lost love

Когда черный внедорожник замер у входа на факультет Искусств, по ступеням прошел едва слышный шепот, который тут же сменился тишиной. Студенты не разбегались, но те, кто стоял на пути к дверям, инстинктивно отступили, освобождая широкий коридор. Прошло несколько дней с её возвращения. Этого оказалось достаточно, чтобы слухи улеглись - и чтобы страх сменился привычным благоговением. Минджон вышла из машины, и прохладный утренний ветер сразу растрепал её тёмные волосы. Она выглядела безупречно - даже в свободной одежде в ней читалась холодная, выверенная грация. — Тебе стоит отключить режим Верховного божества Минджонги, — протянула Хари, лениво оглядывая студентов. ​— Я просто хочу дойти до мастерской, — спокойно ответила Минджон. Она толкнула тяжелые стеклянные двери, и уличный шум мгновенно отрезало. Коридоры «белого святилища» встретили её гулким эхом шагов и стерильной прохладой. Студенты кивали ей на ходу, поспешно убирая с дороги громоздкие подрамники и папки с эскизами, но Минджон смотрела только вперед - на широкую лестницу третьего этажа. Теперь это уже не давило так, как в первый день. Она привыкала. Или, скорее, заново училась не замечать. Только поднявшись наверх, туда, где заканчивался парадный глянец выставочных залов и начиналась настоящая работа, она позволила себе короткий, едва заметный выдох. В мастерской стоял запах терпентина и пыли, танцующей в солнечных лучах. Её личное место у окна ждало её. Стоило Минджон сесть перед чистым холстом, как мир вокруг привычно сузился до рамки перед ней. Она уже была здесь несколько раз за последние дни. Сначала - ненадолго. Потом - дольше. Достаточно, чтобы руки вспомнили больше, чем память. Достаточно, чтобы перестать сбиваться на простых вещах. Она всё ещё не доверяла тому, что всплывало в голове. Но кисть в руке лежала правильно. Этого было достаточно. Тишина раннего утра в мастерской всегда была недолгой, хрупкой. Спустя десять минут она разбилась о скрип открывающихся дверей, звон стеклянных банок с растворителями и глухие удары сброшенных на пол рюкзаков. ​ Хари скинула куртку прямо на спинку стула и решительно натянула плотный, заляпанный гипсом фартук. От той лениво ворчащей девчонки из машины не осталось и следа. Всего за пару минут её волосы были безжалостно стянуты в тугой пучок, на щеке уже появилось случайное пятно белой глины, а в руки привычно и хищно легли деревянные стеки. Её движения стали резкими, сосредоточенными. Преподаватели поручили ей создать центральную композицию для холла к предстоящему визиту комиссии. Это был вызов её мастерству, и Хари приняла его с азартом хищника. ​— Если я не поймаю этот баланс в бедрах, комиссия решит, что у нас факультет анатомических аномалий, — пробормотала Хари, яростно обтесывая форму. — Минджон, глянь, в этом есть жизнь или это просто кусок гипса? ​ — В этом есть напряжение, — ответила Минджон, подходя ближе. — Не сглаживай слишком сильно. Пусть будет видно, как глина сопротивлялась твоим рукам. Это сделает работу интереснее. Сама же Минджон вернулась к своему холсту. Она замерла на секунду. Рука потянулась к тёмным, глухим оттенкам - пепельному, индиго, глубокому серому. Но кисть остановилась. Пейзаж не шел. Контур появился почти сразу. Фигура. Сидящая вполоборота. Без лица. Она не прорисовывала черты - только линию скулы, изгиб шеи, напряжение в плечах. И почти машинально - тёмную точку под нижней губой. Минджон остановилась. Кисть зависла в воздухе. Она не знает, зачем добавила это. Но рука не дрогнула. Она продолжила. Цвета ложились тяжелее, чем обычно. На холсте проступало не изображение а ощущение. Сдавленное, липкое, без выхода. От этого образа веяло чем-то до боли знакомым, словно этот фантом на холсте пытался заговорить с ней, но у него не было лица, чтобы произнести имя. ​— Удивительно, — раздался за спиной голос профессора. ​ Он долго разглядывал работу. Минджон напряглась, но профессор лишь удовлетворенно кивнул. — Твои картины всегда были прекрасны, Минджон, в них всегда была жизнь. Но сегодня... в них появилась душа, которая познала горе. Это новый уровень зрелости. Техника осталась прежней, но глубина... она поражает. Ты словно заглянула за край и принесла оттуда правду. ​ Хёнджин, проходивший мимо со своим эскизом, остановился. Он долго молчал, вглядываясь в холст. — Резковато для тебя. Минджон не отвела взгляда от холста. — Я экспериментирую, Хёнджин. Иногда идеальные линии - это просто пустота. ​ Хёнджин усмехнулся. Он развернулся, но бросил через плечо: — Мне нравится, когда твои работы начинают кусаться. ​​Ближе к обеду двери мастерской снова открылись. На этот раз звук был не суетливым, а четким, размеренным. ​ Чхве Джису и Хван Йеджи вошли внутрь. В отличие от строгих костюмов других факультетов, на них были свободные кардиганы и мягкие ткани, но по их лицам было видно - утро выдалось тяжелым. Йеджи, устало зачесала волосы назад, а Джису прижимала к себе планшет так, словно в нем была заперта бомба. ​ Йеджи остановилась первой, сложив руки на груди. Её взгляд смягчился, когда она увидела Минджон с кистью в руках. ​​— Привет, — Йеджи подошла к Минджон и легонько коснулась её плеча. — Как рука? Хари сказала, ты вчера на кендо выложилась так, будто завтра финал чемпионата. ​Минджон замерла, чувствуя, как в плечах отозвалась глухая усталость после вчерашнего боя. Тренировки по кендо были её способом заглушить мысли, вернуть контроль над телом, который она почти потеряла в той аварии. ​— Жить буду, Йеджи, — Минджон отложила кисть, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. — Кендо помогает мне сосредоточиться. Что-то случилось? Вы выглядите так, будто решали судьбу мирового кризиса. ​ — Почти, — Джису подошла ближе, держа планшет как щит. Она внимательно посмотрела в глаза Минджон, оценивая степень её утомления. — Мы знаем, что ты только начала возвращаться в ритм, и меньше всего хотели бы грузить тебя сейчас... но у нас форс-мажор, который касается каждого метра этого корпуса. ​ Джису вывела на экран несколько фотографий. — На факультете бизнеса и цифровых технологий настоящий хаос. Кто-то из студентов устроил «розыгрыш» с системой пожаротушения и водопроводом. В итоге и проводка, и трубы полетели к чертям. Весь их тех-блок сейчас больше напоминает бассейн. ​ Хёнджин оторвался от набросков: — И как это касается нашего святилища? Только не говорите, что мы теперь будем сушить их серверы. ​— Хуже, — вздохнула Йеджи. — Им негде работать, а сроки по проектам горят. Декан принял решение: они временно переезжают к нам. Левое крыло будет отдано им. К нам такюе переезжает их женская баскетбольная команда. Поскольку их зал затоплен, они будут тренироваться у нас. Вечерами. ​ Минджон нахмурилась. Она знала, что это значит. ​ — Часы тренировок, — констатировала она. ​Йеджи посмотрела на Минджон, в её взгляде читалась неловкость за эту новость. — Мы сами передадим их капитану правила нашего корпуса и расписание. ​— Я всё понимаю, — спокойно ответила Минджон. — Главное, чтобы они не разгромили инвентарь кендо-клуба. ​— И это еще не всё. Нам нужно обсудить техническую и финансовую часть их размещения. Сегодня вечером - экстренное заседание совета. Я знаю, Минджон, ты хотела уйти пораньше, но как казначей ты нам необходима. Нужно утвердить закупки. Хари, Хёнджин - вы тоже должны присутствовать. ​ Минджон посмотрела на свой холст. На серую фигуру без лица, которая вызывала у нее странные ощущения. ​— Я буду, — коротко ответила она. ​ Когда Йеджи и Джису ушли, в мастерской стало слишком тихо. Хари отложила стек и вытерла пот со лба, оставив на нем белый след. ​ — Ну всё, прощай, покой, — пробормотала она. — Чувствую, они принесут нам гораздо больше проблем. ​ Минджон промолчала. Она снова взяла кисть, но так и не решилась нанести следующий мазок. Что-то неизбежное уже вибрировало в воздухе, и никакое кендо не могло помочь от этого защититься.

----

Зал заседаний студенческого совета факультета Искусств больше напоминал филиал музея современного минимализма: панорамные окна в пол, массивный стол из черного дерева и та самая стерильная тишина, которую Минджон теперь ценила больше всего. ​ Во главе стола сидела Хван Йеджи - президент совета. Её осанка была безупречной, а взгляд не оставлял сомнений в том, кто здесь принимает финальные решения. Рядом с ней, сверяясь с записями в планшете, расположилась Чхве Джису, её правая рука и главный дипломат. ​ — Прежде чем мы начнем, — Йеджи прервала тишину и бросила строгий взгляд на противоположный конец стола. — Я официально заявляю, что действительно была против твоего присутствия сегодня, Минджон. Тебя только недавно выписали, а ты уже погрязаешь в делах совета. Минджон, сидевшая перед мерцающим экраном финансовых сводок, даже не подняла глаз. — Нет времени ждать, пока я восстановлюсь, – её голос был тихим, но ровным. — Устав гласит, что ни одна перестановка фондов не проходит без подписи казначея. Я в норме, Йеджи. Продолжай. ​ Лиа мягко улыбнулась, пытаясь сгладить напряжение: — Мы рады, что ты с нами. Но если станет плохо - сразу скажи. — Итак, вопрос дня: переезд студентов Бизнеса и Цифровых Технологий. У них потоп, всё оборудование уничтожено. Мы отдаем им левое крыло. Вопрос логистики в целом закрыт, но остается техника. Крис? - ​ Кристофер Бан, главный по тех-обеспечению, устало потер переносицу. — Проблема в том, что наши стандартные станции не потянут их задачи. Им нужны серьезные серверные мощности и высокая многопоточность для компиляции движков. У нас на балансе систем с такими характеристиками просто нет. ​— И не будет, — тихо вставил кто-то с дальнего конца стола. — Мы не обязаны превращать корпус в дата-центр. В комнате на секунду стало тише. Хёнджин откинулся на спинку стула, лениво крутя стилус. — Послушайте Если они начнут работать на том, что у нас есть, всё ляжет на первой же нагрузке. Мы все понимаем, что будет дальше. Они притащат свои горелые системники, намотают провода по коридорам и выбьют нам щитовую в первый же вечер. Вы хотите, чтобы в мастерских пахло гарью вместо красок? — Именно, — Хари облокотилась на стол. — Зачем нам эти дебаты о бюджете, если мы можем просто закрыть вопрос чеком? ​В зале на секунду воцарилась тишина, прерываемая только гулом системы вентиляции. Крис, тяжело вздохнул. ​ — Даже при наличии денег на это потребуется перестройка крыла. Это займет месяц, а у нас есть неделя. ​ — То есть ты предлагаешь ничего не делать? — холодно спросила Йеджи. — Я предлагаю не делать глупостей, — ответил Крис. — Это плохая идея. И если всё пойдёт не так, отвечать будем мы. Пауза. Хари медленно облокотилась на стол. — Они потеряли всё, — сказала она, глядя на Криса. — Для нас это оборудование. Для них - два года жизни. Йеджи перевела взгляд на Минджон. — Нам нужно решение. — Месяца у нас нет. И права на ошибку - тоже. Пауза. Её голос стал чуть тише, но твёрже: — Крис, а что если мы закупим автономные серверные шкафы - с собственной системой питания, охлаждения и шумоподавления? Те, которые не требуют интеграции в инфраструктуру здания. — Это стоит как небольшая яхта, Минджон, — Крис прищурился. — И их нужно везти спецзаказом. — Думаю мы сможем оформить экстренную доставку, – спокойно ответила Минджон. — Даже если сможем, — он наклонился вперёд, — Это не «помощь». Это инвестиция уровня корпорации. В зале повисло тяжелое напряжение. Сумма в смете Криса выглядела безумной для простой помощи «соседям». ​Минджон подняла взгляд. — Именно. В комнате стало тише. — Ты сейчас серьёзно? — Йеджи слегка нахмурилась. — Абсолютно, — ответила Минджон. — В их корпусе лучшие специалисты по цифровым технологиям. Сейчас они потеряли всё. Если мы дадим им условия лучше, чем у них были… — …они это запомнят, — тихо закончила Хари. Хёнджин усмехнулся: — И будут обязаны. — Не обязаны, — спокойно поправила Минджон. — Но лояльность формируется именно так. Джису чуть склонила голову: — И при этом мы не потеряем тишину и контроль. Крис выдохнул, откинувшись на спинку стула. — Это всё ещё риск. — Да, — сказала Минджон. — Но это контролируемый риск. Он несколько секунд смотрел на неё. Потом коротко кивнул. — Тогда мне нужен полный список и разрешение на внештатные поставки. — Получишь, — ответила она. Йеджи медленно выпрямилась. — Финансирование? Пауза длилась ровно секунду. — Я беру это на себя, — сказала Минджон. Тишина стала плотнее. — Полностью? — уточнила Йеджи. — Да. Едва заметная пауза. — В конце концов, я - главное заинтересованное лицо. Минджон закрыла планшет. Пальцы на секунду задержались на холодном стекле. Белый силуэт всплыл в памяти - слишком резко, слишком ясно. Без лица. Только линия губ… и маленькая родинка под ними. Она резко убрала руку. — На этом всё, — сказала Минджон. И поднялась первой.