What if

- Можно забрать у вас Чимина на полчаса? – Намджун входит в репетиционный зал. - У нас три концерта в Нью-Йорке, а разводка танцоров просто ужасная. Насколько это может подождать? – Алис раздражена. Она понимает, что со всеми её внутренними терзаниями она совершенно упустила шоу. Но в Америке обычный уровень никак не сможет прокатить. В Америке нужен s-class. - Ну… Он теперь вроде как участник и одного нашего номера… - Сделаем таким образом. Мы репетируем еще час. Дальше я даю ему час перерыва. Согласен? - Вполне. На самом деле, если бы не шоу, Алис с радостью избавилась бы от Чимина. Он то и дело сверлил её своими лисьими глазами, пытаясь просканировать правду. Вот только она сама не понимает, что есть правда на данный момент. И гиперопека верного «корги» Юнги сейчас только мешает. С самого начала отношений (если их можно так назвать) она боится только одного – остаться одной и признаться самой себе в том, что она действительно чувствует. Алис злится на саму себя, ведь самое большое количество ошибок в хореографии совершает именно она. Через сорок минут мучений она все же отпускает танцоров. Сил нет ни на что. Раздражение достигает пика. Алис идет по пути уже привычных ошибок, поднимаясь в рубку. Как ни странно, Юнги там нет. - Что ж, - говорит Алис про себя, - значит никотин. Однако сигаретный дым сопровождается человеком, которого она пытается избегать ещё сильнее самой себя. Джексоном. - Ты снова ускользаешь, - он говорит грустно, но, в то же время, так зло, будто уже знает обо всем. - Ты снова пьешь… Мы, кажется, уже говорили об этом. - То есть причина твоей внезапной любви к вечерним пробежкам – это мой алкоголизм? - А что не так с бегом? - Ты всегда ненавидела бег. А тут – такое постоянство. - Прочитала Мураками и вдохновилась. - Ты говоришь, что бегаешь с Ли Ноу. Но я его встретил в парке одного. - И что, у нас разный темп, мы не всегда синхронизируемся. - Он сказал тоже самое. - И? - А то, что ваши показания уж слишком сходятся. Один в один. - Ты намекаешь, что у меня роман с Минхо? Серьезно? - Нет. Не с ним. - Джексон, если у тебя есть, что мне сказать – то говори! - Алис становится резкой, лучшая защита – нападение, не так ли? - Ты же не думаешь, что я настолько напиваюсь, что не вижу реальности? - О чем ты говоришь? - О тебе. И о твоем оборванце. - Что? Джексон резко хватает Алис за шею и прижимает её к стене так резко, что сигарета падает у нее из рук, чуть обжигая свод стопы. - Что ты… - хрипит она. - Ты моя. Не забывай об этом. Алис вырывается из его хватки. - Я, кажется, уже говорила. Что после такого – ты больше меня не увидишь. Я не подведу шоу. Но я не уверена, что после тура мы с тобой останемся в прежнем статусе. Джексон снова больно хватает её за запястье. - То есть, ты так просто испортишь жизнь всем своим новым, так сказать, друзьям? - О чем ты? - А ты подумай, - Джексон резко притягивает Алис к себе и целует, хотя это неверное слово, нет, он скорее вгрызается в нее. Во рту появляется привкус терпкого алкоголя. Джексон не контролирует себя, и сжимает Алис до боли в ребрах. Она чувствует металлический привкус крови своих искусанных губ. Адреналин поступает резко в голову, и Алис из последних сил отталкивает Джексона от себя. - Не советую сегодня задерживаться на пробежке, - говорит Джексон с ухмылкой, - После концерта нужно отдыхать. Затем он резко разворачивается и идет в здание концертного зала, хлопая дверью. Ноги Алис слабеют. Она прекрасно понимает, что сама виновата во всем происходящем. Все предыдущие выпады Юнги – ничто. Их историю начала именно она. Что в Париже. Что – сейчас. И ей же самой нести за это ответственность. Глаза застилают слезы, и она уже не в силах держать себя на ногах. Она прислоняется к стене, пытаясь хоть как-то выровняться. - Хэй, Алис, что с тобой? – слышит сквозь туман голос Ли Ноу, и резко отключается чувствуя, как ее подхватывают крепкие руки.