Синий лёд во взгляде пепельный и злой

      В амбаре, куда согнали тридцать машин, хозяева которых притаились где-то в комнате и наблюдали за тем, как экстрасенсы проходили своё второе испытание для попадания в битву, было невыносимо жарко. Агата, когда её тщательно осмотрели на наличие жучков или каких-либо других устройств, с помощью которых ей могли подсказать, где именно спрятан человек, успела пожалеть о своём решении накинуть на себя ярко-красную накидку с капюшоном. Хоть та и выглядела безумно эффектно и сразу же бросалась в глаза, но была сделана из натурального меха, поэтому по копчику вниз скатилась капля противного пота, и лучше бы он был холодным.       — Здравствуйте. Меня зовут Илья, и я новый ведущий этого испытания.       Высокий мужчина стоял в самом центре помещения, держа в руках рацию, но девушку интересовал не он. Её серые глаза сразу же зацепились за невидимого для обычных людей фантома, левитировавшего над полом справа от скептика. Агата растянула облачённые в красную помаду, что идеально гармонировала с цветом накидки, губы в радостной улыбке. Она всегда сама собой появлялась на юном лице, стоило только увидеть за спиной человека его личного ангела-хранителя. Медиум была за них безумно рада, но всё же редко когда могла заглушить противный червячок зависти внутри себя, ведь у неё за спиной никогда никто не стоял. Саша, увидев эту пустоту, не видел смысла её скрывать, но девушка помнила, как тот пытался подобрать правильные слова, боясь задеть и без этого расшатанную детскую психику. Ведьма в тот момент впервые рядом с ним рассмеялась и, облегчив тому задачу, сказала, что давно знала об отсутствии своего ангела-хранителя. Никто её не охранял, она никому не была нужна — Агата предполагала это и ничуть не удивилась, когда опытный медиум подтвердил эти мысли.       — Здравствуйте, Илья. Моё имя Агата. Мне девятнадцать лет и я практикующий медиум, — представилась в ответ девушка, оглядываясь по сторонам.       Практически около каждой машины стоял хотя бы один фантом, и от этого её начало немного потряхивать, ведь она ещё ни разу не сталкивалась с таким количеством мёртвых в одном месте. Прекрасно понимая, что те сейчас будут пытаться привлечь её внимание, тем самым мешая сконцентрироваться на ком-то одном, кто станет проводником и ключом к месту в битве. Она не могла не пройти, не имела права на ошибку, поэтому, когда Илья повторил в слух те правила, которые девушка итак знала наизусть, ведьма схватила мешочек с личной вещью человека, кто в данный момент был заперт в багажнике одной из тридцати машин, находящихся в этом амбаре.       Когда в руках оказался чёрная непроницаемая ткань, Агата закрыла глаза и потёрла ту между ладоней, пытаясь нащупать контакт с нужным ей фантомом, но всё оказалось не так просто, как говорил об этом Саша. Какофония голосов вокруг безумно отвлекала и сбивала с нужного следа, поэтому ведьма то и дело раздраженно стискивала челюсть, с каждой секундой тратя куда больше сил, чем планировала изначально. Наконец, спустя пару секунд, что показались ей вечностью, девушка почувствовала, как от мешочка начинает исходить холод и как её энергетика медленно покидает тело, смешиваясь с обладательницей вещи в мешочке. В том, что это была женщина не осталось сомнений. Открыв глаза, ведьма немного расфокусированным взглядом ещё раз оглядела помещение и, потянувшись за одним из духов, подошла к тёмно-бордовой машине.       — Стоит женщина. Маленькая, хрупкая, молодая совсем — лет до тридцати пяти, может семи. Волосы у неё русые, чуть ниже лопаток, но она молчит, — прикоснувшись к бамперу, начала описывать фантом девушка. Илья смотрел на неё с явным недоверием и непониманием, но Агата не обращала на него никакого внимания. Знала, что на этом испытании скептик всегда проверяет экстрасенсов на прочность, старается как-то поддеть или сбить настрой — она была к этому готова. Точнее, её подготовили.       — Почему эта женщина молчит? — поинтересовался мужчина, прижав антенну рации к губам. Девушка ответила не сразу, ведь сама была не до конца уверена, но, задав один единственный вопрос «почему» и не услышав ничего в ответ, прижалась к машине спиной и повернула голову в сторону ведущего.       — Суицид. Те, кто ушёл сам, как правило, молчат, — она сказала это безэмоционально, как будто бы сталкивалась с этим ежедневно. Разумеется, суицидников медиум видела не каждый день, но достаточно раз, чтобы привыкнуть, поэтому это перестало вызывать у неё хоть какие-то эмоции. Ничего. Абсолютная пустота внутри. Девушку даже не пугали мысли о самоубийстве, ведь та прекрасно знала, что это далеко не страшно. Волнительно, безумно, эгоистично — да, страшно — определённо нет.       — Вы говорите про хозяйку машины? — на ещё один вопрос со стороны ведущего ведьма не ответила, лишь отрицательно мотнула головой, вновь концентрируясь на энергетике предмета, что держала в руках. По ощущениям, это была маленькая сережка, обладательница которой была слишком уж сильна схожа с женщиной, стоящей перед ней.       — Нет, не девушка. Мать. Я чувствую её вину. Она столько не успела рассказать, столько не успела сделать по отношению к своим детям. У меня в голове крутиться картинка: две девочки и посередине мальчик — они были совсем маленькими, когда она это сделала, но отпечаток на каждом из них всё равно остался. Такое не проходит бесследно, — Агату уже звал другой мертвец, но та противилась тому из-за всех сил. Он был ей не нужен, он не привёл бы её к нужной машине. Ведьме следовало зацепиться за эту женщину и попросить ту провести до своей дочери, но чужой мужской призрак так и кружил вокруг, стараясь переключить всё внимание на себя. Медиум зло на того зыркнула, предупреждая, что если он самостоятельно не покинет её, то она силой заставит его замолчать, но эффекта это никакого не произвело, ведь фантом не только не отплыл от девушки, но и рискнул приблизится к ней, чуть ли не хватая за руку.       Повторять ошибки медиума и победителя прошло сезона ей не очень хотелось. Агата шла на второй отборочный этап с мыслью, что во что бы то ни стало найдёт человека в багажнике. Сделает это назло Олегу, который ошибся в этом испытании, пойдя на поводу у духов. Она очень внимательно и чуть ли не десять раз смотрела этот отрывок перед сегодняшним выездом на съёмки, всё пытаясь понять, почему же он послушал не того и ошибся? Медиум же точно чувствовал живую энергетику, с его способностями ошибиться в таком просто не возможно, но нужную машину так и не открыл. Единственное логическое оправдание такому провалу — ему просто не хватило времени. Все десять минут покойники мотали его туда-сюда, и он просто не сумел им отказать. Агате знакомо это чувство, когда на тебя слетаются все фантомы в радиусе километра, но в силу своей черствости и равнодушия к горю других, она умеет с ним справляться, абстрагируясь ото всех ненужных и концентрируясь на ком-то одном.       — Агата, у вас всё в порядке? — резко дёрнувшись от голоса Ильи, что прозвучал для неё будто гром среди ясного неба, девушка отмахнулась от надоедливого мёртвого и вновь обратила всё своё внимание на женщину, что уже медленно плыла в проходе между машин. Боясь упустить её след среди десятка других фантомов, она кинулась за ней, слегка путаясь в подоле своей накидки.       Когда призрак остановился около серой машины, ведьма тут же оказалась рядом и прикоснулась рукой к багажнику, оставляя на том незаметный след от своей мокрой ладони. Разумеется, Агата нервничала, ведь как бы себя не настраивала, с какой бы важной целью не шла сюда, шанс с треском провалиться всё же был. Его вообще никогда исключать нельзя, ведь излишняя самоуверенность может в одну секунду превратиться из преимущества в постыдную слабость, которая потопит тебя на самое дно.       — У вас осталась минута, — напомнил ведущий, на что девушка понимающе кивнула и прикрыла глаза, концентрируясь на энергии. Она чувствовала, что здесь определённо была обладательница сережки, но сказать сейчас или немногим позднее — со сто процентной уверенностью так и не смогла. Времени бегать и перепроверять все оставшиеся машины банально не было, поэтому Агата, затаив дыхание от нетерпения, попросила открыть машину, возле которой стояла. — Вы уверены? Я могу дать вам ещё одну минуту, чтобы подумать. Будет очень обидно, если вы сейчас ошибётесь, — Илья заговаривал ей зубы, пытался манипулировать, надавив на чувство неуверенности, которого в ней было хоть отбавляй, но медиум решила остановиться на своей первой мысли, которая очень часто являлась истинной, и не взяла дополнительное время, настояв на своём выборе. — Я правда пытался вас отговорить, но… — мужчина подцепил пальцами серый багажник и резко дёрнул тот вверх. Ведьма на секунду закрыла глаза, боясь увидеть вместо человека пустоту. Начинать свой путь на битве с провала она не желала. — Но зря! — Агата распахнула веки и увидела перед собой милую девушку в кислотно розовой рубашке и квадратных очках, которая, опираясь на руку ведущего, буквально выпорхнула из машины и тут же кинулась обнимать медиума. Она такого внезапного порыва не ожидала, поэтому не сразу сообразила, что в такой ситуации делать, но буквально через секунду, отойдя от шока, неуверенно обвила руками корпус обладательницы красного авто.       — Вы… плачете? — немного запнувшись на втором слове, прошептала на ушко девушке, тело которой сотрясалось от беззвучных рыданий, Агата. Её саму колотило не хуже, только вот не от переизбытка эмоций, а от одной единственной. От страха. Она не понимала, как ей реагировать на такую ситуаций, что следует сказать, чтобы хоть как-то облегчить ту боль, что всколыхнулась из-за её сегодняшних слов. Ведьма могла лишь машинально проводить по русым волосам девушки, а в мыслях прокручивать сотни вариантов слов поддержки, которые так никогда и не найдут своего выхода.       Агата плоха в такого рода разговорах. Она скупа на тёплые слова и искренние переживания. Ей всё равно на боль других, но почему-то сейчас, когда причиной горьких девичьих слёз стал не кто-то другой, а именно она, то в медиуме проснулось чувство стыда за свою черствость, исправить которую не в силах ни один психолог. Большую часть сознательной жизни проведя в детском доме, где за каждый лишний писк тебя наказывали если не физически, то морально, нельзя вырасти другим человеком. Агата понимала это, как и то, что в таком характере нет ни капли её вины, но сейчас ей стало по-настоящему стыдно. И девушка подозревала, что это только начало. Что битва вывернет всю её наизнанку и заставит проявлять чуть больше эмпатии к другим людям.       — Мама, она здесь? Скажите, прошу вас, что она сейчас здесь? — ведьма продолжала держать Катю в своих объятьях даже тогда, когда в амбар высыпала толпа остальных скептиков. Призрак женщины, что привел её к своей дочери, стоял в стороне от живых и смотрел Агате прямо в глаза. Девушка видела, что та так хотела воспользоваться возможностью и поговорить со своим ребёнком, извинится перед ней за свой поступок, но не могла. Суицидники не говорят — все это знают.       — Здесь. Она всегда рядом с вами, оберегает вас, но не просите меня поговорить с ней. Те, кто умирают такой смертью, навеки обречены молчать, — ведьма с горечью отпустила всё ещё плачущую девушку и повернулась в сторону остальных людей. Её слова могла задеть Катю, сделав только хуже, но лучше та услышит правду сейчас и будет жить хорошими воспоминаниями о матери, чем строить воздушные замки, ходя по всяким шарлатанам, для того, чтобы ещё хоть раз услышать ту, кто уже давно умерла.       — По правилам программы мы обязаны перепроверить экстрасенса, что нашёл человека в багажнике.       Агата была готова к повторному испытанию ещё до начала первого, поэтому на слова Ильи скромно кивнула и приготовилась покинуть съёмочную площадку, но в разговор внезапно вступила начавшая приходить в себя Катя, которая ни капли не сомневалась в её способностях и начала отговаривать остальных от второго раунда. К ней присоединились ещё несколько скептиков, но большая часть, как и сам ведущий, всё же настаивали на перепроверке. Спустя минуту жаркого спора меньшинству пришлось уступить, поэтому девушку быстро вывели из павильона и спрятали за черную ширму, не спуская с неё глаз. Ведьма на их настороженные взгляды старалась мило улыбаться, хотя не сомневалась, что эта улыбка больше смахивала на нервный тик. Успокаивала лишь мысль о том, что в первый раз она справилась, а это значит, что место в битве уже за ней закреплено и встречи с Мистером Х не состоится.       Третьего испытания Агата боялась больше всего, ведь повторить судьбу победителя двадцатой битвы — Димы Матвеева, что не узнал именитую балерину, тем самым оскорбив ту и вызвав на этой почве целый скандал, ей не хотелось. Однако, шанс того, что она ляпнет что-то слишком личное или оскорбительное, учитывая её прямолинейность и некую бестактность в общении с незнакомыми людьми, был и очень высокий.       Второй раунд дался девушке куда тяжелее. Призраки вновь слетелись на неё, как на единственный во всём море маяк, поэтому разобрать из какофонии голосов нужный — оказалось труднее. Медиуму даже пришлось провести ритуал, подобно тому, что всегда делал Олег перед сложной и долгой работой, ведь без него сконцентрироваться казалось чем-то поистине сверхъестественным. Однако, не смотря на все сложности, Агата и во второй раз верно выбрала машину, тем самым убедив скептиков в наличие у себя экстрасенсорных способностей. Когда Илья сообщил, что люди хотят лично пообщаться с ней, ведьма вновь слегка опешила и бросила неуверенный взгляд в толпу, люди в которой разбились на маленькие группки и тихо шептались между собой, то и дело поглядывая в её сторону.       — Я могу отказаться от личных бесед? — спросила она у ведущего, который сначала удивлённо, но потом как-то по-отечески заботливо и понимающе посмотрел на неё, видимо приняв за причину отказа утомлённость после двух испытаний.       Выглядела девушка и правда не лучшим образом: мертвецки бледная, с заострёнными скулами и синяками под глазами от бессонных ночей, так ещё безумно маленькая, словно мышка, и трясущаяся от непонятно чего, как осиновый лист на ветру — менталист пожалел её, поэтому попытался как можно мягче передать скептикам её отказ. Те, конечно, расстроились и даже постарались переубедить медиума, ведь всем хотелось получить с того света хоть короткую весточку, но Илья их каким-то неведомым Агате образом быстро успокоил и отпустил ведьму с миром, подмигнув той напоследок и пообещав свидеться на ближайшем испытании. Ведьма тогда зарделась от смущения, сливаясь с цветом своей накидки, и побыстрее из амбара выбежала, столкнувшись с каким-то парнем в коридоре.       — Глаза разуй, Шапка Красная! Чтоб тебя волки в лесу загрызли, — потирая ушибленное плечо, в которое, не глядя, врезалась юная медиум, прокричал он ей в след. Она тогда на него самого и его проклятья в свой адрес внимание не обратила, но когда встретилась с ним в готическом зале, то сразу же узнала. Извиниться за свою неосторожность хотела, но после его слов о том, что в финале Красной Шапке делать нечего, передумала, однако и молчать не стала, ответную порцию яда после вопроса Марата о том, кого она видит в финале, в сторону чернокнижника отправляя:       — Я предчувствую женский финал. Там буду я, Линда и Ольга. Мужчинам, что перед бесами на коленях ползают, там делать нечего.       Отношения с Владом у Агаты с самого начала не заладились. Что не встреча, то битва двух ядовитых змей. Только из-за его постоянных подколов за ней прозвище Красная Шапочка закрепилось. Её даже Саша так называть начал, на что девушка лишь раздраженно руки на груди складывала и обиженно фыркала, показательно уходя в другую комнату и игнорируя медиума до того, момента, пока тот извиняться не придёт.       Толк в извинениях перед ней Саша знал. Как только видел, что она обиделась, сразу же в ближайший магазин за ягодным мороженным, за которое ведьма кому угодно была готова душу продать, бегал, а потом стучался в её комнату, хотя в обычной жизни так никогда не делал, и оставлял ведро под дверью. Агата тогда сразу же оттаивала и в знак примирения к медиуму с двумя чайными ложками приходила. В такие дни они обязательно вместе смотрели какую-нибудь максимально трешевую комедию, поедая мороженное и смеясь с происходящего на экране. Девушка любила класть голову ему на плечо, прижимаясь спиной к тёплому боку, и кольца на его руке, что была обязательно на её плечо закинута, перебирать, так и намереваясь утащить одно. Слишком они ей нравились.       — Хочешь, я тебе целый набор подарю? — спросил он однажды, но ведьма от его предложения быстро открестилась, сославшись на то, что это безумно дорого. Они тогда вроде бы эту тему замяли, но Саша запомнил и в день, когда она стала обладательницей руки, вместе с букетом цветов принёс коробку, открыв которую та увидела три сияющих кольца: один в виде черепа из белого золота и с улыбкой, выложенной маленькими блестящими бриллиантами, другой в форме змеи с горящим глазом-опалом и третий с красивым, огранённым черной каймой, изумрудом посередине, — Агата тогда чуть не расплакалась у всех на виду, но под ехидным взглядом медиума сдержалась, выпустив на волю всего пару незначительных слезинок.       — Ты самый лучший человек в моей жизни, — уткнувшись носом ему в шею, сказала девушка, затылком ощущая, как мужчина улыбнулся, обнажая свои вампирские клыки, и опустил подбородок на её пепельную макушку, слегка царапая скулу о верхушку диадемы, которую она под его настойчивыми уговорами надела на себя в честь финала. Саша всеми силами убеждал ту, что рука точно её, ведь никто из финалистов ей и в подмётки точно не годится. Агата прекрасно понимала, что тот преувеличивает, раза в два точно, но слышать это от него было приятно. Наверное, это был самый лучший день в её жизни. День, когда она была по-настоящему счастлива.

***

      Кошмары по ночам уже давно не пугали. От встречи с ними Агата испытывала лишь радость, ведь если она просто проваливалась в пустоту, а потом резко выходила из неё, услышав противный звук будильника, то ей становилось не по себе. Девушка ненавидела перемены. Ей совершенно не нравилось, когда привычный жизненный уклад приходилось менять. Осознанно или по какой-то важной причине — не так уж и важно, ведь чувство страха они внушали в любом случае.       К кошмарам Агата уже давно привыкла. Привыкла ко встречи с мертвецами, что приходили к ней во снах и старались поговорить, рассказать ей что-то о жизни или поделиться несправедливостью смерти — медиум никогда их не понимала, ведь вместо понятных слов из фантомов вырывались лишь нечленораздельные пугающие завывания, от которых у ведьмы едва ли не перепонки лопались. Как бы та не пыталась разорвать этот круг Сансары — у неё ничего не получалось, поэтому со временем просто пришлось смириться. Это ведь было куда проще, чем попытаться от них избавиться — она прекрасно знала, что никакого результата эти действия всё равно не дадут.       Кричать по ночам девушка так и не перестала, но Саша уже не подрывался с кровати и не бежал проверять всё ли с ней нормально. Он тоже привык или ему стало всё равно — этого медиум Агате никогда не расскажет. От этой неизвестности и неопределённости на душе каждое утро становилось максимально погано, ведь ведьма была уверена в том, что Шепс всё прекрасно слышит, но просто не реагирует. По началу такое поведение задевало за живое, но потом девушка поняла, что медиум всё равно ничем помочь не сможет, поэтому нацепила на свою эгоистичную обиду целый вагон железных цепей и повесила на них тяжёлый кованный замок, выбросив ключ далеко-далеко — прямо в самый центр своего болота.       В ночь перед испытанием ей снилась какая-то чепуха. В ней не было конкретных образов — лишь какое-то непонятное шипение, как у сломанного радио, и чей-то нечеловеческий громкий смех, от которого у ведьмы даже во сне тряслись коленки. Это был явно не мертвец — они уже давно не вызывали у неё даже капли страха. Это был кто-то другой. Кто-то, обладающий потусторонней опасной силой, с которой девушке определённо не справиться — бесы и всё остальное дьявольское отродье никогда не было её основной спецификой. Ведьма имела в своей голове лишь какие-то жалкие крупицы познаний о том, как с этим работать, но шанса использовать эти знания на практике у неё никогда не было.       С утра на улице моросил неприятный мелкий дождь. Стоя на обочине трассы около выезда из Москвы, Агата то и дело поправляла сползающий из-за сильных порывов ветра капюшон чёрной толстовки, пытаясь хоть как-то отгородиться от надоедливых капель. Когда камеры наконец-таки сумели поймать хороший кадр, девушка первая запрыгнула в тёплый салон машины, двери которой так любезно открыл для участников Константин. Заняв место около выхода, ведьма натянула рукава тёплой вещи на обледеневшие от холода пальцы и удручённо уставилась в экран телефон, не имея и малейшего желания вступать в беседу с другими экстрасенсами. Дима, уместившийся справа от неё, эту позицию более чем разделял, но вот Марьяна всё намеревалась утянуть чернокнижника и находящуюся на грани нервного срыва медиума в диалог.       — Что-то вы унылые какие-то сидите, притихшие.       Когда Константин обмолвился, что у него сегодня была ночь без сна, получившая посвящение в чёрный шаманизм Романова начала в красках описывать духов, что изматывали её всю ночь напролёт. Девушка слушала болтовню самоуверенной ведьмы лишь краем уха, прикинувшись, что вид за окном интересует её намного больше пустого диалога ни о чём. На самом же деле Агате было абсолютно наплевать, куда их завезут. Примерно понимая, что дорога ведёт в сторону Балашихи, медиум предположила, что задание будет проходить в одной из приближённых деревень. Хотя, она была бы ничуть не против, если бы их завезли в какой-нибудь лес и оставили там со словами, что найти выход — первое испытание. Тогда бы ведьма его точно с треском провалила, самолично отказавшись даже от попытки найти верный путь. Как ни единожды упоминал Олег на своей битве: «Я не поисковик», — и в этот момент Агата полностью разделяла его негодование и нежелание что-либо делать.       — Агата, на тебе лица нет. Не уж-то боишься? — ни с того, ни с сего обратилась к ней Марьяна, сразу же впивая свой пронзительный взгляд в бледное и усталое лицо. От такого пристального внимания к себе девушка немного опешила и не сразу сообразила что именно у неё спрашивали, очень ярко отобразив это на своём лице, но, когда до ещё окончательно непроснувшегося мозга дошла основная суть вопроса, то та тут же вернула эмоции под свой контроль, нацепив излюбленную непроницаемую маску равнодушия.       — Не страшно. А должно быть? — чуть наклонив голову на бок, вопросом на вопрос ответила своей оппонентке ведьма, принимая игру в гляделки.       Смотреть ей в глаза оказалось ошибкой — они затягивали в себя всё что угодно, будто чёрная дыра. Складывалось ощущение, что Марьяна залазила тебе в самую душу и вела себя там, как истинная хозяйка, перерывая все ящики в поисках самых тёмных и грязных секретов. Не самое приятное ощущение, от которого у Агаты волосы на затылке встали дыбом, а по спине пробежались противные колючие мурашки. Сдержав в себе желание передёрнуть плечами и отвести взгляд, ведьма продолжала настойчиво смотреть в ответ, прикладывая все силы для того, чтобы скрыть свою нервозность за маской непоколебимой уверенности и лёгкой надменности. Она не знала удалось ей это или ведьме, что давно выпытала все её слабости, надоело играть в гляделки и та бросила наскучившую игрушку, но шаманка отвела взгляд первой, переключая всё своё внимание на Константина. Облегчённо выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, девушка откинула голову на спинку сиденья и более не проронила ни слова до самого приезда в деревню Чёрное — место их первого испытание. От обсуждения порядка его прохода она также воздержалась, сославшись на то, что ей всё равно когда работать. Это было чистой воды правдой, ведь Агата своим шестым чувством ощущала, что какой бы не пошла — всё закончится абсолютным провалом, поэтому уже настроилась на второе место, как Дима, вновь уступив своему коллеге, забронировал его на себя.       — Не надо. Я прекрасно справлюсь и днём, — попробовала настоять Агата, ведь прекрасно понимала, что чернокнижникам куда проще работается именно ночью, но парень от неё, ровно как и от подкола Марьяны о переизбытке джентельменских поступков, лишь молчаливо отмахнулся. Ведьма предприняла ещё несколько несмелых попыток его переубедить, которые возымели ровно такой же уровень успеха, как и первая, а после замолчала, приняв свою участь и упертость Димы, как данность.       Вновь смирилась, вновь пошла на попятную, так и не сумев достояно отстоять свою позицию — такая слабохарактерность бесила девушку до скрежета зубов и отпечатков ногтей на коже ладоней, но она ничего не могла с собой поделать. Её так воспитали. Смолили всю гордость и чувство собственного достоинства, что было вложено в неё с рождения, заставив бездумно, будто раб в Древнем Египте или Риме, соглашаться со всем сказанным.       Там, где она выросла, не выжить, если будешь высовываться: тебя изобьют сначала дети, а потом и воспитатели, оставив подыхать где-нибудь на лестничном пролёте — медиум это знала, ведь самолично пыталась бороться с такой жестокой системой, но это восстание Спартака быстро подавили, а её саму силой поставили на колени и заставили делать так, как было правильно.       Правильно. Девушку с детства тошнило от этого слова. Она так и не познала его истинного смысла, но всё равно продолжала делать так, как говорили другие — более взрослые и мудрые люди. Уяснить, что ради такой простой и одновременно непостижимой штуки, как жизнь, не важно хорошей или плохой, нужно уметь засунуть язык себе в задницу и просто молча согласно кивать головой, при этом мило улыбаясь, а в мыслях убивая себя за каждый лицемерный поступок — стало для неё куда проще, чем могло быть при других обстоятельствах. Выйдя из детского дома, медиум пыталась изменить в себе эту черту, но в ней настолько сильно укоренилось это лживое «правильно», что вытащить его она уже не смогла. Искренне пыталась, но не вышло, ведь старые шрамы никуда не исчезали. Они даже не заживали, поэтому Агата каждый раз, смотрясь в зеркало в ванной, видела напоминание о том, что она должна молчать и просто со всем соглашаться, как бы противно от этого не было.       Когда солнце на улице уже практически исчезло с небосвода, ведьма отворила дверь нужной калитки и зашла на участок. Сердце с бешенной скоростью билось о грудную клетку, но девушка лишь приветливо улыбалась на камеру, ничем, кроме как постоянным поправлением рукавов обычной чёрной толстовки не выдавая своего дикого волнения.       Марьяна, первая вернувшаяся с испытания, находилась в плохом состоянии: её колотило, как при сильной горячке, а излишняя спесь и бахвальство улетучились в никуда. Агата удивилась такой резкой смене настроя, но виду не подала. Даже любезно предложила ведьме бутылку обычной воды, которую та с жадностью схватила и осушила в считанные секунды. Девушку так и разрывало от вопроса: «что же происходит в доме, раз Романова в таком состоянии», — но озвучивать его она, разумеется, не стала, ведь даже наиболее дружелюбно настроенный по отношению к ней Дима не ответил бы на него. И это было правильно. Медиум бы на его месте поступила точно так же, поэтому, шагая по очищенной от снега дорожке, она вступала буквально в неизвестность. Пугающую и непредсказуемую неизвестность.       Собак Агата любила, поэтому, когда увидела у хозяев дома огромного чёрного лабрадора, то сразу же упала рядом с ним на колени и принялась трепать по загривку. Животное ластилось к ней, утыкаясь холодным носом в руку и чуть ли не ставя передние лапы на плечи, грозясь повалить миниатюрную девушку на спину. Пару раз шершавый мокрый розовый язык мазнул по щеке, оставляя на той липкий противный след из собачьих слюней. Ведьма могла включить излюбленную шепсовскую брезгливость и оттолкнуть от себя лабрадора, но делать этого не стала, ведь пёс ей искренне понравился. Услышав мужской шёпот где-то совсем недалеко от себя, экстрасенс подняла голову и увидела хозяина дома, что склонился над невысокой чуть полноватой женщиной и что-то оживлённо говорил той на ухо, то и дело переводя взгляд на неё. Поняв, что люди удивлены таким доверием и тёплым приёмом со стороны своего свирепого на первый взгляд питомца, Агата ещё раз провела рукой по гладкой чёрной шерсти и поднялась на ноги, приветливо улыбаясь ведущей — Вере Сотниковой.       Поближе познакомившись с супружеской парой, их дочерью и свекровью, а также получив задание, девушка сразу же попросила принести свои вещи, ведь поняла, что без них не обойтись. Аура в доме была плотной, тяжелой — сразу стало ясно, что какое-то потустороннее вмешательство здесь определённо было. Может всё же не обошлось и без мертвецов, а может и кого-то похуже — так сразу сказать было практически невозможно, поэтому пришлось прибегнуть к ведьминской атрибутике.       Всё пошло не по плану с самого начала, ведь фитиль восковой свечи всё никак не хотел поджигаться, но, когда вспыхивал, становясь похожим на фейерверк и разбрызгивая искры на ворс разноцветного ковра, начинал коптить и ей приходилось самостоятельно задувать свечу. Стиснув зубы от досады, Агата раз за разом чиркала спичкой о коробок и подносила пламя к фитилю. На то, чтобы нормально его зажечь, у девушки ушло минут десять. Когда сделать это всё же удалось, она развернулась к ведущей и спросила, случалось ли такое у двух предыдущих экстрасенсов — Марьяны и Димы, но та лишь пожала плечами, не собираясь раскрывать юной ведьме обстоятельства, при которых её соперники проходили это испытание. Немного разочаровано, но понимающе кивнув, медиум закрыла глаза, пытаясь нащупать один из каналов, для того, чтобы выйти на контакт хотя бы с кем-то из уже ушедших родственников или хозяев этого дома и черпать информацию из них. Просидев так минуты три, девушка поняла, что у неё по какой-то посторонней причине ничего не выходит.       В голове было непривычно тихо: какофония голосов с той стороны, что обычно преследовала её каждое испытание, стихла. Сложилось ощущение, что её заперли прозрачной и пустой комнате, стены которой были сделаны из очень толстого стекла, через которое невозможно было услышать то, что происходило с другой стороны, и передать информацию тем, кто там находился.       — Я ничего не слышу. Их как будто бы нет, но такого не может быть. Везде есть свои мертвецы, — словив несколько настороженных взглядов, попыталась объяснить своё состояние Агата. Вера сразу же начала задавать тысячу ненужных вопросов, но девушка от них лишь отмахнулась и, схватив свечу, принялась обследовать дом, пытаясь найти хотя бы одно место, где можно было бы нащупать канал для связи.       Обойдя первый этаж, девушка так ничего и не обнаружила. Непривычная тишина и пустота в голове пугали, поэтому ведьме пришлось чуть усилить хватку на восковой свече, чтобы избежать падения той из трясущихся от волнения рук и ненароком не устроить в доме пожар. Покрыть убытки за причинённый ущерб ей было уж точно не под силу.       Оказавшись на лестнице, Агата почувствовала какое-то необъяснимое тепло, исходящее от стены. Приложив к той руку, она закрыла глаза, пытаясь пробраться к истинной природе этой потусторонней энергии. В голове практически сразу же появилась яркая картинка каких-то иероглифов или использовавшейся для сатанистких жертвоприношение символов — что именного это было девушка так до конца и не поняла, ведь совершенно не разбиралась в такого рода обрядах и ритуалах, но, когда сообщила об этом стоящим за её спиной людям, то те ничуть не удивились и рассказали историю обнаружения этих изображений. Молчаливо кивнув, никак не прокомментировав тот факт, что люди продолжили жить в доме после обнаружения в нём такой явной дьявольщины. Их жизнь - их личное дело, но она бы в таком месте, находясь в здравом уме, никогда бы не осталась и сразу же бы продала, а лучше — снесла всё до фундамента и оставила бы в качестве пустыря.       Когда девушка поднялась на второй этаж и завернула в спальню, в голове неожиданно зазвенело. Звук был настолько громким и высокочастотным, что ведьма чуть не рухнула на пол, закрыв уши руками в попытке избавиться от него, но вовремя схватилась за деревянное изголовье кровати, прислонившись к тому и попытавшись отдышаться. Крик, а это был именно он, всё не прекращался. Ей казалось, что тот с каждой секундой лишь усиливался. Разобрать в нём хоть одно слово казалось невозможным, но Агата попыталась и, к своему удивлению, смогла вычленить имя.       — Нина, Нина. Что за Нина такая? — превозмогая головную боль, спросила девушка у хозяев. Те, переглянувшись между собой, бегло и весьма скомкано рассказали о бывшей хозяйке этого дома, но ведьма и без них уже обо всём догадалась, зацепившись взглядом за чёрно-золотую греческую вазу, стоявшую посреди комнаты. От неё за километр несло магической энергией. Причём настолько тёмной, что девушке стало жутко. Стараясь не показывать своего испуга, но и не испытывая никакого желания приближаться к проклятому предмету, она посоветовала хозяевам избавиться от чужой вещи, ведь не дело иметь в комнате, где ты наиболее уязвим, чужой и явно с не самым радужным сюрпризом — презент от прошлого владельца.       Больше ничего понять из крика в своей голове, что иногда резко прерывался и заменялся каким-то шумом, как у старого советского радиоприёмника, Агата не смогла, поэтому выскочила из хозяйской спальни в коридор и начала глотать ртом воздух, опершись на колени руками. Как оказалось, пока она находилась в комнате, то, увлёкшись попытками разобрать в этом чёртовом крике хоть что-то, иногда забывала дышать, поэтому лёгкие жгло изнутри. Хотелось выплюнуть их и вставить себе новые, но ведьма предпочитала приобретать на чёрном рынке немного другие вещи, поэтому пришлось самостоятельно восстанавливать свою кислородную недостаточность. От стакана воды, ровно как и от предложения сделать маленький перерыв, девушка отказалась, сославшись на то, что она за это время успеет растерять и ту едва уловимую связь, что нащупала в спальне. Никто не настаивал на обратном, поэтому медиум, вместе со съёмочной группой, жильцами и ведущей, продолжили исследовать дом на наличие похожих каналов.       Не нашла. Во всём чёртовом доме не оказалось ни единой, даже самой маленькой дырки, через которую она могла связаться с тем миром. Казалось, что вокруг был плотный щит, но такого ещё ни разу не случалось, да и не могло, потому что мёртвые сами приходили к тем, кто мог говорить с ними, поэтому девушка поняла, что ей намеренно вставляют палки в колёса. Причём, она даже примерно догадывалась, кто это был.       — Здесь явно есть бесы, которые отвечаю за огонь, но не они одни. Кто ещё. Кто сильнее имеет здесь постоянную подпитку энергией. Я чувствую животную ярость, необузданную страсть, похоть, — сидя на полу на первом этаже, перечисляла свои ощущения Агата. Эмпатия ей всегда давалась с трудом, но весь этот дом был настолько пропитан всякой всячиной, что ниточки сами собой стекались ей в руки. Девушке оставалось лишь потянуть за них, чтобы докопаться до истины.       Додуматься до того, что кто-то явно не даст ей связаться с миром мёртвых, не составило труда, поэтому от спиритизма и духов с огромным трудом, ведь это было основное её направление, пришлось отказаться. Конечно, ведьма могла в любой момент завершить испытание, сказав, что не может найти канал связи, но это решения явно не принесло бы огромные баллы, поэтому пришлось взять себя в руки и, переборов неуверенность в себе, прибегнуть к менее удобным для неё методам.       Разложившись на том же самом ковре, что чуть не подожгла в начале испытания, она взяла иглу и проткнула ею палец, на котором тут же выступило пару капель её собственной крови, а после выдавила их на обрезанную фотографию, сделанную в день финала двадцать второй битвы: посередине, держа заветную синюю руку, стояла улыбающаяся довольная Агат, а по бокам от неё Саша и Олег. Старшего Шепса она отрезала не задумываясь, но вот над младшим на секунду зависла. Какой бы ритуал экстрасенс с помощью этой фотографией не делала, с ним ничего плохого случится не могло, поэтому девушка позволила себе маленькую шалость и оставила мужскую руку, в локоть которой в тот день стремилась вцепиться как можно сильнее, в идеале вообще продрав своими ногтями ткань чёрной рубашки и оставив на коже пару следов-полумесяцев. Когда капли крови оказались на её лице, девушка принялась читать призыв, тараторя слова с неимоверной скоростью.       Присутствие кого-то удалось почувствовать не сразу, но, после того, как сзади неё начали скрипеть половицы, будто по ним кто-то ходил, Агата остановила свою мантру и резко обернулась, натыкаясь взглядом на тёмный сгусток энергии, что постепенно начал складываться в собственный силуэт. На губах, не смотря на транс, сама собой появилась улыбка. Получилось. У неё получилось, хоть она и не практиковала призыв уже года два. Честно, девушка совсем не ожидала, что из этого её спонтанного решения выйдет хоть что-то, но, как бы сказал Саша, если бы стоял сейчас рядом с ней: «Снова незаслуженно принижаешь себя, Агатка», — от его голоса в голове на душе сразу же стало спокойнее, а в доме, где ведьме с самого прихода туда было невыносимо холодно, резко потеплело.       Тело внезапно затрясло, и она начала раскачиваться из стороны в сторону, как в каком-то приступе. Собственно, практически так это и было. Душа вступала в контакт с бесом или кем-то похуже и покидала физическую оболочку, поэтому для последней это, разумеется, проходило не без последствий. Со стороны, наверное, выглядело невыносимо жутко и обычный человек, не посвящённый в происходящее, мог принять её за сумасшедшую, но эти мелочи казались настолько незначительными, что Агата уже давно перестала о них задумываться. Она появлялась на экранах стоя посреди кладбища с растрёпанными наэлектризованными пепельными волосами, в которых застряла листва и всякая другая дичь, с раскрасневшимися от холода щеками и носом, с размазанной по всему лицу тушью и черным карандашом, которым девушка подчёркивала свои глаза цвета болота в момент цветения, и с опухшими от слёз глазами, поэтому транс, выглядящий со стороны, как минутное сумасшествие был ещё цветочками. Да и экстрасенс тешила себя тем, что Марьяна в любом случае смотрелась куда страшнее. Одно лишь её ожерелье с мёртвыми сушеными гадюками чего стоило, а как женщина выглядела в моменты своих шаманских ритуалов — вообще отдельная история, которую один раз увидишь и точно запомнишь навсегда: зрелище пугающее и завораживающее настолько, что кроме немого шока и трясущихся коленей можно поседеть и начать заикаться от испуга.       — Вы ей нравитесь. Вкусная, говорит, энергия. Возбуждаетесь легко, ей даже стараться особо не приходится. Один раз оргию показала, так вы всё её забыть не можете. Вспоминаете, как только на кровать ложитесь. Боитесь, но одновременно с этим завидуете — это привлекает больше всего. Жену вашу она терпеть не может — мешает, говорит, из дома редко когда выходит и наедине вас двоих оставить не может, поэтому и пакостит вам больше всех остальных. Она вообще женщин ненавидит. Сожгла бы их всех, говорит. Могла, но передумала. Остановила её хозяйка. Жалко, говорит, хозяйство своё стало. Столько денег в него было вложено, а сколько получено с него… Смеётся, не переставая смеётся.       То, что Агата видела перед собой не имело какого-то чёткого описания. Бесы и им подобные вообще редко когда принимали чёткую форму — слишком много энергии это у них забирало, а они не могли так расточительно с ней обращаться, слабые для такой роскоши.       Ведьма не помнила, что говорила, находясь в трансе, но точно уловила энергию нескольких сущностей. Одна из них ей была уже знаком — она исходила от той самой вазы, что стояла в спальне супружеской пары. Вопрос, кто же был хозяйкой, сразу отпал, ведь не догадаться, что Нина, безумный крик которой Агата слышала в комнате, была ведьмой, а после смерти осталась в этом доме, казалось просто верхом идиотизма. Про её прислужников девушка даже лишний раз размышлять не стала — бесы, они и в аду бесы, а вот суккуб, как пиявка присосавшийся ко Владимиру, показался ей интересным явлением, о котором она хотела сию минуту поговорить с Димой, который разбирался в этих делах явно куда лучше неё. Медиум никогда не имела шанса поработать в роли чернокнижника, но сегодня, по всей видимости, самый удачный день для такого боевого крещения, ведь несколько разных по силе сущностей в одном месте — охереть какая удача.       Для того, чтобы выйти из транса девушке потребовалось пару минут, которые она провела сидя на коленях посреди комнаты в полнейшей тишине, уронив подбородок на грудь и бубня себе под нос молитву. Снова заскрипели половицы, но та не обратила на это внимание, прекрасно понимая, что ничего с этим сейчас сделать не сумеет, да и не тронет этот бес её, а если попробует, то зубы себе обломает. Медиум хоть с виду и кажется слабой и уязвимой к таким проделкам, но на самом деле куда сильнее. После того, что она пережила хочешь не хочешь станешь похожей на кремень, задеть которого — задачка не из простых.       — Агата, так что же происходит в этом доме? — поинтересовалась Вера, когда ведьма окончательно пришла в себя и уже начала бодро поковать вещи обратно в свой чёрный рюкзак, полностью увешанный различными яркими значками с персонажами из популярных сериалов, аниме и игр.       — Бесы. Да и суккуб в придачу. Присосался к вам, как пиявка, и энергию качает. Сексуальное влечение, скорее всего, в последнее время возросло, половых актов стало больше. Мерещиться может всякое — оргии там или другая вакханалия, — мужчина, с опаской взглянув на дочь, сглотнул слюну, вытер платком пот со лба и согласно кивнул, подтверждая каждое её слово. Девушка усмехнулась и, захлопнув тетрадку, в которой неаккуратным мелким и мало разборчивым для других людей почерком были записаны самые универсальные призывы, которые должен знать каждый, кто хоть немного разбирается в чёрной магии, опередила вопрос ведущей о том, что со всем этим чудом делать дальше: — Сразу говорю, увести я их не смогу — не мой профиль, но уверена, что Дима предлагал. Не думайте, соглашайтесь, определённо поможет, а если боитесь, то, уверяю, хуже точно не станет, — Агата уже поднялась на ноги и хотела покинуть дом, вернувшись в машину, припаркованную на углу ближайшего перекрёстка, ведь больше ей сказать было нечего. Чёртовы бесы перекрыли все каналы связи с потусторонним миром, а на ещё какие-то ритуалы для того, чтобы узнать чуть больше, сил у неё не было. Она вообще удивлялась, как на ногах стояла и не шаталась, ведь усталость неожиданной волной захлестнула девушку сразу же после выхода из транса. Всё-таки призывы — явно не её профиль, поэтому те отнимали в три раза больше сил, чем такой привычный спиритический сеанс.       — Подождите, Агата! — Вера остановила медиума, когда та уже собиралась выйти на улицу и вдохнуть свежего прохладного воздуха. В доме стало слишком душно и от этого начала кружиться голова, которая итак до сих пор раскалывалась после душераздирающего крика бывшей хозяйки этого дома — Нины. Он так и отдавал в виски, вызывая в ней лишь одно желание — закрыть глаза и поспать хотя бы пару часов для того, чтобы восстановить какую-то долю потраченной энергии, но ведьма держала лицо и упорно продолжала делать вид, что с ней всё в порядке. — Вы готовы к консилиуму со своими коллегами для того, чтобы решить проблему этих людей? — она чуть не зарычала от злости. Зачем её остановили по такому пустяку, если всё заранее было решено — шанса отказать на горизонте не мелькало с самого начала испытания. Хоть девушка и понимала, что во время обсуждения, скорее всего, не выскажет никаких новых идей, но узнать, как прошли испытание её соперники, хотела раньше, чем это покажут по телевизору, поэтому на вопрос ведущей молча кивнула и, еле перебирая ногами от усталости, вышла из дома.       Дверь машины ей не поддалась — ослабевшим пальцам не хватало сил отодвинуть ту в сторону, поэтому пришлось просить помощи у одного из операторов. Оказавшись внутри, Агата рухнула на мягкое светлое кресло слева от Димы и, запрокинув голову назад, наконец-таки закрыла глаза. Она чувствовала прожигающий взгляд Марьяны, от которой ничего хорошего ждать точно не приходилось, и немного сочувствующий чернокнижника, что, по всей видимости, примерно догадывался о причинах её настолько убитого и измученного состояния. Константин ушёл в дом практически сразу же, как девушка вернулась в машину. Оставалось лишь ждать, поэтому у неё было время на то, чтобы немного поспать. Достав из рюкзака беспроводные наушники, ведьма включила плейлист для медитации и, вновь закрыв глаза, провалилась в неглубокий кратковременный сон.       По меркам экстрасенса прошло чуть больше часа, когда кто-то как можно деликатнее прикоснулся к плечу, пытаясь разбудить. Повернув голову в сторону того, кто так аккуратно вторгся в её сон, девушка увидела перед собой чернокнижника, что немного неловко улыбался, смотря ей прямо в глаза. Вернув наушники в кейс и покинув автобус, Агата подождала парня, выходившего из машины следом, и схватила того за локоть, останавливая. С некой опаской посмотрев в след удаляющейся Марьяне, она наклонилась к уху Димы и быстро, иногда съедая окончания у слов, зашептала:       — Я видела у них суккуба. Уверена, ты тоже, — он молчаливо кивнул, ожидая того, что его собеседница скажет дальше, — Если нужна будет помощь в ритуале, то можешь на меня положиться. Я кое-что в этом понимаю и могу быть полезна, — отпустив ткань кожаной куртки, она слегка нервно улыбнулся и заправила выбившуюся из слабой французской косички пепельную прядь за ухо. Когда чернокнижник посмотрел на неё в упор, ей тут же стало максимально неловко и стыдно за свои слова, поэтому медиум поспешила оправдаться: — Не подумай, в друзья я тебе не набиваюсь. Просто хочу помочь людям.       — Я понимаю. Не переживай. Сразу извини за следующий слова, но от тебя сейчас пользы, как от козла молока. Видно же, что из тебя выкачали буквально всё, что можно. Будь на моём месте, например, Марьяна, то та определённо бы приняла твоё предложение. Как минимум ради того, чтобы поиздеваться, но я — не она, поэтому от помощи откажусь. Но предложение оценил, — Агата на его слова лишь дёргано улыбнулась, вновь ощущая невыносимую усталость и одновременно с этим понимая тупость собственного предложения.       Дима прав. Она сейчас не то, что на серьёзный ритуал, ведьма твёрдо стоять на ногах не способна, поэтому с благодарностью и безо всякой обиды отнеслась к отказу чернокнижника. Он вообще был классным: молчаливым, сдержанным, но с горящим огнём интереса в глазах. Вот говорят, что именно глаза — зеркало души. Она только сейчас поняла, насколько это выражение правдиво, ведь парень изменился. Сильно изменился за три года странствий по стране восходящего солнца, и только взгляд выдавал в нём всё того же юного мальчишку с открытыми наивными глазами и большим добрым сердцем, что нервничал перед каждым испытанием, боясь оступиться и вылететь с шоу. Агата не знала, что послужило таким карденальным изменениям, но была рада увидеть, что прежний Дима ещё существовал. Что он окончательно не сломался под всеобщим негативом и не умер, как это случилось с ней самой.       — Да вы и вправду истинный джентльмен, Дмитрий, — пошутила девушка, посылая чернокнижнику одну из своих наиболее близкой к настоящей улыбку. Парень на её слова лишь сдержанно приподнял уголки губ и медленно, пиная попадавшиеся под массивную подошву ботинка камни, побрёл в сторону дома по размытой просёлочной дороге. Не желая оставаться одной посреди неизвестного места, так ещё и в полной темноте, которую ведьма, не смотря на свой род деятельности, до безумия боялась и всеми силами старалась избегать, она очень быстро поравнялась с ним.       С чернокнижником было приятно просто идти по пустой тёмной улице и молчать. Это не вызывало никакого дискомфорта или неловкости. Лишь внутреннее спокойствие и умиротворение. Парень почему-то ассоциировался у неё с диким котом: такой же безобидный комочек шерсти на первый взгляд, но на самом деле безумно опасный яростный хищник. Только вот Агата его не боялась. Не ведясь на поводу у всеобщего мнения, она видела истинную силу эзотерического наркомана и признавала её. Дима не был для неё тёмной лошадкой — девушка знала, что тот при удобном раскладе мог дать фору любому из Шепсов, поэтому и не боялась его. Она хотела бы с ним подружиться, а начинать дружбу из-за страха — ещё то блядство, которое явно не имеет счастливого финала.       В том концерте, что устроила Марьяна во время консилиума, Агата участвовать не собиралась. Она молча стояла, опершись спиной о стену, тем самым находясь слегка в стороне от своих коллег, и, пребывая в неподдельном ахере, наблюдала, как ведьма пыталась убедить всех в правоте своей версии. Девушка, безусловно, была с ней согласна по поводу умершего учёного, что через радиоволны пытался связаться с мёртвыми и доэксперементировался до того, что умудрился случайно перекрыть каналы связи с потусторонним, но версия Димы была ей куда ближе, ведь она сама являлась свидетельницей бесовских игр, но вмешиваться в разговор без особой надобности она не планировала, экономя ту маленькую долю сил, что ей удалось восстановить за время своего короткого сна.       Когда ведьма начала переходить на личности, то Агата еле сдержалась, чтобы не высказать ей всего того, что она о ней думала. Срываться и доводить эту ситуацию до скандала, как это случилось после испытания первой тройки, ей не хотелось.       Девушка не любила ссоры, не любила и даже боялась, когда на неё хотя бы на пол тона повышали голос. В такие моменты слёзы сами собой образовывались в глазах, а в памяти начинали кинофильмом проноситься все те слова, что были сказаны одной из воспитательниц детского дома в её сторону, а места, где раньше часто красовались фиолетово-жёлтые гематомы начинали ныть сами собой, но, когда Влад посмел открыть рот в сторону Саши, ведьма не выдержала. В голове резко стало пусто. Мысли будто улетучились, превращая её в один огромный раздражённый нерв. Она старалась держать себя в руках, успокаивала, как могла, но это ни хера не помогло. Казалось, стало только хуже.       Они с Олегом взорвались практически одновременно. Парень опередил её всего лишь на секунду, которую девушка потратила на то, чтобы попытаться уговорить себя не лезть в это дерьмо. Публичные скандалы не были для неё новостью — чего стоила та неделя перед финалом, когда она спустя практически четыре месяца наконец-таки раскрыла свою фамилию. Что ей только не приписывали, в чём только не обвиняли — Агата была к этому готова куда больше, чем к самой битве, поэтому с королевским равнодушием игнорировала все оскорбительные комментарии в свой адрес и просто мило улыбалась, когда её пытались сфотографировать на улице.       Саша лезть в это не стал, сказав, что раз она выбрала хранить интригу до последнего, так пусть сама во всём этом разбирается. Он был против сокрытия своей личности с самого начала. Ведьма не знала, насколько корыстные планы крутились в его голове, но она одним своим действием сумела их разрушить. Медиум тогда чуть ли не рычал на неё. Всё повторял, что на одной интриге до конца сезона можно и не вывезти, а именитая фамилия могла стать хорошим бонусом и практически билетом в финал, но Агата такого подарка не желала. Хотела доказать себе и в первую очередь ему, что сама чего-то стоит. Что сумеет победить и без его помощи. И она смогла. Надрала задницу Череватому и вырвала у него победу. Саша тогда признал свою непровату, публично заявив о наличии у себя племянницы. То, что он подобрал девочку из детского дома, которая сначала сварила ему отвратительный кофе, а потом чуть ли не вылила эту бурду ему на колени, медиум афишировать не стал. К таким потрясениям не была готова даже его аудитория.       Олег в своих социальных сетях о появлении новой знаменитой "родственницы" рассказал кратко. Написал маленьких пост под совместным фото и на этом всё, но Агата в тот момент была медиуму неожиданно благодарна. Если честно, то вот от него она ожидала какой-то травли или просто чего-то негативного, хотя бы нецензурного смайлика, но ничего этого не было. Младший из Шепсов видимо старался не выносить сор из избы, но девушка до последнего ждала какого-то подвоха.       Когда он пришёл на финал битвы, вместе с букетом цветов, ведьма думала, что вот сейчас тот и раскроет все свои карты, выкинув что-то из рук вон выходящее. Медиум уже видела, как тот входит в зал и, полностью игнорирую её присутствие, дарит свой шикарный веник из её любимых фиолетовых ирисов, необычайно пахучей лаванды и белоснежных лилией Ольге или Линде, но парень остановился аккурат напротив своей «родственницы», с широкой улыбкой протягивая его ей. Финалистке даже показалось, что в тот момент он был максимально искренен в своих эмоциях. По крайней мере, она не чувствовала в его биополе ничего, кроме лёгкого предвкушения и чего-то непонятного ей, но определённо ясного ему. Описать это чувство Агата тогда так и не смогла, на секунду застыв в немом удивлении, а потом всё же поднявшись, при этом чуть не запутавшись в подоле собственного платья и утонув в тёплых мужских объятьях.       От него приятно пахло слегка терпким одеколоном с какой-то ненавязчивой цитрусовой примесью, и девушка еле удержалась от попытки зарыться носом в ворот его чёрной рубашки, чтобы как можно глубже затолкать этот аромат в свои ноздри. Запах Саши ей никогда не нравился — слишком сладкий, даже приторный, так ещё и с нотками ненавистной ей ванили. Ведьма всегда воротила от него нос, когда мужчина только-только использовал на себе парфюм — её тошнило от этого запаха. От Олега пахло совсем по-другому. Не было какого-то отторжения или приступа тошноты. Лишь желание извернуться и вдохнуть хотя бы ещё разочек. Медиум навсегда запомнила этот запах и могла, будто натренированная ищейка, с лёгкостью вычислить его из сотни других, не засомневавшись ни на секунду. Жаль правда, что это были их первые и последние объятья, ведь сразу же после окончания съёмок вернулся прежний Олег — язвительный и нетерпящий даже упоминания её имени. Ей не стало обидно за такую резкую смену поведения — она привыкла, что люди в кадре и в жизни совершенно отличались друг от друга, но какая-то необъяснимая здравым смыслом горечь всё же поселилась в её груди, каждый раз при взгляде в сторону медиума резким спазмом напоминая о себе. Девушка научилась не обращать на это внимания, но пару раз задумывалась над истинной природой этого необъяснимого чувства. Все попытки объяснить его каждый раз сводились к одному и тому же, и она отказывалась это признавать, ведь не могло же ей стать обидно от его поведения? Не могло же, правда?       — Говори уважительно, — процедила тогда ведьма сквозь зубы, впиваясь ногтями в кожу ладоней, оставляя там кровавый след в виде полумесяцев. В этот момент часть камер, до этого снимавших исключительно Олега, переключились на неё, но Агате было плевать. Глаза застилала красная пелена ярости, а мозг отказывался хоть как-то анализировать последующий безрассудные действия. Девушка, чересчур грубо сбросив со своего предплечья руку Саши, что попытался остановить её от участия в этом безумстве, ведь прекрасно знал, как погано она будет чувствовать себя после, и с жаром вклинилась в спор. — Если ещё раз откроешь рот в его сторону, тебя никакой Толик из реанимации не спасёт, — медиум подошла к одержимому вплотную, несильно толкнув того в грудь. Ей казалось, что мир резко сузился до одного Череватова, в лицо которого так и хотелось вонзить свои длинные ногти и разодрать то клочья.       Агата правда хотела его убить. Хотела уничтожить чернокнижника, расщепив того до самого мельчайшего атома. Она желала ему, его семье и близким самых страшных вещей, хоть после и с горечью осознала, что ошибалась и незнакомые ей люди не заслужили быть проклятыми из-за своего недалёкого родственничка. Девушка даже думала извиниться перед Владом за своё слишком агрессивное поведение, но потом поняла, что не стоит. Тот мог проклинать людей налево и направо, так почему бы бумерангу не пришло время сменить свой курс и отправиться обратно?       — Ой, не уж-то Красная Шапка решил зубки показать? — ухмыльнулся Влад, ничуть не испугавшись разъярённой соперницы. — Не надоело быть вечно на подсосе у этого старпёра? Хотя, что это я такое несу? Конечно не надоело, ведь без него ты никто. Слабая, беспомощная малолетняя девка, — воздух резко вышел из лёгких, и Агата так и осталась стоять с открытым ртом, пытаясь сделать вдох. Не выходило. Грудь сдавило тисками, сердце начало с бешеной скоростью биться о рёбра, а картинка перед глазами резко стала размытой. Как бы девушка не пыталась остановить стекающие вниз по щекам слёзы — это было ей не под силу. Хорошо, что стояла спиной к камерам крупного плана, ведь иначе бы на битве сильнейших стало сразу на двух участников меньше. Такого позора она бы не пережила.       Ведьма так ничего и не смогла ответить в ответ. Слова встали поперёк горла и не могли прорваться через ком обиды и ненависти к самой себе. В голове без остановки крутилась лишь одна фраза — он прав. Без Саши она действительно никто. Уйди он из её жизни, то Агата бы не справилась. Не смогла бы, ведь он — и есть единственный смысл жить. У неё больше никого не было, а одна медиум уже не сможет. Привыкла, что всегда есть тот, на кого можно положиться, кто поможет и сумеет подобрать правильные слова для того, чтобы заставить её перестать плакать. Расслабилась, позволила окружить себя теплом и заботой, позволила себе полюбить и привязаться, а если ведьма привязывается, то это на всю жизнь.       Тёплые родные руки обвились вокруг талии, разворачивая к себе и подставляя своё надёжное плечо, закрывая от всего мира. Вцепившись дрожащими пальцами в рубашку, девушка тихо всхлипнула и уткнулась носом куда-то в район ключиц, всё ещё пытаясь заставить себя перестать плакать. Когда на пепельную макушку опустилась большая ладонь, начиная успокаивающе перебирать пряди, тело как будто бы прошибло током. Захотелось смеяться, чтобы за этим смехом скрыть свои полные отчаянья и беспомощности вопли, но сил не осталось даже на это. Агата могла только тихо плакать, задыхаясь от приторного запаха ванили, терпеть разряды тока, проходившие по всему телу от его прикосновений, и желать сейчас стоять рядом с Олегом, задрав подбородок от ощущения гордости за саму себя, вызванного осознанием того, что она сумела защитить самого близкого для себя человека.       Только вот она не смогла, сразу же сдав назад при ответном нападении. В этом была вся её истинная сущность — слабая беспомощная маленькая девочка, что не могла жить без одного большого сильного дяди. А Олег молодец. Он всё сделал правильно, и Агата гордилась им, ровно как два года назад, стоя в коридоре готического зала и видя его выходящего с гордо поднятой заслуженной синей рукой.       Олег молодец, а вот она опять сплоховала. Наверное, стоило взять у него пару уроков на этот счёт, только девушка не станет этого делать. Слишком позорно так просто признать свою слабость. Нет, эту игру она не проиграет, будет всё что угодно делать, а ему не уступит. Слишком высокую цену придётся заплатить за этот проигрыш, а с Агаты уже нечего взять. Она уже давно продала всю себя своему личному дьяволу с голубыми глазами, белоснежными клыками и отвратительным парфюмом с ванилью.       — Дима прав. Они мешают тебе видеть. Как мешали мне и Константину связаться с мёртвыми. Но права и ты: одержимых в этом доме нет, но если ты вглядишься в зеркало, то увидишь тех, кто это делает, за своей спиной. Я вижу их за твоей спиной, — когда дело начинало доходить до абсолютного абсурда, Агата всё же решила вмешаться. Оттолкнувшись от стены, она встала рядом с чернокнижником и посмотрела ровно в ту же точку, куда и он. Там действительно стоял суккуб. Тот, что разговаривал с ней пару часов назад.       Марьяне её ответ, разумеется, не понравился, поэтому ведьма попыталась как-то задеть свою конкурентку, практически в точности цитируя слова Череватова из первой программы, но девушке уже не было до этого никакого дела. Она знала, что всё это лишь дешёвая провокация, да и её внутренне состояние было куда стабильнее, чем в тот день, поэтому медиум предпочла игнорировать все нападки со стороны Романовой, которой плеваться ядом в пустоту быстро надоело. Успокоившись, та принялась за ритуал, оставив трёх остальных экстрасенсов наверху. Опустившись на диван рядом с Верой, Агата скрестила руки на груди и краем уха продолжила слушать диалог ведущей с Константином. Она бы, наверное, уснула прямо здесь, ведь помощи от неё всё равно никакой не могло быть, но её смущал тот, кто стоял слева от Димы и смотрел то на неё, то на него, иногда что-то неразборчиво говоря. Чернокнижник его, разумеется, слышал, но вот ведьма, которая потратила за сегодняшний день слишком много сил, не могла похвастаться тем же. Она вообще удивлялась, почему его до сих пор видит, но списала это на то, что в который раз себя недооценивает.       Ритуал на первом этаже закончился минут через сорок. К тому времени уже перевалило за полночь. Настал звёздный час Матвеева. Во-второй раз предлагать свою помощь Агата не стала — раз сказали не надо, так зачем навязываться, поэтому со спокойной душой попрощалась с хозяевами и вместе с Константином, от которого пользы было не больше, если не меньше, и Марьяной ушла в автобус, где совершенно случайно перепутала сиденья и заняла место у окна. Прислонившись лбом к холодному стеклу, девушка закрыла глаза, вновь проваливаясь в сон.       Денёк выдался не из легких для всех четверых, поэтому чернокнижник, вернувшись из леса, на стал будить мирно сопящую девушку и спокойно сел напротив двери. Главное, что он блестяще выполнил свою работу, а то, где трястись этот жалкий час дороги до Москвы ему было совсем не важно. Пусть девочка спит. Ей явно пришлось немного хуже, чем остальным, ведь медиумам довольно сложно проводить ритуальные практики. Особенно связанные с призывами незнакомых бесов. Мало ли, какой отпечаток это могло на ней оставить.       Столица встретила четырёх экстрасенсов яркими ночными огнями. Отстояв тридцать минут в пробке, машина отвезла в отель сначала Марьяну, а потом Константина. Агату к дому старшего Шепса привезли предпоследней. Дима, уже во второй раз выступивший для девушки в роли будильника, вежливой сдержанной улыбкой попрощался с полусонной ведьмой, что первые минуты после сна не совсем понимала, где находится и с кем говорит, а потом захлопнул прямо перед её носом дверь. Подавив новый зевок и пробубнив себе под нос тихое «пока», Агата кое-как нашла во внутреннем кармане своего рюкзака, в котором было столько всякого мусора, что и представить сложно, ключи и открыла входную дверь. Пока она ждала лифт, как будто бы специально застрявший где-то на верхних этажах, то практически уснула, прислонившись плечом к стене, но звук открывающихся дверей заставил её встрепенуться и всё-таки доползти на ватных ногах до квартиры.       Когда девушка вошла в коридор, небрежно бросив ключи на пуфик, на который же спустя буквально секунду упала сама, то свет в нём уже горел. Посидев несколько секунд с запрокинутой назад головой и закрытыми глазами, ведьма вновь начала чувствовать, как веки наливаются свинцом и просто не могут открыться. Пришлось заставить себя это сделать, а потом, ноя и мысленно жалуясь невидимому собеседнику на жизнь свою жестянку, которую уже давно следовало выбросить в самое топкое болото из всех существующих, стянуть с себя забрызганные грязью белые кроссовки. Встать на ноги оказалось ещё тяжелее, но она справилась и с этим препятствием. Оставалось только пройти пару метров и, не раздеваясь, рухнуть на кровать. Конечно, завтрашним утром Агата будет сама себя ругать за такую небрежность и пофигизм по отношению к своему телу, но это будет завтра, а сейчас ей глубоко наплевать на всё, кроме заветной мысли о долгом крепком сне.       — Как всё прошло? — когда девушка, больше по привычке, нежели по необходимости уже собиралась захлопнуть дверь своей спальни, то за спиной раздался голос. Вздрогнув от неожиданности, ведьма резко развернулась, натыкаясь взглядом на серые глаза. Саша уже снял свои ярко-голубые линзы, а это значило, что он готовился ложиться в постель. Если честно, девушка рассчитывала, что тот уже видит десятый сон, однако здравый смысл прекрасно знал, что такого не случится. Медиум, как заботливая мамочка, дожидался и её, и Олега с каждого испытания, а потом выпытывал из них все подробности. Не то, чтобы она была против поговорить — совсем нет. Просто сейчас у неё язык не поворачивался, а мозг отказывался складывать слова в предложения. Собеседник из неё итак был не лучшим, но после такого тяжелого дня так тем более.       — Нормально. Я там немного по шаманила, устала жутко. Умираю, как спать хочу, — показательно зевнув, Агата захлопнула дверь и не успела даже шага сделать, как та вновь распахнулась, впуская в комнату тёплый свет коридорной лампочки. Обратив на это ровно ноль внимания, она упала на кровать, лицом вниз, и издала какой-то нечленораздельный, но определённо довольный звук. Закостенелые от неудобной позы сна в машине мышцы, почувствовав мягкую родную кровать, сразу же расслабились, и по телу растеклась приятная волна теплоты и удовольствия, от которой девушка была готова замурлыкать, но сдержалась, ощутив, как скрипнула пружина и под чужим весом немного прогнулся матрас.       — От тебя за километр бесовщиной несёт. Знаешь же, что не сможешь нормально уснуть, пока себя от всей этой потусторонней мути не почистишь. Это даже опытным чернокнижникам необходимо, — Сашина рука опустилась на спину, и Агата сквозь ткань толстовки ощутила, как от неё исходило тепло, от которого ещё больше потянуло в сон.       Вставать с кровати не хотелось, а делать какой-то ритуал, чтобы избавить себя от остатков бесовской энергии так тем более. Пробурчав что-то вроде «я сейчас даже под выстрелы тысячи пушек вырублюсь», девушка вновь замолчала и, кажется, на какие-то пару секунд действительно заснула, но новое, только теперь более настойчивое прикосновение заставило её вернуться в реальный мир.       Медиум продолжал стоять на своём, и ведьма понимала, что тот прав в каждом своём слове, но в этот момент не могла ничего с собой поделать. Кровать отказывалась выпускать её из своих объятий, поэтому Саша, сжалившись над несчастной уставшей от всего на свете ведьмой, сделал всё сам, а Агата даже глаза не открыла для того, чтобы посмотреть, что он там делал — настолько доверяла. Да и знала, что Шепс сделает всё в лучшем виде, не совершив ни единой ошибки. Ей всегда нравилось наблюдать за тем, как он работает, было в этом что-то поистине прекрасное и таинственное, но сейчас она предпочла просто лежать и чувствовать, как с грудной клетки, слой за слоем, снимают невидимые цепи, и дышать становится всё легче и легче.       Когда медиум завершил ритуал, то Агата всё же нашла в себе силы и прошептала тихое "спасибо", а потом провалилась в крепкий сон, через который почувствовала, как чужие губы оставляют на лбу быстрый поцелуй. Саша всегда так делал — это была своеобразная замена такому избитому «спокойной ночи», поэтому девушка ни капли не удивилась. Лишь улыбнулась сквозь сон, осознавая, что находится дома. В месте, где её всегда будут ждать. Там, где можно полностью оставить контроль и побыть настоящей. Там, где ей ничего не угрожает.       Стрелка настенных часов, что молчали вот уже пять лет, сдвинулась с места, нарушая пустую комнату тихим тиком. В маленьком зеркале, лежавшим на столе стеклом вверх, замаячили какие-то неясные, размытые бестелесные образы. Резко распахнулось открытое на проветривание окно, впуская в комнату февральский ветер. Стало холодно. Погасли зажженные восковые свечи, стоящие по углам и на столе в золотых подсвечниках. Комната погрузилась во мрак, как будто бы замирая. Исчезли все звуки. Часы снова встали, на этот раз застыв ровно на половине третьего ночи. Тишина. И никого не стало.

***

      Находиться в готическом зале было невыносимо. То ли всему виной были многочисленные световые лампы, то ли сама Агата, что вновь накрутила себя до невозможности и из-за волнения не могла сделать и вдоха.       Конечно, она переживала. Конечно, ждала низкие оценки, ведь понимала, что ничего особого и выдающегося на испытании так и не показала. Даже Константин, который в аномальном доме также, как и она, потерял свои способности, смог всё же нащупать один из каналов и устроить Владимиру настоящий диалог со своим мёртвым отцом. Ведьма не сделала и этого. Не потому, что не могла — не захотела.       Саша с самого начала учил её тому, что медиумы — не посредники среди миров. Они существуют не для того, чтобы позволять живым разговаривать с покойниками. Души тех, кто уже ушел, ни в коем случае нельзя было тревожить ради таких мелочей. Мертвецы, если имели желание, приходили сами, и только в этом случае медиум мог устроить с их родственниками разговор. По-другому было нельзя. Это неправильно — тревожить тех, кто уже мёртв, ради того, чтобы хотя бы ещё раз услышать голос родного человека. Это эгоизм. Наверное, Агата никогда не сумеет понять чувства этих людей, ведь она сама никогда и никого не теряла. Как ей сказали в детском доме, она была нежеланным ребёнком, поэтому её мать оставила только родившуюся девочку в роддоме.       Ведьма на неё не злилась, не обижалась, не пыталась понять и найти, ради того, чтобы услышать причину, почему та поступила с ней так. Ей было всё равно. Прошлого уже не воротишь, да и семья, которая так легко избавилась от неё во младенчестве, ей нужна не была. В детстве — да, но сейчас уже точно нет. У неё был Саша, который сумел компенсировать всё то, что должны были дать родители, поэтому девушка очень быстро перестала задумываться об этом. В какой-то степени медиум была даже благодарна своим биологическим родителям за этот поступок, ведь если бы она не оказалась в детском доме, из которого сбежала раньше положенных восемнадцати лет, то никогда бы не встретила его и не обрела бы всего того, что имела сейчас.       Её оценки от людей с испытания оглашали последней. Марат как будто бы делал это специально, чтобы девушка сама себя сожрала изнутри. Агата вот уже года два время от времени так и порывалась прислать ему домой какого-нибудь мертвеца, но каждый раз, когда таким мысли возникали в её голове, сама себя останавливала. Она верила в принцип бумеранга, поэтому не хотела, чтобы такая маленькая шалость обернулась против неё, из-за чего была вынуждена стоять и молча терпеть такое издевательство над своей нервной системой. Ведьма была уверена, что именно такой порядок оглашения оценок стал со стороны ведущего, который ещё с двадцать второй битвы знал, как она волнуется перед каждой съёмкой, ожидая увидеть своё фото в чёрном конверте, именно издевательством.       Всё снова оказалось намного лучше, чем ожидала Агата. Девять целых и три десятых — вполне себе неплохой результат. Она ожидала получить шаткую восьмёрку, но, как оказалось, людям юная пепельноволосая ведьма очень даже понравилась: сам хозяин дома и его дочка, которая позавидовала её модному рюкзаку, поставили ей десять, мило улыбающаяся Ксения нарисовала девятку, а вот от её мамы девушке прилетела восьмёрка. Медиум еле сдержала накатившие на неё слёзы радости, ведь такие высокие оценки вызвали совершенно не свойственное ей чувство сентиментальности.       — Агата, вам слово, — когда Марат обратился к девушке, та сначала не поняла, что от неё хотели услышать. Во время оглашения оценок её коллег, медиум находилась в прострации и совершенно не слушала и не слышала, что происходило вокруг. Зациклившись на мысли, что всё прошло безумно плохо и она могла намного лучше, ведьма заламывала руки за идеально прямой спиной и нервно теребила один из своих многочисленных браслетов. Знала, что не должна показывать свою главную слабость перед остальными экстрасенсами, да и перед зрителями тоже, поэтому бросила все силы на то, чтобы ни один мускул на её лице не дрогнул. Со стороны это, скорее всего, выглядело, как высокомерный и уверенный в себе взгляд куда-то за спину Башарова, но на самом же деле Агата старалась смотреть куда угодно кроме экрана со своей фотографией в самом низу таблицы — было слишком страшно увидеть высокие результаты других и вновь погрузиться в омут жалости и ненависти к самой себе.       — Я, честно, ожидала куда меньший балл. Я мало что сумела увидеть, ещё меньше — рассказать, поэтому просто скажу огромное спасибо за такую высокую оценку моей не совсем хорошо выполненной работе, — уголки губ нервно дёрнулись вверх, оголяя клыки и делая улыбку больше похожей на звериный оскал.       Её короткая речь вышла скомканной, так ещё и голос, как на зло, то срывался на истеричные высокие нотки, то переходил в тихий едва различимый шёпот. По хорошему ей бы сделать пару глубоких вдохов, хотя бы ради того, чтобы не выглядеть совсем уж жалко в кадре, но девушка вновь не могла сделать и вздоха. Кружевной чокер на шее впился в кожу и превратился в удавку, перекрывающую любые потоки кислорода. Закружилась голова, и Агата начала чувствовать, как земля уходит из-под её ног, но вовремя впилась ногтями в кожу ладоней, физическим дискомфортом возвращая себя в более менее стабильное состояние. Падать в обморок было нельзя, как бы не хотелось. Это автоматически бы выставило её слабой маленькой девочкой, что на самом деле не достойна победы. Нет, такого быстрого поражения с её стороны они не дождутся. Она пришла сюда ради того, чтобы доказать в первую очередь самой себе, что в ней есть достаточно сил для борьбы. Что она не слабая. Что она может удивлять и претендовать на победу. Что она может её одержать.       Когда достали её фото, то внутри снова всё сжалось. Агата уже тысячу раз представляла себе этот момент. Последние три дня в голове, не переставая, крутилась яркая картинка того, как один экстрасенс за другим переворачивает фотографию и на обратной стороне красуется её школьная оценка по биологии — голимая, но заслуженная три. Она вообще не рассчитывала получить от своих коллег выше пятёрки. Девушка считала, что именно пять — и есть её высший балл за это испытание.       Сама ведьма оценивала две предыдущие тройки исключительно по своим ощущениям, мало опираясь на то, что происходило в кадре, ведь за ним осталось куда большее ценной информации, с помощью которой можно было сделать совершенно другие выводы. Её не было на этом месте, она не чувствовала исходящую от него энергию, поэтому девушка рисовала свои немного корявые цифры исключительно так, как чувствовала. Виктории медиум поставила семь, Череватову — заслуженный кол, приписав в скобочках ещё три балла, которые были адресованы исключительно Толику, а Олегу — твёрдую девятку. Когда её просили прокомментировать эту оценку, то она сказала практически тоже самое, что и Саша до неё, за что словила на себе прожигающий недовольный взгляд голубых глаз, от которого по затылку вниз спустилась капля холодного пота.       Ей всегда было страшно, когда медиум смотрел на неё, ведь она в прямом смысле кожей ощущала всё его негодование и злость, но с вот этой смесью не сравнится ни одна предыдущая. В тот момент Агата чувствовала исходящую от него обиду и лютую, практически животную ярость, но эти эмоции были направленны совершенно не на неё. Они были обращены к Саше. Олег прекрасно знал, что она советовалась с ним перед тем, как ставить оценки. Понимал, что не посей медиум в её голове мысль о том, что он должен был остановить людей, всё-таки пошедших за Викторией, то получил бы от неё десять и укрепил бы свою лидирующую позицию.       Но на брата парень злился не за это. Иллюзия смирения с тем фактом, что ведьма — слишком зависимая от его мнения, прирученная и преданная до гроба собачонка разбилась на множество осколков, как брошенное на пол в приступе ярости зеркало, стоило только увидеть эту грёбанную девятку, выведенную её рукой. Это стало ударом под дых, ведь он до последнего надеялся, что она наконец-таки обретёт своё мнение и не пойдёт на поводу Саши. Такая вера не была безосновательной. Олег знал, что Агата считает его сильным медиумом, который может легко дать фору любому в готическом зале. Одно только воспоминание о её улыбке, что затерялась среди тысячи других, но для него всегда горела ярче солнца, когда он взял руку, говорило о многом. Медиум понимал, что в серых, как пасмурное питерское небо, глазах он никогда не затмит своего брата — тот всегда будет для неё самой яркой путеводной звездой — но вариант засиять также ярко уже казался не таким уж и плохим. Сейчас, парень был бы доволен и этому.       Надежде Агата поставила пять. Её, как и Сашу, возмутил тот факт, что женщина хотела воткнуть осиновый кол в могилу покойной. Это же настоящее кощунство. На секунду представив себя на месте этой несчастной старухи, девушку прошиб разряд тока, ведь она чересчур ясно для пока ещё живого человека представила себе всю ту боль, обиду и ярость, что ощутил бы мертвец, которого на веки вечные припечатали бы к собственной могиле без возможности уйти в тот мир, где ему теперь было самое место. Только за такое неуважение к покойнику Агата хотела поставить единицу, но потом подумала и решила, что всё остальное Надежда Эдуардовна сделала блестяще, поэтому нарисовала белым маркером золотую середину их системы оценивания.       Лине ведьма поставила семь. Девушка выбрала не самое простое место из всех предложенных, но, не смотря на все трудности, справилась с заданием, хоть и не увидев проклятья. Поставив себя на её место, медиум поняла, что это сделать было практически нереально, поэтому со спокойной душой вывела той семёрку.       Над оценкой Саши она даже не задумывалась, ведь знала ту ещё до просмотра самого испытания. Он был сильным медиумом, лучшим из тех, что та знала, поэтому Агата в нём не сомневалась. Лишь, как обычно, переживала. Причём гораздо больше, чем за саму себя, ведь предсказать, что Шепс выкинет в этот раз было для неё задачкой со звёздочкой. Учитель мог вернуться с небольшой усталостью и просто лечь спать, а мог чуть ли не картофельным мешком завалиться в квартиру, не имея сил даже на то, чтобы снять с себя ботинки — второе состояние случалось куда реже, но всё равно то и дело проскальзывало, как бы тот не пытался скрыть это от девушки. Наверное, опустошенность — единственное, в чём она разбиралась куда лучше него, поэтому всегда чувствовала, когда из медиума выжимали последние соки и старалась обеспечить все условия для их скорейшего восстановления.       Первое испытание прошло удачно и без особых перенапряжений, чему ведьма была несказанно рада, поэтому на задней стороне фотографии красовалась аккуратная десятка. Девушка даже специально постаралась сделать её как можно красивее — с Димиными цифрами, конечно, всё равно не сравнится, но выглядело более чем прилично. Марат не мог этого не отменить, на что Агата, мысленно сгорая со стыда, ответила, что рисовать высокие баллы куда проще и гораздо приятнее, чем всё остальные. Башаров сделал вид, что поверил, а вот Олег, стоящий слева от неё, не скрыл своего скептического смешка. Медиум в тот момент еле удержалась, чтобы не пихнуть своего самовлюблённого «родственника» острым локтем в бок.       Виктория перевернула фотографию, и Агата чуть не раскрыла рот от удивления, ведь там была нарисована восемь. От самого Влада Череватова она получила три, но вот Толик накинул ещё два балла, поэтому в сумме вышло пять. Не так уж и плохо, учитывая тот факт, что они пару недель назад чуть ли не прокляли друг друга. Добрая Лина поставила ей десять, а Надежда Эдуардовна ответила ведьме той же монетой, поставив пять баллов.       Когда подошла очередь Саши, то Агата невольно зажмурилась, но, не удержав своё любопытство в узде, приоткрыла один глаз. В тот момент, когда она увидела его оценку челюсть ведьмы едва ли не встретилась с полом, ведь та ожидала чего угодно, но точно не десятки. Её это поразило в самое сердце. Он никогда не оценивал её работу на высший балл. Всегда, даже когда девушка сама думала, что сделала всё идеально, находил ошибки, но сейчас, когда испытание прошло далеко не лучшим образом, медиум ставил десятку. Ведьма даже испугалась за него, ведь не могла найти здравого объяснения тому, что увидела на обороной стороне своей фотографии. Однако, на этом сюрпризы не закончились. Остался один — самый последний и даже более неожиданный, чем все предыдущие.       Наступил момент Х. Олег перевернул её фотографию, и на чёрном фоне красовалась здоровенная единица, занимающая собой большую часть места. Агата этому даже не удивилась, наоборот — обрадовалась, ведь хоть что-то в этой жизни не менялось, но её безумно смущала закрыта ладонью остальная часть фото. Немного поиграв на камеру, а заодно и на оставшихся нервах девушки, медиум убрал ладонь, и вот тогда-то из ведьмы окончательно выбили весь воздух. Она ожидала увидеть там пустоту и была бы с ней абсолютно согласна, но никак не ноль.       Он поставил ей десять. Наивысший, чёрт возьми, балл. И теперь Агата не успокоится, пока не узнает, что же она такого гениального сделала, раз он переступил через свою гордость, обиду и презрение, оценив её работу так высоко.       — Агата, я вижу, что вы ошеломлены. Не ожидали? — пару раз моргнув, дабы убедиться, что всё то, что она увидела — не игра воображения или какая-то злая шутка, ведьма согласно кивнула и закрыла лицо ладонями, так до сих пор и не веря в такие высокие оценки. Если её не подводили математические способности, то средним арифметическим из всех полученных от соперников оценок должна была стать восемь, а если прибавить к уже имеющимся девяти целым и трём десятым, то это семнадцать целых и три десятых — это охереть как много, учитывая, что девушка надеялась хотя бы на такой же результат, какой был у дуэта Толика и Влада два выпуска назад.       — Не ожидала. Вот прямо совсем. Мне, если можно, тоже было бы интересно услышать комментарии, — её голос в тот момент был похож на мышиный писк: тихий и безумно жалкий, но одновременно с этим безумно удивлённый. Складывалось такое чувство, что она на пару секунд действительно стала мышью, загнанную в угол огромным опасным котом, который уже был готов её сцапать, но в последний момент передумал и просто ушел, оставив её в полном недоумении. Рядом стоящий Дима, который, по всей видимости, не мог больше терпеть исходящую от неё энергетику, до краёв переполненную волнением и обречённостью, которую девушка всеми силами пыталась скрыть от окружающих, положил руку её на плечо, передавая немного своего спокойствия и уверенности. Хоть ему ещё только предстояло услышать свой вердикт, он знал, что сделал всё правильно и поэтому совершенно не волновался на счёт того, как высоко его оценят соперники.       — А вот от кого ну вот совсем не ожидали? — продолжал допытываться ведущий. Агата сразу же хотела выпалить, что ото всех, но потом передумала, вспомнив, что у них всё-таки помимо соревнования друг с другом ещё шоу снимается и что существует оценка от телезрителей, поэтому решила немного схитрить и хотя бы попытаться заслужить их интерес, сыграв на взаимодействии с одним из основных фаворитов, который, ко всему прочему был ещё и её любимым «дядей». Третий выпуск уже, как никак. Пора бы и ей влиться в борьбу за железный трон. Главное — не заиграться, чтобы после не получить за это совершенно противоположную реакцию.       — От Олега. Я думала, что он сейчас уберёт ладонь, а там так и останется единица — та, которую я вычла из его оценки две недели назад, — она улыбнулась и в упор посмотрела на медиума, желая увидеть его реакцию. Он вновь её удивил, ведь не закатил глаза, не хмыкнул и даже не съязвил, а улыбнулся в ответ. Сделал то, что никогда прежде по отношению к ней не делал.       Его улыбка была красивой. Мягкой, по-мальчишески наивной и какой-то доброй. В ней почему-то не было хвалёной шепсовской самоуверенности и спеси — Агата к такому не привыкла. Ей ни один из них так никогда не улыбался. Олег по отношению к ней вообще делал это впервые, а времён, когда Саша ещё не был тем ехидным саркастичным вампиром и мог позволить себе хоть с кем-то быть открытым, она не застала. Медиум понимала, но предпочитала молчать, зная, что эта тема уже давно избита и лишь раздражает, поэтому никогда не говорила с ним о той, из-за которой он перестал открываться. Все те, кто писал о том, что Саша не любил Мэрилин — его совершенно не знали и не понимали. Он любил, причем настолько сильно, что уцепился за всего лишь отдалённо напоминающую её девочку, подобрал и воспитал, надеясь вырастить кого-то похожего не только снаружи, но и внутри. Но не вышло.       Ведьма была светлой, похожей на первый лучик утреннего весеннего солнца. Она была доброй и наивной, как малое дитя. Мэрилин умела любить и прощать — Агата такой не стала, как бы Саша не старался. Отпечаток детского дома не смыть заботой и иллюзией родительской любви — это лишь маскировка. Качественная, слишком похожая на правду, но от этого так и не перестающей быть маской.       Девушка выросла тёмной, будто неспокойное море в ночи. Она отказывалась верить в воздушные замки, предпочитая строить их в реальной жизни из надёжного и твёрдого камня, выкладывая огромную стену вокруг своих чувств и эмоций. Агата не умела любить, совершенно не понимая восторга окружающих от этого чувства, а учиться прощать и вовсе не собиралась, ведь предали один раз и при необходимости сделают это снова.       Медиум не верила во вторые шансы: ни для себя, ни для других, — их для неё не существовало вовсе, а кто твердил иначе, тех медиум тут же записывала в недалёких дураков, ведь о какой второй попытке может идти речь, если ты уже не справился, не оправдал или подвёл чьи-то ожидания? Конечно, всегда нужно совершенствоваться и исправлять свои ошибки, но ведь это не есть второй шанс. Ведьма считала, чтобы исправить свои косяки и стать лучше, нужно уметь понимать и принимать эту тонкую грань. Её это делать научили, но вот других людей - нет. Только вот это уже совершенно чужие проблемы, копаться в которых девушке совершенно не интересно. Ей и своих вполне хватает, так зачем же лезть куда не просят? Если скучно станет, можно просто найти себе приключение на одно место, а не в жизнях других копаться.       — Изначально, я хотел, честно, — признался парень, и у Агаты как от сердца отлегло. Хоть что-то в этом мире оставалось по-прежнему и не сходило с ума, как всё остальное. — А потом посмотрел, как ты проходишь испытание, и понял, что это было бы максимально незаслуженно. Я, как и ты, медиум и даже представить себе не могу, сколько сил и энергии у тебя ушло на то, чтобы призвать беса и удерживать с ним контакт. Насколько я знаю, даже у практикующих чернокнижников иногда бывают с этим проблемы, а ты с первого раза умудрилась справиться с такой непростой задачей. Да, ты не предложила никакой версии решения проблемы, но ты сумела увидеть её, хотя не работаешь с бесами ни двадцать, ни пять лет. Практиковать с кем-то, лишь примерно предполагая, как от него потом избавиться — безумно рискованно, но ты пошла на этот риск и тот себя оправдал, поэтому десять, — от такой похвалы на душе стало как-то теплее и волнение само собой, хоть и не полностью, но ушло.       Девушке внезапно стало неловко и стыдно за свою оценку, ведь по сути Олег сделал куда больше, чем она, но Агата, положившись на опыт и знания другого человека, немного занизила его. Конечно, оспаривать оценку Саши она не имела никакого права, а даже если бы имела, то не стала бы этого делать, но вот от себя она могла бы поставить десять. Медиум её заслужил уж точно больше, чем она сама. Парень столько сделал для людей, столько сказал, получив за такую прекрасно проделанную работу лишь девять. Можно, конечно, обвинить во всём её глупую неуверенность и чрезмерную привязанность к старшему из медиумов, только вот это выглядело глупо. Детской попытке перекинуть ответственность на кого-то другого не было места во взрослой жизни, и Агата понимала это, поэтому, пожалев, что из-за Димы им нельзя обмениваться баллами, ведь, если бы такой шанс был, девушка бы точно вернула медиуму его заслуженную единицу. За добро, как и за всё в этом мире, нужно платить и лучше сделать это самостоятельной, нежели ждать момента, когда тебя буквально вынудят предоставить плату, которая окажется куда выше, чем та, которая могла быть изначально.       — Когда она начала читать призыв, то я за неё реально испугался. Во-первых, я не знаю откуда она его взяла, не приведи Господь начиталась в Интернете, а во-вторых, могла бы и меня на фото оставить. Я там тоже неплохо получился, — Саша всегда всё переводил в юмор, но ведьма прекрасно понимала, что тот был абсолютно искренен в своих словах.       Когда медиум вернулся с просмотра испытания, то еле удержался от того, чтобы не прибить девушку прямо на месте. Это же надо быть настолько целеустремлённой или безбашенной, он правда не знал, какое из чувств в тот момент двигало ею, чтобы решиться на призыв, не имея за спиной никакого опыта. Ладно, чёрт с ней, сделала и сделала, время уже никак вспять не повернёшь, но то, что она после всего этого до последнего отказывалась делать чистку — добило его окончательно. С ней же всё что угодно могло произойти, ведь бесы питаются эмоциями, а у Агаты их было хоть отбавляй, особенно негативных, поэтому мужчина сначала на неё обиделся, а потом понял, что зря. Девушка сделала это не по собственной глупости, а с конкретной и понятной ему целью, а та, как обычно, оправдывает любые средства.       — Удивила? — перебил его Марат, на что медиум усмехнулся, обнажая клыки, и согласно кивнул, а у Агаты внутри всё с ног на голову перевернулось, ведь он ещё ни разу, за те пять лет, что они знакомы, не говорил таких важных для неё слов. Наверное, если бы ей предложили ради этого хоть самого Сатану впустить в своё тело, девушка, не раздумывая ни секунды, сделала бы это.       — Да не то слово удивила. Она же, в отличие ото всех здесь собравшихся, безумно скромная дама. Пришла, я у неё спрашиваю: «Как всё прошло?», — в ответ молчанье. Потом, кое-как вытянул, что каналы связи были перекрыты и что не смогла ничего сделать. Ну, я и не рассчитывал увидеть что-то стоящее, а она тут, оказывается, вон какие фокусы вытворяла, — с губ слетел нервный смешок, а к щекам вновь прилила краска. Было безумно приятно осознавать, что со стороны её нелепые попытки стать настоящей и чего-то стоящей ведьмой выглядели на так уж и плохо, как она себе надумала. Наверное, стояло всё же прислушаться к совету Саши и перестать так делать, но девушке даже сама мысль об этом показалась смешной. Агата перестанет быть Агатой, если не будет сама себе рыть могилу, а потом также самолично засыпать себя землёй.       Дальше дали слово Виктории. Она тоже отметила её смелое решение, но посоветовала быть немного более разговорчивой с людьми и своими коллегами во время обсуждения. Ещё, ведьма отметила реакцию животных на девушку.        — Собаки не любят ведьм, но вы заметили, как они отреагировали, когда Агата только вошла в дом: сразу же ластиться начали, да и вовремя испытания всё вокруг её ног вились — значит, человек она хороший. Это важно, — после этих слов девушка как-то сразу же потеплела по отношению к Райдос и захотела пообщаться с ней в не шоу, ведь ей показалось, что та может поделиться с более юной ведьмой частичкой того опыта, что сама имела за плечами. Его там явно воз и совершенно немаленькая тележка, поэтому с женщины не убудет, а ей точно пригодится.       От комментариев Влада стало смешно не только той, в чей адрес они были, но и всем остальным экстрасенсам. Нашелся, блин, чернокнижник, который будет указывать на её ошибки. Ладно, если бы на его месте был Дима — девушка бы с огромным удовольствием его послушала и уяснила бы все имеющиеся косяки и, возможно, заполнила бы какие-то незначительные пробелы в своих познаниях в такого рода чёрной магии, но от слышать от Череватова, что она как-то там неправильно капнула кровь на фотографию или использовала ни ту читку казалось высшей степенью абсурда. Ругаться с ним во второй раз Агата, разумеется, не стала, мало ли какую ещё истерику тот может устроить, но очень деликатно передала Толику привет, попросив того не выпускать сознанье своего сосуда на волю без поводка и намордника. Чернокнижнику такой совет не понравился от слова совсем и тот даже попробовал как-то поддеть девушку, но его остановил Марат, который напомнил о своей просьбе не переходить на личности друг друга. Влад заткнулся, но всю оставшуюся съёмку продолжал бросать в её сторону какие-то ему одному, ну ещё и Толику, в существовании которого все в готическом зале уже начали сомневаться, понятные взгляды.       Лина просто согласилась со всем сказанным Олегом, но от себя добавила, что хотела бы уметь так же не теряться и находить выход из ситуаций, когда твой дар резко и по непонятным причинам улетучивается в никуда. Снаружи Агата улыбнулась и сказала «спасибо», но внутри лишь скептически посмеялась. Девушка не то, чтобы просто растерялась в тот момент, когда не смогла увидеть ни одного мёртвого во всём доме — она была на грани истерики и решилась на призыв исключительно от собственной безысходности и нежелания провалиться вниз с самого начала.       Надежда была не особо разговорчива. Женщина зациклила внимание на том, что медиум отказалась как-то помогать людям, сославшись на то, что это не её профиль. По мнению многоликой ведьмы, так настоящие профессионалы не поступают, а ей следовало хотя бы попытаться сделать хоть что-то. Агата была с этим мнением категорически не согласна. Марьяна уже проводила параллель с врачами, когда спорила с Константином, но сейчас девушка не нашла бы более точных аналогий. Если она не уверена в своих силах и знаниях, зачем подвергать себя и обратившихся к ней людей ненужной опасности, когда среди них есть человек, который мог справиться с поставленной задачей куда лучшее и безопаснее. Девушка уже хотела высказать эту мысль в слух, как её опередили, уже во второй раз за последний час заставив поднимать свою упавшую от удивления челюсть.       — А что она должна была сделать? Очистить дом, забрать их с собой? Прошу помнить о том, что Агата, в основе своей, медиум. У нас есть силы на какие-то самые банальные ритуалы не связанные с мёртвыми, но их точно не хватило бы на что-то более мощное. Особенно, после призыва бесов. К тому же, среди них был практикующий чернокнижник, который должен был заниматься этой работой, что Дима, собственно, и сделал. Причём на высшем уровне.       Агата не понимала, почему Олег за неё заступился. Она ожидала такой поступок от кого угодно, даже от Череватого, но точно не от него. Было приятно, что парень это сделал, однако в голове так и не укладывалось. Всё своё знакомство с ним девушка думала, что он её, мягко сказать, недолюбливает, поэтому скорее ожидала, что тот присоединится к словам Надежды Эдуардовны, нежели встанет на её сторону, но Олег, как оказалось, был полон сюрпризов, которых медиум от него ну никак не ждала. Ведьму так и распирало от любопытства, поэтому, набравшись решимости и подумав, что за такой вопрос он её точно не прикончит прямо на месте, Агата подошла к нему после съёмок. Замерла на секунду справа от парня, набирая в лёгкие побольше воздуха, чтобы всё на одном дыхании выдать, не запнувшись при этом ни разу, только вот он не дал ей и рта открыть, ответив на все вопросы в своей привычной манере: грубой, высокомерной и язвительной. Только ирония в том, что она проявлялась исключительно когда она находилась в радиусе пары метров. У Олега как будто бы внутренний радар срабатывал, и он из нормального человека превращался в невыносимую язву.       — Не надейся, что одним своим испытанием сумела меня переубедить. Я сказал, как думал и на этом всё. Для меня ты была неопытным и весьма посредственным медиумом им же и осталась. Ты можешь делать что угодно, хоть зубами землю грызть, но тебе не обойти ни меня, ни брата, поэтому радуйся тому, что имеешь сейчас. Дальше будет хуже, — а после этого он развернулся и просто ушел, оставив ведьму в ещё большем недоумении, чем та была изначально. Подумав, что с каждым его действием и словом она понимает его всё меньше и меньше, девушка предпочла больше не думать об этом, зациклившись исключительно на результатах зрительского голосование.       Если честно, то в самом начале проекта единственной надеждой на высокие баллы были именно зрители. Им пепельноволосая взбалмошная медиум с уже известной на всю страну фамилией безумно нравилась. Агата не знала была ли в этом хоть капля её заслуги, но когда она в двадцать второй битве обошла Череватого, набрав практически половину от всего количества голосов, девушка об этом не думала. Все её мысли занимала лишь заветная синяя статуэтка, которую та сжимала в руке, и чувство облегченности от того, что она не подвела, оправдала возложенные на неё надежды и сумела сделать это.       На этот раз экстрасенсорные способности её не обманули, ведь зрители оценили её на восемь целых и две десятых балла. В сумме с уже полученными оценками получилось двадцать пять целых и пять десятых балла — это много, намного больше, чем она рассчитывала, но такая большая цифра неожиданным образом превратилась из радости в самую настоящую пытку, ведь у Олега оказалась такая же. Марат, ещё до начала съёмок знающий результат голосования, предложил парню, как истинному джентльмену, уступить даме третью строчку турнирной таблицы.       — В качестве исключения, так уж и быть, отдаю свой почетный трон признанному королём бастарду, - все, конечно, от души посмеялись, но Агате было не до смеха. Ей скорее плакать хотелось, ведь ответ медиума поразил её третий раз за последние несколько дней. Если ещё два предыдущих сюрприза девушка в своей голове как-то сумела объяснить, то тот факт, что он уступил ей своё место, вылетев из тройки лидеров на четвёртое место, не поддавался никакой логике. Сначала парень её в открытую ненавидит и старается в любом удобном случае поддеть, а потом ставит наивысший балл; говорит ей в лицо, что она — никто по сравнению с ним, но уступает место в тройке лидеров. Ведьма его не понимала, очень хотела, однако пока не могла. У неё складывалось ощущение, что у младшего Шепса обостряется биполярное расстройство личности, ведь по другому девушка его поведение описать не сумела.       Агате не понравился результат после первых испытаний. Всё было слишком хорошо — она к такому не привыкла, из-за чего всеми силами старалась найти в этой ситуации подвох, но так и не нашла, поэтому на некоторое время успокоилась и смирилась с тем, что у неё вроде бы всё хорошо. Правда ловушку всё ещё ожидала, готовилась к ней больше, чем к сдаче ЕГЭ несколько лет назад. Саша советовал ей выдохнуть и расслабиться, а Агата лишь кивала в ответ, делая вид, что соглашается, на самом деле накручивая себя ещё больше. Ведьма не привыкла быть одной из первых среди лучших, считая это какой-то ошибкой или случайным стечение обстоятельств. Однако, чем бы это не было — оно появилось в её жизни, и девушке придётся научиться с этим жить, если она не хочет сойти с ума раньше, чем снимут последний выпуск «Экстрасенсы. Битва сильнейших».