Оранжевый опарыш

Звездочкин жалел о многом. Жалел, что вообще согласился на эту глупую затею, жалел, что позволил завалить багажник своей машины всяким хламом, жалел, что пустил Побрацкого на переднее сидение и дал доступ к колонкам. Ну, то есть, сам же лишил себя всех путей отступления и обрек на моральное изнасилование. Громкими басами например, которые били по ушам и мешали сконцентрироваться на дороге, каким-то постоянным грохотом в багажнике, к слову, не менее раздражающим, ну и вишенкой на торте стал запах табака в салоне, который к концу поездки стал таким концентрированным, что уже слезились глаза. Казалось, что тот уже успел въесться в обивку сидений и до конца никогда не выветриться. А все из-за упертости Побрацкого, черт его дери. Антон не раз предлагал остановить машину и подождать, пока его мучитель выкурит свою несчастную сигарету. Но нет же, тот в очередной раз отнекивался и говорил, мол: «Да ладно тебе, все выветриться быстро. Нам ехать немного осталось, лучше окно вон пошире открой.» И магистр смирился, ну как сказать, ему пришлось. Наверное, все уже знают, что с этим упертым споры вовсе бесполезны, а именно Антон знал это лучше всех. Это он понял еще пару дней назад, идя по улице и выслушивая восторженные возгласы последнего, которому, кажется, совсем внезапно пришла идея съездить на рыбалку. Антон к этой идее сразу отнесся скептически. А что вообще можно ожидать от подобной поездки, так еще и с Побрацким? Мало того, что магистр вовсе не был фанатом выездов на природу, так еще и Дима подкреплял его опасения своими историями: один раз он по пьяне прыгал с тарзанки в озеро и чуть не утонул, или, например, как несколько его друзей потерялись в соседнем лесу. Вроде все обошлось, до конца Антон так и не понял, просто было сложно не терять нить повествования, когда рассказчик матерится через каждое слово и говорит урывками, пытаясь сдержать смех и банально не задохнуться. Относительно недолгая дорога очень утомила Антона из-за всего вышеперечисленного. Дима же, наоборот, был в приподнятом настроении, ну еще бы. Наконец покинув салон, Антон мог дышать полной грудью, не опасаясь скривиться от неприятного запаха, ловя на себе насмешливый взгляд студента. — И че кислый такой, мы ж приехали только, — Дима стоял сзади, похлопывая того по плечу. — Я думал тебе поплохеет, когда я наживку достану, — студент улыбнулся и направился к багажнику за всеми теми ужасами, что он только что успел упомянуть. На это Антон лишь прикрыл глаза и шумно выдохнул, потирая переносицу. Они и вправду только приехали, а он уже успел изрядно вымотаться. Страшно представить, что будет дальше, а в особенности – наживки, которые Побрацкий с ярым желанием подготовил самостоятельно. Магистра передернуло то ли от порыва ветра, то ли от представления данной картины, которая уж точно не будет одной из приятных. Отгоняя от себя эти мысли, парень последовал примеру инициатора всего этого издевательства и направился к багажнику машины. Место они выбрали красивое, можно сказать, даже живописное. Этот берег озера был почти не заросшим травой, что обеспечивало удобный спуск. По бокам от берега тянулся ряд деревьев, росших не слишком близко, чтобы зацепиться леской, но и не слишком далеко, обеспечивая тенек и уменьшая шансы перегреться. Вода у берега была мутной, что было нормальным явлением, главное, что не было никаких коряг и мусора, которые могли бы помешать. Сама площадка была чуть под уклоном, что, конечно, немного смущало. Не Диму уж точно. Тот уже успел вытащить все содержание багажника и громко хлопнул дверцей, чтоб уж наверняка. Антон сморщился, еще раз напоминая себе проветрить салон. Дима казался очень воодушевленным, складывая все снаряжение рядом с берегом, попутно стараясь не запнуться об удочки или не перевернуть многочисленные маленькие контейнеры, о содержимом которых Антон предпочел не задумываться. — Че встал, иди сюда и помоги мне, — выплюнул парень, стараясь устойчиво поставить один раскладной стул на землю, при этом не выпуская из рук другой. Магистр слабо улыбнулся. За этим было смешно наблюдать, но, как бы не хотелось насладиться этой картиной подольше, он неторопливо побрел в сторону уже громко ругающегося Побрацкого. *** Прошло около часа, прежде чем те наконец смогли закинуть удочки и насладиться природой, а самое главное – молчанием друг друга. За этот час они успели несколько раз поругаться, ведь для этого всегда находилась весомая причина. То Антон жаловался, что другой только запутывает леску, вместо того чтобы распутывать ее, то Дима пытался отстоять свои права на дешевое пиво, хотя магистр, еще садясь в машину, упомянул, что в случае, если парень все таки напьется, он попросту оставит его там вместе с его мерзкими наживками, психами и удочками. Кстати о наживках. Если дождевые черви в алюминиевой банке не вызывали у Звездочкина почти никаких эмоций, то вот к оранжеватым опарышам он морально готов не был. Тот даже отказывался трогать их руками, не то, что насаживать на крючок и наблюдать за медленно вытекающими внутренностями. Антон так и не понял, что именно настолько разозлило студента, возможно, он был оскорблен таким отношением к его ненаглядным опарышам, или же просто негодовал, что почти всю работу приходилось делать ему. Тем не менее, следующий десяток минут магистру пришлось отбиваться от разъяренного Побрацкого, который с диким энтузиазмом старался отправить за его шиворот пару этих весьма недружелюбных червей. После этой ругани и беготни они изрядно подустали, так что сейчас сидели в тишине и спокойствии, каждый думая о чем-то своем. Антон смотрел на размеренные волны и покачивание поплавка, который ярким пятном выделялся средь толщи темной воды. Не то чтобы он так беспокоился об их будущем улове, просто в потоке мыслей его взгляд приковал этот незамысловатый предмет. Дима тоже сидел молча, что было так несвойственно ему, и делал редкие затяжки, задерживая в легких тошнотворный дым. Магистр был не уверен, может ли этот запах отпугнуть рыбу, так что на этот счет говорить ничего не стал, изредка поглядывая в сторону Димы. Все же молчаливый Побрацкий казался еще более жутким, чем недовольно пыхтящий и кидающий в его сторону очередные проклятия (или червей). Когда соседний поплавок начал подрагивать, наполовину уходя под воду, Звездочкин окончательно вернулся на землю, в безмолвном ожидании смотря на друга, если его вообще можно было так назвать. Долго ждать не пришлось, так как уже через пару секунд Дима подсекал предположительную рыбу, опрокинув стул и выронив сигарету, которая продолжала тлеть уже на земле. К удивлению магистра, это оказалась достаточно крупная рыба со странным и малоизвестным ему окрасом, а не какая-нибудь коряга, проплывающая мимо. Дима же, с радостью ребенка, аккуратно снимал улов с крючка, стараясь не задеть жабры. — Ахуеть! Да ты только глянь на нее, мутант какой-то! — с восторгом щебетал Побрацкий где-то над ухом, маяча этой рыбешкой рядом с Антоном. — Это все, конечно, здорово, но на таком расстоянии я мало что увижу, — Антон попытался отодвинуть его руку от своего лица, на что Дима только поднес ее ближе. — Да посмотри же! — с тем же восторгом, но большей настойчивостью, он продолжал тыкать ею чуть ли не в лицо. — Убери ты ее от меня! — на этот раз Антон приложил куда больше усилий, отталкивая от себя Побрацкого. В его мыслях не было ничего такого, так что случившееся далее можно считать обычной случайностью. Все произошло достаточно быстро, быстрее, чем Антон успел среагировать. От сильного толчка куда-то в районе груди Дима по инерции сделал пару шагов назад, оступаясь и падая в воду. Как оказалось, даже у побережья было аномально глубоко, а дно оказалось не самым приятным. В итоге студент получил достаточно серьезный порез на ладони и многочисленные извинения. Парень выглядел сильно обиженным, но Звездочкин подозревал, что это было в большей степени из-за упущенной рыбы. *** Дима однозначно дулся, игнорируя все вопросы и просьбы виновного. Сейчас он сидел на все том же раскладном стуле, правда, уже в чужой одежде. Темная кофта чуть велика в плечах, при этом спортивные штаны были уже заметно длинноваты. Антон ни разу не пожалел, что перестраховался и взял с собой сменную одежду, которая сейчас была как нельзя кстати. Побрацкий молчал, поворачивая поврежденную ладонь и осматривая бережно наложенную повязку, наверное, искал к чему придраться. Антон стоял позади, тот выглядел немного подавленным, все еще чувствуя вину за произошедшее. В руках было полотенце, которым он с особой осторожностью высушивал чужие волосы, периодически пропуская жестковатые пряди через пальцы и приглаживая непослушные завитки. Дима выпускал из распустившегося бинта нитки, попросту не зная чем себя занять в повисшем молчании. — Отвезешь меня в лес в качестве извинений, — Побрацкий продолжал свое незамысловатое занятие, выглядя при этом чересчур спокойным. — Что, прости? — парень отвлекся от каштановых волос и перегнулся через чужое плечо, он был уверен, что ему послышалось. Теперь студент смотрел на темную гладь воды, слабо улыбаясь. — Лопату с собой бери, идея есть, — Дима повернулся к нему. На этот раз на его лице красовалась знакомая ухмылка, а в глазах появился привычный блеск. Теперь Антон мог с облегчением выдохнуть. Все в порядке.