Туманный Альбион

Это началось когда мне было 20-ать. Отца у меня нет и никогда не было. Во всяком случае я его не знал. Но думаю, что его экстравагантное появление ничего не изменило бы. Ни тогда. Ни сейчас. От боли до удовольствия один лишь шаг. Но стоит поставить себе такую цель, как попадаешь в ловушку и врядли выберешься из неё если только... Именно это "если" тебя и спасает. Из крана течёт вода. Горячая? Да. Я раздеваюсь и стою голыми ступнями на кафельном полу. Сую заледеневшие ладони под струю воды и она бьёт щедрыми брызгами. Они попадают на мое тело и заставляют меня тихо шипеть. Я начинаю согреваться. Постепенно. Тепло поднимается почему-то от ступней. А руки, ярко розовые ладони, я продолжаю держать под струями. Мне горячо. Сильно. Но я говорю себе терпеть. - Ты должен. Тебе это нужно. А потом я просто отключаю свой разум. - Расслабься. - Шепчу. Меня словно кто-то зовёт по имени, но я не поворачиваю головы. Вообще никак не реагирую. Почему? Потому, что я занят. По телу распространяется уже не тепло, а горячая волна тупой боли и она где-то внутри. Я понимаю, что уже длительное время стою голый на кафельном полу ванной. А вода... Горячая вода бежит из-под крана рядом. Мои ладони сухие, я держу их свободно, а в теле жар. Мозг словно плавится и я наконец замечаю, что я не один. Поворачиваю голову. - Ничего не говори. Я выключаю воду и выхожу в коридор и затем в комнату чтобы одеться. - Джек. Скажи мне, что это не правда. Том идёт следом за мной. - Джек! - Что именно я должен тебе сказать? Я поворачиваюсь к нему лицом и вижу в его глазах страх. Страх за себя. За меня. - Уходи, Том. По-моему тебе ясно сказали, что я не здоров. Что у меня... Как её там... Не хочу даже вслух произносить. Ведь ты же веришь им, Том. - Нет. Не верю. - Веришь. - Но мне всё равно! - Уходи. Том не двинулся с места. - Я не ясно выразился? Уходи. Проваливай, я сказал! Том был моим лучшим другом. Но врачи решили иначе. Они выставили меня шизофреником и пассивным гомосексуалистом. В тот момент мне правда хотелось стать сумашедшим и показать им Непассивный гомосексуализм. Но я этого не сделал. Пока. Я пробыл в выше упомянутом заведении два года и вернулся к себе домой. Дом пустовал, а мама уехала к сестре. Позвонив ей на мобильный, я наткнулся на автоответчик и оставил ей голосовое сообщение. Через некоторое время пришла посылка. В ней были новая одежда и деньги. Больше ничего. Не записки, ни единого слова. Когда я привёл дом в более менее пригодный для жилья вид, тогда и пришёл Том. 19-ое число, май, 2004 год. Странное сочетание цифр. 19052004. Если их все сложить, то получится 2100, число 21. Год моей жизни, когда я обрету окончательную свободу и смогу быть на равных правах с Богом. Так я думал. Так я писал в своём дневнике. Я вёл его с детства. С того момента, как увидел страшного брата целующего какого-то парня у себя в комнате. Я не подсматривал. Никогда. У меня не было такой привычки. Но в тот день, я заглянул в щель приоткрытой двери, когда проходил мимо. Хотел что-то спросить. Наши комнаты в доме находились рядом. Прямо за моей левой стенкой была комната брата. Я всегда слышал чем он там занимается. Иногда он ананировал, издавая глухие стоны, после чего слушал инструментальную музыку и писал стихи. Но в тот раз... Он привёл какого-то парня к себе и целовал его в губы. Я наблюдал за всем процессом не чувствуя стыда. А только как... Что-то шевельнулось у меня в груди, заставляя забыть о своём существовании и погрузиться в мир грёз. В мир где я сплетался телом и душой со своим лучшим другом. С тех пор я наблюдал за многими людьми и ананировал. Мне доставляло удовольствие это делать и какое-то особое удовлетворение. Но я хотел чего-то большего, насыщенного. Страсти. Я захотел испытать настоящее чувство. Которое оживило бы мои куски плоти, встряхнуло душу и заставило кровь в моих жилах струиться и биться быстрее. Том наблюдал за мной, как когда-то я за братом. Только вот я ничего не делал и ни с кем не целовался. - Джек. Я не хочу уходить. Его голос причинял мне удовольствие. Его можно было слушать часами. Я заговорил. - Ты ведь всё знаешь, Том. К чему эти... Разговоры. Я не понимал зачем ему моя компания. Он никогда не проявлял ко мне такого интереса, как мне хотелось, а у меня не хватало решимости признаться. Чего он добивался от меня? Неожиданно, Том подошёл ко мне и поцеловал. Волна уже знакомого жара ударила в голову. Она мне нравилась. Я хотел этого больше всего на свете и взялся руками за лицо, отвечая на поцелуй. Волна повторялась. Я принялся целовать крепче и жадно отсасывать губы. В моей груди что-то нарастало. Оно было большим и горячим, и быстро опускалось вниз живота, заставляя меня сжимать плечи Тома. Раздевать его. Гладить его тело. Не знаю, как это произошло и почему, но Том стал приходить каждый вечер и мы молча занимались любовью. Утром он уходил, а я... А что я? Я стал писать. По-настоящему. И не только в дневнике. Я стал писать картины. Они уже стояли у меня все всех комнатах. Висели на каждой стене. Были портреты совершенно незнакомых мне людей, которые я списывал с лиц прохожих. На других толпились мокрые, дождливые пейзажи. На стенах моей комнаты, висели портреты Тома. В полный рост. Я всегда рисовал его по памяти и когда он приходил, он задавал один и тот же вопрос. - Где новый? Я показывал пальцем и он рассматривал портрет несколько минут, а затем мы садились ужинать. Том приносил с собой еду. Мы почти не разговаривали. Нам не требовалось это, чтобы чувствовать себя комфортно. Всё было понятно без слов. Я любил наслаждаться его телом, когда он лежал на кровати после оргазма. На его лице застывала гармония. Каждый раз когда я смотрел в его глаза, что-то внутри меня разворачивалось и всплывало наружу ввиде картин. Я всегда рисовал. Однажды, я так же сидел возле Тома, с кисточкой в руке, когда он спросил меня. - Что ты будешь делать если я умру? - Наверное страну продавать картины, а когда продам их все, куплю наши любимые фильмы и сяду их смотреть. - А дальше? - Застрелюсь. Наверное это прозвучало слишком грубо и холодно, но я говорил то, что чувствую. Я говорил правду. Я не знаю, что Том делал днём. Он мне не рассказывал. И в один прекрасный день, он не пришёл. Я подумал, что Том придёт завтра. Но он не появился и в следующие дни и минувшие месяцы... Я был заперт в доме. У меня кончились запасы еды. Я страдал, но переставая ждать, вставил одну единственную кассету в видео-проигрыватель и смотрел её до тех пор, пока не перестал ощущать ноги, руки, голову... Я заснул так надолго, что проснулся в больничной палате с истощением сил, и конечно же не помнил, как туда попал. Тома не было. Он умер. Умер лёжа в своей кровати. Остановилось сердце. А в руке у него нашли записку. "Прости меня..." Мне рассказала об этом медсестра. Она знала... Мне это было нужно. Накорябанные кривым почерком слова Тома. Они всё-таки дошли до адресата. Через три дня меня отпустили домой. И хорошо, что я не видел лица Тома в гробу. Он и так снился мне каждую ночь. Мерещился повсюду. Звал с собой. Я решил покончить с этим. Я продал все свои картины и застрелился. 25.01.2013год. ©М.Т.Cognitatix