Жена Демона

      В её глазах не было эмоций, а в словах — ни капли лжи. Всё, что у Сакуры было — лишь отголоски воспоминаний — в большинстве своём негативных — и смешанные, непонятные, хрупкие чувства. Но над всем этим у девушки преобладало одно желание — сделать ему больно. Настолько — насколько это в принципе возможно.       «Его любовь ко мне станет источником его же боли».       Саске резко и быстро схватил жену за руку — его пальцы крепко сжали её запястье.       — Ты что-нибудь вспомнила обо мне? — глухо спросил он.       — Немного, — ответила Сакура, — но предпочла бы стереть из своей памяти всё, что с тобой связано.       Мужчина резко поднялся с кровати, возвышаясь над женой, как скала. Сакура смерила его холодным взглядом — он был в ярости из-за сказанных ею слов. В таком состоянии Учиха практически был готов на всё. Девушка прищурила глаза и напрягла мышцы, ожидая реакции мужа.       «Ударит меня? Впрочем, от главаря мафиозного клана ничего хорошего я не жду, — подумала Сакура, внимательно наблюдая за Саске. — Пусть он и не собрал все пороки и аморальность, присущую боссу Якудза, но степень его жестокости прославилась на весь Токио».       Глядя в холодные и злые глаза мужа, девушка ожидала удара. Она не боялась физической боли, но что-то во взгляде Саске заставляло её внутренне сжаться. Он умел внушать страх одним только взглядом.       Однако, ожидаемой боли не последовало. Наоборот, Саске разжал свои пальцы, отпуская руку жены.       — Это моя вина, — произнёс мужчина, и в его голосе сквозили боль и печаль. — В том, что ты стала такой — это полностью моя вина. Если бы я сразу разоблачил врагов клана, или смог бы предотвратить аварию, или нашёл бы тебя раньше — этого разговора сейчас не было. Я не переставал искать тебя днями и ночами, но искал тебя не там, где ты действительно находилась.       Он сделал небольшую паузу. Она молчала.       — Меня не было рядом, когда ты столкнулась с проблемами и врагами. Ты осталась одна и была вынуждена стать такой холодной и жестокой, чтобы выжить. Если бы я был рядом — ты бы не потеряла себя.       Саске медленно прикоснулся рукой к щеке жены и нежно её погладил.       — Ты должна была быть моим светом, а стала продолжением моей тьмы.       Сакура нетерпеливым жестом скинула руку мужа.       — Если лирика на этом закончена, то я, пожалуй, пойду, — холодно произнесла она.       И Сакура направилась к выходу, но Саске снова схватил её за руку, разворачивая к себе. Девушка раздражённо вырвала свою руку из руки мужа, и его пальцы скользнули по кружеву её трусиков, обнажая шрам. С губ Сакуры сорвалось тихое ругательство, а Саске немигающим взглядом уставился на отметину на теле жены. Секунду-другую он смотрел на шрам, а затем медленно поднял глаза на девушку.       — Кто это с тобой сделал?       Его голос был необычайно тихим и спокойным, и даже Сакура невольно поморщилась от притаившейся в нём смертельной угрозы.       — Не знаю, но они уже мертвы, — ответила девушка.       Саске осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, провёл рукой по всей длине шрама, словно бы он был открытой раной на теле жены.       — Если бы я был с тобой рядом…       И Сакуру вдруг охватили сильные эмоции, словно прорвавшаяся плотина, которая держалась слишком долго.       — Ты должен был быть там! Должен! — воскликнула она. — Но тебя там не было! Это ты виноват в том, что произошло с нами снова!       Цепкий ум Саске остановился на одном-единственном слове — снова. Его мышление запустило необратимый процесс.       «Снова — это то, что однажды уже происходило, и она явно имела в виду не покушение на жизнь».       Саске схватил жену за плечи, заставляя её смотреть ему в глаза.       — Что значит снова, Сакура?       Но жена упрямо хранила молчание. Мужчина видел, как она подавила в себе эту гневную вспышку и её лицо снова стало непроницаемым, а во взгляд вернулся холод.       Саске опустил глаза на шрам — он располагался в низу живота Сакуры — не глубокий, не смертельный, не затронувший её внутренние органы. Мысли лихорадочно крутились в голове мужчины, складывая маленькие пазлы в общую картину.       «Ранение не могло вызвать сильное кровотечение и оно вполне безопасное. Только если…»       Учиха отшатнулся от жены. Догадка ударила его под дых, скручивая внутренности в тугой узел. На миг его дыхание сбилось, и ему стало трудно дышать.       «Они снова убили нашего ребёнка, но в этот раз ты переживала эту трагедию в одиночку».       Он не высказал эти слова вслух — нестерпимая боль потери скрывалась за холодом её глаз. И Саске не стал делать Сакуре больнее. Им обоим.       «В тот раз, когда убили нашего первого ребёнка, Сакура проплакала всю ночь на моей груди. Мы разделили на двоих горечь утраты, а в этот раз она выпила её до дна без меня, — думал Саске. — Я даже представить себе не могу, через что Сакура прошла и пережила. Мир мафии и боль потери вывернули её наизнанку, оставляя лишь базовые эмоции для выживания… Она не должна была становиться такой. Её словно бы у меня отняли».       Мужчина снова посмотрел в глаза жене. Он понимал, что слова утешения и извинения ничего не решат, да и Сакура не нуждается в них. Поэтому Саске сказал:       — Ты расскажешь мне о своей жизни в клане Сенджу?       Его слова удивили девушку. Немного подумав, она ответила:       — Не знаю. Может быть.       Учиха благодарно кивнул. Сакура развернулась и направилась к выходу — только на этот раз муж её больше не удерживал.       ***       Сакура, сидя в кресле, с невольным умилением наблюдала за маленьким сыном. Рэйден учился ходить. Сделав несколько неуклюжих и неуверенных шагов, он падал на пол и по-взрослому хмурил брови, сдерживая плач и раздражение. Затем снова поднимался, делал несколько шагов и опять падал.       Рэйден направлялся в сторону Сакуры. Глядя на мать, он улыбался и вновь поднимался с пола, делая в её сторону неуклюжие шаги. Мальчик мог бы и подползти к ней, но упрямо и упорно пытался дойти, несмотря на то, что это давалось ему с большим трудом. По этой же самой причине Сакура не вмешивалась в его процесс освоения ходьбы — сын не принял бы помощь, даже от обожаемой мамы, ведь он хотел добиться этого сам.       Внимательно наблюдая за целеустремлённостью и многократными попытками Рэйдена встать на ноги, Сакура вдруг осознала одну важную для себя вещь. Спотыкаясь и падая, стискивая зубы и хмуря лоб, чтобы не заплакать, медленно, но уверенно сын всё-таки дошёл до матери и радостно кинулся в её объятия. Он был счастлив и горд собой. Прижимая к груди малыша, Сакура размышляла:       «Всё это время я жила с мыслями о мести за мёртвых, а жить нужно ради живых. Не делать мысли о мести смыслом своей жизни, но и не забывать о наказании виновных. Хранить память об ушедших, но отдавать своё время и внимание тем, кто находится рядом».       Рэйден удобнее уселся на коленях матери и начал покрывать поцелуями её лицо. И с каждым поцелуем сына Сакуре казалось, будто бы внутри неё рушится ледяная стена — тот налёт жестокости, которым она обросла за три месяца, а также постепенно уходили злоба и желание убивать.       Лёд, сковывающий её сердце и душу толстой стеной, помогал ей выживать в нечеловечески жестоких условиях. Но сейчас, обнимая сына, этот лёд дал трещину. Она уже не чувствовала себя такой бессердечной сукой, как раньше.       Важным фактором при этом являлось то, что Саске отгородил её от повседневной жестокости, насилия и смертей. В клане Сенджу Сакура была лидером небольшого отряда убийц — она часто убивала и пытала людей. Сейчас же муж снизил градус жестокости и насилия до нуля, не позволяя ей участвовать в разборках и опасных делах клана. Он по максимуму убрал все триггеры извне, чтобы стабилизировать её психику, что поспособствует более динамичному процессу восстановления её памяти.       И к ней действительно начали возвращаться обрывки воспоминаний быстрее, чем прежде, но в целую картину событий они ещё не складывались. Однако, Сакура ощутила, что стала немного по-другому размышлять, относиться к окружающим людям и иначе реагировать на ситуации. Она стала более спокойной, более открытой. Правда, некоторые воспоминания, связанные с мужем, ей бы хотелось никогда не вспоминать…       Девушка слегка отстранила от себя малыша, внимательно рассматривая его. Рэйден был копией Саске, и лишь где-то неуловимо в его чертах лица Сакура угадывала свои.       — Что же ещё ты унаследовал от своего папашки, а что — от меня?       Сакура ласково потрепала сына за щёчки. Рэйден весело рассмеялся. А девушке вдруг стало грустно.       «Это сейчас он — маленький, милый малыш. Но однажды, спустя несколько лет, Рэй станет во главе клана, заняв место своего отца, — размышляла про себя Сакура. — Он будет убивать и подчинять себе людей — кого уважением, кого пытками, кого страхом. А с такими родителями, как мы, Рэй превратится в кровожадное и бессердечное чудовище… Глядя сейчас на сына, я хочу, чтобы он сохранил в себе хоть что-то человеческое. Значит, мне самой нужно измениться, ведь монстр может воспитать только ещё одного монстра».       Рэйден снова подался вперёд и крепко обнял Сакуру. Она невольно улыбнулась.       — Я знаю, что ты очень сильно меня любишь, малыш, — поглаживая спинку ребёнка, произнесла Сакура. — Я тоже очень сильно тебя люблю. Больше своей жизни.       Малыш нахмурил лоб и произнёс слог: «лю». Он попытался произнести слово «люблю», но пока безуспешно. И всё же Сакура похвалила сына — ему было ещё рано начинать говорить, но Рэйден явно собирался опережать принятые сроки развития.       — У меня самый умный ребёнок на свете, — ласково сказала Сакура и чмокнула сына в щёчку. — Интересно, какое же слово ты произнесёшь первым.       — Сакура.       Девушка подняла глаза и встретилась со взглядом Саске. Рэйден тут же потянул к отцу ручки. Мужчина пересёк комнату и взял на руки довольного малыша. Словно бы повторяя за отцом, мальчик отчётливо произнёс:       — Сакура.       В груди девушки тут же потеплело, а сердце радостно встрепенулось — ещё один слой льда сошёл с её души.       — Первым словом нашего сына было «Сакура» — твоё имя, — сказал Саске. Он обнимал Рэйдена, но всё его внимание было обращено на жену. — Неудивительно, ведь за последнее время он слышал его слишком часто.       — Говоришь это так, словно в этом моя вина, — недовольным тоном ответила девушка.       — Спрячь коготки, милая, я всего лишь констатировал факт, — спокойно возразил ей мужчина.       Сакура отвернулась. Ей было некомфортно находиться с мужем в одной комнате. В основном потому, что он смотрел на неё своим бездонным взглядом, который она улавливала боковым зрением и чувствовала на своей коже. К счастью, неловкость момента разрядил приход Наруто. Лучший друг и правая рука Учихи без стука ввалился в детскую со словами:       — Я, конечно, дичайше извиняюсь, но мне нужно срочно с тобой поговорить, Саске.       Сакура тут же поднялась с кресла и забрала у мужа ребёнка.       — Мы погуляем в саду, — уже находясь в дверном проёме, сказала она.       Саске проводил её таким взглядом, что даже Наруто стало неловко.       — И слепому станет понятно, что ты её любишь.       — Очень спорное высказывание, — ответил Учиха. — Переходи к сути.       — Мы в заднице мира.       Саске одарил друга тяжёлым взглядом.       — Мне нужны детали, Наруто.       — Ты сам попросил перейти к сути разговора.       Учиха одарил Наруто ещё одним тяжёлым взглядом.       — Прости, я сам на нервах. В общем, какая-то падла слила копам местонахождение нашего незаконного склада, и они сейчас направляются туда. Арест и конфискация имущества склада — это начало пиздеца.       Саске нахмурился. Это было не просто плохо, а пиздец как хреново. Обычно полиция не вмешивается в дела Якудза за отсутствием у них улик и доказательств виновности, но если полицейским подкинуть эти самые доказательства, то они будут копать в этом направлении, как бульдозеры рыхлую землю. И, судя по всему, их местный Павлик Морозов заложил всю их весёлую шлёп-компанию, ибо местонахождения складов с оружием находятся в строжайшем секрете. Случайности в таком деле абсолютно исключены.       — Но это ещё не все новости, — продолжал вещать Наруто. — Тебя собираются вызвать в полицейский участок на допрос.       Учиха изогнул правую бровь.       — Меня сразу заложили, как владельца?       — Именно.       И будто бы в подтверждение слов Узумаки зазвонил телефон Саске. Взглянув на дисплей, где высветился номер телефона центрального департамента полиции, Учиха на мгновение прикрыл глаза.       — Блядство, — выругался он сквозь зубы. Только этого дерьма им ещё не хватало.       ***       Департамент полиции располагался в центральной части города, но всё же когда к нему подъехала дорогая, бронированная и абсолютно чёрная машина, люди с интересом и опаской смотрели на выходящих из неё мужчин. Атмосфера вдруг будто бы сразу изменилась — стала напряжённой и давящей, как перед грозой.       Саске в сопровождении двух своих подчинённых размеренно и уверенно шагал по коридору полицейского участка. Сотрудники департамента невольно съёживались, глядя на внушительную фигуру одного из самых опасных людей Японии. Учиха же не обращал внимания на полицейских, целенаправленно шагая к кабинету, где его ожидала встреча со старшим инспектором Наоки Акино. Оставив своих людей по обе стороны от входа, Саске вошёл в кабинет.       Мужчина, восседавший за письменным столом, поднял на вошедшего напряжённый взгляд.       — Добрый день, господин Учиха. Меня зовут Наоки Акино — старший инспектор департамента полиции, — представился он. — Это я вам звонил по телефону.       — Я в курсе, — сухо ответил Саске. — У меня нет проблем с памятью.       — А с законом?       Учиха проигнорировал вопрос инспектора и уселся на стул, прямо напротив Акино. Градус напряжения между ними рос. Саске в упор смотрел на инспектора. Наоки обладал средне-статистической внешностью японца и был всего лишь на несколько лет старше Учихи, но постоянная усталость, мешки под глазами и хронический недосып прибавляли ему десяток лет. Телосложение инспектора было довольно худощавым, но выпирающий живот свидетельствовал о сидячей работе и об отсутствия абонемента в спортзал. На столе полицейского Саске заметил фотографию миловидной женщины с двумя маленькими мальчишками, внешне похожими на Акино, однако, обручального кольца на безымянном пальце инспектора не было.       — Господин Учиха, вы догадываетесь о причине нашей с вами встречи? — спросил Наоки.       — Не имею ни малейшего представления, — холодно ответил Саске.       — Ну, разумеется, — сдержанно улыбнулся инспектор. — К нам поступила информация о незарегистрированном складе с большим количеством нелегального оружия. Также наш источник доложил, что владелецем являетесь вы, господин Учиха.       Саске и бровью не повёл.       — Доказательства моей причастности есть? Документы? Фотографии? Расписки?       — Будут, — ответил Акино, — когда мои люди доберутся до склада.       Учиха одарил инспектора ледяным взглядом.       — По факту у полиции на меня ничего нет, только какое-то голословное обвинение без доказательств.       — Пока да, — согласился Наоки, — и всё же я не мог проигнорировать такую информацию. Поэтому прошу вас задержаться до прибытия оперативной группы на склад.       Саске небрежно пожал мощными плечами.       — Я лишь напрасно теряю здесь своё драгоценное время.       И он смерил инспектора тяжёлым взглядом.       «Видимо, надеется, что схватит меня с поличным, пока удерживает у себя в кабинете, — подумал Саске. — Ну-ну».       Наоки же внимательно следил за боссом Якудза во время их разговора, пытаясь уловить незначительные жесты и мимику, которые смогли бы выдать его, но Саске был спокоен и сдержан всё это время.       «Никаких невербальных признаков нет, — рассуждал про себя старший инспектор. — Мимика и выражение лица неподвижны, жесты и движения рук отсутствуют вовсе, позы тела и наклоны головы остаются неизменны, даже интонация голоса ни разу не изменилась… Что за хладнокровный ублюдок? Так, спокойно, Наоки, нужно просто вывести Учиху из состояния равновесия».       Инспектор выдавил из себя доброжелательную улыбку и произнёс:       — Вас можно поздравить, господин Учиха, не так ли?       Поймав вопросительный взгляд мужчины, Акино улыбнулся шире.       — К вам недавно вернулась жена. Точнее, это вы её нашли и вернули.       По непроницаемому лицу Саске пробежала тень. Заметив это, Наоки искренне улыбнулся.       «Значит, не настолько ты хладнокровный мудак, каким кажешься, или всё дело в твоей жене? Сейчас мы это и узнаем».       — Слышал, она была в другом мафиозном клане, — продолжал говорить Наоки. — У вас в семье разлад? Или она сбежала к любовнику? Знаете, женщинам нужно много внимания, а ваша… профессия не располагает стольким временем. Впрочем, измены в Японии в порядке вещей, главное, чтобы не залетела от любовника, хотя для современной медицины это сейчас не проблема.       Саске сжал челюсть, ощущая, как внутри него поднимается волна ярости. Они с Сакурой потеряли уже второго ребёнка по злому умыслу других людей, и тема с детоубийством была для их семьи слишком болезненной. Особенно когда её преподносили в такой извращённой форме. У Саске появилось огромное желание сломать сейчас шею этому долбанному полицейскому, но он сдержал себя. Подняв на мужчину ледяной и спокойный взгляд, Учиха холодно спросил:       — Каким это образом моя жена может относиться к делу о складе с нелегальным оружием? Разве меня пригласили в департамент полиции не по этому вопросу?       «А у этого мужика остальные яйца и нервы, — подумал Наоки. — Не зря же возглавляет мафиозный клан. А вот с женой у него явно какие-то проблемы. Это единственная тема разговора, на которую он хоть как-то невербально реагирует».       Инспектор снова наигранно улыбнулся мафиозному боссу, не испытывая угрызений совести за свои далеко не этичные вопросы и высказывания.       — Я просто хочу наладить с вами хорошие и даже дружеские отношения, господин Учиха, — ответил Акино. — И я могу вам помочь уладить отношения с женой, если вы согласитесь на добровольное сотрудничество. В противном случае, я буду копать под вас до тех пор, пока не вырою вам и вашему клану могилы.       Саске выразительно изогнул правую бровь.       — Ты мне сейчас угрожаешь?       — Что вы, господин Учиха, лишь по-дружески предупреждаю, — возразил инспектор. — Так что, вы согласны добровольно сотрудничать? Я правда хочу вам помочь. Со мной вы можете делиться личным.       — Интересная у нас сложится дружба, если я соглашусь, — сухо произнёс Саске. — Сперва ты мне угрожаешь, а потом просишь делиться личным, да ещё и свою помощь предлагаешь… И, к сведению, это не ты, а я могу тебе помочь.       Слова Учихи удивили инспектора.       — Простите?       — Давно их не видел? — вопросом на вопрос ответил Саске.       Наоки побагровел, проследив за взглядом мафиози — тот смотрел на фотографию его сыновей.       — Ты отличный работник полиции, Акино, у начальства на хорошем счету, заслуженно получил звание старшего инспектора, но уже несколько лет не можешь выбить через суд право на совместную опеку над детьми, — ровным тоном говорил Учиха. — Жена при разводе поставила условие, чтобы ты никогда не смог больше увидеть своих детей. Не все женщины прощают измены мужей, хоть они и в порядке вещей в Японии. Как мужчина, я тебя могу понять — природа у нас кобелиная. И я понимаю тебя, как отец — у меня тоже есть сын, без которого я не представляю свою жизнь. Даже твои влиятельные друзья-полицейские не могут тебе помочь решить проблему с совместной опекой. А вот я могу, Акино.       Разумеется, перед встречей с инспектором Саске нарыл на него личную информацию. Багровый от негодования Наоки вскочил со своего места, гневно буравя взглядом невозмутимого босса Якудза.       — Никогда! Никогда я не воспользуюсь помощью вшивого мафиози!       Учиха небрежно повёл мощным плечом, напрягая слегка затёкшие мышцы.       — Что ж, это твоё право, — ответил он. — И ты вроде хотел поговорить со мной о личном… Знаешь, разница между нами в том, что моя жена никогда от меня не уйдёт по собственному желанию и не получит развод. Она будет терпеть, будет рожать мне детей, она будет меня ненавидеть, но не сможет уйти — потому что я ей этого не позволю.       Наоки с презрением посмотрел на Учиху.       — Вы — чудовище. Она никогда не полюбит вас и всегда будет ненавидеть.       Саске холодно ему улыбнулся уголками губ.       — Пусть так. Зато она рядом и я получаю от этого извращённое удовлетворение.       Акино покачал головой. Он явно не разделял философию Учихи, считая его ненормальным, но у мафии были свои собственные законы, порядки и правила жизни. И всё же слова Саске задели его за живое. Наоки до сих пор любил свою жену и всё бы на свете отдал, лишь бы она его простила и вернулась к нему. Инспектор осуждал Учиху, но мерзкое чувство зависти расползлось в его душе, ведь он не мог удержать рядом с собой любимую женщину, а глава мафии — может.       «Однако, недолго тебе трепыхаться на свободе и скалить зубы, долбанный мафиози, — подумал инспектор. — Как только оперативная группа доберётся до склада — я тебя лично арестую».       Он не сомневался в причастности Саске к этому нелегальному оружию. Наоки был принципиальным полицейским до мозга костей. И то, что правительство Японии часто сотрудничало с Якудза — раздражало мужчину. Он ненавидел двойные стандарты и считал, что место всех мафиози — в тюрьме. Поэтому когда к нему поступила информация о нелегальном оружии, принадлежавшим одному из влиятельных боссов японской мафии, Наоки решил основательно взяться за Саске и весь клан Учиха. И старший инспектор считал, что рано или поздно, но он сможет разоблачить преступную деятельность главы мафиозного клана.       На раздавшийся телефонный звонок от оперативной группы мужчина ответил с триумфальной улыбкой. Однако, спустя пару секунд, улыбка начала медленно сползать с лица Акино. Внимательно выслушав руководителя оперативной группы, инспектор сбросил вызов и поднял на Саске сильно побледневшее лицо.       — Только что мне сообщили, что склад взорвали, — плохо скрывая нервозность и раздражение в голосе, сказал он. — Всё уничтожено, абсолютно всё. Ничего не осталось… Это ведь ваших рук дело, господин Учиха.       Саске подался вперёд, сложив руки на столе в замок, и ответил с улыбкой:       — Докажи.       Только улыбка его была похожа на волчий оскал — от неё веяло опасностью, и даже опытный инспектор невольно ощутил страх.       ***       Саске сделал большой глоток рисовой водки из бокала, поставил его на журнальный столик и помассировал височную область головы — пульсирующая боль вызывала у него раздражение, ведь проблем и без неё хватало. Разумеется, Дейдара успел вовремя взорвать склад с оружием, уничтожив хоть какие-то доказательства причастности клана Учиха к нелегальному сбыту оружия. Однако, на сбор новой партии уйдёт время и господин Танака — лидер одного из кланов Якудза, с которым Саске заключил сделку, остался крайне недоволен сорвавшимися сроками поставки товара. Но новый сбор оружия осложнялся ещё и тем, что полиция — в лице старшего инспектора Наоки Акино и его отдела — принялась тщательно следить за членами клана Учиха. В их с Наоки последнюю встречу, два дня назад, инспектор остался крайне зол, что был вынужден отпустить Саске на свободу без каких-либо обвинений.       И это не считая того, что он понятия не имел, кто же может сливать информацию и как найти крысу, притаившуюся в клане. Всем, кто знал о складе с оружием, Саске доверял, как себе.       Мужчина сделал ещё один большой глоток водки из бокала и почувствовал, как тело начало приятно расслабляться. Сегодня он предпочёл алкоголь с большим градусом, чтобы быстрее напиться, и хотя бы на один вечер забыться и абстрагироваться от всех навалившихся проблем.       В его комнату, как всегда без стука, вошла жена. Саске окинул её с головы до ног быстрым взглядом и ощутил эрекцию — Сакура была слишком соблазнительна в короткой юкате, не скрывающей её красивых полушарий груди, виднеющихся в глубоком декольте. Он заметил, что все её наряды наиболее откровенны и сексуальны лишь тогда, когда Сакура приходит сама в его комнату. И это невольно наводило его на определённые мысли. Мысли о том, что жена это делала специально — возбуждала его, но не доводила дело до конца; не давала ему желаемого, заставляя испытывать адские муки. Мужчина отчётливо помнил сумасшедшую ночь, проведённую с ней, и ему было мало одного раза.       «О, моё извращённое счастье пожаловало», — подумал он, а вслух спросил:       — Чем обязан визиту?       Сакура равнодушно посмотрела на мужа.       — Я хотела бы завтра съездить на склад клана и выбрать себе другое оружие — моё уже пришло в негодность.       — Исключено, — ответил Саске и отпил из бокала.       Девушка недовольно сложила руки на груди и уточнила:       — По какой причине?       — Если ты вдруг не заметила, то у дома второй день подряд дежурят копы, — пояснил Учиха. — Сейчас они пасут каждого члена клана, и чтобы сбросить слежку и отвести от нас подозрения, я распорядился, чтобы все мы не провоцировали полицию и вели себя крайне осторожно. Тебя это тоже касается.       Зелёные глаза недобро прищурились.       — И в какое дерьмо ты опять залез?       Саске усмехнулся.       — Вот она, бескрайняя вера жены в своего мужа.       Сакура закатила глаза в ответ на его реплику.       — Что ж, в таком случае, я заберу оружие из твоего кабинета, — сказала она. Её взгляд скользнул по объёмной бутылке с рисовой водкой. — И, если напьёшься, не смей заходить в мою комнату.       Мужчина оказался рядом с ней так внезапно и быстро, что Сакура не успела среагировать.       — Боишься, что в пьяном угаре я возьму тебя силой?       Она подняла на мужа холодный взгляд.       — Боюсь, что в пьяном угаре у тебя не встанет.       Саске слегка наклонил голову, приближая лицо ближе к лицу жены.       — Можем проверить.       Секунду-другую она молча на него смотрела, а потом ответила:       — Не интересует.       Сакура развернулась, чтобы уйти, но внезапно была прижата спиной к мускулистому телу Саске. Он склонился к её шее, ласково обдавая дыханием кожу жены, и прошептал:       — Я хочу тебя, Сакура.       Его правая рука легла на бедро девушки, а левая стиснула грудь. Низ живота Сакуры тут же сладко потянуло в предвкушении, но девушка не была намерена поддаваться этой первобытной страсти. Она попыталась вырваться из рук мужа, но он держал её крепко.       — Если у тебя свербит в штанах, то отправляйся к шлюхам в бордель, — резко произнесла Сакура, пытаясь охладить пыл мужчины.       — Я не хочу шлюх. Я хочу тебя, — последовал ответ Саске и он крепче прижался своими бёдрами к ягодицам жены — и Сакура мгновенно ощутила его сильную эрекцию.       Девушка ловко извернулась в мужских руках и уже стояла лицом к лицу Саске.       — Только у нас есть одна проблема, — мягко возразила Сакура.       — Какая?       Девушка лукаво улыбнулась мужу, томно облизнула кончиком языка губы, а затем начала ловко и быстро расстёгивать пуговицы на его рубашке. Обнажив Саске по пояс, Сакура медленно провела ладонями по рельефным мускулам на его груди, затем по кубикам пресса, ощущая, как под её пальцами сокращаются мышцы. Рука девушки замерла чуть ниже пупка, но явственно ощущала реакцию члена мужа на каждое своё движение. Сакура подняла взгляд на мужчину и ответила:       — Я не хочу тебя.       И она толкнула Саске в грудь. Стиснув зубы, он сжал плечи жены и припечатал её спиной к стене.       — Отпусти, — жёстким тоном произнесла она.       Учиха отрицательно покачал головой. Алкоголь уже ударил ему в голову, но его рассудок помутился сильнее из-за исходящего от Сакуры сладкого запаха и её прикосновений к его телу.       Сердито прищурив глаза, девушка снова толкнула мужа в грудь ладонями. В отместку за это Саске разорвал на её груди юкату. Сакура ударила его по лицу. Мужчина оскалился, перехватил оба её запястья и прижал к стене.       — Не смей ко мне прикасаться, — процедила она сквозь зубы.       — А тебе, значит, можно прикасаться ко мне? — в тон ей ответил Учиха.       — Это совсем другое! — парировала она.       — Ах, другое… Тебе не кажется, что твои игры слишком жестоки?       Саске приблизил к девушке своё лицо и крепче сжал её запястья. Он тяжело, надрывно дышал — распалённое женой вожделение сводило его с ума. Сакура резко дёрнулась в его руках, и мужчина почти уже был готов полностью разорвать на ней юкату и овладеть Сакурой прямо сейчас.       — У меня был хороший учитель, — едко процедила она. — Нет, самый лучший.       — Но я никогда не игрался с тобой!       — У тебя были другие забавы, — сердито прошипела Сакура. — Чёрт! Ты даже ни разу не извинился за то, что втаптывал мои чувства в грязь после каждого визита своей любовницы! Из её постели ты возвращался в мою! Ты хоть представляешь себе как это было омерзительно? Да, ты не любил меня и я была тебе против воли навязана в жёны, но это не давало тебе никакого права так со мной поступать!       Эти болезненные воспоминания вернулись к ней совсем недавно и крутились в её памяти на повторе, как заевшая пластинка.       — Значит, ты сейчас в отместку за это изводишь меня, используя мою любовь к тебе? — прорычал Саске. — Ты приходишь в мою спальню в откровенных нарядах и прикасаешься ко мне, как к любовнику. Видит Бог, я не святой, Сакура, и не железный. Ты отказываешься наладить наши отношения по-хорошему. Хочешь, чтобы у нас всё было по-плохому? Чего ты добиваешься сейчас? Чтобы я взял тебя силой? Думаешь, ты только одна будешь страдать, если я действительно сделаю это?       Сакура посмотрела в глаза мужа — в них отражалась такая невыносимая боль, что у неё перехватило дыхание. Он был уже на грани из-за неё, и мог сорваться в любую минуту. Сакура осознавала, что ей под силу вынудить Саске переступить через свои же принципы, но это принесёт им обоим лишь мучительную боль. Зверь станет раненым зверем, а, значит, ещё более опасным, свирепым и непредсказуемым. Только любовь и ласка смогут его укротить. Но хочет ли она его укрощения?       «Не знаю, через что он прошёл за эти последние месяцы, но это навсегда отпечаталось в его душе, — подумала Сакура. — И всё же я считаю, что этот мужчина страдал недостаточно».       — Я помню только худшее в тебе, — честно сказала она. — И поэтому мне хочется видеть как ты страдаешь.       Саске отстранился и смерил жену холодным взглядом.       — Да, Сакура, я — плохой, грешный и жестокий. И ты прекрасно знала за кого выходишь замуж. Но ты не можешь винить меня в том, что я такой. Никто не винит хищника, убивающего свою жертву, — ответил он. — Я всегда был честен с тобой и просил от тебя только одного — чтобы ты принимала меня таким, какой я есть. Я даже не просил твоей любви, но ты в своей мести зашла слишком далеко. Я никогда не проверял свои чувства через секс. Да, в первые месяцы нашего брака я спал с Харуми, а ночью приходил к тебе, потому что этого хотел. Назови это страстью или банальной похотью — всё равно, но это чувство было настоящим. То, что ты делаешь сейчас…       Взгляд мужчины опустился на обнажённую грудь жены. Сакура сжала разорванные края ткани, пытаясь прикрыть наготу. Саске судорожно выдохнул, снял со спинки стула свой пиджак и накинул на плечи жены, прикрывая её грудь.       — Ты ломаешь и меня, и себя, — глухо продолжил он говорить. — Но мы сделаны из слишком прочного сплава и не сломаемся. Однако, наши чувства в итоге извратятся. Ты уже меня ненавидишь. Я тебя не отпущу, потому что люблю. Мы можем с тобой договориться по-хорошему, но на моих условиях. Или же всё будет по-плохому, но на твоих. Я даю тебе право выбора. И, прежде чем принять решение, помни — ни один муж мафиози не дал бы тебе возможность выбирать.       Сакура сердито прищурила глаза.       — Ты всегда диктуешь только свои условия, — раздражённо произнесла она.       — Я — глава мафии. Я не могу поступать по-другому.       Саске приблизился к жене вплотную и взял за подбородок её лицо двумя пальцами.       — Сколько мне ещё нужно страдать, Сакура, чтобы твоё мятежное сердце, наконец, успокоилось?       Она не ответила. Саске убрал руку с её лица, развернулся, подошёл к журнальному столику и залпом допил содержимое бокала. Снова наполнил его до краёв водкой и снова залпом выпил. Он чувствовал на языке горечь, но виной этому был не алкоголь, а его жена. Когда мужчина обернулся — Сакуры уже не было в комнате. Саске выпил ещё один бокал залпом.       «Всё было проще, когда я тебя не любил», — подумал он, наливая себе очередной бокал водки.       Правда, в одиночестве босс Якудза находился недолго. Когда буря чувств, вызванная Сакурой, слегка притупилась алкоголем, к нему в комнату вошёл Обито.       — Ты в курсе, что у тебя второй день подряд около дома стоит патрульная машина? — любезно поинтересовался дядя.       Саске отмахнулся.       — Им просто заняться нечем, вот и страдают хернёй.       — Бедолаги… Кстати, я им принёс горячий кофе и бутерброды, а то совсем с тоски помрут, наблюдая за нашей неинтереснейшей жизнью. А также передал привет от тебя старшему инспектору.       Саске представил, как Обито стучится в стекло патрульной машины, передаёт ошарашенным полицейским пакет с кофе и едой и салютует Наоки Акино. И не смог сдержать улыбку.       — Тебе, я вижу, тоже заняться нечем, — сказал Саске, делая очередной глоток водки из бокала.       Обито с неодобрением посмотрел на опустошённую наполовину бутылку водки, к которой с завидной частотой прикладывался племянник.       — Значит, крысёныш сливает информацию об оружии копам, — вслух начал размышлять старший Учиха. — Это плохо. Клан попал под подозрение полиции, мы становимся слишком заметными. Премьер-министр и так тобой остался недоволен после той истории с кланом Ёсимото — не хватало ещё, чтобы и всё правительство Японии обратило на клан свой взор. Что ты планируешь делать с хвостом?       — Просто не собираюсь давать им повода схватить нас за задницы, — ответил ему племянник. — Глядишь, и хвост сам собой отвалится. Правда, этот сукин сын просто так не отлипнет. Пока думаю, как замазать ему глаза.       — Ты про старшего инспектора Акино? — спросил Обито.       Саске кивнул и задумчиво сделал глоток из бокала.       — Может, проще от него избавиться по классике жанра? — предложил дядя.       Учиха младший поперхнулся водкой от столь неожиданного предложения дяди. Откашлявшись, он одарил Обито хмурым взглядом.       — Если обнаружат труп инспектора или даже его пропажу, считай это чистосердечным признанием с моей стороны, — возразил Саске. — Он ведёт сейчас дело против клана, так что его устранение будет весьма очевидным фактом. От дерьма не отмоемся, доказывая, что у нас руки не по локоть в крови.       — Учитывая последние обстоятельства — уже по самые уши, — поправил его дядя.       — Тем более, — буркнул Саске.       — Ладно, согласен, убийство копа не выход, но он теперь явно заноза в заднице, — продолжал размышлять Обито. — Если поставка оружия с Танакой снова сорвётся, то он придёт в ярость. Учитывая тот факт, что Танака любит показательные выступления, я ещё удивляюсь, как он не впал в истерику.       — Просто Танака прекрасно знает, что я тоже люблю показательные выступления, — ответил ему племянник, — и мои выступления намного красочнее и впечатляющее. Не сразу стираются из памяти. Однако, портить с ним отношения из-за каких-то мудаков я не намерен. На кону стоит моя репутация и деловые отношения с лидерами других кланов.       Обито снисходительно на него посмотрел. Иногда его племянник был слишком жестоким и беспощадным, но никогда не забывал о действительно важных вещах и приоритетах.       — У тебя есть хотя бы подозрение — кто может сливать информацию о клане? — спросил он. — Всё-таки это человек из первого эшелона.       — Ни малейшего. Я в тайне от них проводил внутреннюю проверку и установил за каждым слежку с прослушкой. Умом понимаю, что эта мера необходима, но чувствую себя при этом конченным ублюдком. Каждый из них рискует своей жизнью ради меня, а я впадаю в паранойю, теряя своё доверие к ним, — ответил Саске.       — Это правильное решение, — поддержал его дядя.       — Знаю, только мне от этого не легче.       Саске потянулся к бутылке, чтобы вновь наполнить свой бокал. Обито перехватил его руку, останавливая.       — Думаю, на сегодня тебе достаточно.       Саске поднял на дядю тяжёлый взгляд и ответил:       — Либо я сейчас продолжаю размеренно напиваться, либо отправлюсь в спальню к Сакуре. Мне нужно снять стресс. Вопрос лишь в способе избавления от него.       Решительный блеск во взгляде племянника заставил Обито поморщиться от возможных последствий. Какое-то время мужчина молча смотрел на Саске, обдумывая своё решение.       — Что ж, а это не такая уж и плохая идея — нахуяриться до состояния бесчувственного бревна, — наконец, ответил он и отпустил руку племянника. — Мне тоже налей — я составлю тебе компанию.       Саске пригласительным жестом указал дяде на бутылку водки, а сам задумчиво уставился на свой бокал, фокусируя на нём расплывчатый взгляд.       — Я только недавно осознал, что всё это время Сакура была мне хорошей женой, — сказал он, словно бы вслух размышляя.       — А, у тебя уже началась рубрика «Философия по-пьяни»?       Учиха младший проигнорировал насмешливую реплику Обито и продолжил:       — В первые месяцы брака, когда я решил обзавестись ребёнком в обход желания Сакуры, она не пошла мне наперекор. Да, Сакура злилась и высказала мне всё, что она обо мне и об этой ситуации думает, но в отказ не пошла. Как истинная жена мафиози она выполняла свой долг, ущемляя свои личные чувства и желания.       — Саске, — мягко прервал его Обито, чувствуя, куда ведёт этот разговор. Но племянник продолжал сосредоточено смотреть на бокал с водкой, погружённый в свои размышления.       — Каждую ночь, перед моим приходом, она выпивала один бокал вина. Я чувствовал его сладость на губах жены и ощущал терпкость вкуса на её языке во время поцелуев… Грёбанный бокал вина был для Сакуры анестезией — он притуплял её ощущения и восприятие реальности. Она ложилась в мою постель, предварительно приняв своего рода обезболивающее.       — Саске, хватит, — попытался остановить его Обито, но племянник не послушался.       — А меня это раздражало. Не потому, что вкус вина был мне противен. Нет. Мне не нравилось, что Сакура притупляет алкоголем свои чувства и ощущения во время секса со мной. Я хотел, чтобы она трезво и в полном объёме прочувствовала моменты близости со мной и не важно, какие ощущения она бы при этом испытывала — будь то боль, отвращение или удовольствие. Она должна была осознавать с кем находится в постели и что с ней происходит — мои эгоизм и чувство собственничества требовали этого. Поэтому я запретил Сакуре пить алкоголь, ссылаясь на здоровье будущего ребёнка. Я лишил её единственного способа хоть как-то облегчить бремя нежеланного исполнения супружеского долга.       — Перестань, — сказал Обито и крепко сжал плечо племянника. — Не изводи себя тем, что уже в прошлом.       Саске невесело хмыкнул и залпом осушил бокал.       — Прошлое сейчас настигает меня, дядя, — возразил он. — Неудивительно, что Сакура при каждой нашей встрече стремится причинить мне боль. И я не виню её в этом.       Немного помолчав, он добавил:       — Сакура импульсивная, но мудрая; страстная, но рассудительная; умная и при этом волевая и отважная. Её крепости духа и внутренней силе можно только позавидовать — не каждый мужчина обладает всеми этими качествами характера. Я всегда видел в ней всё это, но делал упор лишь на её красивой внешности. Так мне было проще избегать привязанности и отрицать свои чувства к ней. Я никогда раньше никого не любил. Я не хотел любить. Я считал любовь болезнью и абсолютно ненужным чувством. Я обижал Сакуру, постоянно повторяя ей, что испытываю к ней только похоть, лишь бы убедить себя в этом, хотя подсознательно влюблялся в неё всё сильнее. Я — дурак, принимавший любовь за похоть.       Обито внимательно и молча выслушивал исповедь Саске. В душе он радовался, что племянник смог осознать свои чувства к жене, но отношения между ними были сложными и развивались тяжело.       — Обещаю, что со своей стороны сделаю всё возможное, чтобы вы, наконец, помирились, — сказал он. — Но что ты намерен делать?       Саске ненадолго задумался, а затем ответил:       — Дам ей время. Я уже предоставил Сакуре право выбора — решение за ней. Надеюсь, она проявит благоразумие и сделает правильный выбор. Что же касается лично меня… Мне сложно себя изменить, мой фундамент давно заложен и разрушать его я не намерен. Я не стану нежным и заботливым мужем. Я не буду дарить ей цветы и не собираюсь водить её на романтические свидания. Мои цвета — красный и чёрный, и в палитре моей жизни никогда не появятся радужные краски. Среди крови, смерти и боли нет места милым единорогам и плюшевым игрушкам. Но я люблю Сакуру и положу весь мир к её ногам, если она этого пожелает.       ***       Утро Саске было жестоким и началось не с кофе, а с отвратительного похмельного синдрома и ужасающей головной боли, раздирающей изнутри его череп. Он не помнил в котором часу лёг спать — после третьей бутылки водки его отрубило. Даже утренний душ не улучшил его самочувствие. Когда Саске сушил полотенцем волосы, к нему в спальню вошёл Обито с радостным восклицанием:       — Доброе утро!       Саске поморщился от приступа головной боли и хмуро посмотрел на дядю.       — Доброе ли? И сбавь децибелы — у меня от тебя голова болит.       — Утро всегда доброе, — ответил Обито более тихим голосом. — Оно не виновато, что ты такой невыспавшийся ублюдок.       Саске подозрительно сузил глаза.       — Так, а почему ты такой жизнерадостный? — спросил он. — Мы ведь вместе вчера пили.       — Ну, просто меня под утро вытошнило всей выпивкой, поэтому похмельный синдром меня не настиг. Так что ты будешь мучиться в одиночку.       — Ненавижу тебя, — проворчал Саске, ощущая очередной приступ пост-алкогольной мигрени.       Обито послал ему воздушный поцелуй. Их семейную идиллию прервал Хидан, показавшийся в дверном проёме. Оглядев Саске быстрым взглядом, он спросил:       — Ты что, всю ночь бухал? Выглядишь, как бомж в запое.       — Типа того. Я и ощущаю себя так же, — мрачно ответил ему Саске. — Зачем пришёл? И, будь добр, не ори так, иначе я прострелю тебе колено.       — Ну, позитив с утра тебе точно не помешает, — произнёс Хидан.       Саске, заметив беспокойство на лице друга, спросил:       — Что случилось?       — Этого ублюдка — Наоки Акино — нашли сегодня утром около дома с простреленной башкой.       Повисло тяжёлое молчание. Саске метнул на Обито грозный взгляд.       — Дядя…       — Не смотри на меня так — это не я, — тут же запротестовал мужчина.       — Ты только вчера мне сам предложил этот вариант решения проблемы.       — Видимо, не мне одному пришла в голову эта гениальная идея, — ответил Обито, — но это не я её воплотил в жизнь. К тому же, я с тобой согласился, что это не выход из ситуации и не решение проблемы.       Саске тяжело вздохнул и потёр лоб.       — И всё-таки эту проблему придётся решать нам. Дьявол! Я лично убью этого сукиного сына, который интенсивно подкидывает нам дерьмо на лопате, — прорычал он. — Нужно собрать наших. Хидан, сообщи всем, что я жду их в центральном офисе, в три часа дня.       — Принято, — ответил тот. — Кстати, у меня есть один знакомый чувак, который давно роет под копов. У него может быть ценная информация как нам избежать бдящего очка с погонами.       — Ты хотел сказать — ока, — поправил его Обито.       — Нет, я не ошибся в слове, — улыбнулся Хидан.       — Раньше гонцов за плохие новости сажали на кол, и прямо на очко насаживали, — вслух заметил Обито. — Ты напомнил мне старые традиции. Радуйся, что их давно отменили.       Улыбка сползла с лица Хидана.       — Умеете вы подбодрить, господин Обито.       — Всегда пожалуйста. Обращайся ещё.       — Нет, спасибо, — кисло ответил Хидан. — Одного раза было пиздец как достаточно.       Саске же полностью погрузился в тревожные мысли. Убийство старшего инспектора департамента полиции принесёт им серьёзные проблемы, ведь обвинение падёт на клан Учиха и лично на Саске. Полиция не будет разбираться в том, что эта ситуация — чистой воды подстава — им только дай повод уличить мафиози в каких-нибудь грязных делишках. Так что главе клана и его людям придётся самим добиваться справедливости и вершить правосудие. А ещё Саске отчётливо чувствовал, как невидимая петля с каждым разом всё туже затягивается на шее каждого мафиози клана Учиха.       ***       Сакура направилась в кабинет Саске, чтобы забрать из стола его ящика запасное оружие. Однако, все её мысли возвращались к недавнему разговору с мужем. Он выдвинул условия мира, которые были больше заточены под него и соблюдали, в основном, исключительно его интересы. С её же стороны была война и ничего хорошего они оба от этого не получали.       «Как будто бы сделал мне великое одолжение, практически навязывая свои условия жизни, — подумала она. — Типичный долбанный мафиози».       К Сакуре ещё вернулись некоторые воспоминания, и ссоры с мужем стали более эмоциональными. Особенно, это касалось их последней стычки.       «Думаю, с частью воспоминаний возвращается и мой прежний характер. Или же это типичная реакция на Учиху — как аллергия на раздражитель».       Из раздумий девушку вывел уже знакомый, но не менее раздражающий голос:       — Красавица, уделишь мне минуту?       Сакура смерила дядю мужа холодным взглядом. Обито раздражал её тем, что после разговоров с этим мужчиной в её голове всё чаще возникали мысли о другом раздражающем мужчине.       — Если вы опять собираетесь читать мне проповеди о том, какой замечательный у меня муж, то у меня на это нет времени, — сразу предупредила она.       Обито развёл руки в стороны.       — У молодёжи никогда нет времени на стариков.       Сакура прищурила глаза.       — А сейчас вы пытаетесь мной манипулировать.       Мужчина искренне ей улыбнулся.       — Умная жена — головная боль мужа.       — До свидания, господин Обито, — попрощалась девушка, заканчивая их разговор.       Она прошла мимо него, но его слова заставили её остановиться:       — С тех пор, как ты прибыла в этот дом, ты ни разу не улыбалась.       Сакура обернулась.       — А разве у меня есть поводы для радости?       — А разве нет? — ответил Обито. — Ты умна, хороша собой, здорова. У тебя растёт счастливый малыш и муж тебя любит. Твоя жизнь, по факту, полная чаша.       Девушка сдержала себя, чтобы не закатить глаза. Все разговоры с Обито всегда сводились к Саске.       — Только вот я его не люблю, — сказала она.       — Ты просто об этом забыла, — мягко возразил ей мужчина. — Я знаю ещё одну женщину, которая также сильно любила своего мужа. Ты потеряла себя, но ты себя снова найдёшь. Потеряешь любовь — и не факт, что опять обретёшь её. Любовь такая же хрупкая штука, как и человеческая жизнь. Ради любви стоит чем-то жертвовать, но не стоит жертвовать любовью ради чего-то.       Обито помахал ей на прощание и скрылся за углом. Сакура какое-то время смотрела ему вслед, испытывая противоречивые чувства.       «Опять этот мужчина своими словами привёл мои мысли в раздрай… — подумала она. — Аж бесит».       Выкинув из головы разговор с Обито, Сакура продолжила свой путь в кабинет Саске. Она знала, что он недавно уехал из дома, поэтому решила воспользоваться его отсутствием. Однако, обшарив все ящики стола, девушка так и не обнаружила оружие.       «И куда этот крот его заныкал?» — размышляла она, осматривая кабинет.       — Госпожа Сакура?       Девушка обернулась на голос Сайто. Подчинённый стоял в дверном проёме и был слегка озадачен её нахождением в кабинете босса.       «Чёрт! Забыла закрыть дверь», — промелькнула мысль в её голове. Но, глядя на Сайто, её посетила другая.       — Ты-то мне как раз и нужен, — сказала Сакура мужчине. — Я хочу забрать запасное оружие, но не помню, где оно лежит.       — Господин Саске разрешил? — удивился Сайто.       Девушка вспомнила вчерашний разговор с мужем. Он никак не прокомментировал её реплику, в которой она высказала своё желание забрать оружие из его кабинета.       «Если сразу не возразил, то априори дал согласие», — решила Сакура и ответила Сайто:       — Конечно. Только в ящиках стола его нет.       Мужчина пересёк комнату, приблизившись к ней, и добродушно улыбнулся.       — Господин Саске забеспокоился о безопасности вашего сына и велел убрать оружие из ящиков стола, — ответил он. — Их спрятали на верхних полках в шкафах.       Девушка улыбнулась.       «Учиха заботится о безопасности Рэя. Он — хороший отец. Только вот муж из него так себе…»       — Спасибо, Сайто, я знала, что ты мне сможешь помочь.       А затем Сакура оглядела верхние полки шкафов. Заметив край чёрной, бархатной коробки в одном из них, девушка направилась в ту сторону. Шкаф оказался слишком высоким для её роста, поэтому Сакура решила встать на нижнюю полку, чтобы дотянуться до заветной коробки, но внезапно оступилась и её нога соскользнула.       — Госпожа! — воскликнул Сайто и кинулся к ней.       Он успел вовремя подхватить Сакуру, но не удержал равновесие и повалился вместе с ней на пол. Совладав с лёгким потрясением, мужчина начал беглым взглядом осматривать девушку.       — Госпожа, вы не ушиблись?       Сакура лежала под ним и вдруг весело рассмеялась — давно она не попадала в такие нелепые ситуации. Сайто наклонился к ней и его лицо стало совсем близко. Девушка смотрела в его золотистые глаза, искрящиеся неподдельным беспокойством.       «Какие же добрые и солнечные глаза у него…»       В них не было ни холода, ни похоти — только тепло и забота.       «И почему моим мужем не мог быть такой милый и доброй мужчина, как Сайто? — думала Сакура, не прекращая смотреть в глаза подчинённого. — Он смотрит на меня так, словно я единственная женщина в мире. Единственная для него…»       Он был не только добрым и милым, но и обладал почти ангельской красотой. Светлая кожа, золотистого цвета волосы, мягкие черты лица. Полная противоположность порочной красоте Саске, причём во всём. И все воспоминания, связанные с этим мужчиной, были добрыми, светлыми и позитивными. Они оставляли приятное послевкусие.       Прядь золотистых волос упала на глаза Сайто, и в каком-то необъяснимом порыве Сакура протянула руку и заправила выбившуюся прядь ему за ухо. Мужчина задержал дыхание.       — Госпожа… — выдохнул он.       Столько любви, столько нежности было в одном этом слове. Чистые чувства, чистые эмоции — и никакого намёка на порочность. Только беспросветная обречённость безответной любви.       Сердце Сакуры сжалось, а потом вдруг невольно забилось в груди. В этом бесчеловечном преступном мире она всё-таки не потеряла свою человечность. Лёд её души, которым она отгородилась от внешнего мира, медленно таял, давая всё больше трещин, обнажая её душу и сердце. Девушка боялась признаться даже себе, что тосковала по чистым, человеческим чувствам и эмоциям. Сакура внутренне будто бы оживала после долгой, холодной зимы, державшей её в заточении три месяца.       Сайто, словно внезапно очнувшись, поднялся на ноги и помог подняться с пола Сакуре.       — Вы в порядке, госпожа? — участливо спросил мужчина, избегая её взгляда.       — В полном, — ответила девушка.       Нет, она была не в порядке. Сердце никак не хотело утихать в груди, разливая по телу давно забытый трепет.       И страх — ведь она была женой одного из самых опасных мужчин мира мафии.       «Я — замужем, — напомнила себе Сакура. — А эти внезапные чувства совсем ни к чему. Нельзя, никак нельзя их допустить!»       Где-то внутри неё, под грузом обид и тяжёлых воспоминаний были погребены чувства к Саске. Она знала это, но не чувствовала их душой, не ощущала в сердце.       Начавшие же зарождаться чувства к Сайто были свежими и трепетными. Но она не позволит себе им поддаться и перерасти во что-то серьёзное. Как бы Сакура не относилась сейчас к Саске, какими бы сложными ни были их отношения, она знала, что никогда не изменит мужу. Её внутренний кодекс чести не позволит ей переступить черту. Пока их связывают законные узы брака — Сакура останется ему верна. Она никогда не запятнает себя адюльтером, не опорочит честь семьи, не уронит в грязь своё достоинство.       А свою мимолётную влюблённость Сакура решила, что скроет от мужа, пока она не исчезнет совсем.       «Саске не узнает. Он не должен узнать».       Она хотела, чтобы муж страдал. Но она совсем не планировала разбивать его сердце.       ***       Как ни странно и к большому удовольствию Хидана, его информатор назначил ему встречу в одном из борделей, принадлежавших господину Мамору — всеми известному члену Якудза, который содержал сеть борделей исключительно для мафиози. Для Хидана это место было практически вторым домом.       Взглянув на часы, Хидан с радостью обнаружил, что до встречи с информатором у него ещё было полчаса свободного времени, которые он не собирался напрасно тратить. Плотоядно усмехнувшись, мужчина отправился на поиски хозяина этой богадельни.       Мамору, узнав о прибытии Хидана, сразу же вышел к нему навстречу, ибо Хидан был известен не только тем, что входил в ближайшее окружение Учихи Саске, но и тем, что значился в притонах Мамору, как платиновый вип-клиент.       — Смотрю, ты всё толстеешь и толстеешь, — насмешливо произнёс Хидан, когда владелец борделя подошел к нему.       Мамору беззлобно рассмеялся, похлопав себя по животу внушительных размеров. Мужчина был низкого роста, крупного телосложения и бритоголовым. Его маленькие, заплывшие жиром глазки выдавали в нём расчетливого до мозга костей ублюдка, который бы продал родную мать, если бы это принесло ему прибыль.       — Бизнес расширяется, доходы растут, — похвалился Мамору.       — И твой живот вместе с ними, — снова поддел его Хидан.       — Ну, не всем же быть такими дрыщами, как вы, господин, — вернул ему колкость владелец элитного притона.       — Дейдара бы с тобой поспорил — он считает меня свинотой, — весело возразил Хидан. — Ладно, пошутили и хватит. Ты лучше скажи, есть ли у тебя для меня что-нибудь особенное?       Мамору широко ему улыбнулся.       — Редчайший бриллиант среди девушек. Я специально для вас её держу, господин.       Глаза Хидана заблестели от предвкушения — старик Мамору ещё никогда не разочаровывал его ожидания.       Владелец борделя провёл Хидана на второй этаж, где располагались приватные комнаты для особых гостей заведения. Перед тем, как открыть дверь в комнату с номером 2-А, Мамору произнёс:       — Ручаюсь, что вы никогда в жизни подобного не испытаете, господин.       Заинтригованный словами владельца, Хидан шагнул в комнату и закрыл за собой дверь.       Комната для утех, как и большинство подобных помещений в борделях, была выдержана в красных тонах, с напичканными по ящикам шкафов секс-игрушками, презервативами и прочей тематической атрибутикой. В центре комнаты располагалась широкая кровать с чёрными шёлковыми простынями, а на ней лежала обнажённая девушка миниатюрных размеров. Чёрный шёлк её волос струился по спине, достигая поясницы, частично спадая на красивое лицо. Её грудь была небольшой, аккуратной формы с тёмными, возбуждёнными сосками.       «Любопытный выбор», — подумал про себя Хидан, ведь Мамору отлично знал предпочтения своего постоянного клиента — Хидан любил девушек с большой грудью.       Мужчина хмыкнул, наспех разделся и развалился на кровати, усаживая на свои бёдра девушку. Он не любил прелюдии, а сейчас тем более был ограничен во времени, поэтому хотел по-быстрому получить сексуальную разрядку — в свете последних событий у него абсолютно не было времени и возможности это сделать.       — Ну, и чем же ты меня удивишь? — спросил Хидан, нахально проходясь ладонями по телу девушки. Под своими руками он явственно ощущал её упругие мышцы.       — Увидите, господин, — ответила она и, наклонившись, поцеловала мужчину в губы.       «Охренеть, блять…» — пронеслось в его голове.       Её поцелуй был каким-то пьянящим, туманящим его разум с первых же секунд и касаний губ. За весь его огромный сексуальный опыт Хидан испытывал такое впервые. Чем дольше девушка целовала его — тем сильнее он утопал в этом пьяняющем чувстве, словно бы растворяясь без остатка. Ему не хотелось прерывать поцелуй, и всё же он нехотя, с большим трудом это сделал. Перекатившись и подмяв девушку под себя, Хидан широко раздвинул её ноги и резким рывком вошёл в неё. Несмотря на то, что девушка была внутри очень мокрой, она тихонько вскрикнула и вцепилась в мужские плечи, с трудом принимая в себя член Хидана. Мужчина самодовольно хмыкнул.       — Да, детка, я очень большой мальчик, — весело произнёс он и начал резко и быстро двигаться в ней.       Закрыв глаза и ускоряя темп своих движений, Хидан ощущал ещё более пьяняющие чувства от секса с ней.       «Это какой-то нереальный пиздец», — думал он, сильно и быстро вжимая девушку в постель. Лёгкое и приятное головокружение усиливалось, ввергая мужчину в эйфорию. Девушка рвано стонала, не успевая за темпом его движений. Хидан сильно сжал её бёдра, впиваясь пальцами в упругую плоть.       — Ну же, кричи громче, — промурлыкал он, не открывая глаз. — Я хочу слышать твои дикие крики удовольствия.       Хидан довольно усмехнулся, когда девушка начала кричать под ним, но не потому, что он попросил её об этом. Она кричала потому, что мужчина перешёл на дикий, бешеный темп, практически вколачивая тело девушки в кровать.       И он не мог остановиться — эйфория накрывала его с каждой секундой всё сильнее. Хидан почувствовал, что скоро кончит. Его тело вдруг сильно содрогнулось — но не от оргазма.       Острая боль пронзила его под левой лопаткой со стороны спины. Хидан замер и открыл глаза. С его губ на грудь девушки упали несколько капель крови. Он был крайне озадачен этим.       — Какого хуя…       Мужчина повёл левым плечом и скривился от боли. Обернувшись, Хидан увидел рукоять кинжала, торчавшего в его спине. Он отвлёкся и это позволило девушке ловко и быстро выбраться из-под него. Вскочив на ноги, она кинулась на мужчину, злобно прошипев:       — Сдохни, ублюдок!       Девушка схватила обеими руками рукоять кинжала и попыталась вогнать его лезвие глубже в спину Хидана, чтобы пронзить его сердце.       — Вот же траханная сука! — рявкнул он и отшвырнул от себя девушку. О том, что шлюха оказалась наёмной убийцей, мужчина мгновенно догадался.       Наёмница попыталась снова на него напасть, однако, Хидан схватил её за плечо правой рукой, с силой вдавив в постель, а левой рукой выдернул кинжал из спины. Издав короткое рычание, мужчина резко всадил этот кинжал в горло убийце. Захрипев, девушка конвульсивно вздрогнула и тут же обмякла. Её смерть была мгновенной, к его огромному сожалению, но растягивать удовольствие и мучить её — не позволили обстоятельства.       Ощущая лёгкое головокружение, Хидан смачно сплюнул на пол — наёмница через поцелуй одурманила его каким-то наркотиком, поэтому он не смог предотвратить покушение на свою жизнь.       — Ёбаная мразь, — с чувством выругался Хидан, рассматривая в зеркале рваную, глубокую рану на спине под лопаткой. Кинжал не задел сердце, но вот какую-то артерию точно порвал — кровь толчками выходила из раны. Мужчина не был доктором, но всё же прекрасно понимал, что если в скором времени ему не окажут медицинскую помощь — он предстанет перед Джашин-самой.       Туго стянув рубашкой рану, Хидан взял в руки телефон, но вдруг застыл на месте, рассеянно глядя на дисплей. Он опаздывал на встречу с информатором на шестнадцать минут, но ни звонка, ни сообщения от того мужчины не было.       — Твою мать…       Это была тщательно спланированная засада, и Хидан не сомневался, что копы уже едут сюда. Ни секунды не раздумывая, он опустил руку с телефоном — он никому не сообщит о происшествии и никого не позовёт на помощь.       Однако, его телефон сам зазвонил. Сплюнув кровь, периодически наполнявшую его рот, Хидан ответил:       — Да, Саске.       — Мы все уже собрались в конференц-зале офиса, — сказал Учиха в трубку. — Ты где?       Хидан мельком взглянул на мёртвую наёмницу, а затем обессиленно рухнул на колени. Глядя на лужу собственной крови, медленно образовавшуюся под ним, он ответил:       — В пизде.       Мужчина чувствовал, что с такой степенью потери крови ему осталось недолго. На том конце трубки прозвучал грозный голос Учихи:       — Не смешно.       Хидан криво усмехнулся — перед его глазами заплясали золотистые точки.       — Знаешь, Саске, впервые в жизни я не был так серьёзен, как сейчас.       Секундное молчание и Саске спросил:       — Что случилось?       Хидан отрицательно покачал головой. Он не мог рассказать другу об этом, ведь тогда Саске соберёт людей и приедет прямо сюда — попав в лапы копов. Они возьмут его с поличным на месте преступления, обвинив в двойном убийстве. В итоге навешают на него все возможные грехи, ведь чтобы потопить такого влиятельного человека, как Учиха Саске, им понадобится много, очень много поводов для его ареста. Но Хидан этого не позволит сделать. Копы не смогут ничего предъявить боссу Якудза, потому что в это время его здесь не будет — они увидят только два трупа и никого больше.       — Хидан, где ты? Отвечай! — рявкнул в трубку Учиха.       — Ты очень хороший глава клана, Саске, и мой лучший друг, — ответил Хидан. — Прости, что иногда вёл себя с тобой, как мудила. И помирись с женой. Ты, конечно, её не заслуживаешь, но я хочу, чтобы вы обрели, наконец, счастье в своём браке.       На том конце телефонной трубки Учиха сжал зубы, потому что это были прощальные слова друга.       — К чёрту твои извинения! Я запрещаю тебе умирать! Дождись нас!       — Не приезжай за мной. И остальные пусть не рыпаются. Прощай, Саске.       — Хидан! — заорал в трубку Учиха, но мужчина уже скинул вызов.       — Ну, вот и всё… Я прям долбанный Супермен.       Хидан рухнул на пол, прямо в лужу собственной крови.       — Нет, скорее всего, я как обоссанный герой из сопливых, бабских романов, где он спасает мир и погибает. Пиздец, конечно. Дожил, блять.       Силы покидали его и последнее, о чём он подумал, было:       «Эх, какая же хуёвая у меня вышла смерть… Потрахался, но так и не кончил».       А потом его сознание провалилось в холод и мрак.