под чем-то? — опасливо спрашивает Олег. — Трезв как стёклышко. Тогда Олег сам целует его, измазывает всё своё лицо в сладкой помаде. Только целует и гладит его, запускает пальцы в его шёлковые волосы, пока Марк не говорит: — Время вышло. — Я доплачу. — Нет, у меня другой клиент. Марк выскальзывает из его рук, быстро залезает обратно в свой костюм, накидывает шубу. И Олегу приходится повиноваться: надеть свою одежду и выйти. Мимо Олега в комнату к Марку шагает знакомый высокий мужик — Олег вглядывается в его лицо, а тот смурно буравит его взглядом в ответ. На улице Олегу хочется танцевать. В груди что-то рвётся — и это, конечно, не счастье — отчего ему радоваться? Но ощущается как счастье. Олег уже не спрашивает себя, что за дичь он творит. Он отпускает себя и перестаёт считать дни и деньги, снимает Марка так часто, как может, и больше целуется, чем трахается. Когда он покидает его комнату, то видит Алтана: один раз тот сидит спиной к нему, другой раз они встречаются глазами, и Алтан быстро отворачивается. В следующий раз Олег подходит к нему и спрашивает: “Ты хотел бы втроём?”. До отъезда остаётся неделя. Олег берёт бутылку шампанского у напряжённой Валеры. Ему кажется, что это предел его желаний, но в комнате вместе с мальчиками он робеет. Марк прикрывает шубой телесную комбинацию с кружевами, на ногах у него красные чулки и глянцевые ботинки на каблуках в цвет. У Алтана поверх чёрного-прозрачного — кожаная броня, а сложные колготки оставляют полностью открытую задницу. Марк откупоривает бутылку с громким хлопком, отпивает из горла и передаёт её Алтану. Олег не знает, с кого начать: ужасно хочется обоих. Марк сбрасывает свою шубу на пол, залезает прямо в ботинках на кровать. Олег присоединяется к нему, проваливается в мечту. Алтан вскоре двигается на нём, не раздеваясь, покачивает бёдрами, и очертания его члена проступают всё ярче через плотную ткань колготок. Марк подбирается к Алтану сзади, проводит рукой по шее и плечу, а потом разворачивает его голову к себе и глубоко целует. На этом всё заканчивается. Алтан вырывается. Замирает в растерянности, а потом вскакивает, выбегает из комнаты стремглав, оставляя дверь нараспашку. В свой последний день в городе Олег превращается в одного из тех мужчин, что ждут своей очереди в красной гостиной. Это оказывается плохим решением: от Марка выходят трое. — Так тоже можно? — глупо спрашивает Олег, когда Марк приглашает его к себе. — Да, но гораздо дороже, — тот сопровождает свои слова привычной хищной улыбочкой. Олег шагает по комнате из угла в угол, возвращается к Марку. Говорит: — Я много зарабатываю. — И чё? — И… И я тебя люблю. — И чё? Олег молчит, вглядывается в это непроницаемое лицо. — Можно твою фотку? Марк улыбается шире, смотрит в ответ почти с нежностью. — Извини. Нельзя. Дни на работе тянутся, и Олег ждёт, когда отпустит. Может быть, не возвращаться в Петербург? Расторгнуть договор на квартиру, переехать в Москву или даже в Казань. В Петербурге его ничего особо не держит. С Вадиком он всё равно видится на контрактах, а в этот раз они как-то и не общаются особо. Наскучили друг другу? Вадик ходит сам смурной, так что теперь наступает очередь Олега спрашивать, что с ним, но тот лишь отмахивается. В чём только будет смысл, если Олег сбежит? Чтобы в отпуске в чужом городе было ещё тошнее, чем раньше? Чем он будет заполнять свою жизнь, кроме работы? Почему Марк не разрешает себя сфотографировать остаётся тайной. Олегу приходится дрочить по памяти, наивный запрос в интернете: “Марк проститутка + адрес борделя” — ничего не даёт. Олег думает, что в этот раз обидно будет не вернуться, несмотря на то, что Марк там наверняка обслуживает по пять мужиков в день, скачет на своих монструозных дилдо и про него не вспоминает. Но хочется хотя бы снова его увидеть. Это не любовь, а какое-то дерьмо, но лучше Олег ничего не знает. Они попадают в перестрелку, и Олег убивает человека — не впервые. Тот атаковал первым, вооружённый, враг. “Но какая разница?” — думает Олег. Разницы он больше не чувствует, и ничего не останавливает его от выполнения заказа в Петербурге. Когда он трахает Марка первый раз после возвращения, его руки дрожат на белой пояснице. После они валяются в кровати — Олег заплатил за три часа, чтобы просто лежать рядом с Марком, смотреть на него: как он лениво потягивается, как его ресницы просвечиваются насквозь приглушённой лампой со столика рядом… У Олега не получается сдержать тревожащий вопрос: — Алтан ещё работает? — Угу. Ждали тебя. — Я про то, что было тогда… Когда мы втроём. — А. Старые сердечные раны, — Марк закатывает глаза. Олег Алтана очень понимает. Чувствует к нему жалость. — Как вы познакомились? — Увидел его в клубе. Он был такой несчастный. — И ты предложил работать ему в борделе? — Отлично же сложилось! И он передумал безвольно идти на поводу у своих родственников, и я получил, что хотел, — Марк воодушевляется, — К тому же тут лучшие условия работы, нигде таких нет! — Ты владелец этого борделя? — Как догадался? — Марк одаривает Олега своей зубастой улыбкой. Помолчав, добавляет: — Я думаю, Баатар был рад узнать, что его единственный наследник из «таких» — и даже хуже, — улыбка становится зловещей. Дальше план они разрабатывают вместе. Марк рассказывает, рассказывает очень много. — Вместе могло бы быть огромным явлением, в России все бы сидели там, а не в фейсбуке. Если бы у меня не отобрали тогда этот проект… Олег хмурится, пытаясь вспомнить новости пяти-, а может, уже и семилетней давности, пока Марк продолжает: — Пришлось начать с нуля… Пользуешься Сиреной? Олег кивает и открывает рот, чтобы спросить: “Ты серьёзно?..” — но не успевает, потому что Марк продолжает: — Но это не самое интересное. После продажи мессенджера я занялся шпионскими программами… — Бордель не очень прибыльный? — вставляет Олег, и Марк разражается хохотом, сгибаясь пополам в точности так же, как тогда от удара. Но он поднимается, смахивает прядь волос с раскрасневшегося лица и, возвращая себе жеманность, отвечает: — Если бы я не тратил столько на наряды… Шестерёнки в голове Олега крутятся. — Какая у тебя фамилия?.. Марк смотрит на Олега сочувственно, и тот понимает, что ему нужно озвучить своё предположение. — Разумовский?.. Марк кивает. Точнее, Сергей, не Марк. Сергей Разумовский. Это имя Олег, конечно, слышал.