What if

- Неужели ты уже снова что-то успел натворить? – говорит Чимин, наблюдая за тем, как Юнги невидящим взглядом наблюдает за происходящим. - А почему сразу я? – говорит Юнги, не отрывая взгляда от девушки, которая ведет себя так, будто ничего не происходило в рубке еще пятнадцать минут назад. - Я смотрю, все в сборе, - где-то за спиной звучит хриплый баритон Джексона и воздух наполняет легкий спиртовой запах. - Может, для разнообразия попьешь воды, - язвит Юнги, протягивая свою бутылку. - Может, для разнообразия перестанешь пялиться на мою девушку? Я уже сказал, тебе ничего не светит. Юнги уже готов сказать очередную грубость, но Чимин его опережает. - И он это прекрасно знает, - говорит он, - но звук же он делает отлично? - Да, вполне. Только пусть делает его в рубке, а не в зале. Минутная готовность. Юнги сжимает кулаки. - Если ты сейчас что-то выкинешь, то я ТЕБЯ выкину, с балкона. Эта наша единственная работа на данный момент, - напряженно шепчет ему Чимин. - Ладно. Да и какая разница. Ван и не в курсе происходящего. Вот только что реально происходит? Если раньше они с Алис могли понять друг друга с полуслова, то теперь эти самые полуслова только мешали. Они совершенно не складывались в полноценные и искренние фразы. Но губы… когда они ничего произносили, понимали друг друга идеально. Но все это – на уровне ощущений. В реальности же Алис понимала кого угодно, только – не Юнги. Только – не саму себя. И вот из рубки открывается удивительная картина ее взаимодействий с Ваном и с его танцорами. И вот уже Юнги начинает казаться, что всё произошедшее было не более, чем сном. Ее тело расслаблено, и оно отвечает любому взаимодействию. Она порхает от Чимина к Ли Ноу, она взаимодействует с Джексоном так, будто и правда принадлежит лишь ему. И все так, как было «до». Репетиция заканчивается, и вот – Алис окружена общением, улыбками и флиртом. А Юнги снова – молчаливый свидетель. Как когда-то давно в Рождественскую ночь. Один объект сменяется на другой. «Серьёзно? И этот художник-недоучка, Хван Хёнджин? И откуда он только взялся в туре? Похоже, даже этот слащавый хорек попал под её чары» - думает Юнги. И сама Алис тоже кажется очарованной всем и каждым в этом чертовом шоу. Кроме самого Юнги. Удивительно. И совершенно несопоставимо с прошлым. Бессловесная недо-ненависть. Бессловесная недо-любовь. *** Тур идет. Города листаются. А Юнги неожиданно становится героем романа из русской классики. Вот только герои в таких произведениях умеют разговаривать между собой. За Алис и Юнги говорят их тела. И хотелось бы сказать, что все понятно без слов, а нельзя. Шуга просыпается в душной комнате Нью-Йоркского отеля. Фантомной болью отдаются объятия Алис. Она снова ушла посреди ночи, не сказав ни слова. Стук в дверь дает глупую и необоснованную надежду. - Можно? – слышен из-за двери голос Намджуна. - Да, конечно, проходи. - Чувак, я видел Алис. И уже не в первый раз. - Хм, ее видели все, кто работает на шоу. - Хватит валять дурака, Юнги. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты в курсе, что играешь с огнем? - И? - Ван становится все более неуправляемый. Он даже на сцене накидывается так, что мне страшно становится. И если в самом начале мы с ним даже, можно сказать, подружились, то теперь я вообще не понимаю, что это за человек. И мне страшно. За тебя в том числе. - И с чего это вдруг такая забота? - С того, что ты дорог всем нам. И, как бы ты не изображал из себя безразличие, мы все тебе тоже важны. Юнги, остановись, пока не поздно, прошу тебя. - Ты не знаешь всей истории. - Я слышал твой трек c Чимином. Я думаю, что суть я уловил. - Тогда ты понимаешь, что это не просто какая-то интрижка. - Для тебя – да. А Алис? - Не знаю… - Просто подумай об этом, ладно? Ты готов пожертвовать всем ради нее. Но готова ли она от всего отказаться? - Иногда ты прям-таки бесишь своим умом. Намджун лишь улыбается в ответ, покидая комнату. Юнги еще долго не может уснуть. Намджун прав в одном. Он понятия не имеет, что на душе у Алис.