Жена Демона

      Саске смотрел немигающим взглядом в одну точку, а затем сжал руку в кулак.       — Вот же настырный уёбок! — зло процедил он сквозь зубы, а после резко обернулся к друзьям. Они молча смотрели на него, не задавая вопросов — и так всё было предельно понятно. — Шикамару, отследи сигнал с мобильника Хидана и сообщи его место нахождение. А также следи за перемещениями копов. Наруто, ты поедешь к доктору Ватабе — пусть в срочном порядке готовит операционную. Дейдара и Суйгецу поедут со мной — я сам поведу машину. Остальные — с Акихиро.       Мужчины лишь согласно кивнули и сразу же принялись выполнять распоряжение босса — Шикамару открыл ноутбук и запустил отслеживающую сигналы телефонов программу, а все остальные покинули офис вслед за Саске.       Когда Суйгецу и Дейдара уселись в машину Учихи, Шикамару скинул адрес места нахождения телефона Хидана, по которому располагался главный бордель Мамору.       — Шикамару можно было не напрягаться, — насмешливо произнёс Суйгецу, глядя на знакомый адрес. — Могли бы и сами догадаться, где этот хрен моржовый ошивается.              Однако, Саске и Дейдара не разделяли его позитивный настрой и хранили молчание всю дорогу, угрюмо хмурясь.       Прибыв в бордель, Учиха тут же отдал распоряжения:       — Акихиро, найди Мамору. Если потребуется — свяжи ублюдка. Все остальные идут искать Хидана. Разрешаю не церемониться ни с кем.       Мужчины довольно кивнули и тут же рассредоточились по борделю. Они выбивали ногами двери, до ужаса пугая проституток. Мафиози из других кланов, потревоженные кланом Учиха, лишь мрачно смотрели на мужчин, но не вмешивались.       Саске окинул бордель взглядом, полным неприязни. Он не любил подобные заведения, выдержанные в слишком ярких тонах, а эротические картины, красующиеся на стенах заведения, вызывали у мужчины раздражение. Воздух в борделе был пропитан афродизиаком, из-за чего Учиха периодически брезгливо морщил нос. Он любил секс, но не любил, когда секс так открыто выставляли напоказ.       — Эй! Идите все сюда! — послышался голос Суйгецу со второго этажа борделя. — Нашлась наша пропажа.       Он обнаружил Хидана первым. Мужчины поспешили на его зов. Саске вошёл в комнату последним. Его хмурый взгляд сперва остановился на обнажённой девушке с воткнутым в горло кинжалом, а затем переместился на Хидана, лежащего в луже собственной крови. Из одежды на нём была только рубашка, которую он приспособил как перевязочный бинт.       — Кажется, ему подослали наёмницу, — вслух озвучил мысль Дейдара, которая всем пришла на ум.       Учиха кивнул, присел на корточки возле Хидана и взял его за запястье, прощупывая пульс. Нахмурился, затаив дыхание, но затем с облегчением выдохнул.       — Пульс очень слабый, но есть.       — Этого ублюдка просто так не убьёшь, — насмешливо заметил Суйгецу.       — Поднимите его и прикройте чем-нибудь наготу, — распорядился Саске. — Нужно срочно отвезти его в операционную.       Дейдара подошёл к кровати, на которой лежал труп наёмницы, и резко сдёрнул с неё простынь. Мёртвая девушка упала на пол.       — Пардон, мадам, — сказал трупу мужчина и направился с простынью к Хидану, которого уже поднял Суйгецу, придерживая за талию.       — Ебать он весит тонну, — проворчал Хозуки. Хидан был намного выше и мощнее его по телосложению. — Я чувствую, как у меня хребет трещит по швам. Скоро в трусы ссыпется нахуй.       — Предъявишь ему счёт за своё лечение, когда он очнётся, — сказал Дей, оборачивая бёдра Хидана простынёй. — Кстати говоря, я не знал, что у тебя хуй растёт из жопы.       Хозуки сузил глаза, недобро глядя на друга.       — Это было не существительное, тупорылый еблан.       Мужчина засмеялся. Саске обоих друзей смерил недовольным взглядом и сказал:       — Нужно привести его в сознание.       — Я сделаю это, — вызвался добровольцем Дей. Сжав руку в кулак, он резко и быстро ударил Хидана в скулу. — Всегда мечтал это сделать.       Саске посмотрел на друга с укором. Хидан слабо застонал и приоткрыл один глаз.       — Дейдара, ты — гандон, — произнёс он тихим голосом.       Дей в ответ усмехнулся.       — Поддерживайте Хидана в сознании, пока мы не привезём его к доктору Ватабе, — сказал друзьям Учиха. — Дейдара, помоги Суйгецу. И осторожнее спускайтесь по лестнице.       В этот момент в комнату вошёл Акихиро и, судя по его довольно мрачному виду, новости у него были не самые приятные.       — Господин Саске, я обнаружил господина Мамору в его кабинете с перерезанным горлом.       Мужчины многозначительно между собой переглянулись — тот, кто организовал покушение на жизнь Хидана, успел оперативно замести за собой следы.       — Саске, и что прикажешь делать с трупами? — спросил Дей, покосившись на мёртвую наёмницу. — Теперь вместо одного трупа у нас их два.       — Второй мы получили в подарок, как в рекламной акции, — весело сказал Суйгецу.       — Ебал я в рот такие акции!       Учиха посмотрел на подчинённых и отдал приказ:       — Выгоните всех людей, притон сожгите вместе с трупами. Нет тела — нет дела. Полиции насрать на сгоревший бордель, принадлежавший мафиози, а вот два убийства в борделе — другой вопрос. Копаться в пепле они не будут. Разгоните всех свидетелей, а слишком болтливым закройте рот, хотя сомневаюсь, что такие найдутся. Акихиро, остаёшься за главного. Проконтролируй всё лично, чтобы прошло гладко, а мы пока отвезём Хидана к врачу. Как только выполнишь приказ — сразу мне отчитайся.       — Слушаюсь, господин Саске, — ответил подчинённый и поклонился боссу.       Учиха первым покинул помещение, Дейдара и Суйгецу вывели Хидана и аккуратно уложили на заднее сиденье машины. Во время дороги до больницы он несколько раз отключался и Суйгецу, сидевший рядом с ним, чувствительно хлопал его ладонями по лицу. Мужчина, в очередной раз придя в сознание, слабым голосом произнёс:       — Лицо… не… груша… Козлы…       — Если не нравится, то не отключайся, — ответил ему Суйгецу. — К тому же, у меня есть личное разрешение босса на твой мордобой, так что не жалуйся.       Хидан настолько ослаб, что был не в силах ответить ему. Саске, заметив это, нахмурился — другу становилось хуже и он начал чаще терять сознание.       — Я ещё сильнее ускорюсь, — сказал Учиха. — Держитесь крепче.       — Куда ещё сильнее? — запротестовал Хозуки. — Ты и так гонишь, как ненормальный. Меня скоро начнёт тошнить.       — Обрыгаешь мне салон машины — будешь вылизывать языком, — предупредил его Саске и до упора вдавил педаль газа.       Суйгецу что-то невнятно пробубнил себе под нос и крепко вцепился руками в сиденье. Саске всю дорогу до отделения доктора Ватабе гнал спорткар так, словно бы за ним бежали адские гончие. И всё это время в его голове крутилась только одна мысль:       «Не умирай, Хидан. Не смей умирать!»       ***              Сакура невольно улыбалась, наблюдая за Рэйденом и Сайто — сын неуклюже убегал от мужчины, который делал вид, что никак не может его догнать. Ребёнок заливисто смеялся каждый раз, когда ему вновь удавалось ускользнуть от Сайто. Они вышли гулять в сад около дома и эти догонялки продолжались около пятнадцати минут. А потом мужчина вдруг резко настиг Рэя, подхватил его на руки и начал подбрасывать в воздух. Мальчик залился радостным смехом. Глядя на них, Сакуре внезапно на ум пришла навязчивая мысль:       «Это так похоже на поведение отца и сына… Где-то в параллельной вселенной мы могли бы быть счастливой семьёй — жили бы в любви, растили бы детей в счастье и не было бы никаких убийств, смертей и угроз для жизни. Не было бы страха потерять любимых и родных людей…»       Сакура отвела глаза в сторону. Она знала, что подобные мысли — утопия. Став женой босса Якудза, она навсегда потеряла право на возврат в обычную жизнь. Девушка помассировала виски. Она вспомнила разговор с мужем и с его дядей. Она знала наверняка, что Саске не даст ей развод, а если всё-таки они разведутся, то он всё равно не позволит ей уйти из клана и не даст возможность обрести счастье с другим мужчиной. Но сам сможет легко жениться на другой женщине, а Сакура так и будет прозябать в клане Учиха, словно в аду.       «И, что самое ужасное при таком раскладе событий — это то, что спустя какое-то время Учиха вынудит меня стать его любовницей…»       Девушка поморщилась от подобной перспективы, ведь она предполагала, что так он и поступит, если Сакура добьётся развода.       «Лучше уж быть женой, чем любовницей. Так я, по крайней мере, сохраню статус и власть в клане».       От невесёлых мыслей её отвлёк приход Сайто с Рэйденом на руках.       — А вот и твоя мама, малыш, — произнёс мужчина. — Хочешь пойти к маме на ручки? Ты же любишь маму, правда? Покажи маме как ты её любишь.       Сакура улыбнулась.       — Сайто, что ты делаешь?       Она заметила, что в последнее время мужчина слишком часто использовал слово «мама» в своей речи, когда они были вместе с Рэйденом. Сайто улыбнулся, словно провинившийся школьник.       — Я просто хочу, чтобы малыш скорее начал называть вас мамой, госпожа, — ответил он. — Так будет правильно, нежели если он будет звать вас по имени.       — Перестань, — попросила девушка. — Но всё-таки это мило с твоей стороны.       Малыш сонно зевнул и потёр ручками глазки.       — Кажется, я слегка утомил молодого господина, — виновато произнёс мужчина.       Сакура улыбнулась.       — Ничего страшного, Сайто. Рэю уже пора ложиться спать, иначе вечером будет капризничать, если не поспит в обед.       У мужчины от её слов сразу отлегла тяжесть от сердца.       — Я бы хотел с вами поговорить, госпожа.       — Хорошо, — ответила девушка и махнула няне рукой, подзывая её.       Женщина всегда находилась рядом, но не вмешивалась и всегда терпеливо ждала в стороне, когда Сакура проводила время с сыном.       Няня забрала малыша и унесла в дом — Рэйден так сильно хотел спать, что даже не сопротивлялся. Когда они остались в саду одни, Сакура перевела взгляд на подчинённого и спросила:       — О чём ты хотел со мной поговорить?       — Я знаю, что господин Саске не разрешил вам оставить то оружие, которое вы забрали из его кабинета с моей помощью.       Девушка поджала губы от досады. Когда муж обнаружил пропажу оружия — в тот же момент пришёл в её комнату и ликвидировал его.       — Он считает, что это слишком опасно, — с горечью произнесла Сакура. — К тому же, пытается снизить градус моей агрессии.       — И я его прекрасно понимаю, — ответил Сайто. — Господин Саске беспокоится за вас… Я бесконечно уважаю его, но всё-таки я не совсем с ним согласен. Вы должны иметь при себе оружие, госпожа. С вами столько всего происходило в жизни, и мы не всегда были рядом. Были моменты, когда никто не мог вас защитить, кроме вас самой. И поэтому я позволю себе большую дерзость и неподчинение приказам босса, пусть даже потом он убьёт меня за это.       Сайто убрал руку за спину, чтобы достать из кобуры на пояснице запасное оружие. Затем протянул его Сакуре со словами:       — Возьмите, госпожа. У вас всегда должна быть возможность защитить себя.       Сакура смотрела на протянутое ей оружие несколько секунд. Если она возьмёт его, то поставит жизнь Сайто под угрозу смерти. Сакура не хотела, чтобы мужчина, к которому она испытывала чувства, пострадал из-за неё. Девушка отрицательно качнула головой.       — Я не могу его принять, Сайто, — ответила она. — Слишком большой риск для тебя.       — Господин Саске не узнает, что оно принадлежит мне, — уверенно произнёс мужчина, а затем вложил в руку Сакуры оружие. Оно приятной тяжестью легло в ладонь девушки.       Сакура подняла на Сайто взгляд, полный теплоты и благодарности.       — И я не допущу этого. Спасибо, Сайто.       Мужчина улыбнулся и тут же отвёл глаза в сторону, пытаясь скрыть свои чувства к жене босса. Сердце Сакуры сильнее забилось в груди. Она смотрела на мужчину, который искренне и безвозмездно любил её, и который никогда не переступит порог дозволенного, не попросит от неё взаимности, не попытается открыто заявить о своих чувствах. Потому что между ними стояла нерушимая стена — и этой стеной был её муж.       «Если бы мы только были обычными людьми…» — подумала Сакура, но холод и тяжесть оружия в руке возвращали её в суровую реальность.       ***       Хидан слегка пошевелил рукой и тут же очнулся от страшной боли, пронзившей всё его тело.       — Ёбанный пиздец… — простонал он сквозь зубы. Мужчина ощущал себя так, словно бы его переехал грузовик. И будто бы даже два раза.       Саске, сидевший около его постели, поднял голову и произнёс:       — С днём рождения.       Хидан чуть повернул голову в его сторону и поморщился от невыносимой боли.       — Саске?       — А ты кого-то другого хотел увидеть? — вопросом на вопрос ответил Учиха.       — Ну да. Я вроде как собирался отправиться к Джашин-саме, — всё ещё слабым голосом произнёс Хидан.       — Отложишь воссоединение со своим Богом на неопределённое время, — сказал Саске, — а пока выхватишь пиздюлин от меня.       — Вот блять… А я точно не умираю?       — Нет.       Хидан скорчил кислую мину.       — Лежачих и больных не бьют, — предупредил он.       — Да-да, их только добивают, — ответил ему Саске, — но тебя даже добивать не хочется — и так выглядишь жалко и потрёпанно.       — Спасибо, друг, это были твои лучшие слова поддержки, — вяло произнёс Хидан. — А я ведь действительно хотел спасти твою задницу. И даже жопы остальных мудаков, но ты не оценил порыв моей души.       Саске улыбнулся уголками губ.       — Ты балбес, Хидан, — сказал ему в ответ Учиха. — Я же знаю, что копы следят за всеми нами, поэтому слежу за копами. Когда они поехали в бордель, я тут же отдал распоряжение направить их по ложному следу. Ты только зря рисковал своей жизнью. Не делай так больше, ясно?       — Чёрт! Я об этом даже не подумал… Ну, я же не такой умный, как ты и Шикамару.       Хидан выглядел удручённым. Мысль о том, что он только зря рисковал своей жизнью и напрасно геройствовал — угнетала его. Саске снисходительно улыбнулся.       — И всё же я очень тебе признателен и благодарен, Хидан, — сказал он. — Ты проявил мужество, стойкость и верность всем нам — это доказывает, что ты не только настоящий мужик, но и отличный друг. Я бы никогда не простил себе твою смерть.       В словах Саске Хидан услышал беспокойство — друг по-настоящему переживал за него и волновался. Хидан широко улыбнулся.       — Значит, не зря я рвал жопу — вы приехали за мной.       Учиха смерил его недовольным взглядом.       — Ещё раз поедешь на встречи с незнакомцами один — и я сам тебя убью, — пригрозил ему Саске.       Хидан стал серьёзным.       — Я много лет хожу к старику Мамору — даже представить не мог, что этот жирный ублюдок меня подставит. Ещё и наёмницу мне в койку подкинул, пидарюга продажная. Но что самое хуёвое в этой истории — это то, что девка меня отравила какой-то хренью. Я даже думал, что это чувства. А это всего лишь ебучая наркота была.       — Эта ебучая наркота спасла тебе жизнь, — ответил Саске. — Доктор Ватабе сказал, что наркотик замедлил процессы в твоём организме, что дало тебе шанс на спасение. Кровь приостановилась в венах, поэтому ты не умер от кровопотери, даже когда мы везли тебя в больницу. Мамору, кстати, сам поплатился за своё предательство — тот, с кем он заключил сделку — убил его, перерезав горло. И найди альтернативу борделям — тот притон я велел сжечь.       — Эх, не вытрясу я уже душу из проклятого жирдяя… Но всё-таки больше всего мне жаль бордель — хорошее было заведение.       Саске одарил его тяжёлым взглядом.       — Да как сказать… Я остался не в восторге, просто пребывая там.       — А Неджи как отреагировал?       — Его с нами не было. У него было другое задание.       Хидан усмехнулся.       — Это хорошо, иначе бы он по гроб жизни упрекал меня в том, что из-за меня ему пришлось осквернить свою светлую душонку визитом в бордель.       — В следующий раз бери с собой напарника, — сурово сказал Саске.       Ухмылка сошла с лица Хидана.       — Напарник… А у меня ведь раньше был напарник. Его звали Какузу — такого алчного и жадного до денег ублюдка ещё надо поискать… Я тогда только пришёл работать наёмником, и мне в напарники дали Какузу. Он всегда казался спокойным и хладнокровным, но мгновенно выходил из себя. Из-за своего долбанного, взрывного характера этот ублюдок убил всех своих предыдущих напарников. И только меня он не мог убить. Хотел, конечно, просто не мог. Какузу даже меня превосходил в жестокости. Эта бессердечная сволочь заставляла меня таскать на себе вонючие трупы — он где-то сбывал эти тела на точках чёрного рынка за огромные деньги. А мне всегда было похуй на деньги. Всё, что я зарабатывал — спускал на шлюх и бары. Мой разгульный образ жизни злил скупердяя Какузу и поэтому он постоянно меня за это распекал. Мы бесили друг друга каждый день — настолько мы были с ним разные. Какузу всё время грозился, что однажды он точно убьёт меня. И этот мудак постоянно таскал меня на свои сраные подработки. Он был атеистом и из всех ценностей в жизни ублюдок признавал только деньги, но терпеливо выносил мои ритуалы, которые я проводил в дань Джашин-саме. Однако, несмотря на все наши разногласия, противоречия и разные точки зрения на жизнь, мы как-то умудрялись с ним ладить.       Хидан тепло улыбнулся, предаваясь воспоминаниям о прошлом. Саске молча его слушал, не перебивая.       — И вот однажды нас отправили в пеклище, — продолжил свой рассказ Хидан, но в его голосе зазвучала горечь. — Задание оказалось слишком сложным даже для меня и Какузу. Нас тяжело ранили, и всё же мы прорвались к выходу. А потом этот бесчувственный мудак закрыл меня собой… Он мог спасти себя, но почему-то решил спасти меня. А я даже не смог его по-человечески похоронить — дорога в то место мне была заказана… Я продолжил работать наёмником, но уже действовал в одиночку и брал самые ебанные задания, а каждый вечер нахуяривался в барах и провоцировал посетителей на драку. Наверное, я просто искал смерти, но костлявая сука не спешила ко мне. И вот в один из таких вечеров я приебался в баре к Обито. Однако, твой дядя не только проигнорировал все мои оскорбления в свой адрес, но и весело рассмеялся в ответ. После этого он предложил мне стать частью клана Учиха. И теперь я числюсь в элите.       Немного помолчав, Хидан добавил:       — Знаешь, Саске, когда сегодня я решил отдать за тебя свою жизнь — я вдруг ощутил те чувства, которые испытал перед смертью Какузу, и понял: умирать за друзей не страшно. Страшно жить без друзей, которые отдали за тебя свою жизнь.       Мужчина улыбнулся уголками губ.       — Блять! А из меня бы получился охуенный философ. Кстати, Саске, разве у меня сегодня день рождения? В башке сейчас каша, нихера не помню.       — Можешь теперь отмечать этот день как второй день рождения, — ответил Учиха. — Доктор Ватабе тебя с того света вытащил.       Хидан не успел ответить, так как в эту минуту к нему в палату буквально ввалились Суйгецу, Дейдара, Наруто, Шикамару и Неджи.        — И чего вы всем табором припёрлись? Ей-богу, вы как подростки на раздаче халявных презиков, — проворчал Хидан, но по его глазам и выражению лица было видно, что он очень рад друзьям.       — Скорее, как стервятники при разделе наследства, — насмешливо возразил ему Суйгецу. — Не знаю, как остальные, но лично я пришёл за частью твоего имущества.       — Зря пришёл, — ответил Хидан. — Нихуя ты не получишь.       — Вот скупердяище… А я ведь тебя на своём хребте тащил — чуть не поломался…       — Да нет у него ничего. Он просто всё на шлюх потратил, — сказал Дейдара. Окинув с головы до ног всё ещё слабого и бледного друга, он спросил: — И как это ты так облажался?       Хидан виновато заулыбался.              — Ну, кто же мог подумать, что это будет не шлюха, а наёмница? Всё ведь хорошо начиналось… правда, я так и не кончил.       — Зато она тебя чуть не кончила, — заметил Дей.       — Ой, кто бы говорил, мистер подпаленные жопа и яйца, — ответил Хидан, оскалившись. — Я прекрасно помню тот день, когда тебя подорвали в твоей же машине. И твоей же бомбой. Ты выглядел как плохо прожаренный стейк ниже пояса. Так что попизди мне тут ещё.       Дейдара в ответ закатил глаза.       — Вот слушаю я вас и радуюсь тому, что в тот момент я был заграницей, — влез в разговор Неджи.       — Вид подпаленного Дея действительно было зрелищем не для слабонервных, — ответил Наруто.       Неджи покосился на новоиспечённого родственника.       — Ты на что-то намекаешь, Узумаки?       — Он тебе, вообще-то, прямо сказал, — ответил Хьюге Суйгецу. — Ты у нас из нежных. Тебе бы и в борделе поплохело.       — Лично я до сих пор уверен в том, что наш Неджи — мальчик-зайчик, — весело отозвался Хидан. — Не зря же он так шлюх чурается. Видимо боится, что они осквернят его чистую невинность.       — Уроды конченные, — процедил сквозь зубы Неджи.       Мужчины засмеялись. Саске же хранил молчание. Его взгляд медленно перемещался с одного друга на другого, а в голову лезли навязчивые и до жути отвратительные мысли:       «Кто же предатель? Кто же из вас меня предал?»       ***       Сакура шла по коридору, возвращаясь из комнаты сына — Рэйден никак не хотел её отпускать. Видимо, время её отсутствия очень сильно повлияло на малыша, ведь каждый раз, когда она собиралась уходить — Рэйден старался удерживать мать около себя как можно дольше. Даже засыпая, сын крепко обхватывал своей маленькой ручкой пальцы Сакуры, и так она стояла около его кроватки, пока он засыпал. Это и умиляло, и расстраивало материнское сердце.       «Больше я не позволю пережить сыну подобный стресс», — решительно подумала она.       Сакура уже подходила к своей спальне, как вдруг ощутила внезапную мигрень, пронзившую её голову — каждое утраченное воспоминание возвращалось к ней с ужасной болью.       Она сидела на полу в своей комнате и чувствовала себя совершенно разбитой — только что она пережила сильное эмоциональное потрясение от пытки человека, с которого сдирали кожу живьём. Её тошнило, рвотные позывы сдавливали горло, и её дважды вырвало желчью, ибо её желудок был пустой. Спасал только алкоголь, который она пила прямо из бутылки. Ей навсегда хотелось бы стереть из памяти этот мерзкий эпизод своей жизни, но она знала, что он останется с ней навсегда. И вот в комнату вошёл Саске и приказным тоном велел ей собираться, чтобы поехать в дом его родителей. Но она была не в состоянии даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы куда-то идти и насильно заставлять себя улыбаться родителям мужа, когда единственное, чего ей хотелось — это побыть наедине, чтобы прийти в себя после шока. Когда Саске ушёл в ванную комнату — она испытала облегчение, но, как оказалось, ненадолго. Муж вернулся, забрал из её рук бутылку, сделал глоток, а затем закинул её на плечо, как мешок картошки. Она вырывалась и била его кулачками по широкой спине, пока он тащил её в ванную комнату, а потом резко швырнул в ванну, наполненную ледяной водой. Она не успела задержать дыхание и глотнула воды — холод обжёг её лёгкие и сковал тело. Она судорожно вынырнула, но Саске надавил ей на голову рукой, снова погружая её в ледяную воду. А ведь ей нужно было просто немного побыть одной…       Сильная рука, схватившая её за плечо, выдернула Сакуру из негативных воспоминаний. Девушка подняла глаза на мужа.       — Что с тобой? Тебе плохо? — спросил он. В его взгляде мелькнуло беспокойство. Сакура скинула с себя его руку, которой он когда-то окунал её в ледяную воду.       — Всё нормально, — ответила она.       Саске обхватил её плечи руками и слегка сжал, чтобы она не смогла его отстранить. Девушку охватил неприятный озноб, а в память ворвалось новое воспоминание.       Муж собрал два клана, чтобы устроить показательную казнь, и она тоже при этом присутствовала. Точнее, у неё не было права выбора — он просто притащил её в это Богом забытое место. Саске мог бы просто убить виновного, но решил устроить красочное зрелище — он рукой пробил грудную клетку мужчине, вырвал его сердце и раздавил в своём кулаке. Его чудовищной жестокости не было предела и ей было от этого страшно…       Воспоминание померкло и Сакура перевела взгляд на большие руки мужа — руки, которые не знают ни жалости, ни пощады.       Саске всё это время внимательно наблюдал за женой. Он видел, как меняется выражение её глаз и догадался о том, что с ней сейчас происходит.       — Я знаю, что твоё мнение обо мне формируется из-за воспоминаний о прошлом, — сказал он, но жена продолжала смотреть на его руки, крепко удерживающие её. — Посмотри на меня.       Сакура нехотя подняла глаза, встречаясь с ним взглядом.       — Неужели сейчас моё отношение к тебе менее ценно, чем твои воспоминания?       — Я не пытаюсь обесценить твоё отношение, но мне сложно воспринимать тебя как-то иначе, — честно призналась она, — потому что негативных воспоминаний о тебе у меня намного больше, и они оставляют в моей душе болезненное послевкусие. То, как ты поступал со мной, с другими людьми, и твои методы наказаний… Всё это не просто принять и смириться.       — Я возглавляю мафию, Сакура, не жди от меня нормальности и стандартного поведения — этого никогда не будет, — ответил Саске. — Однако, у нас с тобой были и хорошие дни, но ты предпочитаешь замечать только плохое.       — Не смей обвинять меня в этом — от меня это не зависит! — резко сказала девушка. — Я не придумываю эти воспоминания — ты их создал сам!       — Но ты даже не пытаешься дать мне шанс перекрыть всё плохое хорошими моментами.       Саске убрал с плеч жены руки, развернулся и зашагал по коридору. Сакура была слегка озадачена его словами. Глядя на широкую спину мужа, она подумала:       «Может, он прав и я действительно предвзято к нему отношусь? Он кажется не таким уж плохим человеком».       ***       Следующие три дня Сакура провела в мучительных раздумьях. Она мысленно взвешивала все «за» и «против», но в итоге всё равно приходила к одному итогу. Хрупкие и нежные чувства к Сайто разрывали её грудь, но при текущих обстоятельствах были неправильными и абсолютно недопустимыми. Роман с ним приведёт к трагедии, и Сакура прекрасно это осознавала. К тому же, она не могла переступить через свои моральные принципы и пойти на измену, да и для ментального здоровья Рэйдена нужна позитивная атмосфера в семье, особенно это касалось отношений между его родителями… У неё был только один выход.       К исходу четвёртого дня Сакура приняла окончательное решение. Переступив порог комнаты Саске, она без словесных прелюдий сказала:       — Я стану тебе хорошей женой и дам тебе шанс перекрыть негативные воспоминания позитивными.       Девушка произносила эти слова, делая над собой огромное усилие. Это не то, чего бы ей хотелось на самом деле, но это было правильно.       «Я приняла единственное верное решение, — подумала она, мысленно стараясь себя убедить. — Не только ради сына, но и ради себя».       Саске с удивлением смотрел на жену. Он не ожидал, что она так быстро примет решение и согласится принять его условия, не выдвинув при этом свои собственные. И всё же он не мог отрицать ту радость, что охватила его. За долгое время Саске почувствовал себя по-настоящему счастливым.       — Ты не пожалеешь о своём решении, — сказал он.       — Надеюсь, — ответила Сакура. Немного помолчав, она произнесла: — У меня к тебе будет просьба.       Мужчина напрягся.       — Какая?       — Я хочу, чтобы ты отстранил Сайто от обязанностей моего телохранителя.       Просьба жены удивила Саске сильнее, чем её решение. Он нахмурился.       — Что случилось?       — Ничего. Просто отстрани его.       — Мне нужна причина, — начал настаивать Саске. — Он в чём-то провинился перед тобой?       — Нет.       — Тогда почему ты хочешь, чтобы я его отстранил?       Сакура с раздражением посмотрела на мужа. Его настойчивость начала выводить её из состояния равновесия.       — Ты можешь хоть раз просто выполнить мою просьбу?       Учиха видел, что его жена чем-то расстроена, но, судя по её поведению, она не собиралась ему раскрывать причину.       — Хорошо. С завтрашнего дня вместо Сайто тебя будет охранять Акихиро.       — Спасибо, — глухо произнесла Сакура.       Внезапно к её глазам подступили слёзы. Чтобы спрятать их, она сказала:       — Отойду на минуту.              И направилась в ванную комнату. Закрыв за собой дверь, Сакура включила воду и тихо, горько заплакала. Видеть Сайто намного реже — было ещё одним верным решением, чтобы притупить все чувства к нему, только вот в груди всё равно было нестерпимо больно.       Саске облокотился на стену возле двери в ванную комнату и, скрестив руки на груди, прикрыл глаза. Он слышал, как горько плачет Сакура и при этом испытывал смешанные чувства — от дикой ярости до невыносимой боли. Теперь ему стала понятна причина её внезапной просьбы.       Когда жена вышла из ванной комнаты, Учиха в упор на неё посмотрел и спросил:       — Сакура, ты влюбилась в Сайто?       Девушка вздрогнула и отвела глаза в сторону. Это и было ответом на его вопрос.       Саске сжал челюсти и его скулы резко очертились.       — Я убью ублюдка, — гневно процедил он.       Красная пелена ярости застилала ему глаза, и в порыве эмоций мужчина направился к своему столу и вытащил из верхнего ящика пистолет. Однако, Сакура рванулась к мужу и перехватила его запястье.       — Нет, не убивай Сайто! Он ни в чём не виноват! — воскликнула она. — Если хочешь кого-то убить, то лучше убей меня!       И Сакура направила дуло пистолета на свою грудь, туда, где бешено билось её сердце. Саске утробно зарычал. Он понимал, что вины Сайто здесь нет, но злости от этого меньше не стало. Боль и ярость разрывали его, но убить жену он не мог.       Саске резко отбросил в сторону оружие и смерил девушку злым взглядом.       — С этого дня у тебя больше нет права выбора, — жёстко процедил он сквозь зубы.       Она гордо вскинула голову, глядя мужу в глаза.       — И что это значит?       — Раз ты добровольно согласилась принять мои условия, то теперь я буду диктовать правила и порядки между нами, — ответил он. — И поэтому ты родишь мне второго ребёнка.       — Что? — опешила Сакура. Она не ожидала от него подобных слов.       — А что такое? Есть какие-то проблемы? — с издёвкой произнёс Саске. Он приблизился к жене и взял её за подбородок двумя пальцами, заглядывая в глаза. — Когда ты в последний раз трахалась со мной, чтобы проверить свои чувства, у тебя не возникало никаких сомнений.       Девушка попыталась скинуть его пальцы со своего лица, но Саске крепко удерживал её подбородок.       — Это подло, — сердито прошипела она.       — Тебе ли говорить о подлости? — В его голосе звучала горечь оскорблённого мужчины. — Тем не менее, это твой долг, как жены, и ты его выполнишь. Сама же сказала, что станешь мне хорошей женой. Значит, так ты держишь свои обещания?       Глаза Сакуры расширились — перспектива заниматься сексом с мужем, когда сердце тянулось к другому мужчине, ужасала её.       — Пожалуйста, не заставляй меня… Ты никогда этого не делал — не поступай так и сейчас. Будь справедливым ко мне.       Муж гневно на неё посмотрел.       — Я знаю свои обязанности. Хорошо бы и тебе знать свои, — процедил он сквозь зубы. — Через неделю придёшь ко мне ночью. Или же я убью ублюдка, в которого ты влюбилась.       Саске слегка оттолкнул от себя жену. Он был зол, но сквозь его злость отчётливо сквозили боль и горечь. Когда она пропала и он никак не мог её отыскать — ему казалось, что он её потерял. Сейчас, когда её сердце принадлежит другому мужчине — ему кажется, что он потерял её снова.       Сакура же была потрясена жестокими словами мужа. Только она начала думать, что Саске не такой уж и плохой человек, как он снова решил убедить её в обратном.       А ещё ей было очень обидно. Она с таким трудом приняла решение отказаться от чувств к Сайто, стать хорошей женой и наладить с мужем отношения. Сакура не по принуждению, а добровольно сделала шаг вперёд, чтобы вновь вернуться в статус жены босса Якудза. Со временем она бы начала делить с ним постель — и тоже по собственной воли. Но сейчас Саске перечёркивал весь порыв её души, и на правах власти и силы ставил ей условия. Их история снова повторялась.       Девушка гордо вскинула голову и зло посмотрела на мужа.       — А зачем ждать целую неделю? Можешь воспользоваться мной прямо сейчас.       На ней была светло-бежевая блузка, поверх которой был надет чёрный корсет, и тёмно-синяя юбка-карандаш. Сакура с остервенением начала расшнуровывать завязки корсета. Девушка нервно поджала губы, её пальцы едва заметно дрожали, путаясь в шёлковой шнуровке.       Саске молча смотрел на раздевающуюся жену, не испытывая при этом никакого удовлетворения. Наоборот, он чувствовал себя намного хуже, чем Сакура, ведь женщина, которую он любит, во время секса с ним будет представлять вместо него другого мужчину.       Корсет с глухим стуком упал к ногам Сакуры. Перешагнув через него, девушка начала расстёгивать пуговицы на блузке. Когда она расстегнула половину из них, Саске уже собирался её остановить, но внезапно раздался голос Обито:       — Чёрт возьми! Я, кажется, не вовремя…       Сакура вздрогнула от неожиданности, а затем быстро поклонилась дяде мужа и, судорожно сжав края блузки на груди, вышла из комнаты, не взглянув на Саске. Слёзы обиды жгли ей глаза.       Саске перевёл взгляд на Обито.       — Не смотри на меня так. Сам знаю, что я — подонок.       Он ждал от дяди насмешливой реплики или укора, но Обито отрицательно покачал головой и серьёзно ответил:       — Нет, ты не подонок. Тебе просто сейчас очень больно.       ***       На следующий день Сакура не разговаривала с мужем. Как и на второй, и на последующий день тоже. Она даже старалась максимально избегать с ним встреч и пересекалась с Учихой только во время обедов. Это не ускользнуло от внимательных глаз Микото. Во время одного из семейных сборов, когда они были только втроём, женщина обратилась к невестке:       — Сакура, милая, вы с Саске снова в ссоре?       Девушка удивлённо приподняла бровь и сохранила невозмутимое выражение лица. Саске с интересом посмотрел на жену в ожидании её ответа.       — С чего вы так решили, госпожа Микото?       — Я заметила, что вы не разговариваете друг с другом.       — Ничего подобного, — ответила Сакура. — Просто иногда женатым людям нужно побыть в тишине.       Она не хотела выносить конфликт с мужем на семейный суд и старалась быть невозмутимой. Сакура считала, что крайний разговор с Саске, как и их проблемы, должны остаться только между ними.       — Я от этой тишины скоро начну вешаться, — недовольно произнёс Саске.       Девушка прищурила зелёные глаза и ответила ему:       — Верёвку и мыло дать?       К сожалению, надолго её невозмутимости не хватило. Учиха окинул жену сердитым взглядом.       — Видимо, амнезия вернула твой характер к базовым настройкам стервозности, — процедил он сквозь зубы.       — Если тебя не устраивают мои ответы, то не обязательно со мной разговаривать, — огрызнулась она.       — Отлично.       — Прекрасно!       — Вот и поговорили, — сказал Саске, бросил на стол салфетку и ушёл.       — Прошу прощения, госпожа Микото, но я тоже пойду, подышу свежим воздухом, — произнесла Сакура и вышла из-за стола.       Микото, оставшись в одиночестве, поджала губы и опустила глаза, жалея, что начала этот разговор.       Саске уже был около своего спорткара, когда его окликнул Обито, который только что вернулся в резиденцию клана.       — Куда ты? — спросил он.       — Меня снова вызвали в департамент полиции, — ответил Саске. — Уверен, что из-за убийства Акино.       Обито понимающе кивнул.       — Помощь нужна?       — Справлюсь, — ответил ему племянник. Его взгляд вдруг переместился на входную дверь, на пороге которой показалась Сакура. На миг девушка замерла, увидев мужа, а затем отвернулась и прошла в глубь сада. Мужчина снова перевёл взгляд на дядю. — Поговори с ней. Со мной она разговаривать не будет.       — Ты опять на неё давишь, — мягко упрекнул его Обито.       — Она влюбилась в другого, — с отчаянием и злобой прорычал Саске.       — И, не смотря на это, она выбрала тебя, — справедливо заметил Обито. — Сакура пришла к тебе, чтобы остаться с тобой, а ты не смог сдержать свою боль, и не усмирил ярость и гнев. Если ты вдруг не заметил, то она постепенно становится такой, какой была раньше. Сакура уже не та хладнокровная стерва, и все твои слова и поступки она воспримет более ранимо и близко к сердцу.       Саске обречённо вздохнул, сам понимая, что поступил с Сакурой слишком опрометчиво — в тот день в нём действительно говорили ярость и боль.       — Наверное, я просто хочу её удержать рядом с собой — только не знаю как это правильно сделать.       Он махнул рукой, сел в машину и уехал в департамент полиции, а Обито, немного проводив его взглядом, отправился на поиски жены племянника.       Сакура сидела на скамейке в саду. Сложившаяся ситуация была крайне неприятная и пробирала до дрожи костей. В её памяти всплыл эпизод их подобного разговора, как эхо из прошлого.       «Однажды мы уже проходили через это… — подумала она. — Всё снова повторится? Неужели он никогда не изменится?»       На душе было мерзко и противно. Услышав рядом шаги, Сакура быстро смахнула слёзы со щёк. Обито молча опустился рядом с ней на скамейку.       — Ты не против моей компании?       Девушка отрицательно качнула головой. Ей было неловко, ведь дядя мужа стал невольным свидетелем их тяжёлого разговора. И вдруг Обито мягко произнёс:       — Если противно — просто закрой глаза, когда ляжешь рядом с ним. Первое время он стерпит. Потом привыкнешь, влюблённость пройдёт. Со временем вернутся забытые чувства.       Сакура посмотрела на мудрого мужчину. Он не стал делать вид, будто ничего не слышал, но и обсуждать эту тему с ней тоже не горел желанием. Просто подобрал нужные и правильные слова.       — Спасибо за совет, — тихо поблагодарила она.       Обито ласково ей улыбнулся.       — Не злись на Саске — он поступил импульсивно, но раскаивается в этом. Ты ранила его в самое сердце, пусть и не специально. Сейчас он страдает сильнее, чем ты, — сказал мужчина. — Но я не уменьшаю твои чувства и страдания, просто для него эта боль в новинку. Саске не знает, что делать — помоги ему, если твоё желание остаться с ним по-настоящему искреннее. Ты — женщина, поэтому будь мудрее. Изменишь своё отношение к нему в лучшую сторону — и он сделает для тебя всё, что ты захочешь. Не усложняй себе жизнь, когда можешь жить, как королева, а не как заложница обстоятельств.       Сакура опустила глаза в пол.       — Это сложно, — честно призналась она.       — Но ты справишься, — подбодрил её Обито. — Ты — единственная женщина, которая способна усмирить тяжёлый нрав Саске, потому что он любит тебя. Не злоупотребляй этим, не наказывай его любовью — просто позволь ему любить тебя, и твои чувства к нему тоже воскреснут в сердце.       Когда Обито ушёл, Сакура ещё долго сидела в саду, думая о муже и о совместной жизни с ним.       ***       «Сраное дежавю», — подумал Саске, переступая порог департамента полиции.       Как и в прошлый раз, он оставил двух своих людей около входной двери, а сам бесцеремонно и с лёгким раздражением зашёл в кабинет инспектора полиции, пригласившего его на встречу — эмоции Саске после разговора с женой ещё не улеглись в душе и это влияло на его моральное состояние.       Кабинет инспектора практически ничем не отличался от кабинета убитого Акино — тот же унылый и бюджетный интерьер, как и во всех кабинетах департамента полиции. Саске внимательно посмотрел на инспектора, восседавшего за письменным столом — тот практически ничем не отличался от Наоки по внешности, вкусу в одежде и телосложению, словно бы в полицию набирали похожих друг на друга людей — невысоких брюнетов худощавого телосложения с «пивными» животами и глазами уставшей, побитой жизнью собаки. Разница была лишь в том, что мужчина, стоявший перед ним, был моложе Учихи и не женат. А ещё рядом с его столом находился маленький письменный столик, за которым сидела молоденькая девушка-секретарь. Заметив Саске, она во все глаза и практически не мигая смотрела на красивого мужчину. Поймав на себе его пристальный взгляд, она покраснела и потупила взор.       — Добрый день, господин Учиха, — поздоровался мужчина. — Меня зовут Джинуши Хамада, я — инспектор департамента полиции в области криминала и расследования убийств, а это — инспектор указал на девушку — Юрико Хара, мой секретарь. Она будет вести протокол нашей встречи, если вы не возражаете.       — Мне без разницы, — ответил Саске и, усевшись на стул напротив инспектора, устремил на него холодный взгляд.       Хамада сразу же приступил к сути их встречи.       — Вы встречались со старшим инспектором Наоки Акино несколько дней назад?       — Да.       — А после этой встречи он установил за вами слежку. Почему? Была веская причина?       Саске пожал мощными плечами.       — Он не посвящал меня в свои планы.       — И всё же как вы сами думаете, почему инспектор Акино начал за вами следить после разговора в департаменте?       Джинуши вперил в Учиху свои внимательные и пытливые глаза, даже не скрывая того, что пытается проанализировать его невербальное поведение. Секретарь Хара быстро и ловко печатала каждое произнесённое слово мужчинами.       — Мы с инспектором были не настолько близки, чтобы понимать друг друга без слов, — холодно ответил Саске. — В вашем департаменте должен был остаться протокол нашей встречи.       — В том-то и дело, что Акино ничего подозрительного или важного не записал в протоколе, — сказал Хамада.       — Раз уж сам инспектор не считал наш с ним разговор подозрительным, тогда с чего бы мне делать какие-то выводы об этом? Я не страдаю манией величия, приумножая свою значимость в глазах полиции.       Но слова босса Якудза не убедили Джинуши. Он продолжал пытливо смотреть на Учиху.       — И всё же инспектор Акино патрулировал у вашего дома два дня, а на третий день его убили. И единственное дело, которое было у него в работе, связано с вами и вашим кланом. Всё это наводит на определённые мысли.       Инспектор сделал паузу, выжидательно смотря на главу мафии. Саске ответил ему спокойным взглядом. Так они какое-то время молча смотрели друг другу в глаза. Инспектор сдался первым и сказал:       — Акино мешал вам и вы его убили.       Саске смерил мужчину ледяным взглядом.       — Доказать эту теорию сможешь?       — Но это же очевидно и вполне логично.       — Скорее, туманно и абсурдно, — ответил Учиха. — Или в полиции все дела решаются по принципу: «Кто последний — тот и папа»?       Юрико поджала губы от недвусмысленного контекста фразы Саске, а Джинуши нервным жестом поправил галстук.       — Не так примитивно, как вы выразились, господин Учиха, но да, чаще всего так и бывает.       — А вы рассматриваете только одну теорию?       — А какая ещё может быть? — удивился Хамада.       — Банальная подстава, — ответил Саске. — Инспектор, я не идиот, чтобы бросать на себя и своих людей столь очевидную тень подозрения.       Джинуши задумался на какое-то время, размышляя над версией, выдвинутой мафиози.       — В ваших словах есть резон, однако, вы можете специально так говорить, дабы отвести от себя подозрение, — заумно произнёс инспектор. — Это как прятать улики на виду, где никто не подумает их искать, потому что слишком просто и очевидно.       «Тупой баран с комплексом теорий всемирного заговора», — раздражённо подумал Саске и взглянул на наручные часы — в департаменте он находился уже больше получаса.       — С таким же успехом ты можешь показывать пальцем на мой член и обвинять меня в том, что я трахаю всё, что движется, — резко произнёс Учиха. — И только лишь на том основании, что у меня есть член. Это же так очевидно и фактически находится на виду. А если не очевидно, то могу снять штаны, чтобы вы в этом лично убедились.       Секретарь смущённо покраснела, прекращая делать записи, а инспектор прочистил горло и сказал:       — Господин Учиха, я бы попросил вас так грубо не выражаться.       Саске с раздражением посмотрел на инспектора.       — Ты держишь меня здесь больше получаса, но мы ходим по кругу. Твои обвинения беспочвенны и тривиальны, и ты как будто не понимаешь смысл моих слов. То, что я являюсь боссом Якудза — совсем не означает, что на меня априори нужно вешать всех трупов. Повторяю ещё раз — ни я, ни люди моего клана не причастны к убийству инспектора Акино. Кто это сделал — я не имею ни малейшего понятия. Это твоя работа, так делай её правильно, а не отнимай время у непричастных. Больше мне сказать нечего.       Мафиози поднялся.       — Но, господин Учиха… — начал инспектор, но Саске его перебил:       — Я всё сказал. И не для протокола: потревожишь меня или моих людей ещё раз без веской причины и доказательств — я буду с тобой разговаривать совсем по-другому.       В этот момент от Учихи исходила настолько смертоносная и давящая аура, что Юрико перевела испуганный взгляд с главы мафии на сильно побледневшего Джинуши. И даже когда он покинул их кабинет — эта аура какое-то время ещё незримо давила на них.       ***       Сакура какое-то время не сводила пристального взгляда с Акихиро — самого серьёзного, молчаливого и хмурого мужчины, входящего в ближайшее окружение Учихи. Отныне он стал её постоянным телохранителем, и хоть девушка практически не видела его в окружении мужа — у неё почему-то было какое-то предчувствие, что с этим мужчиной она хорошо знакома.       Почувствовав на себе сосредоточенный взгляд госпожи, Акихиро спросил:       — У вас какой-то вопрос ко мне, госпожа?       — Нет, — ответила Сакура, — просто ощущение, что я тебя знаю.       Мужчина выдавил из себя скупую улыбку.       — Я сопровождал вас при поездке в Венецию, — сказал он, — а ещё обучал боевым искусствам.       Смутные воспоминания мелькнули в памяти девушки и она радостно заулыбалась.       — Что-то такое припоминаю. Вот только совсем ничего не помню о тебе.       — И не вспомните, госпожа, — ответил Акихиро, — потому что я вам о себе ничего не рассказывал.       — Тогда у тебя сейчас появилась прекрасная возможность это исправить, — сказала Сакура.       Мужчина нахмурил брови.       — Я не делюсь личным, госпожа. Извините.       Взгляд девушки стал задумчивым.       — Я понимаю тебя, Акихиро, вот только мне бы хотелось получше знать человека, в обществе которого я буду проводить много времени.       «С Сайто таких проблем не было, — подумала Сакура. — Он всегда старался мне рассказать что-нибудь интересное, когда я скучала. Или что-то весёлое — когда я грустила».       Тоска сковала девичье сердце, но Сакура тут же отмахнулась от этих мыслей. Они были под запретом и всегда там останутся — недостижимые и неосуществимые.       Глядя на погрустневшее лицо госпожи, Акихиро тяжело вздохнул. Он принял её печаль на свой счёт.       — Ну, хорошо, госпожа, — сдался мужчина. — Что бы вы хотели обо мне узнать?       Сакура просияла.              — Как ты попал в клан Учиха? Но сперва мне бы хотелось узнать про твою семью — родителей, братьев, сестёр.       Выражение лица мужчины помрачнело.       — У меня никого из родных не осталось, госпожа, всех унесла на тот свет холера, — ответил он. — Мы жили на окраине маленького провинциального городка. Отца я не знаю и никогда не знал — мать растила меня и младшего брата одна. Потом она встретила какого-то мужчину, родила ему дочь, но через несколько месяцев он её бросил. От тяжёлой жизни, одиночества и нищеты мать начала потихоньку спиваться. Мы с братом побирались на улице, чтобы накормить себя, мать и малышку сестру. Мне было восемь лет и пришлось забросить школу, ведь я стал главой семьи. Мать иногда просыхала от пьянки, ненадолго становилась прежней и приносила домой деньги, но с каждым разом это случалось всё реже и реже. Я не спрашивал откуда она их брала. Наверное, я всегда интуитивно знал, что мать зарабатывала их далеко не чистым способом, поэтому и пила всё больше и больше. Однажды она пропала на неделю, а когда вернулась, то уже была больна холерой. Мать заразила брата и сестру, и только я чудом остался здоров и невосприимчив к болезни. Но у меня не было денег, чтобы оплатить их лечение или хотя бы таблетки. Еду я давно доставал из мусорных баков и, по возможности, воровал в продуктовых магазинчиках. Когда хозяева меня ловили с поличным, то жестоко избивали за воровство. Так случилось и в тот день — я лежал в грязной луже, избитый до полусмерти хозяином магазина за украденный батон хлеба, а мои родные в это время умирали от холеры. Когда я очнулся и дополз до дома — там уже никого не было. Соседи обнаружили мёртвые тела моих родных и вызвали неотложку. Их где-то сожгли, а меня забрали в детский дом.       Сакура пребывала в ужасе от истории Акихиро.       «Неудивительно, что он такой молчаливый и замкнутый, — подумала она. — Кто же захочет рассказывать о подобном прошлом?»       Девушка вдруг испытала укол совести за потревоженные воспоминания мужчины о его тяжёлом прошлом.       — Мне очень жаль, Акихиро, — сказала Сакура. — Прости. Я не должна была спрашивать тебя об этом.       — Всё нормально, госпожа, — ответил подчинённый. — Тем более, это было давно и больше меня не ранит.       — Знаешь, а ведь Сайто тоже из детского дома, — вспомнила девушка. — Он рассказывал про побои и издевательства. У него тоже тяжёлая жизнь, как и у тебя.       — Знаю, госпожа, мы ведь росли с ним в одном приюте, — ответил Акихиро. — Сайто мне как младший брат, он на год младше меня, но я всегда брал за него ответственность. А что касается побоев и издевательств… Врать не буду, с нами жестоко обращались там. Мы не были покладистыми детьми, но это не давало взрослым превращать нас в мальчиков для битья.       Сакура с удивлением посмотрела на Акихиро.       — Он не говорил мне, что вы росли в одном сиротском приюте.       — Да, потому что я попросил его никому не говорить об этом, — ответил мужчина. — Это я помог Сайто сбежать из детского дома. Когда директор узнал об этом, то жестоко избил меня. Сайто знает об этом — ребята рассказали ему, и по сей день он испытывает чувство вины из-за меня. Поэтому я запретил ему говорить об этом в надежде на то, что однажды всё забудется и бремя вины упадёт с его плеч.       Девушка с теплотой посмотрела на подчинённого.       — Ты очень хороший человек, Акихиро. И ты действительно относишься к Сайто, как к своему младшему брату, раз до сих пор защищаешь и оберегаешь его.       Но сам Акихиро не разделял точку зрения Сакуры.       — Нет, госпожа, не такой уж я и хороший и заботливый, — возразил мужчина. — Я думал, что помогу Сайто сбежать и тогда он обретёт достойную жизнь. Но, оказавшись на свободе, Сайто прибился от безысходности к группе местных бандитов.       Сакура кивнула.       — Да, он рассказывал мне о своём не самом лучшем прошлом. Ему тогда хотелось славы и денег, как любому подростку, выросшему в нищете и лишениях.       — И я его не осуждаю в этом желании — я сам после приюта выбрал путь больших денег, — сказал Акихиро, — просто мне хотелось для Сайто лучшей жизни, ведь он действительно замечательный парень и, несмотря на тяжёлое детство и отрочество, не растерял в себе доброту и положительные качества.       «Да, Сайто действительно очень добрый и позитивный человек», — мысленно согласилась девушка.       — Значит, ты попал в клан Учиха после приюта? — уточнила Сакура.       — Не совсем, — ответил Акихиро. — Жизнь в детском доме укрепила и воспитала во мне бойцовский дух. Я всегда отстаивал свою правду и право на жизнь кулаками и кровью, и после того, как покинул приют, я устроился в подпольный бойцовский клуб.       «Так вот почему Акихиро так хорош во владении боевыми искусствами», — подумала она, а вслух сказала:       — Это слишком рискованно, Акихиро. Тебя могли убить.       Он кивнул.       — Вы правы, госпожа, смерти в таких нелегальных клубах — это норма, но большие деньги просто так не платят. Риск был оправдан. По крайней мере, для меня — парня из детдома — без семьи, жилья и денег. Через два года я стал чемпионом. Во время одного из соревнований, меня заметил человек покойного господина Итачи. Так я и оказался в его охране. Господин Итачи не обладал суровым и жестоким нравом, поэтому не сильно мучил меня во время проверок, ведь чтобы стать членом Якудза — нужно пройти испытание. И те, кто его удостаиваются, получают огромную честь. А после смерти господина Итачи меня взял в своё окружение господин Саске. Ваш муж, госпожа, заслуживает того, чтобы отдать за него жизнь.       Сакура натянуто улыбнулась. Она видела, как Акихиро безгранично предан Саске, хотя для неё это было в какой-то степени парадоксально, ведь муж был жесток и несдержан, в отличие от своего более спокойного и уравновешенного старшего брата.       «Может быть, всё дело в том, что Итачи готовили с раннего детства к роли главы клана, как наследника, а вот Саске стал главой мафии без какой-либо подготовки и наставлений, поэтому в его правлении чувствуется импульсивность и резкость, в отличие от рассудительности и неспешности».       — Думаю, в Итачи было больше человечности, — сказала Сакура, рассуждая вслух. — Сайто говорил, что Итачи пожалел его, не став убивать, когда обнаружил их перебитую какими-то мафиози банду. И в тот день предложил вступить в клан Учиха. Не каждый мафиози будет лоялен к подросткам из местной банды, сделавшей своей целью жизни воровство денег и ценностей у состоятельных людей.       Акихиро очень долго и молча смотрел на Сакуру, а потом глухо произнёс:       — Смерть господина Итачи — невосполнимая потеря и огромная утрата как для клана Учиха, так и для каждого человека, знавшего его и служившего ему. Господин Саске обязательно найдёт предателя клана, а я сделаю всё, чтобы помочь ему в этом.       Сильные эмоции сейчас бурлили в этом замкнутом и немногословном мужчине. Немного помолчав, он добавил:       — Я рад, что вы снова вернулись к нам, госпожа. Во всех смыслах этого слова. Только не закрывайте больше своё сердце, даже если вам кажется, что это единственный выход.       ***       Стоя возле окна в своей спальне, Саске устало потёр глаза. Полиция больше не беспокоила его, да и Хидан шёл на поправку, но всё ещё оставалось много нерешённых проблем.       Учиха тяжело вздохнул. Всю эту неделю он давал Сайто задания, отправляя подчинённого в отдалённые территории, чтобы максимально не пересекаться с ним. Саске понимал, что Сайто не виноват, как не виноват был бы любой другой мужчина, в которого бы влюбилась Сакура, и он бы мог убить всех мужчин, окружавших жену — только вот это ничего не решит, а лишь усугубит ситуацию.       «Она всегда будет меня ненавидеть, если я убью Сайто», — подумал мужчина.       Дверь в его спальню тихонько отворилась и Сакура переступила порог его комнаты. Саске обернулся на звук и вопросительно посмотрел на жену.       — Неделя прошла, — сухо ответила она. — Ты сам сказал мне к тебе придти. Я буду заниматься с тобой сексом, чтобы исполнить свой долг.       Саске окинул девушку взглядом с головы до ног. На ней был приталенный халат бордового цвета, под которым угадывалась тонкая, кружевная ночнушка.       Мужчина плотно сжал губы, ощущая новый приступ ярости. С того дня, когда он не смог совладать со своими эмоциями и болью, Саске тысячу раз пожалел о том, что сказал ей те слова.       «Если бы Сакура сейчас сказала что-нибудь не о сексе, а обо мне — я бы попросил у неё прощения за наш последний разговор. Но она пришла ради спасения жизни того ублюдка, а не ради меня», — подумал он, а вслух произнёс:        — Что ж, тогда не будем зря тратить время.       Саске в несколько шагов вплотную приблизился к жене, стянул халат с её плеч и, наклонившись, поцеловал в шею. Тело девушки отреагировало мгновенно, но вот сердце… сердце взбунтовалось, и Сакура машинально уперлась ладонями в грудь мужа. Ощутив этот жест протеста, мужчина отстранился и внимательно посмотрел на жену. Сакура слегка дрожала, но пыталась это скрыть. И это её поведение напомнило ему их первую брачную ночь. Тогда ему были безразличны её чувства. Сейчас — нет.       — Уходи, — глухо произнёс Саске. — Я не буду спать с тобой.       Он отвернулся. Его слова удивили девушку, однако, она не сдвинулась с места.       — Я останусь.       Саске резко обернулся.       — Зачем? Чтобы потом ты убедила себя, что я тебя изнасиловал? — горько произнёс он.       — Ты ошибаешься, — запротестовала Сакура.       Саске хмуро посмотрел на жену.        — Твоё тело честнее, — возразил он. — Возвращайся в свою комнату.       Но Сакура продолжала стоять, слегка сжимая края ночнушки. Она ведь приняла решение стать ему женой, и поэтому не собиралась отказываться от своих слов. Учиха же смерил её раздражённым взглядом.       — Что ж, тогда располагайся. Чувствуй себя, как в своей комнате.       С этими словами Саске вышел из спальни. Когда за ним закрылась дверь, Сакура обняла себя за плечи руками. Она видела страсть в глазах мужа и чувствовала его желание, но он не пошёл на поводу у своих эмоций, не стал пользоваться своим правом на супружеский долг. Не потому, что не хотел её тело — а потому, что не хотел ранить её душу.       «Он действительно любит меня…»       ***       Удар, ещё удар, и ещё. Маленькие брызги крови из разбитых костяшек рук разлетались в стороны, но Саске не чувствовал боли, фактически избивая подвесную грушу в спортзале. Немного, но это помогало ему выплеснуть агрессию. Саске презирал себя за то, что прогибался под жену. Он не мог убить Сайто в порыве ревности — Сакура тогда возненавидит его, и эта мысль угнетала его сильнее, чем возмездие.       А ещё — желание. Сильное, необузданное, всепоглощающее желание касаться её, целовать, обладать ею… И всё же Саске не посмел к ней прикоснуться. Жена оттолкнула его, потому что не хотела. Если бы он настоял, то травмировал бы её душу, а Учиха не желал повторения их прошлого. Сейчас Сакура значила для него намного больше, чем просто жена и мать его детей — она стала любимой. Мужчина в ярости бил грушу — это помогало ему снять сексуальное напряжение, гнев и остудить желание.       Она нашла его в спортзале — Саске сильно и с особой жестокостью бил кулаками грушу, прикреплённую цепями к потолку. При каждом мощном ударе казалось, что груша сейчас сорвётся с цепи. Сквозь тонкую ткань чёрной футболки отчётливо прорисовывались рельефные мышцы широкой спины мужчины, а бицепсы напрягались, становясь больше в объёме. Глядя сейчас на Саске, Сакуру вдруг физически к нему потянуло — её память хранила слишком много ночей, когда её руки скользили по мышцам его спины во время их близости… Однако, этот лёгкий флёр сексуальности исчез, стоило девушке заметить кровь на руках мужа — он не надел защитные перчатки и поэтому разбил все костяшки пальцев. Её охватила жалость к нему.       Взяв аптечку, Сакура направилась к мужу. Саске, услышав шаги за спиной, перестал избивать грушу и обернулся. Чёрные глаза встретились с зелёными.       — Что ты здесь делаешь? Возвращайся в комнату и ложись спать. Уже поздно.       Сакура проигнорировала его слова, сказав:       — Дай я обработаю раны на твоих руках.       Саске сжал руки в кулаки, отчего кровь большими каплями закапала на пол.       — Мне не нужна твоя жалость.       — Это не жалость, — солгала она.       Он прищурил глаза.       — Ты не умеешь врать.       Сакура опустила взгляд и осторожно взяла в свои ладони окровавленные, разбитые руки мужа. Он не стал сопротивляться, позволяя ей перевязать бинтами раны.       Обработав руки мужа, девушка посмотрела на него — Саске не сводил с неё пристального, напряжённого взгляда. Ей стало немного неловко.       — Спасибо, — сказал он. — Теперь уходи.       Она всё ещё удерживала его руки в своих руках.       «Когда-то я любила этого мужчину… Может, стоит дать этой любви второй шанс? — подумала Сакура. — А пока я просто закрою глаза…»       Девушка, перевернув ладони Саске, положила их на свою грудь. Мужчина сперва удивился её поступку, а затем попытался убрать руки с груди жены, но Сакура удержала их на месте. Его глаза недоверчиво прищурились.       — Что ты делаешь? — спросил он.       — Я уже говорила, что приняла решение стать тебе хорошей женой. И, как жена, я хочу близости со своим мужем.       На эти слова эрекция мужчины отозвалась в его штанах мучительной болью, туго натягивая ткань, но Саске не желал тех последствий, которые непременно последуют за этой ночью.       — Я не хочу, чтобы ты потом жалела об этом.       — Я не буду сожалеть, — уверенно произнесла Сакура.       Но он отрицательно покачал головой и отвернулся в сторону, не веря её обманчивым словам. Тогда Сакура подняла руку и коснулась щеки мужа, привлекая его внимание к себе.       — Саске, пожалуйста…       Мужчина уткнулся в её ладонь. Боль отразилась на его лице.       — Ты тянешь меня на девятый круг ада…              Сакура подалась вперёд и поцеловала мужа в губы. Саске, сдаваясь, застонал в её губы, а затем мгновенно, но всё же осторожно положил ладони на талию жены и слегка притянул к своему телу. Он углубил их поцелуй, сплетая языки, с трудом сдерживая свою страсть. Понимал, что в любой момент может оттолкнуть её своей несдержанностью, но это давалось мужчине с огромным трудом. Саске ещё теснее прижал девушку к себе, и Сакура ощутила тепло его прикосновений, медленно разливающееся по её телу и сосредотачиваясь внизу живота. Физически девушку тянуло к нему, ведь её телесная память была намного лучше и помнила гораздо больше. И всё же её душа и сердце холодели от этих прикосновений…       Мысленно отгоняя наваждение, Сакура потянула Саске на мат и стянула с него футболку, отбрасывая в сторону. Мужчина навис над ней сверху. На секунду он замер, разглядывая её красивое лицо, а потом медленно оголил плечо жены и припал губами к её нежной коже. От этого прикосновения Сакура слегка задрожала — возбуждение тела смешалось в ней с отторжением души.       — Я люблю тебя, Сакура.       Его горячее дыхание обожгло шею девушки. Страстные поцелуи покрыли ключицы и выступающую из выреза ночнушки грудь.       — Саске… — судорожно выдохнула она, когда через тонкую ткань шёлка его горячий язык коснулся её правого соска.       — Я люблю тебя, Сакура, — вновь повторил он, сжимая в своих ладонях грудь жены и лаская её соски языком.       В ней же боролись два противоречивых чувства — оттолкнуть его от себя или прижать к своей груди ещё крепче.       — Люблю… Люблю… — шептал Саске, оставляя чуть влажные следы от поцелуев на её шее, ключицах, груди, при этом эротично вжимаясь в неё. Сакура ощутила его мощную эрекцию. — Моя, только моя… Ты никогда не будешь принадлежать другому мужчине.       Его сильные руки прошлись по телу жены вниз и, крепко сжав её бёдра, раздвинули ноги. Язык Саске коснулся клитора девушки. Возбуждение охватило Сакуру и с каждым прикосновением мужчины, с каждой его лаской, оно становилось лишь сильнее, нетерпеливее.       «Остановись!» — послышался голос её разума, когда большие ладони Саске сжали её бёдра и притянули ближе к крепкому телу.       Заглушая в себе этот протест, Сакура порывисто стянула с мужа штаны вместе с трусами и обхватила ногами его талию, крепче прижимаясь к возбуждённому члену. Она была горячей, влажной и сильно возбуждённой.       — Я охренеть как сильно люблю тебя, Сакура.       Она закрыла глаза, когда он резко вошёл в неё до упора. Саске глухо зарычал от наслаждения и начал в ней двигаться. Его резкие, динамичные толчки срывали с губ девушки стоны удовольствия. Податливое тело Сакуры стремилось к наслаждению, но сердце бунтовало.       «Не надо… Перестань…» — будто бы шептало оно, обливаясь кровью, пока член Саске входил в неё раз за разом всё быстрее и глубже.       Сакура сильнее зажмурилась и вцепилась ногтями в широкие плечи мужчины. Она крепче прижималась к нему, чтобы заглушить удовольствием тупую боль в сердце. Этот секс с ним разрывал её на части, дробил на куски, выжигал душу.       Саске же был словно в бреду, взятый в плен удовольствием и болью. Каждый толчок его члена внутри жены словно клеймил Сакуру, подтверждая свои права на неё. Умом мужчина понимал, что тело жены принадлежит только ему одному, но её сердце отдано другому мужчине. И от того его движения в ней были порывистыми и отчаянными.       Сакура сладко стонала под ним всё громче и громче, переходя на крики наслаждения в преддверии оргазма. Саске кончил первым, бурно изливая в неё сперму. Он крепко сжал тело жены в своих объятиях, когда и её тело содрогнулось в экстазе. Мужчина уткнулся носом в шею Сакуры, тяжело дыша. Ему не хотелось разжимать своих объятий, не хотелось выпускать её до утра.       Саске поднял голову и посмотрел на жену. Смятый шёлк ночнушки, всё ещё оставшейся на ней, растрёпанные волосы, припухшие от поцелуев губы и участки кожи на теле, которые он покрывал неистовыми поцелуями. Её тяжёлое дыхание, влажное тело и плотно закрытые глаза. Всё это свидетельствовало об их страстной, бурной близости. Он с облегчением вздохнул — Сакура не выглядела несчастной, и мужчина ощутил от этого радость.       Она же нежно гладила его руками по мускулистой, широкой спине, не открывая глаз, и вдруг тихо прошептала:       — До утра. Останься со мной до утра.       Саске положил ладонь на щёку жены, затем медленно провёл ею по шее Сакуры, её груди, животу, лобку и бёдрам, ощущая под своей кожей трепет девичьего тела. Его пальцы прикоснулись к влажным складкам её промежности. Дыхание Сакуры стало прерывистым, но она так и не открыла свои глаза. Саске сжал челюсти, когда его лёгкие обожгло болью.       «Сакура сделала первый, мучительный шаг к примирению. Ради меня…»       — В этой просьбе я никогда не смогу тебе отказать, — ответил он.       Саске подхватил жену на руки и отнёс в свою спальню. В эту ночь они впервые за последнее время шли друг другу на компромисс: она делала вид, что её сердце не сжимается от боли при каждом толчке члена Саске внутри неё, а он делал вид, что не замечает её закрытых глаз во время их близости.       ***       Среди ночи охрана разбудила Саске и доложила ему, что из комнаты Обито доносятся странные звуки. Перед тем, как отправиться к дяде, Саске обернулся и посмотрел на кровать — Сакура крепко спала, слегка улыбаясь во сне. Жена оставалась у него уже третью ночь подряд, но их отношения всё ещё были далеки от идеала. Им предстояла большая работа в плане взаимодействия, доверия и чувств. Бросив на Сакуру ещё один взгляд, мужчина отправился к дяде.       Войдя в комнату Обито, он сразу же понял, что тому снова снится кошмар про белый коридор и дверь, которую он боится открыть — Обито шумно стонал и был слегка не в себе.       Саске подошёл к дяде и потормошил его за плечо, пытаясь вырвать из лап кошмара. Обито сильно вздрогнул, открыл глаза и резко сел на кровати. Мужчина был весь покрыт мелкими капельками пота, а в его сузившихся зрачках стоял дикий ужас.       — Снова приснился кошмар? — сочувственно спросил Саске.       Обито потёр лицо руками и слегка рассеянно взглянул на племянника.       — Ты уже читаешь меня, как открытую книгу, — попытался пошутить мужчина, но Саске не оценил его юмор.       — Я сам отвезу тебя к врачу, — сказал он, — хочешь ты этого или нет. Если понадобится, то применю силу.       — Врач мне не поможет, — отмахнулся Обито. — Мне уже ничто не поможет. Ну, только пуля в висок. Возможно, ты сам мне прострелишь башку.       Саске смерил дядю тяжёлым взглядом.       — Ты не в себе из-за кошмара, вот и несёшь херню.       Обито промолчал, но взгляд его был напряжённый и слегка как будто остекленевший.       — Знаешь, в этот день мне тоже всегда снятся кошмары, — сказал Саске, присаживаясь на кровать рядом с дядей. — Сегодня ведь годовщина смерти Итачи.       Обито слегка вздрогнул от этих слов.       — Да, я тоже никогда не смогу забыть этот день, — ответил он.       На лице Обито отразилось мучение. Заметив это, Саске нахмурился.       — Что ты от меня скрываешь, дядя?       В памяти старшего Учихи вдруг возник образ маленького Саске. Он бежал к нему навстречу и радостно кричал: «Дядя Обито!»       Воспоминание сменилось другим — маленький Саске обнял его и с чувством произнёс: «Дядя, я люблю тебя!»       — Я тоже люблю тебя, Саске, — шёпотом, словно в бреду, проговорил мужчина.       Саске нахмурился сильнее и, схватив дядю за плечо, резко встряхнул. Он видел, что тот снова стал не в себе.       — Обито, что с тобой?       Обито виновато потупил взгляд и ответил:       — Прости меня, Саске, но это убивает меня каждый раз, когда я смотрю на тебя.       Саске уже совсем запутался в словах дяди, пытаясь отыскать в них хоть какой-то смысл.       — О чём ты?       «После смерти Итачи мой обожаемый и самый любимый племянник, мой добрый мальчик стал злым, беспощадным и жестоким… И это полностью моя вина…»       Обито безвольно поник, словно бы мгновенно состарившись на несколько лет.       — Это я виноват в смерти Итачи, — тихо признался он.