Для Сани

О боже, отпуск, как же это прекрасно. Отдых - это всегда лучшее событие в жизни работающего человека. Так было и в этот раз. Богдашов развалившись на диване медленно потягивал малиновый чай из своей любимой кружки. На телевизоре шли "Импровизаторы". Смешная программка, но скучная, хотя Попов ничё такой, красиво выглядит. Доедая очередную слойку с клубникой мужчина глубоко вздохнул. —Надо хоть придурошному позвонить - Никита набрал номер Шинкаренко и подождал пока ему ответят. —Добрый вечер, жирафик —Зря позвонил, ладно, вечерка тебе, как дела? —Нормально, опять привели пятиклассников из-за драки —Круто, опять чуть не убил их? —Ага, заставил их рисовать мне картины, потом на аукционе продам —После работы если ты не будешь у меня в постели, то я тебя убью. Богдашов сбросил звонок и зная, что через два с половиной часа к нему приедет Данила стал убирать квартиру. Такая она, холостятская берлога, вся в пыли и крошках. После часовой уборки спина дико болела, жить высоким людям с пылесосом и шваброй как-будто для карликов не так уж и удобно. Ну и ладно, зато квартира блЯстит, даже посуда помыта! Ну не счастье ли? Следующие полтора часа Никита провёл в душе, подготавливаясь к своего рода "свиданке", а то ему не очень нравится, когда от него несёт. Дверной звонок нарушил покой отдыхающего под тёплыми струями воды англичана. Выйдя из ванны лишь в полотенце он подошёл к двери и открыл её, перед этим проверив кто за ней стоит. —Привет! - очень жизнерадостно для вызванного в отпуск пролепетал Данила. —Привет, проходи - с объятиями накинулся на него Богдашов - я тебя ждал, видишь, готовенький! Чай? Кофе? Меня? —Ты знаешь, что я всегда выбираю третий вариант - Шинкаренко ввалился в квартиру, скидывая с себя вещи и заталкивая мужчину внутрь. Поспешно раздевшись оба незаметно для себя оказались в гостиной на диване. Голый психолог расслабленно лежал на диване, пока на нём уже во всю скакал Богдашов. Оба были словно девственники, прочувствовавшие вкус секса и понявшие его суть. Дело даже немного затянулось, ведь оба хотели растянуть удовольствие хотя бы на пару минут дольше. Ощущения были лучше, чем в их первый раз. Особенно наслаждался процессом слишком крупный по эстетическому мнению других пассив. Было слишком классно, он всем телом ощущал лёгкость и лишь внизу живота несоизмеримую с этим миром тяжесть. —Боже, я кажись скоро кончу, уже на пике, а ты? —Меньше болтай и побольше двигайся, я уже на пределе. - Шинкаренко сам на себя был не похож и говорил сурово. Никите нравилось. Данилу почти втрахивали в диван. Когда Богдашов был уже почти на грани ощущения усилились. —У тебя блин волшебная палочка вместо члена, попадаешь по простате, гений - нет, это было не замечание, это был почти крик наслаждения. Хватило всего пару движений до того, как психолог кончил. Ещё пара движений и англичан излился тому на живот. —Знаешь... Я конечно не расист, но не сказать не могу! БАМ БАМ БАМ, МЫ КОНЧАЕМ ПО ХОХЛАМ! - вмиг удовольствие, полученное от соития превратилось не просто в смех, а в предсмертные конвульсии обоих. Около десяти минут двое лежали в обнимочку на диване. -Знаешь, я для тебя мылся, а теперь придётся ещё раз идти в душ, ты со мной, хохол обкончаный? -Конечно, куда я денусь, расист ты хренов? Медленно поднявшись с дивана Данила, аккуратно придерживая "расиста" за талию помогал пойти к ванной. Да, активная деятельность сказывается и на ногах, и на пояснице, из-за чего ходить после этого довольно сложно. Двое в душе, под тёплыми "слезами железного человека" словно таяли. Горячий душ очень расслабляет мышцы после сильной нагрузки, не так хорошо как холодный, но плюсом горячий ещё и сблизиться помогает. Шинкаренко бережно проходился мочалкой по телу Никиты, а тот в ответ пенил шампунь на волосах первого. Оба были рады приятной обстановке, словно оказались в чём-то родном и прекрасном. Ванные процедуры длились ещё около часа. На ухо вытеревшись полотенцем (на минуточку для рук, ведь в ванной было только оно) пара выдвинулась на кухню, попить чая с шоколадом. Закат солнца освещал квартиру учителя алым, словно кровь божьего служителя цветом. Именно в этом свете Данила и засматривался на своего с некоторого времени парня. Он был безумно красив, словно ангел спустившийся с небес. Он лучшее, что видел Шинкаренко в своей жизни. Про него хотелось писать стихи и песни длинной с жизнь. Ему хотелось подарить своё сердце, вырванное вместе с артериями и венами. В такой обстановке чай был вкусным настолько, что хотелось выть. Никиту хотелось обнять и не отпускать. Запаять себя вместе с ним в металлической бочке с бензином и дожидаться, пока они оба умрут от недостатка кислорода в обнимку. Странно звучит, но Даниле хотелось оставить свои "следы" по всему телу партнёра, чтобы все знали что он занят. Встав со стула, находящегося напротив стула Богдашова психолог подошёл к нему и впился тому в надплечье, оставляя после себя кровоточащий след. -Ты что, больной? Шрам останется, придурок, да и как я с ЭТИМ пойду к детям преподавать после отпуска? —Прости - Данила состоил виноватую мордашку, которой можно было простить абсолютно всё - ты просто очень красивый, я тебе потом мазью намажу и пластырем заклею —Ладно, прощаю, мне даже нравится,но ты опусти голову и кайся, хохол, целуй ноги господину - резкий приступ ржача залил обоих с головой. Вечер прошёл невъебически хорошо. Оба довольны, удовлетворены и счастливы в компании друг друга, что же может быть лучше?