- Я, блять, тут корячусь, а он!.. – Дима выглядел очень оскорбленным, стоя посреди кухни в крови и ножом в руке. Видок у него и вправду был жутковатый. Антона передернуло. С реакцией у магистра, к слову, все было более чем хорошо, так что когда в него полетело что-то со стола – он успел благополучно увернуться. Звездочкин заметно скривился, наблюдая, как рыбий глаз проскальзывает по полу, оставляя за собой разводы. Вот же ж мерзость.

Если дождевые черви в алюминиевой банке не вызывали у Звездочкина почти никаких эмоций, то вот к оранжеватым опарышам он морально готов не был. Тот даже отказывался трогать их руками, не то, что насаживать на крючок и наблюдать за медленно вытекающими внутренностями. Следующий десяток минут магистру пришлось отбиваться от разъяренного Побрацкого, который с диким энтузиазмом старался отправить за его шиворот пару этих весьма недружелюбных червей.

Дима уже устал бороться с Антоном. Его натянутая улыбка и смазливые разговоры все так же раздражали, а чрезмерное внимание стало обыденным, но все таким же выводящим из себя. Банальную брань и проклятия в свою сторону магистр не воспринимал, и, казалось, вовсе пропускал мимо ушей, угрозы вызывали лишь ухмылку на его лице. Почему-то Антон напоминал ему потерявшегося пса, который прибился к нему и напрочь отказывался уходить, к тому же, мало понимал человеческую речь.

Восторгу не было предела, когда я крутил в пальцах оставленную тобою кисть. Мягкие ворсинки щекотали пальцы, а погрызенный кончик приятно царапал кожу. На ощупь кисть синтетическая, хотя я не уверен. Без раздумий она оказалась в моем портфеле. Я пообещал себе вернуть находку на следующем занятии, хотя в глубине сознания понимал — та пролежит на дне сумки следующие полгода. Пусть будет трофей.