беззвездными ночами

Вару официально проебал своего короля. Да так, что вернуть его больше не представляется возможным. Зачем он только сказал эти ебучие слова Пику? Надеялся на взаимность? Понимание? Принятие? Хах, хуй ему. Его король игнорировал его с утра. Это чувство было самым ужасным в его жизни. Вару никогда бы не хотел ощущать его снова. Спасибо, ему хватило месяца в конце мая, он больше не желал быть пустым местом. Но на этот раз он сам виноват в поведении своего короля. Именно это давило на пятого и не давало завести нормальный разговор с ним. Вару, естественно, пробовал сказать ему хотя бы пару слов, но каждый раз получал абсолютное молчание в ответ. — Доброе утро, Пикуша. Как спалось? — молчание. — Что на завтрак? Я голодный, как Дантэ после прогулки. — молчание. — Эй, прекрати молчать. — ебучее молчание и взгляд короля, который уничтожал без слов. Хотелось провалиться под землю. От всех эмоций, переполнявших его — разочарование, стыд, беспомощность и ненависть. На Пика за его отношение, на Джокера за ложную надежду, но больше всего на себя. Почему он не мог контролировать себя и не влюбляться в короля? Камон, король, блять! Ладно, прохожий на улице, но одномастник… Если же это можно как-то оправдать, то влюбленность в человека, у которого есть другой любимый человек оправдать нельзя. Да, Вару проебался и проебал Пика. Оправдано и честно — оставалось только смириться. Но мириться с этим не хотелось. Вот не хотелось и все этим сказано. Нельзя сейчас отпускать короля, нужно поговорить с ним обо всем. Вдруг, тот как-то не так понял его слова или воспринял в сто раз хуже? Может Пик подумал, что Вару теперь хочет с ним отношений, целовашек и обнимашек? Хотелось конечно, но он же не принуждает короля желать этого в ответ! Но что делать, если этот ебалай опять играет в свою молчанку и явно не желает терпеть его присутствия? Ждать, пока Пик успокоится и уже начинать говорить? Не вариант, король может злиться месяцами — это было общеизвестным фактом. Затолкать в темный уголок, чтобы прояснить ситуацию? Точно нет, Вару не мог себе позволить таких смелых действий — нужно быть очень аккуратным, чтобы не спугнуть его. Может, просто смириться с положением дел и никогда не лезть к восьмому? Не дело, младший не сможет долго вынести такой пытки. Все мысли о поползновениях Вару к своему королю, затмевал этот разрушающий и единственный за день взгляд, который Пик кинул ему. Он буквально убивал его! На полном серьезе морально давил и втаптывал в землю, не оставляя валету мельчайшей надежды на продолжение общения. Пиздец! Почему Вару так везет на такие ужасные вещи в своей жизни? Было так горько и больно от осознания, что король — самый близкий человек пятого — больше никогда не заговорит с ним. Валет не будет сидеть и рассказывать ему обо всем, пока восьмой кивал бы и задавал вопросы, развивая тему. Больше не будет неловких моментов, как тот, когда Ромео подумал, что пиковые встречаются. Они никогда не будут курить вместе, комфортно чувствуя себя просто из-за такого до боли родного присутствия одномастника рядом. Никогда. Вару выругался и сжал недокуренную сигарету в руке. Он трясся из-за злости, которая разом накатила на него. Сука, какого хуя все эти чувства такие сложные и отвратительные? Валету хорошо жилось и без них — от скольких проблем в своей жизни он бы избавился, забыв о значении слова «влюбленность». Он резко разжал руку, почувствовав жжение. Блять, еще и ожог — сигарета была не затушена. От этого дня одни проблемы. Почему нельзя отматывать время? Валет с удовольствием бы набил морду себе из прошлого, но не изменил бы вчерашнего разговора на крыше. Ибо нехуй было чувствовать хоть что-то к своему королю! А раз уж почувствовал, то признавайся — смысл скрывать? Все тайное рано или поздно станет явным. Пятый пнул входную дверь, прежде чем открыть ее и зайти внутрь дома. Нужно что-то, что успокоит получше сигарет. Никотиновые палочки сейчас совершенно бесполезны — Вару понял это, когда от двух целых пачек Мальборо не осталось ничего. Вот же черт! Вару замер на месте, не смея закрыть глаза. Перед ним — прямо перед самым носом — стоял король. Он также застыл, держа в руках пачку своих сигарет, увидя его на пороге. Пиковые стояли так некоторое время, совершенно не дыша. Казалось, что одно неверное движение и они спугнут друг друга. Пятый моргнул и открыл рот, чтобы сказать хоть что-то своему королю. Накричать на того за то, что он такой ахуительный и влюбил валета в себя. А потом крепко обнять и мямлить в футболку слова о том, как Вару все-таки его ценит и готов на все, лишь бы тот не смотрел на него так. Презрительно и невидяще. Кажется, это действие было сигналом для короля спуститься с небес на землю, понять, что он находится в реальном мире, а не в своих фантазиях. Пик тяжело сглотнул, окатил валета презрительным взглядом и протолкнулся на улицу мимо него, кинув на последок: — Закрой рот, не желаю тебя слушать. Ну все, это была точка невозврата. Вару с силой захлопнул дверь и пошел напрямую к комнате Ромео. Уж он то придумает, как перестать ощущать дыру в груди — седьмой зря чтоли на психолога учится? Распахнув дверь без предупреждения, перед глазами у пятого предстали червовые. Они мило разговаривали друг с другом, смотря какой-то фильм по ноутбуку короля. В груди защемило, в глазах защипало, но пиковый мастерски сбежал от наступающих слез. Он вам, блять, нытик, чтобы разрыдаться от воспоминаний, как они с королем также проводили свое время? Одна ебучая слеза скатилась по его щеке, но валет быстро вытер ее рукавом кофты. Ладно, возможно он немного сентиментальный. — Вару! Тебя никто не учил манерам? Перед входом нужно стучатся, вдруг Ромео был бы голый? — возмутился Феликс, ставя фильм на паузу. — Сладкий, такое уже было. — попытался пошутить седьмой, но серьезный тон выдавал его беспокойство за пикового. — Давай мы позже досмотрим этот фильм? — попросил он у Феликса. — Всмысле? Эй, почему это? — четвертый кинул непонимающий взгляд сначала на своего короля, а после на другого валета. — Что-то произошло? Я могу помочь! — Я не думаю, что Вару хочет делиться своими проблемами с нами обоими. — попытался аккуратно сказать Ромео. — Не то чтобы я был уверен, просто… — Феликс, съебись. — перебил его пиковый. — Вару, не вежливо так вламываться и выгонять меня посередине просмотра фильма. — Съебись по-хорошему. У меня совсем нет настроения. — прорычал пиковый, направляясь к младшему червовому. Заебал! Так ли сложно уйти, когда тебя об этом просят? Пятый и так был эмоционально нестабилен со своими потрясениями, страданиями и невозможностью выбора, так еще и этот сахарозависимый. Иногда так и хочется приложиться ему кулаком по лицу, но нужно сдерживать себя — Ромео будет недоволен. Несмотря на это, если Феликс сейчас не уйдет, а продолжит его нравоучать, Вару действительно не выдержит и плюнув на возмущения своего друга, ебнет младшему черву. — Все-все. Не злись на меня, я ухожу. — стушевался червовый, неосознанно спася это место от драки. Вот и хорошо. Когда дверь закрылась, за ней послышались удаляющиеся шаги, и в комнате остались лишь Ромео и Вару, пятый обессилено шлепнулся на пол и не выдержав, разнылся. Червовый был готов почти ко всему — все-таки если пиковый вламывается в его комнату без стука и в таком настроении, оставалось лишь принять этот ураган проблем. И самым печальным было то, что седьмой никогда не ошибался — проблем у Вару был вагон и маленькая тележка. Зеленоволосый будто был магнитом для них, что бесконечно печалило черва. — Я не понимаю, что ты говоришь. Скажи все четко и ясно. Что тебя беспокоит, при чем тут Пик и зачем тебе знать, где лежит мое вино? — Рома, это пиздец. На трезвую голову я не выдержу это пересказывать — доставай свои запасы. Червовый покорно встал и подойдя к шкафу, отодвинул вешалки с одеждой в одну, а коробки с обувью в другую сторону. За ними, в тени от верхних полок, стояли две стеклянные бутылки дорогого вина. Ромео как сейчас помнит, что покупал его для девушки, но в один момент передумал и оставил себе, посчитав, что оно еще пригодится ему тут. Будто, блин, в воду глядел! Седьмой вытащил одну из них из шкафа и с грустью в глазах отдал другу. Все таки, если Вару сам просит алкоголь, то дело — дрянь. Обычно пиковый ограничивался сигаретами и разрушением всего вокруг себя. Червовый грустно усмехнулся, вспоминая фотографию дыры, проломленной в стене комнаты пятого из-за несдержанного кулака Вару. Ромео отдал бутылку в руки валета, а сам продолжил размышлять. Наверняка то, что сейчас так волновало младшего пики было связано с его королем. Восьмой как раз с самого утра ходит ни жив ни мертв, явно переживая и накручивая себя. Вот же пиковые долбаебы! Один крушит все вокруг себя — бьет вещи, мебель, червовых валетов, а другой разрушает себя изнутри, все придумывая и придумывая ужасающие сценарии его будующих поступков. — Чтоб я еще хотя бы раз упомянул о том, что у меня есть припрятаный алкоголь. — буркнул Ромео, наблюдая за тем, как пиковый заливает в себя вино прямо с горла. — Теперь мир более сносен. Спасибо, Ром, выручил. — сказал Вару, передавая почти пустую бутылку алкоголя обратно. Эмоции и чувства притупились, но зияющая дыра в груди, от которой надеялся избавиться младший пики — нет. Ну и хуй с ней, зато ему сейчас было не настолько плохо, как несколько минут назад. Выраженная агрессия на все и желание переломать Феликсу руки вылились в меланхоличную усталость. Хотелось полежать и пострадать, придумывая сюжеты совместной жизни со своим королем, прекрасно осознавая, что они останутся только в его мечтах. И все это с учетом того, что вино явно еще не начало действовать в свою полную силу. Вару аккуратно встал с пола, медленно промаргиваясь. Наверное ему стоит уйти в свою комнату, а не грузить лучшего друга своими проблемами. Было неловко отвлекать седьмого от его дел. Пиковый же сорвал совместный просмотр фильма червовых, хотя Ромео говорил, что разочарован из-за того, что проводит недостаточно много времени со своим валетом. Пятый прикусил губу — ебать он эгоист! Нужно иногда переставать думать только о себе и своих проблемах, иначе седьмому он рано или поздно надоест, и тот уйдет от него, захлопнув дверь. — Я, наверное, пошел. — сказал он, направляясь к выходу из комнаты. — Эй, дурик, куда собрался? Я тебя вином для этого чтоли отпаивал? Чтобы ты взял и ушел? — Ромео встал с места, и взяв друга за плечи, насильно усадил на пол — этот дурак сейчас надумает себе всякого, а потом будет ходить, как мертвец. — Рассказывай, что произошло? — Не думаю, что это очень интересная история… — Я бы послушал. Мне нравятся истории о твоей жизни. Такие увлекательные и проблемные. — Не эта. Он поднял глаза от пола и встретился с очень — очень — настойчивым взглядом Ромео. Тот действительно хотел услышать о проблеме Вару и, возможно, помочь ее решить. Пиковый отрицательно качал головой, пока червовый сверлил его взглядом. Ну не мог он сваливать все свои проблемы на друга! У того и своих достаточно. — Или ты, блять, сейчас мне все рассказываешь, и мы разбираемся в какое дерьмо ты вляпался на этот раз, или я иду к твоему королю и узнаю все от него. — строго сказал Ромео. Это было концом, ебучим финальным выстрелом в голову! Вару не выдержал и слезы, сдерживаемые им столь долгое время, хлынули из глаз единым, беспрерывным потоком. Все сдерживаемые до этого эмоции — ярость, печаль, отчаяние, стыд, вина, беспомощность — нашли свой выход в надрывных рыданиях, которые пиковый не мог контролировать. Он пытался прекратить их, не становиться слабым человеком в глазах Ромео, но каждая попытка сказать хоть слово заставляла согнуться и кричать — кричать — кричать от переполняемой боли внутри. Почему он так слаб, почему позволил этой истерике случиться? Почему он так одинок и беспомощен сейчас? Разве это нужно чувствовать из-за любви, переполняющей тебя? Разве такие страдания она должна приносить? Вару чувствовал руки червового на своих плечах, тот пытался обнять его, успокоить его. Седьмой прижал его к себе, крепко держа в своих руках его руки, телом чувствуя ужасные содрогания валета. Тот пытался что-то сказать, но все попытки делали ему лишь хуже — пятый начинал задыхаться, захлебываясь в слезах и криках. Ромео за несколько секунд вспомнил все уроки о том, как нужно успокаивать человека при истерике. Он начал пытаться укачать его, расслабить равномерными и спокойными действиями. Он прижался теснее, чтобы показать, что Вару не в одиночестве, седьмой находится рядом и готов выслушать его. Парень начал говорить. Говорить обо всем: он описывал комнату, погоду за окном — облачный день с несильным ветром, рассказывал истории о жизни с дамами, пока червовый валет болел, говорил о том, что поддержит Вару, о чем бы пятый не волновался. Ромео знал, что пиковый не может ему ответить, но также он знал, что эта односторонняя болтовня помогает ему. Со временем, валет перестал кричать, рыдать и пытаться расцарапать свои руки в порыве эмоций, но он все еще иногда всхлипывал, с нажимом вытирал слезы и мелко дрожал. Седьмой все еще говорил и говорил без умолку. Если это заставляло его друга успокоиться, то он мог продолжать это еще очень долго. — Прости. — тихо сказал Вару, опустив голову. Не было у него сил смотреть на червового, который так старательно пытался привести его в нормальное состояние. — За что? — удивился он. — Не за что мне тебя прощать. Это я виноват, что так надавил, вот ты и не выдержал. — Ромео все еще покачивался, обнимая пикового. Младший сидел к нему спиной, поэтому он не мог определить его эмоции. — Насоздавал я проблем опять. — парень самоуничтожительно усмехнулся. — Ничего ты мне не создал. Хватит винить себя. — отрезал седьмой. — Лучше рассказывай о причине своего взрыва. — Ты только сильно не удивляйся и не перебивай. — Вару приостановился, собираясь с мыслями. — Мне нравится Пик. Нет, не так. Я люблю Пика. Да, он мой король и прочий бред, но я ничего не могу с этим поделать, увы. Но что меня убивает, так это то, что у него есть другой парень, который ему до безумия нравится. — он замолк, дожидаясь реакции своего друга на этот кусочек информации. — Почему-то твоя любовь не стала для меня неожиданностью, уж прости. Но вот то, что Пику нравится другой — да, меня это удивило. — высказался седьмой. — Не переживай по этому поводу слишком сильно. Можешь признаться, чтобы тебе стало легче, можешь продолжать жить, как жил. В любом случае, я уверен — он тебя примет. — В том и дело, Рома, что не примет. — разочарованно усмехнулся парень. — Я вчера сказал ему об этом и сбежал, испугавшись видеть его реакцию, а сегодня… Сегодня он с самого утра со мной разговаривать не хочет, игнорирует и смотрит так, будто не желает иметь ничего общего. Я сам думал, что все пройдет нормально, что он поймет, но видимо мы втроем ошиблись на счет Пика. — Быть такого не может. — неверяще нахмурился Ромео. — Он с самого утра до жути подавленный ходит, дымит сигаретами — даже до моей комнаты запах долетает и, кажется, страдает. Ладно, не мне судить о его состоянии — со мной он общаться не желает. — червовый остановился и непонимающе продолжил. — Всмысле «мы втроем ошиблись»? Ты, я и… кто-то еще знает об этом? — Джокер. — А, ну я догадывался. — Я хочу, чтобы ты помог мне решить, как поступать дальше. Я знаю, что просто обязан поговорить с Пиком, но я не знаю как. — Вару повернулся лицом к королю. — Ромео, ты же психолог, наверняка знаешь, о том, как находить общий язык с людьми. — Психология тут не поможет. — червовый покачал головой. — Только дружеский совет и хороший, долгий разговор между вами двумя. — Хорошо, я понял. — Если тебе это нужно, и ты не против этого, ты можешь поговорить с Джокером — он, кажется, знает явно больше, чем я. — Вару замолк, услышав эти слова и начал что-то обдумывать. — Ты сейчас очень занят? — наконец спросил он. — Нет, совершенно свободен. Если ты беспокоишься на счет Феликса, то не стоит. Он все поймет и не будет держать зла. — Тогда я позвоню Джо сейчас и мы будем думать, что делать в этой ебучей мелодраме. — пиковый вытащил телефон из кармана и разблокировав, начал искать его контакт.

***

Как гласит одна старая, но мудрая пословица — одна голова хорошо, а две лучше, две лучше, а три просто ахуительно. Да, Вару мог признать, что вторую часть этой пословицы придумал только что, но это не меняло ее сути. Джокер, он и Ромео долго говорили о Пике, размышляли о его действиях и возможных вариантах, при которых он согласится на долгий разговор со своим валетом. В общем и целом, они пришли к тому, что Риккардо разузнает у восьмого о его состоянии и вправит мозги, заставив поговорить с младшим пики. Тринадцатый пообещал, что Де’карли выполнит свою роль в этом плане и Вару наконец выдохнул намного спокойнее. Сейчас пиковый сидел на кровати в своей комнате и размышлял о вариантах своего поведения. Хорошо, разговор между ним и его королем состоится с вероятностью, равной почти ста процентам, но пятый совершенно не знал, что он должен говорить. «Пик, ты это… не паникуй сильно. Даже если я тебя люблю, не значит, что буду лезть»? «Я благословляю тебя — можешь встречаться со своим енотиком, просто не забывай обо мне насовсем»? Глупо, ужасно, отвратительно. Отвратительно себя чувствовал и сам Вару — не так, как утром, но все еще плохо. Меланхолия и спокойствие пришли к нему после ведра пролитых слез и бутылки выпитого вина. Это совершенно не значит, что ему стало лучше, но, стоит признать, он чувствовал себя немного легче — мысли больше не жужжали, словно пчелиный рой, не метались так, будто их гнездо разорили, что радовало. Голова немного побаливала (черт бы побрал его импульсивность в отношении алкоголя), и парень чувствовал себя морально истощенным. Не настолько, чтобы страдать неделями, но достаточно, чтобы пару дней проходить в угрюмом настроении. Хотелось спать — да Вару вообщем-то и не ограничивал себя в этом желании. Он бухнулся на кровать, накрылся одеялом и уснул через несколько минут простого лежания. Утомился, бедненький. Сны ему не снились, но и так называемого «черного экрана» тоже не было — перед глазами проплывали мутные, переливающеся многими оттенками, цвета. Красный превращался в желтый, желтый в синий, а синий в фиолетовый. Вару усмехнулся бы, назвав это наркоманией, но за этим было приятно наблюдать (не то чтобы у него не было выбора). Это успокаивало, заставляло почувствовать, будто он плывет на лодке куда-то очень далеко. Это чувство спокойствия и защищенности разрушили глаза. Глаза — глаза — глаза, находившиеся повсюду и появившиеся из ниоткуда, смотрели на него, давили, топили. Вару потерял равновесие, мир пошатнулся, приятных переливающихся цветов больше не было — была тьма, заставляющая задыхаться и падать — падать — падать. Он вскрикнул, но из груди вырвался булькающий звук, пугающий еще больше. Кровь. Он не мог говорить, не мог дышать, не мог двигаться, не мог — не мог — не мог! Вару подорвался с кровати, упав на пол. Ноги запуталась в одеяле, а все тело било мелкой дрожью — ему становилось то жарко, то холодно. Пока парень пытался выбраться, он восстанавливал рваное дыхание. Хорошо, вдох — выдох, вдох — выдох. У него неплохо получалось, вдох — выдох. Валет повернул голову в сторону двери, поднимаясь с пола и его дыхание снова остановилось. Он замер, увидев на пороге своего короля. Тот стоял с таким раскаивающимся и сожалеющим выражением на лице, сжимал руки в кулаки, чтобы снять напряжение в теле — Вару замечал эту милую привычку и раньше. Пик прикрыл глаза и нервно вздохнув, сказал: — Прости за все. Когда будешь не против разговора, я… Я буду ждать тебя на улице возле дома. Восьмой вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и оставив валета в приятном недоумении. Конечно, он пойдет поговорить с ним, но сначала приведет себя в порядок. Умоется хотя бы, а то наверное выглядит он сейчас откровенно ужасно. Вару выглянул в окно — закат. Чтож, ему стоит поторопиться, чтобы не бродить по лесу в полной темноте. Если все пойдет, как предполагает пятый, Пик разозлится и бросит его посередине разговора, оставив одного умирать в бесконечно большом лесу. Эта перспектива не устраивала валета, поэтому он недолго думая, отправился в душ. Нужно срочно освежить мысли!