Клубнично-вишневый дайкири

Небо сегодня очень неспокойное. Кажется, первой летней грозы в этом году не избежать. Тучи сгущались, словно прямо над кабинетом директора, грозовые раскаты с хмурыми зигзагами стучались в гости, отбрасывая глубокую сизую тень на весь мегаполис. Видны лишь вспышки коралловых фар на трассе, отражающиеся длинными тянущимися бликами в мокром асфальте, и яркие огни соседних офисных зданий. Чонгук, сидя в почти сумеречной темноте, собравшейся не по часам рано, перебирал папки документов, сверял бумажный носитель с электронным, вносил коррективы в светящемся ноутбуке и невольно кинул взгляд в сторону окна. В прогнозе ничего подобного не обещали, поэтому Тэхён не взял зонт, когда сегодня утром спешил на учебу. Наскоро попрощался с сонным Чонгуком, целуя в оголенную татуировку на плече и во взъерошенную макушку, предупреждая, что предстоит важный день, поэтому уходит пораньше, чтобы ухватить одну из последних возможностей обсудить дизайн-проект с преподавателем перед сдачей. Интересно, как там у него дела? Они вместе почти три месяца, уже привыкли друг к другу, «срослись» в самом приятном значении этого слова и более или менее научились контролировать связь истинных, заглушая в неудобные моменты и выкручивая на максимум во время близости. У Чонгука, как более сдержанной и собранной половинки их пары это выходило лучше, но сейчас какое-то чужое волнение витало на втором слое подсознания, хотя альфа совершенно спокоен и даже немного уставший от однообразных бумажек к концу дня. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и пытался сосредоточиться на ощущениях второй половинки. Глазные яблоки забегали торопливо под напряженными веками, брови свелись к переносице, а в груди разгорелись эмоции истинного. Тревога, волнение, неизвестное бурление, а затем гнев. Яркий, пылкий, красно-розовый, переходящий акварельными расплывающимися каплями в бардовую пелену перед зрачками. Что могло случиться? Чонгук открыл глаза и потянулся к телефону, лежащему между стопок папок. Вы: как дела? Самая сладкая Вишенка: потом расскажу. Можешь забрать нас с Чимином? Тут на улице какое-то мракобесие с градом. Вы: через полчаса подъеду.

***

— Почему я чувствую горечь на языке за километр, любимый? — улыбнулся Чонгук, успев соскучиться за пол дня. Омеги, садясь в машину, стряхивали капли дождя между дверью и салоном. — Эта старая карга опять меня раскритиковала! — громко хлопнув дверью, провопил истинный, недовольно усаживая пятую точку на втором переднем сидении. — Тэхён, не принимай её слова близко к сердцу. Она просто самоутверждается за твой счет. Ты её только больше задоришь своей гипертрофированной реакцией, — пожал плечами усталый Чимин на заднем сидении. — Кстати, привет, Чонгук. — Привет, Клубничка, — кинул между делом альфа. — Ты совсем охуел? Я тебе сколько раз должен повторить, чтобы ты его так не называл? Я сразу вспоминаю, как вы трахались, — пуще прежнего завопил Тэхён, поджигаемый ревностью. Он раньше много помышлял о новом тройничке, как интересном опыте, но, когда видел рядом с драгоценным истинным хотя бы немного улыбающегося омегу, моментально свирепел. Уводил за руку в сторону и доказывал, что никому в этом мире не отдаст, даже коллегам и Чимину. Тем более Чимину. Он-то тоже принадлежит Тэхёну. Чонгук на это смеялся, принимал за комплимент ревность омеги и с удовольствием отвечал на жадные собственнические поцелуи, а после успокаивал, зализывая неприятные чувства языком по всему телу в машине на стоянке, у себя дома и даже на рабочем столе в офисе. Тоже никому не отдаст, хотя и не чувствовал критичных приступов ревности. Альфа уже не в том возрасте, чтобы беситься от подобного. Как никому доверяет любимой Вишенке, и уверен, что тот не предаст, только играет с огнём, чтобы было повеселее жить. Когда Чонгук видел, что омега пытается вывести его на эмоции в попытке показать какого это, ревновать, накручивая красный локон на палец при разговоре с кем-то из одногруппников-альф у универа именно в тот день, когда его должен был забрать истинный, то просто выходил из машины, возникал рядом и укладывал свою руку на осиную талию. Студентики сами ретировались, ахуевая от широкоплечей пары перед глазами, избегая проблем на свою светлую головушку, ещё не дожившую до диплома. Но так дела обстояли только с альфами. Бисексуальный Тэхён всегда был раскрепощен в своих желаниях, а Чон это в нём обожал и каждый раз проглатывал душу и облизывал губы, наблюдая страстный поцелуй между ягодными лучшими друзьями во время совместных попоек у кого-то дома. Тэхён становился просто дьяволом во плоти, соблазняя взглядом своего возлюбленного, когда его ласкал подвыпивший Чимин или другой незнакомый омега в клубе. Они теперь ездили к Юнги вдвоем. Чонгук всегда был завсегдатаем клуба «Haegeum» из-за его владельца, с которым встречи заметно поредели из-за желания альфы проводить все выходные с истинным. Решение брать его с собой пришло, словно озарение, и теперь Чонгук мог чаще наблюдать своего давнего друга и сексуальные выходки Тэхёна, идущими порознь, конечно. Альфа наслаждался видом целующихся омег и с каждым днём всё больше влюблялся в своего истинного, который знал о его кинке на однополый секс. Съедал глазами родные мягкие губы, целующие другого человека, и даже не смотрел на того, кого они ласкают, только запоминал глазами вид Тэхёна со стороны. Он с ума сходил от румяных щек и разнузданных грязных взглядов на себе через стол и даже сквозь заполненный шумный танцпол. Его бесстыдно задорили, чтобы после отдаваться как в последний раз, возбуждаясь от этой игры. Клуб срывал запреты и идеально вписался в их уже совместную жизнь. — Господи, Тэхён, остынь… Уже сто раз обсуждали, что для нас это ничего не значило. И вообще, если бы не я — вы бы не встретились! Так что благодарить должен, — всплеснул руками Чимин. — Вот-вот, спасибо, Клубничка, — поддакивал Чонгук, постепенно начиная злиться, пропитавшись эмоцией истинного. Рядом с ним всегда всё на грани, все ощущения яркие, неконтролируемые. — И вообще, ты можешь целоваться с Чимином на каждой вечеринке, а мне его нельзя даже по запаху назвать?! — Мне можно! Потому что Чимин мой!.. друг… А ты вот, с Юнги иди потрахайся. Мне тоже будет интересно посмотреть, — отвернулся обиженно Тэхён, вставляя бляшку ремня безопасности в замок, а после скрещивая руки на груди, отчего кожаная куртка пошла надутыми складками, прямо как его щеки. — Нет уж, это у вас есть бисексуальные наклонности, я только по омегам, — ухмыльнулся Чонгук слабо, отрицательно мотая головой. — Ах, по омегам, значит? И кто у тебя ещё на примете? Может твой секретарь Соджун, который меня взглядом каждый раз в приёмке прожигает?! — У меня перед глазами только один самый сногсшибательный омега с восхитительным вишнёвым вкусом, который сейчас злится и взрывается, но при этом остается безумно милым, как самый настоящий котёнок, распушивший хвост, — Тэхён смолк. Посмотрел большими глазами на альфу, который успокаивал одним своим мягким взглядом и кинулся к нему в объятия. — Прости, Гук-и-и, правда был плохой день, — завыл омега в крепкую шею, дыша родным терпким ароматом. — Так-то лучше, — расплылся в улыбке довольный альфа, приобнимая за талию. — Теперь я могу тебя поцеловать? — Да, пожалуйста… — О боже, телячьи нежности опять развели, — прервал долгожданное смыкание губ Чимин. — Вы меня отвезёте домой или я быстрее пешком дойду? — Ха-ха, хорошо, — включился Чонгук, смотря в разнеженные глаза Тэхёну, поглаживая его щеку. — Можно я только сначала заеду по делам? Нужно отвезти Юнги кое-какие бумаги по новой рекламе. — Тот самый клуб? — улыбнулся Чимин. — Да-да. Тот самый клуб.

***

Находиться там днём было непривычно. Освещение не било по глазам яркими вспышками сочных оттенков, а только теплыми лучами огибало пустой танцпол. Сейчас на стенах горели простые желтые лампы, а не семенящее разноцветие софитов и стробоскопов. Барная стойка идеально чистая, не изляпаная пальцами и липкими каплями, за ней не стоит по-свойски дружелюбный Дживон, а по ту сторону не толпятся в очередях пьяные альфы и омеги, тряся купюрами и бокалами, проливая алкоголь через край. Сцена не сотрясается от залихватских танцев и отдыхает от топота музыкантов, которые несколько раз в месяц приглашаются владельцем на выступления. К одному из них и готовились строители, вертящиеся по разным сторонам со звукорежиссёром, ворочая огромные динамики на натруженных плечах. Кто-то откручивал железные балки, а кто-то переводил дух, наблюдая за троицей в дверях. — Тэ, мне как-то не хорошо, не хочу здесь быть, — прикрывая живот рукой, скуксил губы Чимин. Он с того дня, три месяца назад, больше не появлялся в клубе и решил «завязать» с альфами после неприятного разрыва. Намджун, вроде бы, с самого начала не намекал на что-то большее, чем веселье на пару ночей без обязательств, но бедный омега уже успел прикипеть к нему душой и грустно вздыхать при упоминании этого имени. С того момента решил всё. Хватит. Надоело выпрашивать внимание у бездушных сволочей, которые им только пользуются, а об отношениях и не подумают. Поэтому не спешил выбираться на выходных в клубы, как это делали друзья. Выпивал только у кого-то дома на выходных и практически хранил целибат от альф. Только альф. — Что с тобой? Течка? — Тэхён повернулся на жалобное торможение своего рукава. — Не должна быть. Просто живот свело неприятно. — Мы ненадолго, Гуки не станет тебя задерживать, — успокаивал по-дружески, смотря на Чонгука, который уже поднимался на второй этаж с папками. — Хочу домо-о-ой, — в который раз тоскливо скулил Чимин, словно беспокойный щенок, крутясь от скуки на барном стуле, пока они вдвоём ждали уже почти десять минут. Оба сидели молча за пустым баром, залипая словно в телевизор, на суетящихся строителей и звукорежиссера, который раздавал указания в микрофон, одновременно проверяя и его на работоспособность. — Хватить канючить, как маленький. Скоро поедем, — закатил глаза омега, складывая руки крестом. — Это вы меня, как ребёнка, с собой притащили! Родители ещё называется, — надул губы. — Если будешь себя хорошо вести — куплю игрушку, — съехидничал Тэхён, продолжая импровизированную игру. — Хочу машинку! Купишь мне ауди, как у Чонгука? — омега очаровательно похлопал глазами, глядя на «папу». — Нихуя себе! Вот это размах. Поубавь-ка! Вон, в меню посмотри, — обалдевший Тэхён запустил в друга ламинированный пластиковый лист, который заскользил по гладкой поверхности барной стойки ровно к цели. — Может жрать хочешь, поэтому живот крючит? — Меня от этого меню точно вырвет, — Чимин, взяв в руки и тут же отодвинув их с листом подальше, сделал настолько говорящую гримасу, передающую отвращение, что даже не стоило прикрывать рот рукой, чтобы убедиться в подступающих рвотных позывах. — Ты только посмотри на эти шрифты! Почему их так много разных и не сочетающихся? Кто так делает? — Да видел я, видел, — Тэхён остановил руку, которая размахивала перед носом пластиком. — Я Юнги уже говорил, что это пошлость и безвкусица, но он сказал, что пока не будет менять, не до этого. — Мне этот Юнги уже не нравится! — покачал головой Чимин. — Меню — это же лицо заведения! — Что-то ты раньше не жаловался. — Да я и не смотрел туда. Лучше бы реально не видел. Фу, какая гадость. Ещё бы вензеля нарисовали. — Они есть. Переверни, — Чимин округлил глаза и осторожно, словно нарисованные закорючки его сожрут, перевернул листок. — Ой, бля-ять, — пораженчески прикрыл рукой лоб, а Тэхён, что есть мочи, звонко засмеялся. — Извините за ожидание, — послышался низкий хрипловатый голос неподалёку. Омеги обернулись. За своей беседой с обсасыванием дешевого дизайна даже не заметили, как альфы спустились со второго этажа. Они оба одеты в черные пиджаки с футболками под низ, у Юнги белая, а у Чонгука темно-серая, что придавало им вид близнецов, выпрыгнувших из одного кежуал-офисного ларца. — Заболтались немного. Я своего друга сто лет не видел из-за тебя, мелкий говнюк. — Ещё столько же не увидишь, поганец, — Тэхён чмокнул воздух, вставая рядом и беря за локоть Чонгука, обращаясь к Юнги, на что тот прыснул. — Какая сладкая у вас дружба, — с сарказмом удивился Чимин. — Да, Юнги, познакомься, это Чимин — друг моей Вишенки, — представил Чонгук. — Наслышан, — альфа протянул руку. — Да уж, я тоже, — цокнул омега, отвечая на рукопожатие. Тэхён на секунду засмеялся, его альфа посильнее прижал к себе, хмуря брови, как бы говоря: «Что ты там такого наболтал? Потом расскажешь». — Ай, ты чего током бьёшься?! — выкрикнул Чимин, тут же одёргивая ладонь. — Это ты чего такой горячий? Лихорадочный что ли? — Юнги, морщась, потряс кистью в воздухе. Чонгук и Тэхён оба раскрыли глаза, не веря в происходящее, и переглянулись. Такое им знакомо. Да быть не может. — На меня не спихивай, у самого, вон, всё лицо зелёное! — омега недовольно указывал на альфу, баюкая «раненную» руку, отвернувшись на крутящейся сидушке. — Да, Юнги, что с тобой? Заболел? Ещё и в тёмных очках в помещении, — Тэхён вытянул в интересе шею. — Звёздам солнце светит даже днём? — Не трогай человека, не здоровится ему сегодня, — одёрнул Чонгук, а омега на это только сильнее удивился, выпучив глаза, вспоминая, что у его друга тоже болел живот. Чувства истинных ведь переходят друг другу, когда они рядом, если это не контролировать… — У меня сегодня встреча с владельцем помещения, где хочу открыть второй филиал. Пора расширяться, но всё не то, либо не хотят отдавать под клуб, боясь жалоб соседей. Ссыкуны. Сегодня должно выгореть. Надо выглядеть презентабельно, поэтому и нацепил эти дурацкие шмотки, терпеть не могу, — он вскинул отвороты пиджака, словно хотел бы поскорее из него выпутаться, — а меня с утра мутит. Отравился, может. — Та же история, — согласился Чимин. — У нас сегодня был предпросмотр проектов перед сдачей, всех разнесли в пух и прах, ещё и за окном льёт, как из ведра. Всё против нас! — Один ты меня понимаешь, — посмеялся Юнги. — Ты тоже графический дизайнер? Мне как раз новый нужен. — Мы уже заметили, — пухлый пальчик поколотил меню. — Займёшься? Я не против наблюдать твою симпатичную мордашку почаще, — альфа харизматично улыбнулся, показывая одной стороной рта верхние дёсны, а Чимин сглотнул. Он ему тоже уже успел понравиться. Повеявший легким флёром запах дубового виски очень подходил владельцу подобного заведения, пусть он и не был сейчас в лучшей форме. Это не так важно. От Юнги исходила уверенная аура дорогого выдержанного алкоголя, который стоит смаковать с достоинством, льдом и лимоном не иначе как в личном кабинете с громадной библиотекой и кожаными диванами, наслаждаясь глубоким букетом маленькими глотками. От него веяло роскошью и богатством, но не тем приторным, напускным, который появлялся у других от аляпистых логотипов известных брендов, а внутренним, природным. Этот альфа знал себе цену, и получить именно от него комплимент было чем-то очень приятным, будто каждого, кому такой мужчина отвешивал одобрение широким жестом, ставило с ним в один эшелон. — Может переделаю, если хорошо заплатишь, — омега кокетливо пожал плечами, потирая пальцами в воздухе на манер пересчета зелёных бумажек. — Называй сумму, — Юнги уже потянулся к толстому кошельку, отсчитывая купюры. — Потом договоритесь, — Чонгук рукой накрыл кошелёк. — Ты не опоздаешь? — Точно, мне пора, — положил бумажник обратно во внутренний карман пиджака и подошел ближе к бару, прощаясь в поклоне. — Приятно было познакомиться. На этот раз без рукопожатий. — И мне приятно, — Чимин втянул шею в плечи и замялся от запаха виски, находившегося теперь слишком близко. Его собственная клубника среагировала на аромат. — Удачи в сделке. — Давай, Юнги, разорви их всех! — прокричал Тэхён, как на трибуне, провожая взглядом. — Смотри не обосрись! — Чонгук заржал и закрыл его рот пальцами. По мере отдаления машины от клуба симптомы Чимина сходили на нет, что заставляло альфу и омегу на переднем сидении подозрительно переглядываться. Тэхён изо всех сил пытался вразумить друга присмотреться к владельцу клуба, авось в этот раз выгорит, быть может, это место свяжет и его любовными узами, тактично замалчивая догадку истинности. — Не до этого сейчас. Надоело размениваться на кого попало, — фыркнул Чимин, хлопнув дверью. Быстро пробегая от капель по мощеной дорожке к крыльцу, помахал на прощание, прикрывая рукавом голову. Тэхён за стеклом пустил в его сторону воздушный поцелуй под внимательным взглядом черных глаз водителя. — Скинь Чимину контакты Юнги, — задумчиво потребовал Чонгук. — Я ему уже прислал. — Да ты у нас сводник, — поиграл бровями Тэхён. — Дорам насмотрелся? — Не бузи, Вишенка, сам всё понимаешь. Они без нас с мертвой точки не сдвинутся, — омега с улыбкой покивал, приводя в действие просьбу альфы в телефоне, а потом убрал обратно в карман куртки, и надолго замолчал, когда колёса заскреблись по асфальту. Отдыхая в самой приятной компании после не самого приятного дня, с непередаваемым тонким вдохновением смотрел в окно за мельтешащим пейзажем, проматываемым на огромной скорости, будто на плёночной бобине с помехами в виде шлёпающих по лужам желто-размытых резиновых сапог прохожих и ярких зонтиков в разводах на стекле. Наблюдать за дождём очень уютно, так меланхолично-трогательно, успокаивающее. Ему всегда нравились такие дождливые летние деньки, они полны романтики. Особенно уютно не попадать под град самому, намокая до нитки, конечно, а греться в тепле сидения с подогревом, только подглядывая из машины за вознёй людей по ту сторону. У каждого из них своя жизнь, свой путь, неведомый молчаливому зрителю за стеклом. Тэхёну, как творцу, нравилось иногда вот так просто смотреть, любоваться и улыбаться мелочам разговоров и жестов незнакомцев. Кто-то, шлёпая по лужам, бежал от стихии, держась за руки с любимым, укрывая одной курткой две головы, кто-то, сидя в одиночестве на остановке, томно всматривался в даль дороги, надеясь на приближение своего номера автобуса, прямо как Тэхён не так давно, пока у него не появился Чонгук. В такие моменты чувствовал себя немного режиссером, снимая глазами собственное кино. Теперь уже в жанре мело, а не только драма с расписанием учеба-дом, как у того одинокого на остановке. От ярких картинок пришла идея для нового видео, которое придумывал вместе с альфой для косметического бренда. К ним обратились за повторной рекламой после удачного проекта начинающего дизайнера. На этот раз можно разбрызгать воду рядом с флаконом, попадая на объектив камеры, чтобы сквозь блики создать ощущение сказочности. Тэхён с улыбкой прикрыл глаза, без слов положив руку на колено водителя. Остановившись на светофоре, отражающимся красными струйками на лобовом стекле, Чонгук накрыл ладонь своей, поцеловал длинные пальцы с тихим чмоком, не разрушая хрустальную тишину в салоне, что сопровождалась только ритмом утихающего дождя по обшивке Ауди. Альфа считывал его настроение, чувствуя в себе, не включал радио, как обычно, а Тэхён только благодарно и молча вдыхал табачный аромат с травяными нотками. Эту идиллию невозможно променять на что-то другое или заменить. С ним всегда хорошо, даже когда плохо. С ним сказочно. Даже их сферы деятельности друг другу подходят, они объединяются в идеальный творческий тандем, вдохновляя ежедневно, хотя и казалось, что от нескончаемой критики преподавателей уже совсем опустятся руки. Тэхён за какие-то три месяца ощутил такое неприкрытое концентрированное счастье, что и представить раньше было трудно. Нарочно не искал, зато обрел самое ценное, что когда-либо имелось в жизни. Того же желал и своему другу, если тот действительно повстречал истинного после многих не увенчавшихся успехом попыток обрести вторую половинку. Желал быть настолько же взаимно влюбленным, насколько стал сам. Альфа поставил пакеты с продуктами у порога, пропуская первым в квартиру омегу. Тот быстро разулся, повесил кожанку, открыл в спальне шкаф, в котором уже собралось достаточно его одежды, чтобы жить неделю безвылазно. — И всё равно не понимаю, как можно не догадаться что перед тобой истинный? — риторически спросил Чонгук, заходя в комнату следом, стягивая с плеч пиджак. — Мне с тобой так хорошо, как ни с кем, — омега снял фланелевую рубашку, повесил на вешалку и потянул край майки, оголяя перекаты изгибов любимого тела, — и очень возбуждающе, — прошепталось со спины на ухо с игривым закусыванием мочки. — Ты это всё из своих мелодрам подчерпнул, — улыбнулся Тэхён и развернулся в руках альфы, чтобы обнять в ответ за шею. Истинность — действительно чуть ли не самый любимый сюжет киноделов. После бедной-простушки и директора огромной компании, конечно. Какая ирония. — Сейчас быстренько сообразим что-то на ужин и посмотрим новую серию, — ему задорно кивнули, перебирая темные волосы в пальцах. Они вместе уже посмотрели несколько самых любимых чонгуковых лент, и Тэхён тоже безбожно подсел. — Чимин в отрицании после болезненного опыта, но ему рассказывали об истинности родители, просто не хочет признавать, а у меня вот ни того ни другого не было, поэтому не понял. — В каком смысле? — нахмурился Чонгук. — Ты ведь знаешь, что я живу с бабушкой, — кивок в ответ. Альфа подцепил на руки, повалил их обоих сцепленных и уже расслабившихся на кровать, обнимая всем телом, вырисовывая узоры пальцами на теплой золотистой коже, пахнущей спелой вишней. — Она не читала сказки о любви, только рассказывала истории про упорных омег, которые сами добиваются всего, чего хотят. Учила не зависеть от альф, быть сильным и настойчивым, не спешить выходить замуж, потому что сама слишком сильно обожглась и растила папу в одиночку. До моего горе-родителя плохо дошло. Так и не поняв важности семьи, оставил на попечение меня бабушке почти сразу после развода с отцом, когда мне было лет семь, и умотал с новым любовником за границу. Мы почти не общаемся, я как-то не горю желанием после такого дерьма. Денег у бабушки не хватало, приходилось выживать самостоятельно, работать на фрилансе и не баловаться всякими побрякушками. — Ты раньше не говорил об этом. Вишенка, ты же не стесняешься своего прошлого и благосостояния, м? Посмотри на меня, — ласково попросил альфа. Тэхён поднял голову с его широкой вкусно пахнущей груди, но быстро отвернулся, снова положив ухо на сердце. — Мои шмотки и трухлявый дворик не идут ни в какое сравнение в твоими хоромами… — омега потупил взгляд на их переплетённые пальцы. — Любовь моя, всё моё — твоё, хорошо? — альфа поднял его подбородок на себя, заглядывая теплым взглядом в нахмуренное лицо. — Мы же обсуждали, что ты можешь попросить что угодно, я тебе куплю, можешь приезжать ко мне, когда удобно. Хочешь, сделаем тебе отдельный ключ и купим обучение в автошколе? Будешь ездить на машине в универ и возить бабушку по делам. — Доверишь мне свою ласточку? — хитро ухмыльнулся Тэхён. — Ну-у-у, куплю другую, — оба засмеялись и замолчали на несколько минут с закрытыми глазами, наслаждаясь тёплыми объятиями. — Ви, мне не важно в каких условиях живёт мой истинный, я дам тебе всё, чего не хватает. Люблю не за одежду и дом, ты же знаешь. — Знаю… Это всё природа и инстинкты, — пробурчал в ответ. — Уверен, что даже без природы влюбился бы без памяти. — Хорош заливать, романтик недорезанный, — расхохотался омега, вылезая из хватки, которая в миг стала в разы сильнее. — Сбежал бы от любого другого истинного к тебе, слышишь? Чтобы днями и ночами ты мне делал мозги перепадами настроения и врывался в офис с новой гениальной идеей дизайна. Уже никогда не смогу от этого отказаться, — Чонгук под громкий смех зарылся носом в вырывающиеся красные кудри, крепко притягивая ближе. — Никогда не смогу. У меня на тебя большие планы и никогда не оставлю, как родители. Верь мне, Вишенка, я не такой. Ты для меня самый особенный и я рад, что вырос настолько сильным и самостоятельным. Всего добиваешься упорным трудом, это достойно уважения. Но рядом со мной позволь себе быть просто омегой, моей парой, за которой хочется поухаживать. Позволь мне о тебе заботиться, хорошо? Прими мою помощь, это для меня самый большой подарок. Чонгук видел в омеге себя несколько лет назад. Тогда тоже яростно грыз гранит науки, стачивая эмаль, желая сделать побольше и наработать опыт. Вот только за этим рвением другой жизни не видел, поэтому глядя как его пара порой ночами надрывался над портфолио, грустно улыбался, мысленно хвалил, но желал уберечь от переутомления, потому что у него самого такого человека рядом не было. Не было того, кто мог немного притормозить, зайти в офис с громогласным «Домой!», как сейчас. Заботился по-своему, укрывая пледом скрюченную креветку перед компьютером, которая редко принимала материальную помощь. Отплачивал за счастье хотя бы так, хотя хотелось купить любимому весь мир. — Ладно, завтра же возьму твою машину и влечу на ней в первый же столб, — съязвил с плотоядной улыбкой, от которой у альфы пошли мурашки по телу. Он схватил Тэхёна за скулы, впиваясь несдержанным поцелуем, сминая губы до блеска и красных потёртостей. — От знакомства с бабушкой в таком случае не сбежишь, — прошептал в полные губы. Хочет познакомиться с родными, хочет стать ближе, тем более он не просто какой-то там альфа, который поиграет и бросит. — Отвезу в больницу, а по пути расскажу ей, что Вишенка теперь плачет над мелодрамами. — Эй! — Тэхён поднялся на руках и слегка ударил по груди смеющегося альфу. — Это было всего пару раз! Теперь точно ко мне домой не попадёшь и с аджумой не познакомлю, — совсем выскользнул из объятий и встал обратно к шкафу, стягивая джинсы. — В любом случае познакомлюсь, — Чонгук облизнулся, когда омега нагибался, чтобы взять домашние штаны с полки. Его формы, как всегда, заводят с пол оборота. — На нашей свадьбе познакомлюсь, понятно? Судя по рассказам, она не будет рада столь поздней встрече, так что в твоих же интересах сделать это как можно скорее, чтобы избежать праведного гнева сильной женщины. — Ну ты и манипулятор! — снятая одежда полетела в лицо. — Наградила же меня природа таким альфой. — Я того же мнения. Ты — моя награда, Вишенка. Новая серия дорамы была включена за приготовлением ужина с ноутбука, на котором Тэхён сначала вносил правки в проект в отдельном окне, но быстро отвлекся расхаживающим из стороны в сторону мужчиной, соблазняющим напрягающимися бицепсами в разрезах майки. В конечном счете лапша едва не убежала на плиту, пока Чонгук ужинал десертом вперёд горячего. Его самым любимым десертом вишнёвого вкуса. Серию так и не досмотрели. Закурив после «ужина» припрятанными сигаретами с ягодным фильтром, оба сошлись во мнении, что их общий запах, заполонивший кухню после жаркого секса на столе, гораздо вкуснее.

***

Сделка, нацеленная на расширение, прошла как нельзя лучше, поэтому в конце недели оба решили отпраздновать свои завершенные проекты и счастье друга. Тэхён в тот день плюнул, внёс только половину правок и на зло грымзе-преподше оставил дизайн на свой вкус, уходя на заслуженные выходные. — Да чтоб она подавилась! Как будто это не мой проект и семестровая оценка, а её! Пофиг! Пусть ставит, что хочет, — огрызался студент в который раз, вываливая мысли без обдумывания, сбрасывая стресс на альфу. Тэхён выглядел немного как Мегера, желающая кровной мести. Ярко-красные волосы распушил в неаккуратном беспорядке, а макияж в зеркале делал такой блядско-выебонистый, что всё в нём кричало: «Я сегодня напьюсь до зеленых соплей, буду танцевать на столе и никто меня не остановит!» — Зато теперь положишь в портфолио без упоминания её имени, как свою единоличную работу. Круто же, да? — успокаивал Чонгук, лежа на кровати, залипая в телефон в ожидании. — Наш заказчик в восторге от твоей идеи с дождливым роликом. Ты скоро выпустишься, пойдёшь делать успешную карьеру в моем агентстве, а она так и останется только преподом в универе, вот и бесится. — Меня иногда выводит твой рационализирующий подход начальника. Всё уже наперёд спланировал, ишь! — омега оскалился, бросил кисть с тенями на стол перед зеркалом, но, вспомнив, что ещё не закончил со вторым глазом, поднял, снова принимаясь за «боевой» раскрас смоки с блестками. — Дай перебеситься всласть. — Бесись-бесись, кто запрещает, — хохотнул альфа, и Тэхён глянул на него, такого как всегда чересчур занятого, через зеркало. — Что такого интересного пишут в этом твоём телефоне? — В новостях передают, что самый красивый омега города выходит на охоту за приключениями на свою шикарную задницу. Смотри, тут твоё фото! — и показал снимок, который только что сделал, где омега сидел спиной к нему в обтягивающей кофте черного цвета со сверкающими пайетками. Тэхён обернулся удивленно, но увидев экран, закатил глаза и вернулся в прежнюю позицию. — На самом деле Юнги жалуется, что Чимин его игнорит. — Ну так своди, сводник, раз уж взялся. — Не подсобишь? С меня причитается, — альфа подмигнул в отражении зеркала. — Ничего не можете без нас, омег, — в шутку важно вскинул подбородок Тэхён, а Чонгук посмеялся. — Я Чимина уже давно уговорил запить намечающийся тройбан, так что заберём его по дороге. — Ты просто чудо, Вишенка, — он встал, откинув телефон, и поцеловал в ухо, прижимаясь после к нему щекой, тоже смотря в отражение. — Долго ещё? — Пару штрихов. Потерпи. — Могу сколько угодно тебя ждать, но не смотреть так долго на безумно красивого, — спустился щекой ниже к шее, потираясь о неё, оставляя свой пробудившийся запах, — и сексуального, — Чонгук прикоснулся губами к мышце, лаская, но неожиданно грубо втянул её в щеки, оставив бардовый след. Тэхён откинул голову назад, долго выдыхая, а затем встрепенулся, почти испугавшись. — Засос оставил?! Прямо перед выходом?! Не ты ли говорил, что истинных не обязательно метить? Что за собственнические замашки? Ты же не из этих, — поставил кавычки в воздухе после того, как проверил злодеяние в зеркале. Хотя он не особенно против. — Не из злостных ревнивцев. — А я не для других, а для себя. Тебе идёт вишневый цвет на коже и на глазах, — улыбнулся Чонгук. — Помогаю с гармоничным образом. Смотри, как хорошо с тенями сочетается, — он поднес палец к глазу с кисточкой, но Тэхён шарахнулся, как от горячей сковородки. — Поехали, а то весь макияж мне сведешь ещё даже до выхода. Омега не часто марафетился настолько вызывающе, скорее наоборот, придерживался простоты в стиле, отдавая предпочтение комфорту и удобству в привычных толстовках и футболках, нежели последним тенденциям моды в виде каких-нибудь кроп-топов, но в этот раз хотелось чего-то интереснее, веселее, чтобы внешний вид подначивал спустить внутреннего демона с цепи погулять по кулуарам клуба и разнести танцпол вдребезги. Блеск пайеток с кофты счел прекрасно подходящим звёздам тёмной летней ночи, которая обещала расслабление. Лучший друг тоже не остался в стороне. Как только Ауди остановилась у его дома, выбежал в светлой легкой рубашке, расстегнутой до середины груди, радостно размахивая в воздухе бутылкой чего-то крепенького. Тэхён весь заискрился, завидев его, и выпрыгнул с переднего сидения, чтобы обнять и пересесть вместе назад, оставляя своего парня в гордом одиночестве. — Это, что, джин? — вылупился Тэхён на этикетку толстого стекла. — Прям так? Неразбавленный? — Если и приезжать с опозданием, то уже готовыми, — играючи улыбнулся Пак, откручивая крышку. Опрокинул в рот, присасываясь к горлышку, сделал пару глубоких глотков, сморщившись, будто застарелый перчик. То же повторил и Тэхён, намереваясь взять от этой ночи всё с самого начала и до конца. Испить хмелящее жидкое безумие, придающее силы и раскрепощенности. — Я блестки с собой взял. Поможешь? — Ещё спрашиваешь, — ухмыльнулся омега, принимая в руки миниатюрную баночку. Подцепив пальцем гель, смешанный с крупными светоотражающими частицами, размазал по ключицам и груди друга, немного нанёс на щеки для полной картины и остатки растёр по своему лицу. — Тебе очень идёт, — с поцелуем в блёсточку. — Сделаем фотку? — Тэхён кивнул и по-свойски растянулся через салон, нажав кнопку иллюминатора на крыше. Омеги высунулись навстречу лязгу проезжающих шин, рёву мотора и потокам ветра на четырехполосном мосту через реку, щелкая затвором камеры с улыбками и разлетающимися во все стороны волосами. Настоящее беззаботное безумие. То, чего и хотелось. Они выпили почти треть бутылки, танцуя под музыку из динамиков, снимая всё на память. Чонгук, где было возможно, поддавал газу, желая развлечь сегодняшних тусовщиков. Главное, чтобы они не слишком накидались в машине, иначе веселье закончится, даже не успев начаться. Уже смирился с ролью телохранителя и телотаскателя на этот вечер. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось плакало… В само заведение влетели ничем не хуже ураганчиков, сносящих на пути любые преграды. Выходной день безусловно одарил толкучкой у бара, поэтому Тэхён, предвкушая очереди, влил себя столько, сколько смог перед выходом из машины, но даже после знатно разгоряченного горла что-то запретное внутри требовало ещё. — Пойду поищу Мина, — громко сказал альфа, чтобы заглушить грохот динамиков. На сцене во всю разгоралось представление музыкантов с дым-мышиной и лазер-шоу. Чертяткам, яростно желающим вырваться на свободу, очень нравилась атмосфера похоти, чревоугодия и красно-розовых неоновых огней. Идеально для создания настроя легкого ада на Земле, снимающего моральные запреты. Омеги кивнули ему, чокаясь разноцветными шотами на брудершафт, и, выпив каждый свою порцию, поцеловались легко в губы. Чонгук хмыкнул, потянув уголок улыбки. Концерт для него только начинался, и плевать, что музыканты надрывались уже в поту после отнюдь не первой песни. — Возьми мою карточку, — прошептал на ухо и следом чмокнул в щеку, засовывая пластиковую безлимитную пластину в передний карман узких джинс, на что получил счастливую квадратную улыбку, от которой самому захотелось попрыгать. Альфы заняли место с диванчиками на периферии, откуда просматривалась и сотрясающаяся от басов сцена, и бар, куда туда-сюда скакали весёлые, уже зарумянившиеся омеги. Чон сначала думал выпить совсем немного, поехать обратно на такси, но разговор так удачно зашел на рабочую тему, что захотелось выложить такому же другу-трудоголику всё, что накипело и раздражало всю неделю, поэтому остался трезвым. Так даже на руку, сможет проследить за своей парой получше. Тэхёну давал полную свободу, тем более ему так хотелось порезвиться. Пусть. Доверял ему полностью, но не незнакомцам, тоже с удовольствием наблюдающими за жаркими танцами гибкого молодого тела. Те могут помыслить облапать, доставив дискомфорт сокровищу. Тогда уже не останется в стороне. Но Чонгук отвлёкся. За разговором почти пропустил, что его любимый уже вскарабкался на барную стойку, соблазнительно виляя бёдрами, приобнимая за талию своего друга и буквально пожирая того глазами. Омеги вертели чужими взглядами так, будто это они приглашенные звёзды, а не те, что с инструментами. Задорили публику, играли ей, танцуя так элегантно, но при том головокружительно. Ким буквально источал собой дерзкий животный секс, когда потянул за рубашку Чимина к себе, с напором целуя в губы. А омега и рад поддаваться. Тоже подыгрывал, разрывая поцелуй, в приседе оглаживая всё тело перед собой сверху до низу, будто самый искусный стриптизёр. Однако нет, им не нужно было раздеваться, чтобы возбуждать и распалять огонь среди всех собравшихся в округе, но Чонгук знал — это всё для него одного. Потому что Тэхён задорил блестящими выразительными глазами своего друга, но стоило их губам снова сомкнуться, как открывал украшенные темными тенями веки и смотрел точно на альфу, словно в вопросе: «Нравится? Смотри, но руками не трогай». Дразнил. Чертовка. Чонгук поднял бровь, толкнулся языком в щеку, откинувшись на спинку диванчика и положив на неё руку, увитую татуировками. В тёмной футболке без рукавов его мышцы хорошо просматривались, а он знал как сильно омега любил эти сокращающиеся мускулы. Они вели немой диалог, поджигая фитиль возбуждения, ненасытно облизываясь друг от друга, словно никого вокруг и не существовало. — Правда он охуенный, когда раскрепощается вот так? — бросил Чонгук, не особо подумав. Просто первое, что кружилось в голове, прямо как омеги вокруг стойки и соединённого с потолком железного столба, который использовали в качестве пилона. Чимин скользил руками, а Тэхён присел перед ним на корточки, развернулся лицом к альфе, смотря на него, и потёрся ягодицами прямо о металл, вгоняя между ног, сгибаясь пополам. Ещё немного таких заигрываний, и мужчина уже будет вынужден пережимать вставший член через штаны, потому что то, что Тэхён сейчас вытворял просто обязано играть на повторе в их спальне. И будет. После подобных представлений секс особенно сладкий. Он уже предвкушал, и Тэхён, уверен, чувствовал зудящее возбуждение своего истинного прямо под кожей. — Охуенный, да. Если бы я мог хотя бы заговорить с ним… — Чонгук резко перевёл взгляд на друга. С чего бы это ему хотеть поболтать с его истинным? Посмотрел на Юнги, а тот сжимал в руках телефон со страничкой Чимина, где была открыта фотография с высунутым языком из люка машины, где сзади мелькали огни ночного города. «Каждый о своём,» — усмехнулся мысленно. — Так действуй, чего сидишь? — Не хочу давить. Меня к нему тянет, но, если действительно мой истинный, не хотелось бы разочаровать с первого шага. Я буду выглядеть похотливым альфой. Ничем не лучше бывшего, судя по твоим рассказам. — Не думаешь, что они это устраивают не только для себя, но и для нас? Ты бы знал, какие они развратные в постели. Разогреваются друг с другом, а потом ждут, когда их поимеют по-настоящему, — слюнки так и набегали в представлении как сочно он сегодня трахнет пружинистую вишнёвую попку на баре. — Блять, Гук, замолкни, серьёзно, не то я тебе всеку, — глаза на лоб полезли от грозного тона, и он отвернулся от бара, смотря на Юнги. — Чего вылупился? Представь себя на моём месте. Что, если бы это я уехал тогда с ними и выебал твоего истинного? — Не смей даже думать о таком, — рыкнул Чонгук, сверкая злобными глазами. — Тэхён только мой. — Не заводись, идиот, — выплюнул Мин и, чтобы привести в чувства, слегка шлёпнул по лицу друга, который весь напрягся, источая горький собственнический феромон, пробуждающий желание драки у альфы на инстинктивном уровне. — Всего лишь констатирую факт с твоих же слов. Ладно, давай без имён. Омега переспал с твоим другом, чтобы забыться после разрыва, а потом перестал вообще смотреть на альф. Видимо, сердце разбилось окончательно. Теперь есть предположение, что он твой истинный. Неужели будешь напирать, даже если к нему неебически тянет? Так только спугнёшь, нужно аккуратнее, да и ситуация запутанная. Хотя прошлого не изменишь, мне в целом похуй кто был до меня, так что может и хорошо, что ты про него рассказывал. Хотя бы что-то да знаю. Юнги пустился в рассуждения, которые Чонгука моментом ранее мало волновали. Он практически и не задумывался о подобном после того, как ощутил дичайшую нужду в истинном. Такую, что затмевала глаза. Для Чонгука весь мир померк после тех самых первых выходных, проведённых вдвоём. В одночасье стал думать только о нём, про остальных забывая. Чтобы взрослый мужик, да ещё и с таким опытом, как у него, влюбился без оглядки и напрочь забыл о существовании других омег в мире? Такое, казалось, бывает только в сказках. Но нет, наяву, если связь истинных окрепла на эмоциональном уровне. Тэхён пропускал его в себя физически и внутривенно, пропитывая собственными необъятными чувствами. Посторонним до его Вишенки, как пешком до Луны. Чонгуку даже в голову не приходило представить себя и его с кем-то другим, это сразу стало какой-то фантастикой, поэтому о ревности речи не шло, она вызывала только улыбку из разряда бредовых идей. А теперь… Всё нутро свирепело. Юнги прямым текстом указал, что жизнь могла сложиться иначе, и самый желанный человек на планете мог сейчас избегать, а альфе оставалось бы только беситься изнутри, если бы всё сложилось немного иначе. Чонгук перевёл почерневший взгляд на любимого. Тэхён продолжал бесстыдно заигрывать и соблазнять, он снова пьян и «под кайфом» от ситуации, а альфа впервые нарисовал в мыслях картину, что омега НЕ ЕГО, что его касается кто-то другой, и не кто-нибудь, а лучший друг. Зубы сами начали скрипеть, и злость захлестнула глаза. Альфа подорвался с места, в несколько больших шагов пересёк танцпол, не замечая толкучки, быстро оказавшись у стойки. Потянул за руку, отлепляя истинного от объятий друга, заставляя спуститься вниз. — Ты чего? — не понял разъярённого вида Тэхён, спрыгивая с бара. — Ничего. Мы уходим. — Папочка зовёт домой? — усмехнулся кто-то совсем рядом. У Чонгука дёрнулся глаз. Эти альфы смели смотреть на его красоту, наслаждаясь видом, наверняка представляя похабщину. У него до этого было словно тоннельное зрение, направленное только в центр, а по бокам черный экран. Сейчас альфы под боком раздражали. — Рот закрой, иначе все зубы выбью, — оскалился Чон, сквозь зубы рыча в лицо побледневшему от устрашающей ауры незнакомцу. Вытягивая за руку истинного сквозь резвящуюся толпу, альфа стискивал челюсти и топал вперёд к столику, чтобы забрать ключи, которые не нащупал в кармане. Выронил, должно быть. — Не будь таким занудой, — выпучил губы Тэхён с задорным смешком. — Веселье только началось, правда, Чим? — тот семенил рядом, желая разобраться в скорой перемене настроя. — Я только-только разогрелся. — Тебе лучше остыть и поехать домой, — бросил, подойдя к нужному столику. Ким выгнул шею в шоке и поднял брови до потолка с софитами, смотря за тем, как альфа нашел ключи в складке дивана, и пожал руку Юнги, прощаясь. — Сплавляешь меня?! — перекрикивая возмущением ор на сцене. — А сам вернёшься цеплять новых омег в послужной список? Всё?! Мальчик без денег больше не нужен? — устроенная на глазах у всех сцена смущала, хотелось поговорить наедине, но Тэхён будто специально кричал, пристыживая альфу. Чонгук, стискивая челюсти, чтобы унять злость, осевшую на омеге, с трудом выдохнул, закрывая глаза. Он и правда идиот, как Юнги назвал. Всё это время Тэхён жил совсем в другом мире, на который альфа смотрел со смехом, а на самом деле его ревность бралась не с пустого места. У Чона в действительности огромный «послужной список», но они все померкли пред истинным. Вот только Тэхёну так не казалось, постоянно сравнивал себя с ними, и он понял такое чувство собственничества только сейчас. — Ты пьян и, прости, но несёшь полную хуйню… — потише ответил, считывая в лице и под кожей недоверие, поэтому снова поджигался, будто порох от искры. — Я бы ни за что не отправил тебя домой одного. И не вернулся бы! Зачем? Это бред! Чонгук потянул за локоть, но Тэхён вырвался, оставшись на месте, и гордо расправил плечи. — Говорю, что думаю, ясно тебе? И пусть я пьян, это ничего не меняет, — наоборот прибавляет смелости и честности. — Давай поговорим где-то в другом месте… — уговаривал и снова бесился. — И этим двоим тоже дадим такую возможность, — Чон взял под локоть уже обалдевшего Чимина, усадив на диван рядом с Юнги. — Тебе не жаль меня потерять, да? Поэтому никогда не ревнуешь? — сощурил глаза Тэхён, сжимая кулаки, будто выжимал из себя последние сдерживаемые капли. — Хватит меня злить, Тэхён! — грозовым облаком надвинулся, рыча прямо в лицо. От возмущения тот ахнул и стал пунцовым, дрожа от злости. Набрал в грудь побольше воздуха, и на одном дыхании вывалил: — Какой я тебе Тэхён?! Я твоя Вишенка! Финито ля комедия. Чека спущена. Чонгук хрустнул шеей и одним четким движением забросил омегу себе на плечо, смачно шлёпнув по ягодице. Пошел ближе к выходу, но в последний момент передумал, свернув к повороту с туалетами, потому что извивающаяся любимая ноша брыкалась, бубнила какие-то проклятья и пребольно била кулаками по спине. В стене, покрытой полумраком, четыре двери с небольшими комнатами, переделанных в уборные на одну персону. Кто-то вышел из одной, открыв дверь, и альфа отодвинул следующего в очереди лаконичным: «Свали». Захлопнул за собой, закрыл на замок, спустил омегу с плеча, поставив на ноги, и тут же прижался к нему всем телом, вжимая в дверь так, что Тэхён буквально не мог двигаться, и в некоторых, особенно выпирающих местах, как ключицы, скула и возбудившийся за секунду член, становилось натурально больно от такого напора. Его почти расплющило, и мозг не исключение. Отключился, как только засов щелкнул, отдавая полный контроль над эмоциями своей паре. Его душили давлением и оглушительным горелым запахом табака, пульсирующим в ушах до обжигающего марша. — Да, ты — моя Вишенка, — хрипло зашептал подожженный альфа прямо в раскрасневшуюся мочку, норовя сожрать побагровевшую от прилившей к лицу крови кожу. — Мой. Мой. Мой, — повторял неустанно, рыская руками по всему его дрожащему телу. Тэхён прогибался, испуская дух. Альфа чувствовал, как его размазывает от такой накрывающей позы и доминирования. Омега подчинился. Брыкался по привычке, упираясь ладонями в дверь, но руки быстро оказались в сильном захвате, а голос продолжал пускать вибрации по оголившимся, будто провода, нервам. Омега стал одним острым наэлектризованным проводом, который искрил ослепляющими вспышками каждый раз, когда тело пронзало судорогой от животного возбуждения. — Сладкий, — шумно втянул носом засвербевший похотью аромат, рыкнул совершенно не по-человечески, укусив за подставленную нежную шею рядом с засосом, — вкусный, вишневый, — толкался натянутой ширинкой между мягких ягодиц на каждом слове, и омега оседал, а с ощущением удара по потёкшему желающему колечку тут же выпрямлялся, рвано выдыхая горячую алкогольную поволоку, — самый невероятный. Альфа облизнул верхний ряд зубов, продолжив тереться сквозь раздражающие лишние слои одежды. Посильнее нажав на грациозные запястья, заставил их переместиться к пуговице джинс, чтобы Вишенка сам вручил ему контроль и полную власть над собой. Сам расстегнул, сам снял одежду, признаваясь в желании. — Хочешь его? Хочешь мой член? — в ответ будто пришибленная мышка пикнула пораженчески на новом толчке. Толстый и жестоко твёрдый член давил, распирая, даже ещё не проникнув внутрь. — Не слышу. Говори громче. Ты же отлично умеешь кричать. Всем в клубе показал какой ты своевольный и несносный. Ну так давай, прикрикни на меня, — голова с замечательно мягкими и вкусно пахнущими красными волосами неспешно кивала, будто даже не понимая смысла слов. — Снимай, — приказал непослушным пальцам, не попадающим по ткани. Чонгук немного отстранился, отводя свои бёдра, чтобы дать побольше свободного места, но не настоящей полной свободы действиям. Нажимал, заставлял, а тонкие зажатые в хватке пальчики послушно исполняли приказ, царапая ногтями плотную джинсу. Узкие штаны распахнулись, и омега ослабленно выдохнул без давления на пульсирующий орган. Самостоятельно быстро стащив их до коленей, альфа присел на корточки перед мягкой тканью намокших от естественных влажных соков трусиков. — Уже потёк? Моему омеге так не терпится? — ужалил, издеваясь, и сдёрнул за резинку вниз, открывая прекрасный вид на пружинистые мягкие ягодицы, вжимаясь в них лицом и тут же прикусив с аккомпанементом острого стона. — Ты… сам знаешь… — хрипело в ответ потерянным дыханием. — Вот именно. Мы истинные, блять, — Чонгук мял в руках плоть, словно воздушное тесто, хлюпая обильно сочащейся смазкой. Сводил в центр, раздвигал, смотря на подрагивающую порозовевшую дырочку, истекающую густой влажностью, прямо как его рот. — Я чувствую, что у тебя в голове, Тэхён, и не могу понять, как туда могла затесаться мысль, что ты мне не нужен. На этих словах, принося болезненное наслаждение, сжал так сильно, оставив розовые следы от пальцев, что омега вскрикнул, а сам зарылся лицом в сочный десерт молочно-медового тирамису с ягодной пропиткой. Утопал в вязкой мякоти слизистой, лаская языком сморщенное колечко, открывающееся для него одного, пропускающее своего альфу внутрь. Омега весь выгнулся, будто кошка, царапая высоко поднятыми руками дверь и кафельные стены, выстанывая одобрительные комментарии «Ещё, ещё, ещё», «Глубже», а Чонгук улыбался, сглатывая рвущуюся в рот скользкую похоть, кайфуя какой чертовски ядрёный коктейль смешивался в голове. Это же просто уму не постижимо. Он чувствовал от себя ревность и заводящую злобу, желание подавить, присвоить и жестко отодрать, как никогда до этого, а с другой стороны, будто на другом полушарии мозга сносящую с ног лавину готовности. Подчинения. Тэхёну дьявольски нравилось искушать, чувствовать себя суккубом с красными вихрами вместо рожек и невидимым адским хвостом-стрелой, пронзающей сердце и пах, а потом таять, будто мороженое, истекая приторно сладкими каплями. Чонгук с ним узнал, почувствовал, что значит быть омегой в сексе, что означает принимать и хотеть, чтобы тебя взяли, разложили на первой попавшейся горизонтальной поверхности и присвоили. Знал как вторая половинка реагировал на любое движение, слушал его эмоции в голове, как с картой, а не вслепую доводя до пика. Точно понимал, что, хоть ягодка и извивался бунтарски, но хотел. Ему нравилось всё, что с ним делали, потому что Чонгук — единственный, кто мог с ним справиться и обуздать. Он чавкал. Высовывал язык, напрягая его до жесткой твердости, имел, проталкиваясь внутрь вместо члена, а Тэхён б-е-з-б-о-ж-н-о тёк. Чего греха таить, альфа тоже. У него головка так сильно упиралась в молнию джинс, что начинала побаливать от возбуждения, поэтому поспешил добавить пальцы, наскоро растягивая, и к его удивлению, два проскользили без особого сопротивления. Третий пошел следом, когда он поднялся с колен, другой рукой снимая одежду. — Ты мне нужен, — выглаживая податливые стенки, сгибая внутри пальцы, звякал бляшкой ремня. — Нужен, — прислонил свой горячий член ко входу, сразу же ощущая немного охлаждающие струйки, сбегающие по стволу. — Как кислород. В такт пальцам растирал промежность скользкой головкой, ритмично двигая бедрами, отчего Тэхён вскинул голову, выстонав томный вой, уронил её на широкое плечо за собой, подстраиваясь под движения. — Блять, ты бы знал, как сексуально выглядишь со стороны, — Чонгук обжигал горячим дыханием шею, параллельно вбивая пальцами любимого в дверь. Его член размазывал между стройных ног смешение смазки и предэякулята, принося дополнительную стимуляцию обоим. — Не перестаю поражаться насколько ты сносишь мне крышу, стоит только поманить пальчиком. Для меня нет никого другого, когда ты рядом, слышишь? — ответом послужили заломленные в нужде брови и полностью закушенная нижняя губа. — Не вижу их, понимаешь? Они — пустота, белый шум. Я просто не замечаю кого ты целуешь, — большой нос альфы вдыхал с поверхности зардевшейся вспотевшей кожи одурительный сладкий аромат настолько громко, будто хотел его самого целиком вдохнуть, а ещё лучше раскрошить и втереть в дёсны. Тэхён распахнул полные губы, сжимаясь на пальцах от приятных слов. — Только смотрю за твоим юрким язычком. Я его так люблю, — сжал в руках щеки, сильно сдавив, развернув лицо к себе, — он очень способный. Вот только наговорил мне кучу дерьма сейчас. Знаешь, что за это бывает? — оскалился в лукавом вопросе, а затем последовала досадная пустота и… Шлепок. Звучный. Хлёсткий. До искр из выпучившихся глаз. — Наказание. Выебу тебя прямо в туалете, будто шлюху. Вытрахаю всю дурь, ты этого хотел? Этого? Отвечай. — Да-а-а-а, Чонгук… — Тэхён весь плавился в руках, говорил неразборчиво из-за сжимающих пальцев, а губы похожи были на забавный искусанный красный бантик. — Что да? Больше не хочешь разбрасываться словами? Замолк, м? — не сдержавшись, одним огромным мазком облизал замечательное украшение-ленту любимых губ на своем подарке судьбы. — Продолжай… Пожалуйста. Ты… — запинался, мямлил, едва дыша. — Ты такой сексуальный, когда злишься. — О, я продолжу, — по-злодейски ухмылялся, пониже спустив своё бельё, в развороте резко развернул их. Тэхён на секунду потерял ориентацию в пространстве, у него уже голова кружилась от нехватки воздуха в крошечной комнатке, а альфа успел шустро захлопнуть крышку унитаза и поставить его коленями туда, заставив руками упереться в бачок. — Выдеру этот несносный рот, чтобы он больше никогда не смел говорить такие вещи о своём альфе, — шипел яростно, огибая касаниями всё соблазнительно выгнутое тело, провёл от лица до выпяченной попки и отвесил новый увесистый шлепок по нежной медовой коже, отчего по ней прошлась волна, а омега всхлипнул, чуть дёрнувшись, но вернулся в прежнюю позицию, даже больше изгибаясь. Просил. Нравилось. — Ты мой. Ясно тебе, Ким Тэхён? Побагровевшая головка уткнулась в пьянящую узость. Постепенно стенки расходились по сторонам, жадно проглатывая и смачивая ароматной густой смазкой. — Да, только твой. Мгхм-х-х, — выстонал божественно плаксиво. — Сильнее… — самостоятельно прогибаясь назад, чтобы было до конца, прямо до звенящих яиц. Чонгук оскалился, сжав по бокам упругие бедра, притягивая до упора. Член в мгновение вошел так глубоко, что по головам будто по наковальне ударило, прошибая током. Альфа дышал как загнанный зверь, дорвавшийся до долгожданной добычи, принимаясь терзать её клыками по плечам, едва не портя ткань. Дебильные пайетки, которые, безусловно, очень подходили развратному образу, поблескивали ничем не хуже, чем их слепленные воедино бедра, но раздражали на языке, поэтому он расстегнул тонкую молнию на спине, чтобы полностью упиваться шелковистостью любимой кожи. — Наслаждайся, — резкий толчок и в миг набранный бешенный темп, — последними мгновениями, когда ты Ким, потому что либо знакомишь меня с бабушкой, либо после окончания сессии мы расписываемся. — Угум-м-м… — разрушено кивал повернутый спиной вишнёвый мальчик, вбирая в себя несдержанность горячего члена. — Я тебя как книгу читаю, — потянув на себя, прислонил к широкой груди, чтобы шептать прямо в раскрытый от жарких стонов рот. — Ты обожаешь сопротивляться и дерзить, но ещё больше любишь, когда тебя подавляют. И это могу сделать с тобой только я. Покажи, насколько эта попка любит течь для своего истинного, Вишенка. Покажи, как ей нравится мой член. — Прошу, ещё… Ещё, — с прикрытыми глазами растекался по рукам липким сиропом, и Чонгук слизывал его с губ, пробираясь глубоко в душу и рот, заново изучая гладкость чужого языка и дурман алкогольной вуали. — Ви, я хочу тебя каждый день, — отрываясь от поцелуев говорил прямо в губы, тыкаясь носом в скулу от резких толчков. На месте удавалось держаться с трудом, их из стороны в сторону возило, а омега совсем уже не мог себя контролировать. Колени разъезжались, натёртые. — Каждый раз, когда вижу таким развратным, хочется запереть в квартире и не выпускать, пока не выдохнешься. Пока у меня член не начнет болеть… бля-я-ять… — мычал от стискивающей пульсации. В голове трубило: «Он совсем близко», и альфа сам уже едва сдерживался. — Помнишь, как мы оба взяли больничные два месяца назад, но на деле брал тебя я. Каждую ночь, каждый день. Сука… почему ты такой тугой… Каждый раз принимаешь меня будто в первый, я свихнусь, клянусь. Продолжая немилосердно вбиваться, сжимал в объятиях, сам распадаясь на частички, выстанывая низко куда-то в темноту перед глазами. На висках проступил пот. Трение на пределе, но его ежесекундно сдерживала всё новая и новая порция душистой смазки. — Я люблю тебя. Так сильно, что не могу дышать, — и это было чистейшей правдой. От такого ритма в горле сушило, и дыхание катилось к черту. Они встали на рельсы пленительной близости, и спустили рычаг скорости до упора. Нет, выдернули его нахрен с корнем, да так, что этот поезд вот-вот готов был разбиться вдребезги оргазмической аварией с летящими осколками и полыхающими вагонами бурлящей крови. — Тоже… Тоже люблю тебя, Чонгук. Прошу, ещё немного, — молило прекрасное разрушенное создание под ним. — Мне снесло башню, когда Юнги сказал, что на моём месте мог оказаться он, — уже не мог сдержаться. Молол первое, что приходило в голову, не контролируя ни язык, ни ноги, ни спину, с каждым толчком трясущуюся, но наслаждался, что его мысли не оказались реальностью. Ревновал, будто бес, убеждал опять, что никому никогда не отдаст, от чего Тэхён падал в экстаз и шок, ведь альфа раньше ничего подобного не творил, не было такой дикой ревности. А Чонгук как с цепи сорвался и не мог им насытиться, оголодавший от кошмаров в голове, что мог не испытать счастья истинности. Не хотел, не мог остановиться. — Я чуть с ума не сошел, когда представил, что тебя посмеет касаться другой альфа. Он резко высунул член и посадил омегу на крышку унитаза, размазывая по губам общие соки. Тэхён довольно высунул язык, венчая каждую тугую венку роскошными поцелуями и долгими мазками слюны. — Нет, я только для тебя, — подтверждал слова честными, доверчиво раскрытыми огромными глазами с совершенно замутненным зрачком. — Мне не нужны другие альфы, — глубоко насаживаясь, смакуя на языке большую кисловато-сладкую головку. — А Чимин нужен? Любишь трахать его языком? — ухмылялся, погружаясь глубже, чтобы даже не оставить возможности говорить. Мычание из самого средоточия влажного горла пустило мурашки, заставив вздрогнуть, и Тэхён тоже чуть дернулся от перешедших на него чувств. — Я же знаю, что ты так ещё и меня стараешься вывести. Теперь доволен? Смотри, как теперь трахаю тебя я, — ухватившись за копну волос, подался вперёд до упора, отчего омега зажмурился с непривычки, и из глаз покатились очаровательные алмазы слёз. — Я, блять, на грани, — шипел. — Еле сдержался, чтобы не кончить внутрь. Тот резко раскрыл глаза, отводя голову назад, упираясь в стальные мышцы бёдер руками, отчего член выпрыгнул и шлёпнулся прямо о край футболки альфы. — Прошу, пожалуйста, именно туда… — попросил жалостливо, подобострастно и до безумия… услужливо. — Дьяволёнок, — покачал головой Чонгук, поедая взглядом, и тут же впился в натруженный рот губами, закусывая нижнюю, а затем, словно куколку расправил из неудобного скрюченного положения и вернул в прежнюю позицию, сразу же входя до самой глубины и последней эйфории в разработанную дырочку. — Почему моя вишня такая острая на язык, м? М-м-м… Оргазм омыл горячей вытряхивающей волной. Они в унисон изломились. Сломались до конца, до последней капли, продолжительно мыча. Застонали одновременно, изливаясь, ведь эта кульминация любимая часть обоих. То, как тело сгорало от одновременного извержения вулкана, ни с чем не сравнишь. С истинным всё по-другому. На двоих. Идеально. Мокро, одурительно, горяченно, волнительно, лихорадочно. Всё, что угодно. Чонгука пробило до такой степени, что он не сдержал животного порыва сомкнуть вылезшие клыки на нежной изогнутой шее до щелчка. Омега вскрикнул от неожиданности и протяжно растянул одну ноту, кончая с утроенной силой. Тоже этого хотел — метку. Долго пытались отдышаться. Тэхён едва не рухнул набок, поскользнувшись на кафеле, и Чонгук его поймал, уже меняясь местами, усаживая на коленях, наглаживая уставшую голову в объятиях. Сам присел и баюкал в руках разморённого, разрушенного и такого трогательно прекрасного комочка любви, страсти, дерзости и безграничной нежности. — Вишенка, я ни за что не смогу тебя потерять, я тогда сам потеряюсь, ты же знаешь, — мурлыкал альфа в спокойно прикрытые ресницы. — Почувствуй, что у меня в груди, — прислонив к себе, просил. — Слышишь, как вырывается сердце? Оно только для тебя. Оно твоё, мой предначертанный судьбой. Прошу, не думай, что смогу этого лишиться, ведь если ты исчезнешь из моей жизни, вот тут, — прижал покрепче ухо у груди, — тоже станет пусто. Тэхён цеплялся за крепкую шею, кивал послушно, отдыхая. Верил. Потому что любил. Тоже уже не представлял жизнь порознь. Чонгук тёрся щекой о щеку, возвращаясь в нормальное состояние и реальный мир. Ах да, они же по уши измазаны в сперме, общих выделениях и сидели на толчке со спущенными штанами. Романтичней ситуации для знаменательного момента метки не придумаешь. Ну, да ладно… Он вытер бумажным полотенцем всё, что мог, благо комнатка оснащена ещё и миниатюрной раковиной с зеркалом, так что сполоснул лицо и себе, и разнежившейся Вишенке, напоследок оценив, что выглядели вполне сносно. Правда, удовлетворенное состояние после секса ничем не смыть, и комнатку придётся очень хорошо проветрить, чтобы следующие гости не захлебнулись в ароматах. Хотя скорее всего по ту сторону без того были слышны крики, визги и глубокие стоны. Да даже и не стыдно как-то. Плевать на всех. Самое главное находилось в руках. Тэхён плёлся рядом, едва держа ладонь, с глупой пьяной улыбкой, пока их взглядами провожали невольные слушатели процесса. Из открытой двери прямо-таки очевидно пахнуло густым табачно-вишнёвым коктейлем, не оставляя простора воображению. — Осквернили мою святыню, — пожурил Юнги, окидывая взглядом. Парочка сидела довольно близко друг к другу, Чонгук усмехнулся, что даже издалека была заметна наладившаяся нить разговора с Чимином. — Не мы первые, не мы последние, — справедливое замечание. — Тэтэ, ты как? — привстал с легким беспокойством омега к своему другу, поправляя ему одежду. Тот едва держался на ногах, шатался из стороны в сторону, будто скоро упадёт, словно его накрыло опьянением с опозданием, но на лице написано довольство и улыбка до ушей. — Лучше всех, — показал большой палец вверх, а потом на запекшийся укус прямо по середине мышцы шеи, только получилось чуть-чуть сзади. Мог бы, отругал альфу, но он сейчас слишком распаренный. Чимин вытянул лицо буквой О, сразу всё понимая. — Мы всё-таки поедем, ладно? Не скучайте, — Тэхён с закрытыми глазами закивал в ответ, цепляясь в руку альфе, чтобы удержаться на месте и не свалиться в сон. От этой ночи он взял всё, даже больше, чем хотел. Можно и на боковую. — Чимин, а ты времени зря не теряй. Ты умный, сам же наверняка догадался, — тот опустил глаза, искоса поглядывая на владельца клуба позади, розовея щеками. Чонгук склонил голову к плечу с вынуждающим взглядом, смотря на Юнги. Поднял брови, как бы говоря: «Ну сколько можно? Есть же проверенный способ». Альфа вздохнул, тоже поднялся, подойдя вплотную, легко коснулся рукой плеча в белой рубашке. — Не хочешь подняться в мой кабинет, как проводим голубков? Там потише, — Чимин повернул голову, изнурительно смотря в глаза, и быстро подался вперёд, буквально напоровшись на губы с запахом виски. Все заметили крошечную, но яркую молнию, проскользнувшую между ними. Клуб срывал запреты, раскрепощал, но Юнги, давая такое название, совершенно не ожидал, что будет ещё и скреплять потерянные сердца воедино.