Chapter 5
28 апреля 2026 г., 20:54
На факультете бизнеса и цифровых технологий утро началось не с кофе, а с запаха сырой штукатурки и паники.
Внедорожник Джимин резко затормозил перед главным входом в корпус «Бизнеса и Цифровых Технологий». Девушки замерли внутри, глядя через лобовое стекло на развернувшуюся картину.
Они выскочили из машины одновременно. Ичжо и Рюджин не сговариваясь рванули вверх по лестнице, игнорируя предупреждающие крики охраны. Третий этаж встретил их едким запахом озона - так пахнет умирающая электроника.
В лаборатории программной разработки вода капала прямо с потолочных плит. Рюджин замерла перед своей станцией. Этот компьютер она собирала на призовые от прошлогоднего международного хакатона. Каждый кабель, каждая планка памяти были результатом бессонных ночей и безупречного кода.
— Моя 5090-я... — голос Ичжо дрогнул. Она смотрела на системный блок, внутри которого стояла вода. — Рю, мы ведь два года выбивали эти гранты. Если серверные диски сгорели, наш проект «Астерия» просто... обнулится.
Рюджин судорожно пусталась отсоединить уцелевшие кабели, её руки заметно дрожали:
— Мы не можем всё потерять. Это же не просто железо, это наше время. Наша жизнь.
— Сочувствую, девочки. Это тяжелое зрелище, — раздался тихий, уставший голос.
В дверях стоял Декан Чхве. Его обычно безупречный пиджак был испачкан побелкой, а в руках он сжимал стопку полу мокрых документов.
— Господин декан, — Джимин и Эри подошли к нему. Девушки почтительно поклонились, несмотря на хаос вокруг.
— Что тут произошло? Неужели рванула какая-то труба?
— К сожалению, вчера кто-то решил устроить грандиозный розыгрыш. Результаты перед вами.
Декан Чхве посмотрел на залитые столы и тяжело вздохнул. В его взгляде было столько искреннего сожаления, что Рюджин и Ичжо сразу притихли.
— Есть новости из ректората? Нам выделят средства на экстренное восстановление базы?
— Я сделал всё, что мог, — тихо произнес он. — Поднимал архивы, просил экстренный бюджет... Но ответ один: денег не будет до конца финансового года. Страховка покроет только стены и базовую мебель. Ваше профессиональное оборудование... на него сейчас нет ни воны.
— Но как же проект? — Ичжо посмотрела на него с надеждой. — Нам нужны мощности для рендеринга. Мы не сможем работать на обычных ноутбуках.
— Я знаю, — декан подошел ближе и ободряюще коснулся её плеча. — Именно поэтому экстренно оргонизовал собрание этим утром. Ни один факультет не хотел нас принимать - у всех забиты графики, все боятся шума и нагрузки на сеть. Единственные, кто пошел нам навстречу - это факультет Искусств.
Рюджин и Ичжо переглянулись. В их глазах отразился настоящий профессиональный ужас.
— Факультет Искусств? — Рюджин постаралась, чтобы её голос звучал уважительно, но в нем всё равно проскользнула горечь.
— Господин декан, мы очень ценим ваши усилия, правда. Но... это же буквально «железный век». Что у них там за компьютеры? Слабенькие моноблоки для редактирования? Они хоть знают, что такое серверная архитектура? Мы там даже не сможем запустить движок, всё просто зависнет на первом же кадре.
— И их интернет... — добавила Ичжо, подавляя вздох отчаяния. — Там, наверное, Wi-Fi только для соцсетей. Мы попадем в техническую пустыню. Как нам кодить в таких условиях?
— Я понимаю ваши опасения, — декан Чхве кивнул. — Но это единственный корпус, который согласился дать нам и залы для тренировок, и площади для серверов. Они наш единственный шанс не закрыть ваш поток в этом году. Вам придется адаптироваться. Используйте то, что у них есть, приносите свои уцелевшие диски.
Джимин, видевшая, как тяжело декану далось это решение, сделала шаг вперед.
— Спасибо вам, господин декан. Мы понимаем, что это было непросто. Мы не подведем вас и не опозорим факультет, даже если придется работать на «калькуляторах».
Декан слабо улыбнулся:
— Я на вас рассчитываю, Джимин. Занятия отменяются на неделю. Нужно согласовать и утвердить расписание. Пришли мне график тренировок команды на почту.
Когда декан ушел, Рюджин бессильно опустилась на мокрый стул.
— Железный век... Нас ждет мир мольбертов, тишины и доисторических макбуков. Ичжо, готовься объяснять им, зачем нам нужно три фазы питания для одной стойки.
— Главное - спасти жесткие диски, — Ичжо уже начала аккуратно извлекать накопители.
Джимин смотрела в окно, глядя в сторону сияющего белизной корпуса Искусств.
— Собирайте всё, что дышит. Если у них слабое железо - заставим его работать на пределе.
Все стремились скрыть истинную причину своего отчаяния. Дело было не только в технике - они столкнуться с тем, чего так долго избегали.
----
Вечернее небо окрасилось в багрово-пепельные тона. В воздухе стояла сухая, колючая прохлада, от которой немели кончики пальцев. Джимин не помнила, как оказалась у ворот кладбища - кажется, ноги сами привели её сюда, минуя шумные улицы и гул машин. Она шла, не глядя по сторонам. Джимин всегда была для скалой. Капитаном, чьи приказы не обсуждаются, чья выдержка кажется стальной. Но сегодня, когда декан объявил о временном переезде в корпус Искусств, эта сталь дала глубокую трещину. Она шла по знакомым аллеям, пока не остановилась перед плитой из белого мрамора. Винтер Ким С фотографии на неё смотрела девушка с той самой лучезарной улыбкой, которая когда-то была центром их маленькой вселенной. Три года. Прошло целых три года с того дня в старшей школе, когда их общая жизнь разлетелась на куски. Джимин медленно опустилась на колени прямо на сухую траву, не заботясь о чистоте одежды. Здесь не перед кем было держать спину ровно. Здесь не было камер, подчиненных или соперников. Только она и тишина. — Привет, — прошептала она. Голос сорвался, превратившись в едва слышный хрип. — Прости, что я так долго не приходила. Наверное, я просто... боялась. Она протянула дрожащую руку и коснулась холодного камня, очерчивая контуры букв. — Мы идем туда, Винтер. В место, о котором ты бредила на каждой перемене. Помнишь, как ты рисовала эскизы в школьной столовой и говорила, что мы обязательно будем приходить к тебе на выставки? Джимин замолчала, и в этой тишине ей вдруг показалось, что она слышит знакомый, звонкий смех. Она зажмурилась, пытаясь отогнать галлюцинацию, но та лишь сильнее вгрызалась в сознание. — Мы так мечтали увидеть тебя там. Видеть, как ты бегаешь по этим залам с испачканными краской руками, как ты сияешь на фоне своих картин... — Мы предали искусство, Винтер. Мы ушли туда, где преобладают цифры и холодный расчёт, потому что краски без тебя стали бесцветными. Первая слеза упала на мрамор, оставив темное пятно. За ней - вторая. Джимин больше не пыталась быть сильной. Она закрыла лицо ладонями, и плечи её задрожали от беззвучных, рвущих грудь рыданий. Весь тот контроль, который она выстраивала годами, рассыпался здесь, перед фотографией подруги. — Я так боюсь, — прохрипела она сквозь слезы, и её голос утонул в сумерках. — Я боюсь зайти в тот холл и понять, что тебя там нет. Что в каждом шорохе шагов, в каждом отблеске света на окнах я буду искать тебя. Я боюсь услышать твой голос в пустых коридорах и сойти с ума. Она не поднималась. Она осталась сидеть там, на холодной земле, прижавшись лбом к мрамору, а её плач становился всё более надрывным, заполняя пространство между серыми памятниками. Она была настолько поглощена этим горем, что не слышала, как на соседней аллее хрустнул гравий под чьими-то шагами.----
На кладбище было сухо. В воздухе стояла та особенная колючая прохлада, от которой немели кончики пальцев, а каждый шорох гравия под подошвами казался оглушительным. Рюджин шла по боковой тропинке, привычно ссутулившись и засунув руки в карманы куртки. Она не хотела никого видеть, она просто хотела постоять пять минут у белого мрамора, прежде чем грядущая неделя затянет её в воронку воспоминаний. Но, не дойдя десяти метров до цели, она замерла. У могилы Винтер на коленях сидела Джимин. Их «железный капитан», их непоколебимый лидер сейчас выглядела пугающе маленькой. Плечи Джимин мелко дрожали, а в тишине кладбища отчетливо слышались её глухие, рвущие сердце рыдания. Рюджин резко остановилась. Видеть Джимин такой было почти физически больно - словно увидеть, как рушится последняя стена их общей крепости. Рюджин инстинктивно шагнула назад, решив повернуть в другую сторону, чтобы не нарушать это страшное одиночество... и тут же наткнулась на кого-то спиной. Она резко обернулась, готовая выругаться, но слова застряли в горле. Перед ней стояли Эри и Ичжо. В полумраке их лица казались бледными масками, а глаза блестели от невыплаканных слез. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в мертвой тишине, пока на заднем плане продолжал звучать надрывный плач Джимин. — Значит, вы всё-таки ходите сюда... — хрипло произнесла Рюджин, первой нарушив тишину. В какой-то момент её рука нырнула в карман, извлекая помятую пачку. Щелчок зажигалки прозвучал в мертвой тишине кладбища как выстрел. Огонек на кончике сигареты ярко вспыхнул, осветив на мгновение её бледное, осунувшееся лицо. — Ты с ума сошла? Здесь нельзя курить, — одернула её Ичжо, оборачиваясь. Рюджин выпустила густую струю дыма, которая тут же растворилась в холодном воздухе. Она не ответила. Вместо этого в тишине раздался странный звук - короткий, гортанный смешок. А затем еще один. Ичжо и Эри вздрогнули, глядя на подругу. Рюджин начала смеяться. Это не был обычный смех - это был рваный, истерический звук, лишенный всякого веселья. Она смеялась, запрокинув голову, и в этом звуке было столько отчаяния и горечи, что Ичжо стало по-настоящему страшно. — Рю, замолчи... — прошептала Эри, оглядываясь на Джимин. — Вы только вдумайтесь, — выдохнула Рюджин сквозь этот жуткий смех, вытирая выступившие от него слезы. — Три года. Три чертовых года мы строили из себя «железных леди». Код, баскетбол, логистика, графики... Мы сбежали от всего, что напоминало о Винтер. И что в итоге? Какая-то гнилая труба? Какой-то идиот с факультета решил пошутить, и всё? Все наши стены рухнули из-за гребаного потопа? Она снова затянулась, и её смех перешел в тихий, сухой кашель. — Судьба просто издевается над нами, — Рюджин наконец посмотрела на подруг, и в её глазах, отражающих свет далеких фонарей, плескалось безумие. — Мы идем туда. К её мечте. И всё это потому, что где-то рванул кран. Это ведь... это же просто комедия высшего сорта, вам не кажется? Ичжо шмыгнула носом, глядя на согбенную фигуру Джимин у могилы. — Это не смешно, Рю. Это больно. — Именно поэтому я и смеюсь, — отрезала Рюджин, отбрасывая окурок, который прочертил в темноте яркую дугу. — Потому что если я сейчас не буду смеяться, я просто разнесу этот чертов город по кирпичикам. Она выпрямилась, стряхивая с куртки невидимую пыль. Её лицо снова стало непроницаемым, как маска, только безумный блеск в глазах выдавал бурю внутри. — Пойдемте отсюда, пока она нас не увидела. Надеюсь мы не развалимся на части, когда переступим порог этого проклятого корпуса. Они развернулись и бесшумно пошли к выходу, оставляя Джимин наедине с её слезами и Винтер - наедине с её тишиной. Прошлое не просто настигло их. Оно ждало их за массивными дверями факультета Искусств, и на этот раз убежать было некуда.
