От прошлого к прошлому

      Март смотрит в свое отражение, но видит не себя в тонкой глади. Стеклянный пол отдает трещинами, в трещинах, кажется, все ее тело, и хор Держателей Зеркал вокруг — литургия по почившему богу. Они воспевают Светило Вселенной, Эона Красоты, и Март давится собственной кровью, подступившей к горлу — и ей кажется, будто ее вот-вот разорвет на куски.       Из зеркал тянутся руки, руки хватают ее за одежду, дергают за волосы, сжимают запястья до синяков и буквально выворачивают наизнанку: пробивают плоть длинными ногтями, тянутся к сути, Март буквально чувствует, как чужие пальцы ломают и ее ребра тоже. Они сжимают легкие пробивают желудок, рвут нити вен и нервов, режут на лоскуты мышцы, но получаются лишь ошметки кровавого мяса. Март разрывают на кусочки.       Март видит, что кровь у нее черного цвета.       Под ней алая кровь будто ржавеет и темнеет, чем больше льется, тем темнее она становится, и Март поскальзывается, падает на колени, и черной жидкости вся она. Март смотрит на свои ладони: пахнет металлическим. Март смотрится в зеркало: на шее у нее вздуваются черные вены, чернота тянется к лицу и все это — сродни гниению.       Март задыхается.       Март задыхается в приступе, задыхается, когда руки Дань Хена касаются ее лопаток, и Дань Хен, кажется, задыхается тоже. Кто бы мог подумать, что прошлое Март настолько ужасно. Судьба Март — поглощать красоту, чтобы самой стать совершенством, судьба Март — быть эпицентром культа Держателей Зеркал, и есть в них с ныне почившим Дань Феном нечто похожее; Дань Хен думает об этом с горькой усмешкой, потому что личность Идрилы не нужна никому — как и не была нужно личность Пожирателя Луны в свое время.       Март больше не Март. Март съедает Анна Дюрей, обгладывает косточки, вырывает ее маленькое человеческое сердце, чтобы наполнить это бренное тело истинным знанием. Красота субъективна, красота не в качестве и количестве, а только в демоническом, и Идрила доказала это, поглотив всю звездную благодать. Красота в отвратительном, за звездым шелком, за россыпью космических светил, за блеском доспех и утонченных черт лица каждый из Рыцарей Красоты прятал гнилую сущность — проклятье их Эона. Март не чувствует рук Дань Хена, но она чувствует, как чернота разрывает ее тело.       В памяти всплывают картинки.       Анна Дюрей улыбается Рыцарям Красоты мягко, с наставнической любовью — и во имя Красоты они уничтожают планету за планетой.       Анна Дюрей улыбается — и поглощает Вселенную, наполненную красотой.       Анна Дюрей улыбается — ведь красота в глазах смотрящего.       Март улыбается горько и обреченно. У нее нет сил даже на то, чтобы говорить, но она старается, старается, пересиливая себя. Чернота бурлит в ее глотке, стекает по подбородку. Истинная сущность красоты — в боли и в страдании.       — Тебе нужно уйти, — говорит Март, и в голове фотопленкой — ее прошлое, настоящее и будущее. Снимки с полароида, как будто их делала сама Март; сама Март делала страшные и ужасные вещи, прикрываясь Путем Красоты, сама Март воздвигла этот культ, и самой Март теперь за него нести ответственность. — Тебе нужно уйти, Дань Хен.       Потому что путь Красоты — всего лишь культ личности; и если что-то сделать с их несравненной Идрилой — быть беде.       Ну же, уходи, Дань Хен, Март заботится о тебе, остаток ее личности заботится о тебе и хочет защитить тебя, как защищала когда-то, пусть и глупо, пусть и не без шишек и глупых ран, пусть она сама шла на рожон и совершенно не думала о последствиях, пусть она была глупой-глупой Март, не следящей за словами, пусть она была глупой-глупой Март, немного по-детски инфантильной, немного не понимающей сути, но она так хотела, чтобы ты был жив, Дань Хен, она так хотела, чтобы ты был 　с͝чӑ͝с͘тлив?       Корона из лазурных рогов украшает его голову — Дань Хен пусть и говорит, что он — все тот же Дань Хен, но Март теперь знает истину. Март знает — Эоны никогда не отпускают своих последователей. Эманатор Постоянства — меньшее, чем он теперь может стать; Анна Дюрей помнит философию Луна, и Март со страхом осознает, что Дань Хена теперь тоже будет ждать не самое светлое будущее.       Культ личности начинается с личности, постулат видьядхар — вечно искать замену великому Луну, а Рыцарям Красоты просто нужно верить в свою королеву, чтобы продолжать существовать. Март чувствует себя маткой в улье, наполненном осами. Вот оно — истинное предназначение пресловутого Распространения. Распространятьс я даже на другие Пути.       — Уходи отсюда.       Март чуть ли не ревет, почти воет, но Дань Хен почему-то не уходит. Чернота начинает пачкать и его руки тоже, его белые одежды с длинными рукавами — такие красивые, почти королевские; чернота на его ладонях, и чернотой становится Март, которую он держит. Угасает ее блеск в глазах, волосы слиплись, из глаз вместо слез — чернила. Март плохо, вы не представляете, как ей плохо, но ей становится еще хуже, когда Дань Хен прижимает ее к себе и держит крепко-крепко, будто боясь, что она упадет.       Дань Хен, очевидно, не знает, что делать, но знает то, что находится у него в голове. Дань Хен не знает, что делать, но знает Дань Фен, Дань Фен шепчет ему единственный путь решения. Дань Хен пытается не думать об этом. Все решения Дань Фена заканчивались плачевно. Дань Фен — его проклятье, его же спасение.       Песня Держателей Зеркал становится громче, метаморфоза заканчивается, и дальше — только возвышение; Март вывернули наизнанку и оставили умирать ее личность, Анна Дюрей заполняет собой все пустое пространство, и Март уже не хочет жить — Март хочется, чтобы это все закончилось поскорее. Дань Хен чувствует сковывающее бессилие. Они здесь одни, отделены от Звездного Экспресса. Дань Хен — впервые в жизни — не знает, что им делать.       Ее верный Рыцарь Красоты Аргенти подходит к ним, эхом по залу звенят его погоны и доспехи. Аргенти не обращает внимание на последователя Луна — он протягивает руку своему Эону, и̶ ̶в̶ ̶э̶т̶о̶т̶ ̶м̶о̶м̶е̶н̶т̶ ̶М̶а̶р̶т̶ ̶о̶к̶о̶н̶ч̶а̶т̶е̶л̶ь̶н̶о̶ ̶п̶е̶р̶е̶с̶т̶а̶е̶т̶ ̶с̶у̶щ̶е̶с̶т̶в̶о̶в̶а̶т̶ь̶.       — Нам нужно идти.       В глазах Аргенти — обожание и поклонение. Март смотрит на него если бы жалостливо.       — Мы так рады, что вы вернулись, моя Богиня.       И вся Вселенная замирает в ожидании, когда Идрила официально заявит о себе.       Март перестает существовать. Эон поглощает прежнюю личность кусочком за кусочком, но Март хватает сил сделать единственное, что она должна. Март нащупывает рукой осколок от зеркала и сжимает в руке. Черная кровь капает на тонкую гладь — и осколок светится чистейшим золотом.       Март не говорит ничего, но прикладывает титанические усилия, чтобы оттолкнуть Дань Хена. Это чувствуется, как предательство.       Ну и пусть.       Март все равно уже нет, а Анна Дюрей если бы о нем вспомнит. Это — последний подарок для него от несравненной Март 7, которая по ночам боялась смотреть в зеркала, но так старалась запечатлеть их жизнь на пленочном фото.       Зеркало в ее руке дрожит, теплый свет тянется к нему, и Дань Хен, понимает, что сейчас должно произойти.       — Нет, нет, нет, Март, нет, НЕТ НЕ СМЕЙ ЭТОГО ДЕЛАТЬ- . . . . . . . .       Он просыпается в архиве Звездного Экспресса. Просто открывает глаза, сморенный долгим сном.       Он просыпается в архиве Звездного Экспресса. На его голове нет короны, символизирующей его грехи. Его руки не испачканы черной кровью.       Он просыпается в Звездном Экспрессе и, вспомнив, что произошло, несется в общий вагон. Он с силой хлопает дверью, спрашивает у Химеко:       — Март? Где Март? Что с Март, она в порядке?       Химеко смотрит на него удивленно.       — Кто такая Март?       И Дань Хен перестает дышать.