Of scarlet ashes

— … а дальше… — Алина замерла, вглядываясь в отражение с манерной скрупулезностью. Она изменилась кардинально: как внешне, так и внутренне. Тонкая нить жемчуга, оплетающего женские пальцы, стала сверкать призывной белизной. — А дальше? — повторил без обиняков появившийся в покоях Александр, гордо шествуя к рабочему столу. Старкова провела возлюбленного взглядом и отложила украшение в шкатулку из резного дерева. Ныне она была Алиной Старковой — девочкой, которая испепелила прошлое, чтобы сохранить будущее. Бедняжка, лишенная материнской любви и ласки, предстала народной любимицей, потерявшая друга, но обретшая спутника жизни. Старкова круто повернулась в сторону Дарклинга и, прищурившись, растянула губы в мечтательной беззаботной улыбке. — Ну-у-у, знаешь, это было ощущение, как будто тебя окунули в кипяток и забросили сразу в ледяной чан с водой. — Алина спокойно перебирала воспоминания, словно листала шелестящие страницы книги. — Как романтично, — сыронизировал Александр, наблюдающий за девушкой расслабленно и чересчур легко. Морозов также преобразился, и эта перемена приятно удивила Алину. Он стал более сдержан, открыт и терпелив. — Это было больно на самом деле. — О, — вставил уставшее восклицание мужчина и оставил кипу бумаг у края стола не просмотренной. Дела сегодня могут и подождать. Утро в Равке впервые выдалось безмятежным и сказочным: вместо канонады и криков за окном щебетали птицы и разливался тихий ручей, расположенный близ их пристанища. — Я столько заклинаний испробовал в свое время, так что… Мужчина встал и, ухмыльнувшись, приблизился вплотную к объекту своего обожания. Отношения между ними ощутимо изгладились. Алина ощущала медовое спокойствие рядом с сильным плечом Еретика, он — познал смысл жизни, заключающийся не только в вечной погоне за признанием и властью. — Куда мне до легендарного Дарклинга. — Отпарировала Старкова, посматривая на Александра с ехидцей. Он примостил руки на девичьих плечах и склонился так, чтобы в деталях видеть обезображенное усталостью лицо. — Я перестану рассказывать, Александр. — Я весь внимание, Маленькая Святая. Алина пустилась в долгие пространные объяснения того, что с ней приключилось. Словами описывать каждый поворот событий оказалось сложнее, чем представлять и точно проживать весь кошмар по второму кругу. Девушка в красках пересказывала то, как в самый разгар битвы, она оказалась будто бы отрезанной от Гришей и подброшенной в воздух. Так, точно не имела веса. Старкова опомнилась, когда крик Ничегои разрезал небо, а взмах изрезанных крыльев поднял ее на внушительную высоту. Люди превратились в серые и черные мельтешащие точки перед глазами, а земля стремительно отдалялась. Когти уродливого существа оставили на спине Маленькой Святой внушительные следы — полосы и раны, которые не затянулись ни через день, ни через семь. — Я была в сознании, только воздуха не хватало, — между прочим призналась Святая будничным тоном. — А потом вы пропали из моего поля зрения. — И? — Алина, видимо, ожидала слов поддержки и сочувствующих взглядов, но Морозов, обладающий удивительно низким уровнем эмпатии, сгреб девушку в охапку и прижал к себе. Она приоткрыла рот, щеки окрасились очаровательным румянцем. Маленькой Святой не нужны были громкие слова, а вот поступки… Старкова вздохнула с облегчением. — Ничегои и Волькры были везде. Превратились в единое черное облако, визжали, кричали, заполнили собой все пространство. И я дальше не помню. Рассказ должен был на этом обрести свой печальный финал с налётом грусти и невосполнимой скорби, однако… Алина, смотревшая изумительно долго в собственные потухшие глаза, вздрогнула и разом помрачнела. Дарклинг, стоявший позади, посерьезнел. Пропало ребячество и задор. — Помню, — девушка выронила новую пару подобранных сережек и, сглотнув, внимательно принялась изучать лицо Александра. — Помню, как очнулась будто бы ото сна, и голоса в голове звучали, лились со всех сторон, превращались в наставления, давили, угрожали, шептали…а потом увидела, как из меня выходит тепло. И свет. — Давай сменим тему. Алина стиснула холодную руку Морозова в своей и непреклонно покачала головой — она мечтала выговориться, выплеснуть все пережитое и отпустить с чистым сердцем. Разговор с Александром — первый искренний, без амплуа врагов, нужен был ей как глоток воды. Или чистейшего прозрачного воздуха с нотами сладости. — Я видела как будто со стороны, как кто-то управляет мной. Голос принадлежал не мне, как все вокруг лопается, горит, исчезает, стирается. — Что ты ощутила, Алина? — назидательным тоном прошептал у края уха Морозов, впитывающий рассказ с упоительной жадностью. Старкова стиснула зубы, прежде чем набраться смелости продолжить. — Страх. — Шепот одними губами. — Боль. — Глаза в глаза. — Месть. — Она взглянула с настороженностью в поддетые черной пеленой глаза Дарклинга. — Торжество. — Завершил за Маленькую Святую мужчина, переключая внимание на росчерк оголенных девичьих ключиц. Санкт-Алина медленно с оттяжкой кивнула, прикусывая губу до крови. Все же осталось в ней что-то демоническое, запретное, манящее. И аромат — опьяняющий, головокружительный аромат Александра сбивал с толку. — Не без этого, — огорошила признанием девушка, точно выпадая из транса. — А дальше… Они вернулись к началу диалога и синхронно рассмеялись. Густая, притягательная тьма и всепоглощающий, обжигающий кончики пальцев свет. — А дальше? — А дальше в меня словно кто-то вдохнул жизнь. Тогда я увидела Мала. Произносить столь родное, дорогое сердцу имя было неправильно и дико. Старкова отчетливо запомнила блеск его серых глаз, когда их взгляды схлестнулись в зрительной схватке. Он с немым укором наблюдал за действиями подруги, которая только недавно точно сошла с небес благодатным огнем. Переродилась взаправду как самая что ни на есть Маленькая Святая. — Он погиб у меня на глазах. Когда Волькры стали исчезать, одна из них напала на Мальена в агонии и нанесла ранение, несовместимое с жизнью. Райа оказалась бессильной. Девушка упоминала об этом с тоской, раздирающей в клочья неугомонное сердце, но ком в горле помогал трезвым взором оценивать ситуацию. Старкова пристыженно опустила глаза на руки и замолчала. — Мы не обмолвились и словом, Александр. — Откровение было слишком болезненным и запоздалым, как пуля навылет. Но необходимым и очищающим. — Такая судьба. — Бесцветным голосом обронил Морозов и вдруг провел ледяной ладонью по линии позвоночника Алины. В том месте, где зияли царапины от когтей Волькр и Ничегой. Ни единое лекарство, предоставленное лично Ланцовым, ни один наговор и умения Райи не помогали. Раны затягивались, однако издевательски медленно. — Ты уверен в правильности своего решения? — вкрадчиво поинтересовалась Старкова, не узнавая глубину голоса. Ей все еще было неловко находится в доме Морозовых, где Александр провел большую часть своей бесконечно длинной и богатой на события жизни. Он пригласил Маленькую Святую сюда сразу после окончания войны — зализать раны, воспрять духом, стать полноправной хозяйкой поместья, которое находилось на приличном расстоянии от Дворца, но не настолько, чтобы терять связь с королевской четой. Неделя пролетела мгновенно, точно блеск молнии и раскат грома. В эту минуту Дарклинг — новоназначенный Николаем Генерал Второй Армии и Санкт-Алина — символ Равки и возрождения страны из пепла собирались на прием во Дворец. Все недомолвки, ссоры, дворцовые перевороты канули в бездну. Старкова нервно оглянулась на дверной проем, снизала плечами, как если бы хотела сбросить наваждение и внутреннюю неловкость, и вздернула подбородок. Анна гордилась бы своей строптивой ученицей, выучившей назубок все тонкости дворцового этикета. Александр же, напротив, выглядел безмятежным и довольным. Он расправил плечи и вернулся ко столу, но не за тем, чтобы работать, а для того, чтобы преподнести кое-что особенное. — Я уверен, Алина. — Громогласно и парадоксально угрожающе вырвалось из уст Дарклинга, когда он явил Старковой сокровище, не знающее цены. Алина даже приподнялась, чтобы разглядеть вещицу получше, но потерпела горькое фиаско, когда в двери обозначился силуэт Багры. Женщина оставалась неподвижной, и одним, более-менее уцелевшим глазом окинула покои сына, а также обитателей в них. Святая скукожилась от полноты ее тяжелого взгляда, сделалась по-детски неуклюжей. — Решение пригласить Багру, — поставил в известность Александр, лениво перекатывающий какой-то медальон из руки в руку. — Я считаю необходимым. Ты можешь отказать, заупрямиться, Алина, но этот выбор дался мне тяжело. Оспорить решение Морозова девушка не торопилась: за семь суток они испробовали буквально все чудеса исцеления, известные или неизвестные, доступные или не очень, но ни один из вариантов не помог Алине избавиться от гниющих ран на спине. Она снова перенеслась в свои восемнадцать, когда Багра бесцеремонно отчитывала Заклинательницу Солнца как глупое дитя, не стыдилась применять силу и совсем не гуманные методы. Оттого присутствие старухи далось Старковой с трудом. Даже после всего перенесенного. — Александр, я рада, что ты взялся за голову, — сухо и беспардонно объявила мать Морозова, делая шаг вперед. — Не обещаю, что смогу помочь. Но если в том сила моя и святая обязанность перед… так и быть. Казалось, точно Багра не замечала присутствия Алины в комнате и игнорировала до последнего. Девушку подобный расклад более чем устраивал, и плевать на невыносимые боли, холод, страх перед возможной смертью… — Лечить тебя будем, показывай раны, — не глядя, обратилась приглашенная гостья, продемонстрировав единственный уцелевший зуб во рту. Алина содрогнулась от ужаса, возможно, поседела заново, однако в отражении зеркала перед ней восседала темноволосая испуганная до чертиков девушка. — Не так строго… мам, — покачал снисходительно головой Александр и оттаял перед лицом Багры. Мужчина кашлянул в кулак и, отбрасывая официальный тон, взглянул мельком на возлюбленную. — Я выйду, пожалуй. Женщина, стоявшая к сыну лицом, вдруг протянула к нему в нетерпении руку, словно боясь обжечься, и улыбнулась, даже приосанилась заметно. Алина занервничала еще больше, однако только сейчас невооруженным глазом увидела, насколько тесной и нерушимой была связь между двумя родными людьми. Сердце девушки защемилось от разливающегося тепла и светлой грусти. — Кафтан не черный надевай, — выдернула из задумчивости Багра, стоявшая аккурат за Алиной. — Вот этот… — указала уверенно подбородком. — Пусть у вас полоса в жизни начнется светлая, как этот наряд. Они улыбнулись друг другу, прежде чем Алина поняла одно: как раньше уже не будет. В ее жизни начинается новый рассвет.

* * *

Для Равки наступил новый, по-настоящему лучистый, добрый солнечный день, не сулящий ничего дурного и изматывающего. Впервые за не самый короткий промежуток времени во дворце стало спокойно. В комнатах, кабинетах и холлах, где шепот разносится эхом, никто не планировал заговоров. Темницы пустовали — лишь сквозняки да пауки блуждали по ним призраками, нисколько не омрачая подвалы. Новости, что разносились по двору слыли исключительно хорошими и даже радостными. Всё закончилось. Никаких воин, никаких затаенных обид, никаких предательских планов. Всё вернулось на круги своя и, местами, сделалось только лучше. Тронный зал, что обычно навеивал скуку на Николая, теперь являлся одним из любимых мест. Вытянутый, сияющий роскошью и расписанный трафаретами да фресками, от которых даже рябило в глазах. Восседать там в одиночку, скучающе ожидая обращений и корча из себя величественного правителя, было самой настоящей пыткой для Ланцова. Теперь же это помещение, лишённое смысла в любые дни, кроме праздничны, стало для короля отдушиной. Именно там, коротая время до собственной свадьбы, он восседал на троне, поглядывая на Райу, что неловко, но без удовольствия наминала своё будущее место, примеряясь и свыкаясь. Времена кричащего, революционного чёрного подошли к концу. Форма, подразумевающая наличие оружия, перестала быть для Киразовой — впрочем, как и для всех остальных — атрибутом каждого дня. Теперь, воинственная Райа, доказавшая не только собственную преданность, но и искренность чувств, походила на самую настоящую хозяйку дворца. Воинственная, решительная, редко хмурная и часто взбудораженная, она сопровождала Николая везде, скрашивая дни Ланцова не только ехидными разговорами, но и собственной прелестью. Потому что ей удалось восстановить своё доброе имя и вспомнить, какой её воспитывали. Потому что она считала себя самой счастливой девушкой на свете, которой удалось вернуть любовь, которую она едва ли не потеряла из-за чудовищных, гадких ошибок. Вообще-то, по большей части именно Киразовой нравился тронный зал. Светлый, яркий, безлюдный, вдохновляющий сюжетами, что украшали высокие стены. Ежедневно она надевала свои красный, с чёрной фурнитурой фраки, подобно королю, избегая излишней роскоши. Но в особые дни — такие, как этот — обращалась в пёструю жар-птицу, красота которой подвергала всех забвению. В этот день, готовая к прибытию гостей, Райа, под стать Николаю, надела одно из лучших платьев, что сшили специально для неё. Теперь их было у девушки неимоверно много, что порой Киразова находила дурным тоном. И всё же, долг и обычаи обязывали иметь такие непривычные, но, откровенно говоря, радующие девичий взор вещи. Небесно-голубое, обволакивающее точеную фигуру платье струилось к полу. Сотканное из лучшего шелка во всей Равке, расписанное узорами цвета прохладного золота, с широким поясом на тонкой талии — одеяние являлось по-настоящему королевским. Широкие, длинные рукава стремились к полу, объёмные и колышущиеся, точно от ветра, соответствовали моде заморского Шухана. Открытые плечи служили новым криком революции от Киразовой. Тонкая, не ощутимая к коже сетка без рукавов прикрывала её декольте, завершаясь расшитым мелкими драгоценными камнями воротом. Подобная вещица отлично заменяла выходные ожерелья, принадлежащие династии Ланцовых, к которым Райа отказывалась даже прикасаться. Даже в воистину королевском обличии она оставалась девушкой из семьи трудяг, которой удалось преодолеть Тенистый Каньон. Её белокурые волосы, сливающиеся с бледным тоном кожи, заметно отросли, из-за чего Киразова стала убирать их в косы, вплетая то серебристые, то золотые ленты. Макушка девушки временно пустовала — корона всё ещё не украшала её голову, пускай к этому всё шло. Полное безумие. Райа всё ещё не могла свыкнуться с мыслью о том, что вот-вот станет королевой. Более того — она частенько забывала об этом, предаваясь дурачествам с Николем и тренировкам с придворными Гришами. Николаю и Райе почтительно, отрепетированоно, сообщили о прибытии долгожданных гостей. Точнее сказать, о первом официальном визите высокопоставленных жителей Равки. Киразова переглянулась с возлюбленным, одёргивающим высокий ворот своего выходного фрака и сталкиваясь с лёгким волнением в его глазах. Тепло и успокаивающе улыбнувшись ему, девушка задрала подбородок повыше, отворачиваясь к парадным дверям и начиная пепелить их любопытным, выжидающим взглядом. — Генерал Второй Армии Дарклинг и Санкт-Алина, она же Алина Старкова, прибыли ко двору! Громогласный, пробирающий до мурашек голос, наконец, оповестил о прибытии гостей, ради которых правитель Равки и его верная спутница расположились в тронном зале Двустворчатые, позолоченные двери, наконец, торжественно распахнулись. Наконец, на расшитый, узорчатый, тянущийся до престола ковёр ступили ноги прибывших. Трепеща от нетерпения, но держа лицо, Райа окинула их взглядом. Вытянутые, статные силуэты союзников — практически соправителей — оказались перед ней. Тёмный еретик, облачённый в привычную чёрную кефту, подчёркивающую его благородные черты и аристократичную бледность, едва ли поддерживал Старкову под руку, касаясь своими длинными, музыкальными пальцами её ладони. Теперь, в спокойной обстановке и без кровожадной злобы на лице, он походил на представителя королевского рода, чем совершенно сбивал с толку. Собранный, чересчур официальный, осмотрительный, натянутый, как струна. Рядом с ним, резко контрастирующая и светящаяся изнутри, шла Маленькая Святая. Совсем невинная на его фоне, миниатюрная и лучезарная в своём величии. Объединившись с Александром, несмотря на все невзгоды и, наконец, частично взявшая под контроль Вторую Армию, девушка казалась отдохнувшей и даже счастливой. Алина сумела пробраться через тернии к звёздам, точнее, к своему солнцу. Руководствуясь разумом и зовом сердца она, наконец, победившая внутренние терзания, находилась подле Дарклинга, ничего не боясь и полностью ему доверяя. Их союз казался немыслимым, но до приторного верным, органичным и платоническим. Только вместе они смогли получить желаемое и найти личный покой. Санкт-Алина. Да, теперь её хотелось именовать исключительно так. Её обличие говорило само за себя: перед королём и его избранницей предстала настоящая святая. Генеральша армии Гришей. Узкое платье из молочной ткани облегало её силуэт. Расшитое мелким бисером, повторяющее традиционные узоры Равки, мерцающее при солнечном свете и ярком освещении люстр. Чёрные узоры служили данью уважения и преданности Дарклингу, золотистые каменья указывали на её силу и подчёркивали заслуженно обретённую статусность. Мелкая россыпь изумрудного бисера беззвучно отдавала честь королю, ведь зелёный являлся его цветом. Белую, полностью поседевшую голову украшал золотой обруч с раскидистыми, тонкими, острыми, точно шипы, лучами. Некоторые из них украшались аккуратными звёздами и полумесяцами. Казалось, Алина и есть солнце. Она светилась снаружи и дарила свет, идущий изнутри. Прошествовав к престолу, Алина отвесила изящный, уважительный реверанс сначала королю, а после Немыслимо! и Райе. Дарклинг склонил голову в приветствии. — Спасибо, что выделили для нас время, — произнесла Старкова без тени улыбки, получив кивки правителей. Тронный зал погрузился в тишину. С минуту четвёрка варилась в томном молчании, разглядывая друг друга, как в первый раз. Наконец, Райа, первая нарушающая положенный официоз, растянулась в искренней, дружелюбной улыбке, оголяя ряд белоснежных, жемчужных зубов. Похлопав в ладоши, она резво соскочила с трона, вытягиваясь. «Похоже — подумалось Старковой — Она обрела успела обрести королевскую стать и элегентность» Алина рассмеялась, отпуская ладонь Дарклинга и раскрывая руки для объятий. Райа, мельком зыркнув на Николая и получив от него немое согласие, умело сбежала со ступеней, несмотря на высоту каблуков, падая в объятия подруги. Сойдясь в этом жесте, они умело смахнули официоз, разряжая обстановку. — Поздравляю вас с первым официальным визитом, — произнесла Киразова. — Сегодня, и только сегодня, никаких разговоров о делах и планах. От появления Александра и Алины во Дворе Райу распирала гордость. По большей части, то было её заслугой, ведь, если бы не прекрасно подвязанный язык, способность убеждать и добиваться своего, Николай ни за что бы не предотвратил войну, идя на сделку. Киразова, не без помощи чувств Ланцова к ней, сумела убедить своего короля в том, что перемирие и безобидный компромисс — лучший для них исход. Николай, доверяющий Райе и сердцем откликающийся ей, буквально пошёл на поводу, принимая предложенные ей условия. И, что самое главное, ни на минуту об этом не пожалел. Власть над страной и людьми осталась у Николая. Он не терял своего положения, влияния, контроля над Равкой и ситуацией. Приказы всё ещё исходили от него, нововведения — тоже. Всё в стране происходило по его воле. По крайней мере, на первый взгляд. За каждым принятым и оглашенным решением стоял целый совет и, налётами, Киразова. Кое-что да потерпело изменения. Положение Гришей стало ещё лучше, ведь теперь у них официально было больше прав и свобод. Тем самым Равка подавала пример другим королевствам, до которых уже дошёл слушок о Второй Армии, сильнейшей и пользующейся уважением державе. Гриши находились под командованием Дарклинга и наставлениями Санкт-Алины. О деспотии и речи идти не могло, условия деятельности и содержания Второй Армии устраивали всех и каждого. Разве Александр нуждался в чём-то большем? Бок о бок с его Алиной — нет. Оттаяв, Николай также покинул свой трон, спускаясь к прибывшим. С прежним теплом он обнял свою главную подругу жизни, приветствуя. Всё ещё привыкающий к Еретику, что больше не котировался, как враг, он сдержанно пожал тому руку. Даже это являлось большим шагом в светлое будущее. — Сегодня нас ждёт простой обед и небольшая чайная церемония, — обозначила Киразова, кладя руку на спину Алины и увлекая за собой, прочь из тронного зала, по которому уже через час начнёт тосковать. — Расскажете, как обстоят ваши дела. — И послушаем об изменениях в твоей жизни, верно? — ухмыльнулась Старкова, тыкая девушку локтем. — Готова поспорить, тебе есть чем поделиться. О жизни во Дворце мне известно не понаслышке. — Не без этого, — протянула Райа. — И всё-таки, дворцовые хлопоты — не главное, о чём она хочет рассказать, так? — по-лисьи ухмыльнувшись произнёс Николай, следуя за девушками в компании Дарклинга. — Так точно, мой король, — довольно кивнула девушка, тормозя, чтобы дождаться возлюбленного. Ланцов, при первой же возможности, приобнял её за плечо, привлекая к себе. Возобновляя шаг, Райа, положив узкую ладонь на грудь Николая, осмотрела гостей. — Поговорим о том, в какой день и с какими подарками вы прибудете на нашу свадьбу? — как ни в чём не бывало предложила Киразова, будущая Ланцова. — Как? Так скоро? — удивлённо, но вовсе не огорчённо отозвалась Алина, вопросительно глядя на друга, склонного к безумствам. — Тянуть нет смысла, — кивнул Николай, не скрывая амбициозного настроя. — Может, проверку временем мы ещё не прошли, но вот прочими испытаниями точно. И Алина, и даже Дарклинг, разделили с ними радость принятого решения. Райа незаметно, точно шифруясь, переглянулась с Александром, будто бы нуждалась в его одобрении. Получив еле различимый, заметный только для неё кивок, получила нечто вроде благословения, с удивлением отмечая за собой облегчение. Резные, величественные двери тронного зала с торжественным хлопком захлопнулись за спинами шествующих. Четвёрка, несущая на своих сильных, закалённых плечах судьбу целой страны, отмаршировала в обеденный зал, заполняя дворцовые коридоры бурными обсуждениями и звонким, сыплющимся бисером смехом.