Прохлада

Улицы Сумеру вечером только-только оживали. Прохлада сумерек немного разбавляла жар дня, и люди наконец тянулись на улицы, ветер распространял аромат еды с базара, мягко светили лампы, мигали Акаши в толпе, громкие крики уличных торговцев зазывали купить товар — люди терялись в этом, прятались от зноя и быстрого темпа жизни, от учебы и работы. Они топили свои проблемы в забегаловках и случайных знакомствах, стараясь пережить ещё одну ночь без снов не одни. Среди них Аль-Хайтаму не было места. Не вписывался он в суету, шум толпы вызывал лишь раздражение, а пряности неприятно щекотали нос. Его сердце не тянулось к этой своеобразной романтике города, а к его жителям он оставался холоден. Однако каждому нужна своя прохлада после тяжёлого дня. Дверь открылась мягко и почти бесшумно, но из глубины квартиры послышался звук убираемых в спешке бумаг, в процессе что-то явно упало и разлетелось. После недовольного шипения послышались шаги, и в момент когда Аль-Хайтам завернул на кухню, в спину врезалось взъерошенное недовольное и усталое нечто. — Чего ты так долго? Опять на работе задержали? Или снова куда-то ушел читать? — прохладные руки человека который явно весь день провёл дома скользили по бокам и животу, давая приятные ощущения после улицы. — Нет, зашёл в публичный дом по пути. — серьезно ответил Аль-Хайтам, стоически выдержав тычок в бок. Шуршание пакета всё-таки отвлекло Кавеха, и он тут же заинтересованно поспешил осматривать его содержимое. Мягкое разочарование от потери прикосновений скользнуло в мыслях, но тут же исчезло, как только по комнате разлетелся запах уличной еды. Кавех восторженно промычал что-то нечленораздельное, и тут же приступил к трапезе. Повисла тишина, что было немного непривычно — обычно Кавех не умолкал даже с набитым ртом и обжигая пальцы или рот, старался съесть все побыстрее, чтобы говорить без помех (при этом каким-то образом все равно оставался изящным). Молчание же ему было несвойственно, но судя по всему, ничего страшного не случилось. Пока чайник на печи вскипал, мысли Аль-Хайтама занимала новая книга, которую он откладывал на вечер, весь день предвкушая как начнет её. Чай из Ли Юэ, купленный Кавехом по какой-то акции оптом с заверением что "это лучший чай во всем Тейвате, а за несколько мешков огромная скидка была" уже сидел в печенках, но раз он обещал, что пока они его весь не выпьют, то другого не будет, то так этому и быть. Взгляд надолго задержался на паре от чая над кружками, вместо книги, что несвойственно уже Аль-Хайтаму. Беспокойство медленно разливалось в груди, потому что Кавех слишком надолго пропал в своем кабинете, как будто не хотел выходить в общую гостиную. Это было бы катастрофой, в таких случаях было непонятно, сколько продлится его подавленное настроение и как это исправлять. Прочитав одну и ту же строчку три раза и до сих пор не понимая ее сути, Аль-Хайтам уже собрался встать и пойти искать Кавеха, как тот вышел сам. Кисточка и баночка хны в его руках говорили многое о его намерениях. Поцелуй в лоб, в губы и мягкая полуулыбка успокоила тревожащееся сердце, Аль-Хайтам получше перехватил корешок книги и уже более умиротворённо и молча протянул руку севшему по другую сторону от него Кавеху. Фокус в глаза возвратился сразу когда Кавех поцеловал его уже в чувствительное запястье, на пару секунд замер, а потом начал рисовать. Маленький круг где-то в середине руки, лепестки по его периметру, дальше ещё и ещё... Кружевные узоры покрывали его руку постепенно, с вдумчивым расчетом и аккуратностью. Иногда были минуты, когда художник просто любовался своим творением или обдумывал следующий этап. Мягкие движения кистью не отвлекали от книги, к маленькой щекотке он привык уже давно: Кавех так медитировал уже не в первый раз, а Аль-Хайтам в свою очередь никогда не отказывал. В каком-то смысле его это успокаивало тоже, разум прояснялся, главы книги становились все интереснее и интереснее... Пока он не заметил отсутствие пара над кружками. — Пей свой чай Кавех, он почти остыл. Тяжёлый полный страдания вздох раздался со стороны. — Рухи, может... Мы купим другой? — Напомнить как ты говорил что обязательно будешь пить его каждый день? — Не шевели рукой! Сотрется же... Рухи, ты у меня такой терпеливый и красивый... — пальцы нежно вели по уже засохшим линиям на коже. — Ты же меня так любишь, Рухи... — Чая нового не будет. Это я тебе обещаю. Кавех застонал, пробормотал что-то насчёт того, какой у него жестокий занудный муж и, поморщившись, взял в руки уже холодную кружку, презрительно смотря в ее содержимое. Может, завтра Аль-Хайтам принесет ему мешочек цветочного чая с поставок Инадзумы. Может быть.