Let It Be

***

Ещё один потухший день Я равнодушно провожаю И молчаливой ночи тень, Как гостя скучного, встречаю.

***

      Остаток вечера я провела затворнически. Душа моя не лежала к беседам и анекдотам, злость пьянящим дурманом скреблась на сердце.       Юрка тоже был молчалив как никогда. Лежал на своей койке, ничего более не говорил, не занимался травлей шуток. Я ухмыльнулась, вспоминая эпизод нашего возвращения к ребятам.       Я вернулась вся улыбчивая и довольная, стараясь не давать ребятам повода для беспокойств. Они удивленно на меня смотрели, пытаясь прочитать в глазах всю правду. Чем это мы там занимались с Юркой?       Игорь, казалось, даже не посмотрел на меня. Глаза его метали молнии, сверкали своею тревожной и натужной серостью. Почему он не взглянул в мою сторону, не подал и признаков своего некогда радушного нрава. И снова он стал могучей и молчаливой скалой, стал ледяным, подобно камню.       – Чем это вы там занимались? Глазки, смотрю, довольные у тебя, – Ехидно заметил Коля Тибо, сощуривая темные глаза, внутри которых разрастался сосновый бор. Казалось, если долго в них смотреть, то можно увидеть страшно красивые пейзажи.       – Любопытство до добра не доведет, – Любезно заметила я, сощуривая серые глаза, – К тому же, уверена, дружок твой обязательно поделится всем.       Зина и Люда недоумевающе переглядывались. Они не могли поверить своим деликатным догадкам. Конечно, мне бы не хотелось иметь репутацию кокотки, для этого существует моя подруга, Янка Быстрова, но мне хотелось закончить второй акт этой душещипательной драмы как подобает.       Спустя время, не сразу, вернулся и виновник торжества. Взгляд его был удручающим и пустым. Но возле товарищей он мгновенно заулыбался, не желал показывать свою слабость, что какая-то девчонка задела его самолюбие, доказала, что терпеть его выходки больше не в силах, расставила приоритеты и не по-детски запугала.       "Хитрец! Но мне не важно, как он выглядит снаружи, важно, что сейчас внутри его существа царит буря эмоций. Уверена, не каждый способен так опустить этого ушастого гнома!"       – Криво, колись давай, – Сразу же пропыхтел Тибо, надрываясь со своего места. Ему было так интересно, что складывалось впечатление, будто Француз подсматривал за нами, был в курсе дел, но ему вместе с тем любопытно было узнать, какую версию придумает шебутной товарищ.       – Ночью на ушко прошепчу. При дамах воздержусь о таком говорить, – Как всегда, Юрка обратил все события в шутку. Будто вся его жизнь, его появление на свет были одним сплошным анекдотом.       Юрка хотел что-то добавить еще, но его намерения были прерваны грубым, требовательным замечанием Дятлова:       – Пора спать, ребята. Завтра ранний подъем, надо успеть выспаться, – Он проговорил сухо и безэмоционально, отточено и равнодушно, без единой ноты искренности в голосе. Однако его интонация все же заставила мое сердце всколыхнуться. Пускай даже такой, суровый и безучастный, он все равно вызывал в душе моей преданное восхищение и трепет.       Ребята разошлись по кроватям, а Игорь, проходя к своему спальному месту, как бы невзначай, со всей силою задел Кривонищенко. Юрка едва не повалился навзничь, но Дятлов подхватил его, попутно извинившись.       Я вздрогнула. Случайно ли он задел товарища или лидер питал какую-то давнюю обиду на друга по команде?       Юрка потер длинными и тонкими пальцами плечо, удар прошелся именно по этому мягкому месту. Не представляю, какая боль пронзила его в тот момент, не было и сомнений, что рука у Дятлова крепкая и натренированная.       И сейчас, лежа на койке в плацкартном вагоне, я размышляла о событиях сегодняшнего вечера. На миг в голову закралась мысль, а не погорячилась ли я, угрожая Юрке? Но тут же эти рассуждения были мною же отвергнуты. "Какая глупость, Лиза. Каждый должен получать по заслугам."       Думала я и об Игоре, о его резко упавшем духе к наступлению глубокой ночи.       Но не только неприятные мысли царили в этот момент в моей голове.       Со стыдом я вспоминала улыбку Дятлова, его очаровательную расщелину между передними зубами. В ту же секунду я накрылась одеялом с головой, боясь, что кто-то увидит нездоровый румянец, так резко проступивший на коже лица.       Милый Игорь! Отчего ты так невесел и суров? Что же творится с тобою?       Я была благодарна этому дню, ведь он познакомил меня с такими замечательными людьми, которые в ближайшие недели станут верными товарищами. Каждый был по-своему дорог моему сердцу. Бог с ним, даже этот несчастный Кривонищенко, тоже занимал отдельную частицу в моей сердце. Да, он был несерьезен и смешон, но все же он был. В каждой компании должна быть душа, заводила, человек, который даже в тяжелую минуту будет сохранять бодрость духа и будет идти до конца. Уверена, Юрка именно таким и будет в нашей нелегкой экспедиции.       Я вылезаю из-под одеяла и оглядываюсь по сторонам. Все уже спали, или же делали убедительный вид. Против собственной воли взгляд мой направился через несколько коек вперед, прямиком к свернувшемуся калачиком Кривонищенко. Повернут он был ко мне, я могла прекрасно его всего разглядеть, хотя это было нелегко в царившем сумраке вагона.       Он мирно сопел, иногда вздрагивая и почесывая голову. Пушистая копна волос украшала макушку его дурной головы. Они были поразительно светлые, отличались на фоне ночной мглы.       Несмотря на внешнее очарование, обида на него все же таилась. Мне трудно будет спустить ему все с рук. Пусть докажет, что исправился и готов заслужить мое прощение.       Неподалеку спал и Игорь, отгородившись от мира, прижимаясь широким лбом к стене. Его могучая спина и плечи, крепкий затылок – вот и все, что было доступно моему взору. Я грустно вздохнула, питая нежное желание выслушать Дятлова, поддержать и мягко, по-дружески обнять его, чтобы неприятные мысли не мучили его светлую голову.       "Сейчас не до злости и обид. Впереди – трудный поход. Надо привести в порядок, успокоить и себя и своих товарищей"       Где-то внизу спал Золотарев, хотя было бы уместнее сказать, что не спал, а дремал. Его лицо было напряжено, сохраняло бдительность. Наверняка такой сон был последствием войны. Когда в любой момент может грянуть взрыв, начаться контрнаступление и обстрел, время явно не для сна. Надо быть всегда на чеку.       Я поежилась, представляя страшные ужасы войны. Просто страшно представить. Одна ночь, ничем не отличающая от другой, вдруг оборачивается роковым кошмаром, настоящим бедствием. Спокойно спишь с товарищами, а на утро не просыпаешься...       Я перевожу взгляд с Золотарева на других товарищей, чтобы не морочить голову мыслями о войне. Как же я рада, что живу в мирное время, и надеюсь, что никогда не выпадет случай лицезреть чью-то гибель и слышать предсмертные крики...       Я подняла глаза к потолку и представила, что передо мною звездное небо, млечный путь. Космос, на самом деле, был очень близок мне, я любила астрономию, просто обожала читать различные очерки о галактике. Интересно, кто-то любит звезды так же, как и я?       – Спокойной ночи! Пусть новый день будет ярче предыдущего... Вперед к новым открытиям... – Тихо прошептала я под нос и завернулась в одело, которое приняло меня с распростертыми объятиями.