Синий лёд во взгляде пепельный и злой

      Еле заметный глазу дым от тлеющей сигареты, к которой Агата даже не притронулась, медленно поднимался вверх. Как такового желания курить у неё не было — она скорее сделала это по привычке. Курение в детском доме было единственным способом хоть как-то расслабиться и унять постоянное напряжение в мышцах. Девушка никогда не являлась фанаткой вредных привычек, но выделяться из общей толпы ей хотелось меньше всего, поэтому пришлось через силу заставлять себя выбираться из комнаты ночью, выходя в общий коридор третьего этажа, где в это время суток никогда не ходили дежурные, и подносить фильтр к огню одной единственной бензиновой зажигалки, что была у какого-то парня, года так на три старше неё. Потом это действие приелось и стало действительно легче справляться со всем свалившимся на неё дерьмом. Она курила с тринадцати лет, поэтому сейчас отказаться от такой привычки было невыносимо трудно, но Агата старалась, ведь Саша ненавидел запах никотина и постоянно ругал её, когда одежда пахла не свежестью от стирального порошка, а тошнотворным сигаретным дымом.       Мелкий противный дождь монотонно барабанил по крыше, под которой она стояла. Ведьму до скрежета зубов бесил этот равномерный ритм, что действовал совершенно не успокаивающе, как говорили многие, а наоборот лишь раздражал, ещё больше расшатывая итак нестабильную нервную систему. Девушка могла зайти во внутрь здания и избавиться от противного звука, но быть среди мельтешащих туда-сюда, будто муравьи, людей из съёмочной группы, что то и дело поправляли свет или из угла в угол переставляли камеры, пытаясь найди наиболее выгодный ракурс, ей не хотелось. Агата терпеть не могла суету, ей покой и размеренное течение жизни больше по душе, поэтому упорно пыталась абстрагироваться от дождя и насладиться тишиной улицы. Обычно, даже на заднем дворе Готического зала было слышно шум толпы, что собралась перед его парадными дверьми в ожидании экстрасенсов, но сегодня тех, по всей видимости, испугала непогода, поэтому на всей территории стояла практически мёртвая тишина, нарушаемая лишь капающими с неба каплями, что превращались в огромные лужи на сером, слегка неровно положенном асфальте.       Ведьма перевела взгляд от кованого железного забора, что огораживал весь периметр участка, на котором находился таинственный Готический зал, на медленно тлеющую сигарету. Тусклый оранжевый огонёк, как в зеркале отразился в её серых усталых глаз. Девушка поднесла сигарету к губам, не сдержавшись и решив ещё раз ощутить привкус никотина на языке. Агата, пока находилась в своих мыслях, даже не заметила, что та уже сгорела до фильтра и несильно жгла искусанные подушечки пальцев. Эти не самые приятные ощущения не шли ни в какое сравнение с той болью, что ей пришлось пережить, поэтому медиум её даже не заметила. Бросив окурок в ближайшую лужу, она плотнее запахнула свой тёплый красный плащ и приложилась затылком о ближайшую из четырёх подпорок, что держали на себе крышу черного входа, где она пряталась от творящегося внутри хаоса.       Нервничать перед съёмками Агата так и не перестала. Стоило ей только очутиться вблизи камер, как в животе сжимался противный клубок страха и неуверенности. Хотелось сбежать от них, найти пятый угол, где бы её никто никогда не нашел. Девушка знала, что сама выбрала этот путь, осознанно дала согласие на съёмки в битве сильнейших, но успокоить подобные приступы была не в силах как бы не пыталась. Даже искусанные до крови подушечки пальцев и ободранные заусенцы на коротких ногтях уже не спасали. В ближайший час начнутся съёмки шестого выпуска, и ровно шесть раз она невольно оказывалась на заднем дворе, скрытая ото всех надёжной каменной крышей над головой и железной дверью за спиной. Её не искали, хотя многие из съёмочной группы прекрасно видели, как красный подол исчезает в проёме чёрного входа, но предпочитали не досаждать ей наслаждаться единением самой с собой. Такое понимание и уважение личных границ было единственным в этом чёртовом шоу, что радовало молодую ведьму.       — Ты не скроешься от этого, как бы сильно не пыталась, — из-за раздражающих звуков дождя Агата не услышала, как за её спиной рухнула одна из, как ей казалось, надёжных баррикад. Железная дверь была распахнута настежь, а в её проёме стоял тот, кого девушка меньше всего на свете хотела бы здесь видеть.       — Знаю, — меланхолично отозвалась медиум и перевела взгляд на Олега. Тот не изменял себе: чёрный костюм, чёрная рубашка и дурацкая подвеска с головой волка — от последней её всегда почему-то воротило. Возможно, причина заключалась в том, что они слишком сильно смахивали на дуэт всем известной сказки Шарля Перро, главной героиней которой Череватый называл ведьму при любом удобном случае. — Но я не перестану пытаться, — горько усмехнувшись, Агата полезла в карман плаща за ещё одной сигаретой. Обнаружив в пачке одну лишь старую зажигалку, она не удержалась от разочарованного ругательства сквозь зубы. Вот почему именно сейчас, когда желание курить выросло в геометрической прогрессии, под рукой не оказалось спасительного никотина? Скорее всего, это был знак свыше, что пора бы уже бросать, но девушка предпочла откинуть это мысль в самую дальнюю часть своей черепной коробки и списать всё на ненавистного Шепса. Винить его в своей неудаче сейчас казалось правильнее, чем прислушаться к назойливому знаменованию Рока.       — Ну и дура, — не удержался от язвительного подкола медиум, протягивая ей совсем новую пачку «Parliament». Ведьма резко дёрнулась в его сторону и уже протянула пальцы, чтобы схватить такие нужные в тот момент сигареты, но в последний момент одернула себя от этой глупости. Его подачки из жалости или что он там к ней испытывал, Агата совершенно запуталась в клубке противоречивых действий парня, ей не нужны. Ни в жизни, ни на шоу.       — Сам дурак, — огрызнувшись в ответ, девушке на душе стало как-то легче. Как будто небольшой камень от её плиты, что давно придавил хрупкое тело на самом дне личного болота, отвалился и канул в Лету. Олег на её детскую реплику никак не отреагировал. Лишь пожал плечами, пряча сигареты в карман, и скрылся в темноте коридора. Проводив его коротким взглядом, Агата последовала следом, ежась от неприятных мурашек. Она и не заметила, как сильно замёрзла, стоя на улице, и теперь, войдя в тёплое помещение, не могла отделаться от них до самых съёмок.       Агата ещё чувствовала в своей душе небольшой укол вины за свою прошлую оценку медиуму, поэтому в этот раз не смогла поставить ему ниже десятки. Работа была выполнена на высшем уровне — другого она от него и не ожидала. Истинные Шепсы всегда делают всё на самый высокий балл, а еще обладают короной до небес, поэтому на её десятку Олег отреагировал как на что-то само собой разумеющееся, даже отвернулся, когда она объясняла свою оценку. В этот момент какой-то дурацкий червячок внутри неожиданно зашевелился, и ведьме так и захотелось попросить новую фотографию и нарисовать на обратной стороне всю ту же девятку, что и четыре выпуска назад, но, даже если бы ей и дали такую возможность, она бы не стала этого делать. Рука бы сама собой всё равно бы вывела десять.       Надежде Эдуардовне Агата поставила семь, аргументировав это тем, что она, хоть и выполнила задание, до самой сути смерти девочки добраться так и не сумела, за что получила в ответ лишь несогласное молчание и несколько тяжелых взглядов, которые сумела вынести со стойкостью настоящего солдата из войска Леонида. Константин получил от неё восьмёрку и два сердечка, компенсирующие недостающие до максимума баллы. Она не услышала от него нормальной версии случившегося и, ей было сложно признаться в этом самой себе, полностью поддерживала Марьяну в словах о том, что Олег его просто спас. С работой медиума аланский провидец справился прекрасно, задание выполнил, в консилиуме участвовал — это ли не твёрдая, уверенная восьмёрка? Агата знала наверняка, что если бы она была на его месте, то Гецати поставил бы ровно столько же.       Никто не был удивлен тому, что Олег занял первое место, получив от зрителей свои заслуженные девять целых и шесть десятых балла. У него целая армия фанатов, да и он пока лучше всех справился с двумя испытаниями, поэтому ведьма была за него даже рада. Он это заслужил. Константин закрепился на третьей строчке, что тоже было вполне справедливо, а многоликая ведьма оказалась в самой середине таблицы. Девушка в ней занимала девятое места, деля последнюю парту вместе с Череватым. Не самая приятная компания для них обоих, но скоро всё изменится, ведь настал черед последней битвы во втором туре.       Мысль, что ей придётся ехать на испытание вместе с Сашей дошла до неё только тогда, когда Марат озвучил её вслух. Внутри всё на секунду застыло, а потом забурлило с неистовой силой. Она ещё ни разу в своей жизни не стояла рядом с ним в качестве полноценного конкурента, а не простого протеже. Это было неправильно, так не должно было быть. Это нечестно, силы слишком не равны. Череватого ведьма уже давно не опасалась, Диме уступить было даже не стыдно, а скорее приятно, но вот провалиться на глазах у Саши… Агата не была готова вынести это. Желание впиться зубами в тонкую кожу ногтей было равно глотку воздуха, и ей в тот момент пришлось задохнуться.       — Агата, какого это оказаться в четверке со своим дядей? — подливал масла в итак полыхающий ярким пламенем костёр ведущий. В этот момент сердце девушки пропустило несколько ударов, ведь та до последнего надеялась, что это шутка. Правдоподобная несмешная шутка. Стоя напротив зеркала, ведьма заметила, как побледнела ещё сильнее, действительно становясь похожей на смерть. Для полноты картины ей не хватало только косы за спиной.       — Волнительно, — единственное, что смогла выдавить из себя медиум в тот момент. Ей снова захотелось сбежать. Позорно поджав хвост, удрать далеко-далеко, где её точно никогда не найдут и не заставят столкнуться с жестокой, суровой реальностью.       — Коленки не дрожат? — продолжал допытываться Марат, и Агата снова пожалела о том, что не может сделать ему хотя бы маленькую безобидную пакость. А ведь ей так хотелось подослать ему какого-нибудь самого страшного и озлобленного мертвеца, тем самым отомстив за свои действительно дрожащие коленки. Это желание в тот момент даже вытеснило из её головы мысль о том, чтобы разрыдаться перед огромным количеством камер и опозорить себя на всю страну.       — Коленки точно не дрожат, — ведьма, кладя руку на сердце, не хотела цитировать Олега и видеть его чертову усмешку, но в голову не пришло более сносного ответа, чем этот. Медиум понимала, что только что вырыла себе такую яму, из которой не выберется ещё очень долго, но пути назад уже не было. Смороженную с перепуга глупость уже не вернешь, как бы она этого не желала.       — Хорошо, — улыбнулся ведущий и, пожелав им удачи на испытании, завершил первый этап съёмок шестого выпуска «Экстрасенсы. Битва Сильнейших».       Когда последняя камера оказалась отключенной, Агата первая вылетела из Готического зала. Она всё бежала и бежала по длинным коридорам с такой скоростью, будто за ней гналась целая толпа бешеных лающих собак с налитыми кровью глазами, пока не оказалась на улице. Упав коленями прямо в грязь на заднем двое здания, девушка сложилась по полам и, несколько раз ударив сжатыми в кулаки ладонями по луже, где сидела, просто заплакала. Слёзы сами катились из её глаз, смешиваясь с каплями дождя, что падали с неба на красный капюшон плаща. Эмоциям нужен был выход, поэтому она даже не пыталась сдержать рвущиеся наружу рыдания, а если бы и захотела, то не смогла.       Ведьма не знала сколько времени прошло с момента её постыдного и смехотворного бегства. Может, прошло всего несколько минут, а может и целый час — в тот момент ей было всё равно. Морально втоптанная в грязь, она не находила в себе сил подняться с мокрого асфальта и могла лишь сидеть на нём, пряча в столбе воды свою слабость. Тушь уже давно растеклась по лицу и неприятно щипала глаза, плащ промок насквозь и стал похож на дешевую красную тряпку, а Агата всё продолжала сидеть на улице и трястись как осиновый лист теперь не только от безостановочных слёз, но и от холода, что пробирал до самых костей. Знала ведь, что такая прогулка выльется в сопли, головную боль и разодранное горло, но не могла найти в себе сил просто подняться. Наверное, девушка осталась бы сидеть там до самого рассвета, но тёплый родные руки одним сильным рывком подняли её с колен и практически сразу же укутали в таких нужных по-отечески заботливых объятьях. В нос моментально ударил противный приторный запах ванили, и медиум, не удержавшись, чихнула, получив в ответ лишь тихий бархатный смех.       — Не такой уж я и страшный, чтобы сидеть здесь и трястись, как заяц под кустом. В конце концов я же не съем тебя на этом испытании, — Агата, даже стоя с закрытыми глазами, ощущала, что Саша улыбался, выпуская наружу свои белоснежные клыки-импланты. Вцепившись озябшими грязными пальцами в ткань куртки, она сама волей-неволей заулыбалась, при этом продолжая ронять на мужское плечо жемчужные слёзы. Внутри вдруг стало так тепло и уютно, что захотелось радостно засмеяться, но с губ слетела лишь пара истеричных смешков, за которым последовала очередная волна рыданий. — Ну ну ну, хватит. Достаточно уже наревелась. Проснешься завтра опухшая и некрасивая, — успокаивающе гладя девушку по голове, шептал ей на ушко медиум. Пробубнив что-то нечленораздельное в ответ, ведьма и правда сделала попытку успокоиться.       Дышать глубоко было тяжело, руки тряслись и не слушались, но из последних сил, как будто за последний шанс на выживание, цеплялись за мокрую ткань куртки. Ноги дрожали так сильно, что если бы не Саша, крепко державший её за плечи, Агата бы обязательно вновь свалилась в грязь. Весь мир сузился до одних его рук, что не давали снова вернуться на землю и зареветь волком ещё сильнее. Грудь сдавил болезненный спазм, и девушка уже тысячу раз пожалела, что не взяла у Олега ту злополучную пачку. Курить хотелось так сильно, что перед глазами заплясали разноцветные точки, от которых закружилась голова и стянуло желудок, грозясь вывернуть её скромный обед наружу.       — А у меня для тебя подарок, — Саша одним легким движением руки, будто фокусник на арене цирка, достал из кармана такую нужную ей пачку с сигаретами. Резко отпрянув от медиума, Агата в одну секунду выхватила её и трясущимися руками подожгла фильтр.       Никотин заполнил легкие до краёв, а с ним пришло и долгожданное чувство облегчения. Выпуская изо рта кольца дыма, ведьма рукавом тёрла глаза, убирая с них влагу, что ещё не успела выйти наружу. В тот момент она совершенно забыла о том, что Саша терпеть не мог запах сигарет. Стояла буквально вплотную к нему и бездумно выпускала вверх одну порцию дыма за другой. Только после второй сигареты к ней пришло осознание своей ошибки, и девушка, стыдливо потупив глаза вниз, убрала третью внутрь пачки.       — Прости, — первое внятное слово, наполненное виной, слетело с её губ быстрее, чем она успела осознать, что говорит.       Саша ведь прекрасно понимал, что извиняется она далеко не за сигареты — девушка извинялась за весь тот концерт, что устроила у всех на виду, за то, что сбежала посреди ночи хрен пойми куда и заставила его волноваться. В тот момент Агата выглядела как нашкодивший маленький ребёнок, что боялся посмотреть в глаза своему родителю. Снова неосознанно вела себя рядом с ним как какая-то малявка — осознание собственной ничтожности ударило в голову, как звук церковных колоколов, и на глазах снова появились предательские слёзы. Только вот теперь она сумела сдержать их и оставить при себе.       — Откуда? — решив, что перевести тему — это единственный шанс не пасть ещё ниже, спросила ведьма, под пристальным взглядом ярко-голубых глаз пряча пачку во внутренний карман плаща.       — От поклонника, — уклончиво ответил медиум и, снова приобняв её за плечи, развернул в сторону парковки, где стояла его машина. — Поехали домой. Я пусть и не врач, но прописываю тебе горячий чай и долгий сладкий сон.       Буквально дотащив истощенную Агату до машины, Саша усадил её в салон, а сам сел за руль и выехал на дорогу. Оказавшись в тёплом салоне, девушка снова ощутила, как по коже бегут противные мурашки, а глаза, налившись свинцом, начинают закрываться сами собой. Уткнувшись лбом в запотевшее стекло, она пальцем нарисовала на нём грустный смайлик и тихим, слегка охрипшим голосом попросила его о самой безобидной услуге, что сейчас мог оказать ей медиум:       — Купи мне мороженное. Пожалуйста, — последнее слово ведьма практически прошептала, но Саша всё равно услышал. Изначально, он хотел ей отказать, ведь после практически двадцати минут, проведенных под проливным холодным дождём мороженное — это последнее, что нужно было девушке, чтобы окончательно заболеть, но, посмотрев на маленькое худое обессиленное тело, что сжалось в комочек буквально в полуметре от него, не смог отказать. Только не сейчас, когда ей так нужно было это чёртово мороженное.       — Ягодное? — спросил медиум, но ответом ему служило лишь ровное размеренное дыхание и тихое сопение на соседнем сиденье. — Молчание - знак согласия. Что ж, ягодное, так ягодное.