Туманный Альбион

Я смотрел на светящиеся точки, огоньки масленных фонарей и отвечал тёплой улыбкой на шутку друга. Он звал меня просто, Ники. Мать всегда была против Джима. Он немного грубоват. Его яркая особенность - копна рыжих волос. То прилизанная до последней волосинки, то со всей неряшливостью, торчащая во все стороны. Раз в полгода, мать устраивала банкет и собирала у нас всех родственников. Бабушек и тётушек. Дедушек и дядюшек. Племянниц и сестёр... Надеялась свести меня с кем-нибудь из дальней родни. Голубоглазая Хелен, приходила со своим дедом. Когда он, выпив одну другую рюмку рома, садился со всеми в зале, она лезла ко мне с поцелуями в коридоре. Я приходил от этого в ужас. И однажды, в один из таких "банкетов", Хелен нагнала меня в моей же спальне и с видом знатока захлопнула за собой дверь. Мои мысли выражали только страх и отвращение, как перед казней. "Я погиб, я пропал! Ненавижу тебя... Боже, меня сейчас стошнит" - Николас. Да, что с тобой?! Я настолько не нравлюсь тебе? Типичный, с полными губами рот, вызывал во мне лишь отторжение. - Прошу, не называй меня полным именем! Я был на грани срыва. Она начинала снимать широкие, резинчатые рукава и отвратительные, женские, белые плечи, с почти чёрными, рухнувшими на них волосами и родинкой на ключице, показались из-под грубой ткани. Я немного взял себя в руки и промямлил что-то вроде, а не рано ли ей думать о мужчинах. - Ты смеёшься надо мной? Мне почти 16-ать! Она быстро опрокинула меня на кровать, села мне на бёдра и погладила ладонью мои гладкие щёки. У Джима выросла приличная бородка и он уже пользовался лезвием для бритья. Ну, а я гордился своими розовыми щеками юнца. И это в 17-ать лет. Поразительно чистое лицо. Голос Хелен опускался до шёпота, она громко дышала и крепко прижималась ко мне. В тот момент я почувствовал подступающий к горлу ком и увидел в щель под дверью знакомую тень. Я сразу всё понял и не выдержал напряжения. Я отхлестал Хелен по щекам. - Гулёная, слезь с меня! Дверь открылась и Хелен со слезами на глазах выбежала в коридор. В проёме двери стояла моя мать. С угрюмым выражением лица. - Эта жизнь... Ты должен прожить её достойно. А ты хочешь убедить меня в том, что ты не достоин уважения. - Я устал. Меня тошнит от её присутствия. Я ненавижу её! Ненавижу всех вас! Я брызгал слюной на постель и в конечном итоге меня стошнило в рядом стоявшее ведро с водой. - Ты такой же, каким был твой отец. Она ещё с минуту стояла, разглядывая с презрением моё лицо, а потом поджав губы, ушла, оставляя дверь открытой. Её шаги, постепенно отдаляясь, ещё звучали в тишине комнаты. Я был не в состоянии что-либо воспринимать и пошатываясь от головокружения, подошёл к двери и закрыл её на ключ. Я навзничь упал на кровать и отрубился. Туман навис над землёй и лишь изредка пробивался луч яркого, светло-полуденного солнца. Проснувшись, я быстро насколько мог, собрал свои немногие вещи в чемодан и на выходе из комнаты, посмотрел на фото моего отца и отца Джима, стоявшее на полке. Мы очень на них похожи. Я сунул фото в карман пальто и вышел. Через несколько минут пошёл дождь. Джим жил один, на четвёртой улице. В большом и красивом доме. Правда в нём немного подтекала крыша в спальне и на кухне. Но это ничего. Я только подходил к решётке забора, как Джим уже выбегал мне навстречу с обеспокоенным лицом. - Что случилось, Ники? Пнув ногой чемодан, я сказал, что хочу есть. Жадно поглощая свежеприготовленный омлет, я бухтел с набитым ртом. - Меня вчера чуть не убили. В собственной спальне. - Хелен? - Да. Я был загнан в угол, как подловленный зверь. Я не знал, что делать и отхлестал Хелен по щекам. Я сорвался! - Понятно. Я так смотрю ты надолго. Он указал подбородком на стоящий возле кресла чемодан. Обшитого зелёным бархатом в полоску. Его руки выстругали деревянный шпон для дырки в потолке спальной комнаты. На кухне уже было сухо и на полу не стояли облупленные временем медные тазики с помутневшей от потолочной стружки водой. - Извини я... - Перестань. Ты можешь жить здесь сколько хочешь. Влажные, красные стены с неровными и бледными углами, и его добродушное лицо... Я всё ещё сидел на табурете в своём мокром и чёрном пальто. С меня капала вода. - Переоденься. Я дам тебе сухую одежду, а лучше сначала помойся. Джим встал из-за стола и вытащил чистые пиджак, рубашку и брюки, из рядом стоявшего шкафа. Интересное выражение глаз... Джим наблюдал за мной, через матовую клеёнку вместо двери в ванной, когда я намыливался. - Хочешь, я ополосну тебя? Ники. Хочешь? Джим нарошно не услышал моего отвела и скомандовал. - На счёт три с четвертью я вхожу. Струи топлой воды ударяли по телу хлёсткими порывами, но тут же стекали по нему вниз. Спадала новыми порциями. Я накрывался ими с головой. Я видел глаза Джима - смесь умиления, гордости и желания. Я был сбит с толку и он воспользовался этим и выключил воду. Взял большое синее полотенце и окутал меня им. Его движения были грубоваты. Он стирал с моего гладкого тела дрожащие капли, прикасался ко мне. И наверно слишком близко оказались его тонкие, прямые губы. Они пахли морем. Слишком близко к моим губам, языку и ровному ряду зубов. Я восхищённо обхватил его голову руками и наконец понял, чем пахнут его волосы. Элем. Густым и красным элем. - Тебе хорошо? Скажи мне. - Да. - Сейчас будет ещё лучше. Запах свежести. Не обузданной свободы. Пронзал моё лицо, когда я целовал его ладонь, пальцы и тёрся щеками об его руки. Он с наслаждением наблюдал мою ласку и гладил меня по спине, плечам. Я говорил, что не смогу уйти, а он отвечал, что и не надо. Целовал шею, лоб. Целовал живот... Он брал меня руками, ртом и я чувствовал скольжение. Тонул в его движениях, объятиях. Он дрожал. Я решительно взялся за ремень его брюк, и чётко осознавая свои действия, наполнил рот слюной... ©М.Т.Cognitatix