Of scarlet ashes

Где-то в отдалении забрезжила тонкая нить света, неясная, колеблющаяся, как кружево паутинки, но Николай проигнорировал столь удивительное явление. Его Величество в отличие от предшественника на троне находился в самом сердце битвы. Волькры черными уродливыми тенями исполосовали небо, зигзагами вились кровожадные тупоголовые Ничегои, чей смертоносный танец напрямую зависел от действий Дарклинга. Николай мечтал высмотреть из недр мрака хоть что-нибудь, напоминающее знакомые очертания дворца, но получалось зря глотать копоть из-под солдатских сапог да бесполезно щуриться. Рука Ланцова была тверда с каждым нанесенным ударом, действие — многократно отточено, а выпады четки и молниеносны. Поэтому, несмотря на вездесущий хаос, Николай рвался в бой, кромсал и истязал лезвием меча каждую тварь. Вскоре поле битвы оказалось похожим на кладбище: то тут, то там угадывались части истерзанных тел, зловонный запах смерти стоял в воздухе и сдавливал своей тяжестью грудь, а гул ветра не стихал. — Ваше Величество, — кто-то возник вдруг перед лицом Николая, но он, распаленный жаром сражения, механически полоснул неизвестного по щеке. Кровь мгновенно окропила щеку мужчины. Он был нескольким шире и приземистее в плечах, держался статно и даже не подал вида, что Ланцов сплоховал. — Вам нужно в укрытие! Мой отряд сопроводит Вас. Пелена задержалась перед глазами Николая: голос принадлежал Мальену Оретцеву. Парень сгорбился, крепко придерживая обеими руками затылок, словно вооружившись щитом. Все остальные мигом бросились врассыпную, когда новая орда теневых уродцев наводнила улицы Равки. Трещали ветви, земля дрожала и уходила из-под ног, рыдания не прекращались. Ланцов мигом перенесся в свой персональный ужас, в котором он не контролирует ситуацию, в котором по его вине гибнут люди, в котором нет спасения никому и ничему. И если бы не вовремя протянутая ладонь охотника, взирающего на Короля со смесью понимания и снисхождения, он бы, казалось, поник духом окончательно. — Я не нуждаюсь в этом, — прозвучало коротко и бескомпромиссно, даже чуть смешно в сложившихся обстоятельствах. — Где остальные? Мал взвалил задетое стрелой тело Николая и потащил Короля ко входу. Строго на ощупь. Короткими перебежками и с постоянной тревогой под сердцем. И сколько угодно долго Ланцов мог протестовать, отстреливаться вполсилы, драться так, чтобы саднили кулаки и мозолистые пальцы казались каменными, однако в одиночку противостоять полчищам чудовищ Каньона, он был не в состоянии. — Инеж и Каз с западной части Малого Дворца ведут наступление, — отчитывался Оретцев, параллельно волоча монарха. Но интересовали Ланцова, вопреки логике, вовсе не они. И не Зоя, стоящая у входа и раздирающая глотку в попытках докричаться до разрозненных и потерянных Гришей. Райа. Исчезновение Райи Николая неприятно удивило, а также заставило и без того радостные мысли мрачнеть. И он ненавидел себя за это. Лишь отчасти. Другая — лирическая сторона отчего-то была рада думать о Киразовой, вспоминать ее глаза, роскошную копну волос. Когда Мал на последнем издыхании вволок Ланцова внутрь, раздался оглушительный хлопок. Настолько большой и невероятно громкий по мощности, что каждому находящемуся здесь казалось, словно лопнули ушные перепонки. Николай нашел в себе силы отодрать изможденное тело от пола и взглянуть вверх. Туда, где схлопнулся мир. А после на доли секунд мир утонул в звенящей тишине. Растерянность и шок отразились на лицах придворных. Те, кто находил в себе силы бороться на шпилях крыш, на мостовой, во дворе, остановились. Замерли без движения, сгорая не то от досады, не то из любопытства. Ведь в счастливый финал почему-то не верил никто. В картине мира новоиспеченного Короля раздались трещины. Он оглянулся, кряхтя и отплевывая сгустки крови на пол. Раненное или вывихнутое плечо напоминало о себе тупой пульсирующей болью, на которую Ланцов предпочел не обращать внимания. Весь фокус Николая сместился на происходящее. — Что это?... — едва шевеля губами, прошелестела как бархатом Зоя, приседая. Мальен спиной отрезал путь к выходу и также молча наблюдал. Никто не знал ответа на поставленный вопрос. Невероятных размеров белоснежное облако раздалось вширь и, взмывая куполом в небеса, закрыло собой все остальное. Под визг Ничегой и грохот молний Николай смотрел на то, как целый город исчезает в белесой дымке и тает, словно призрак. Люди позади, самые смелые и отчаянные из них, спрятанные в укрытиях, высыпали наружу. Море голов слилось в глазах Ланцова в единую кляксу, и когда шар лопнул, образуя белый столп пламени, мужчина утратил выдержку. Ослепительное сияние струилось ледяным потоком, било по глазам, не давало возможности вдохнуть, будто человечеству сам Господь перекрыл доступ к кислороду. — Мы должны действовать… — произнес Николай второпях, коря себя за то, что не может остановить начатое. Волькры, единым строем парящие в вышине, растворились в толще лучей с диким ревом. Ничегои издавали душераздирающие крики, метались туда-сюда и с воплями умирали. — Как? — переспросила замершая Зоя, которая находилась поблизости. В отличие от Райи, чей след неимоверно быстро и незаметно простыл. Думать о наихудшем сценарии из возможных Николаю не хотелось. — Они исчезают. — Да, но… — Но там опасно, Ваше Величество, — призывал к благоразумию Оретцев. — Плевать, — шустро сориентировался Николай, шестеренки в мозгу которого начали вращаться с бешеной скоростью, а на губах зазмеилась победная ухмылка. Он самостоятельно поднялся и, отряхнув кафтан, выступил навстречу безумию. — Куда? — заорал во весь голос Каз, появившийся так кстати в дверях с противоположной стороны. Словно в подтверждение его недовольства с высоты рухнула вниз одна из унизанных бриллиантами люстр. — Я убью Дарклинга. — Сообщил в ярости Николай, гордо расправляя плечи, несмотря на резкую боль. В изумлении никто не нашел подходящих слов, чтобы остановить решительного, слегка потерявшего голову Ланцова. На улице творящийся хаос набирал обороты: те немногие из выживших, кто не успел укрыться, сгорали заживо под адским пламенем, опаляющим их уставшие и немощные тела. Воздух сгустился и напитался ароматом жжённой плоти, дыма и стойкого аромата ладана. Будто его раскуривали все время битвы. Гриши рассыпались в прах, обращаясь кучками пепла. Все вокруг горело, пылало, алело. Сама смерть пришла за жителями многострадальной Равки, ее зловонное дыхание ощущалось в неупокоенной игре ветра, в раскатистых порывах непогоды, буйстве черно-белых красок и в трупах. Бесконечных трупах, которыми был усеян весь город.

* * *

Когда все люди, находящиеся во дворе, были эвакуированы, Вороны вернулись на поле боя, имея дело не только с Ничегоями, но и с Волькрами — не более привлекательными и лояльными созданиями, прародителем которых являлся Дарклинг. Каз всеми способами отстреливался от них тратя обойму за обоймой, а если одна из тварей оказывалась слишком близко, пускал в дело и собственную трость. Инеж, превосходная циркачка и гимнастка, незаметный и плавный Призрак, использовала деревья, холмы и всё, что угодно, чтобы добираться до парящих Волькр. Она запрыгивала на них, хватая за птичьи конечности, тяня врагов на землю или, если удавалось, пронзая их своими святыми кинжалами. Уайлен Ван Эк, прибегая к собственным способностям Гриша, которые уже давно не скрывал, метко целил, попадая исключительно в головы, а порой и в глазницы. Каждый использовал свои способности на большую катушку и боролся за победу. Сперва нужно было сделать самое главное — уничтожить всех чудовищ, что выматывали и высасывали силы своими нападками. Число воинов знатно сокращалось, но и созданий тьмы — тоже. Борьба длилась уже достаточно долго, чтобы солдаты Ланцова устали. И всё же, борьба продолжалась. Ни одна из сторон и не думала сдаваться. Речь шла о власти. Николай, что получил свой трон не так уж просто и, по мнению некоторых, даже незаслуженно, хотел доказать и родителям, и старшему брату, и друзьям, и всем жителям Равки, что является достойным правителем, которому можно довериться. Он отдавал всего себя в этой битве, привлекал огромное количество воинов и использовал всё оружие. Ланцов ни за что бы не отдал то, что когда-то его вовсе не привлекало — свой трон. Когда-то, путешествуя в обличье Штурмхонда, коварного разбойника и лиса, Николай вовсе не думал о стране, о царской власти. Спустя годы его интересы кардинально изменились, приняли диаметрально противоположные направления. То, что когда-то казалось ему чуждым, сейчас являлось самым дорогим и ценным. Дарклинг, как и Николай, даже не думал оставлять своих идей. Он рвался к власти, боролся за то, чтобы Алина была на его стороне, чтобы они со Старковой усиливали друг друга, чтобы власть перешла к великому генералу Второй Армии, он нуждался в том, чтобы и другие усилители оказались в его руках. Александр хотел получить всё и сразу, а его силы, несоразмерные тем, что были у других Гришей, служили отличной опорой для воплощения плана. Дарклинг был из тех, кто никогда не отступает. Для него все средства на войне были хороши, а эту борьбу за трон он расценивал как самую настоящую войну. Дарклинг искал самых сильных союзников и не брезгал прибегать к помощи созданий, которых недолюбливал, но которых сам создал. Он вновь и вновь переманивал на свою сторону Алину, что требовало немалых физических и эмоциональных затрат, Александр управлял Ничегоями, заставляя их свирепеть. Он двигался вперёд, достигая желаемого и сокрушая армию Николая. Дакрлинг был бы даже доволен собой, если бы не допустил одну единственную ошибку, выбирая слабого, никчёмного союзника, сменившего сторону на финальной прямой. Всё это время Морозов оставался вдалеке от сражения. Он не торопился лишний раз являть себя, оставаясь поблизости с нервной Старковой, душа которой металась. Алина не могла оставить Александра, у которого были ответы на все её вопросы, который добивался её раз за разом и демонстрировал свою верность. Глядеть на то, как Николай, Женя, Райа и другие борются, теряя одного друга за другим, также было невыносимо. И всё же, Дарклинг оставался с ней, чтобы не допустить предательства и со стороны Старковой, не позволить никому остаться с ней наедине. Алекандр здорово держался, с наслаждением и упоением глядя на то, как тяжело королевской армии противостоять его смертоносным созданиям. И всё же, вновь завидев Райю, которая вела борьбу так, будто бы действительно верила в победу молодого короля, он понял, что обязан её выхватить. Выловить и заставить заплатить за всё то, что она натворила. Морозов не отрицал, что Киразова стала для него настоящей потерей. Он глядел на неё и видел предательницу. Воинственную, быструю, приноровившуюся к борьбе и оружию, с размазанной по лицу, шее и рукам кровью. Дакрлинг верил в неё и находил сообразительной, искусной обманщицей, которая в сто крат облегчила бы его задачу, влюбив в себя Ланцова и втеревшись в доверие. И всё же, как бы мастерски она не держалась сейчас, мужчина понимал, что она слаба. Морально и душевно. Райа предала его доверие, оказываясь такой же, как и все. Недостаточно мудрой, недостаточно расчётливой, не ведающей, что на деле для неё хорошо, а что плохо. Киразова не справилась с отведённой ей ролью, влюбляясь в того, кого должна была убрать с пути. Теперь ею движели любовь и преданность, искажённая справедливость и девичья безрассудность. Дарклинг с удовольствием наблюдал за тем, как Волькры окружают девушку со всех сторон. Она отбилась от своего горе-короля, отходя в сторону. Теперь никто, кроме неё самой, не мог её спасти. В своих чёрных одеяниях, решительная и дерзкая, она отражала одно нападение за другим, пока совсем не выдохлась, а Волькры не облепили её, паря, словно коршуны в небе. Тяжело дыша, она искала пути отхода и, совершенно верно определяя, что не справиться с ними всеми сама, решила бежать. На мгновение её даже стало жалко. Тогда-то ледяная выдержка Александра и дала первую трещину. Взглянув с сомнением на Алину, чьи волосы уже окончательно побелели, чуть ли не источая волшебный свет под покровом ночи, он незаметно покинул и её, и укрытие. Он не мог позволить Райе умереть так просто, не услышать истины из его уст, прежде чем пасть смертью смелых. Киразова бежала, не сбавляя темпа. В боку начинало неприятно резать, а усталость отзывалась импульсами по всему телу. Едва успевая задирать голову, чтобы контролировать кружащих и преследующих ей Волькр, она старалась быстрее добраться до остальных, дабы разобраться со стаей общими силами. Вспышками огонь возгорался с обеих сторон от неё, обдавая лицо и тело жаром. В ушах звенели вопли Ничегой и боевые возгласы союзников. Казалось, что во дворе воцарился хаос, а под Равкой разверзся ад. Боковым зрением девушка увидела, как одна из Волькр камнем падает оземь, разбиваясь. Она с облегчением подумала, что наконец добралась до ближайший Гришей, которые сообразили, что Райа нуждается в помощи. По другую сторону от неё упало ещё две. Так просто — мёртвым грузом, без предшествующих выстрелов. Киразова замедлилась, вглядываясь в горизонт и всматриваясь в языки пламени, рассчитывая увидеть за ними хоть кого-то, но никого не обнаружила. Ближний огонь уже захватил упавших Волькр, мгновенно превращая их в пепел. Усиливающийся ветер разносил их испепелённые останки, словно снег, что опадал на голову и плечи, но не таял. Райа сделала очередной шаг вперёд, тут же осекаясь. Ещё одна Волькра, с истошным криком, повалилась ей под ноги. Тяжёлая, уродливая, бездыханная. Киразова стала озираться, пытаясь понять, в чём дело. Осознание пришло к ней довольно быстро, пускай и не обрадовало. Наконец-то, где-то поблизости оказался Александр. Она не ошиблась. Прямо перед ней принялось сгущаться тёмное, непроглядное облако, что приобретало всё больший размер с каждым мгновением. Райа достала свой кольт, готовая атаковать, но не решающаяся начинать палить сразу. Дарклинг, хотел он того или нет, помог ей и облегчил жизнь. Киразова не стала удирать от него. Она замерла на месте, терпеливо дожидаясь, когда из густой тьмы появится знакомый силуэт. Александр сделал шаг ей навстречу, являя себя. Статный, словно член королевской семьи, нетронутый разгоревшейся войной, в столь же чёрной и строгой одежде. Убрав руки за спину, он задрал подбородок, свысока рассматривая потерянную союзницу. Её полное бездействие вызвало у него лёгкую улыбку. — Ждала этой встречи, Киразова? — осведомился он, делая ещё один шаг вперёд. — Рассчитывала на неё, — не стала утаивать Райа, также приближаясь к нему. Теперь их разделяло лишь тело Волькры, которую Дарклинг добровольно погубил. — Я тоже, — удовлетворённо кивнул он, рассматривая преобразившуюся предательницу. — Я всё хотел услышать, что ты решила поступить ещё разумнее и обмануть всех разом, включая меня. Сейчас ты так искусно играешь в сторонницу Николая, что даже я поверил. Мне рассчитывать, что в ближайшее время этот фарс будет окончен? Киразова вскинула брови, а на лице её нарисовалась ухмылка. Александру не понравилось, что она взглянула на него, как на форменного идиота. — Это не игра и не фарс, — покачала головой она, глядя ему в глаза с неподдельной уверенностью и даже гордостью. — Ты воспользовался моим отчаянием и желанием мести, но тебе не удалось затуманить мне разум. Я знаю, за что должна бороться. Уж точно не за твои идеи. Слова Райи полоснули по душе и уверенности Александра, словно ножом, но он не подал виду. — За что же? — тихо вопросил он, наклоняя голову вбок. — За свободу Гришей, но куда более гуманную и лишённую жестокости. За правителя, который не ведёт двойных игр и предан своему народу. За того, кто до сих пор ни разу не проигрывал. — С едким намёком произнесла Райа, вовсе не боясь Еретика. Дарклинг медленно обошёл тело Волькры, даже не взглянув на неё и подбираясь поближе к Райе. Мрак, следующий за ним, медленно развеялся. — Мне всё не удаётся понять, в чём дело. То ли ты слишком глупа, то ли слишком умна, — заговорил Еретик после недолгого молчания. — Почуяла, что власть может оказаться в твоих руках и решила заполучить её любой ценой? — Власть никогда не интересовала меня, Александр. И ты знаешь об этом, — не колыхнувшись ответила Киразова, разворачиваясь к Дарклингу. Шестерёнки в её голове завертелись с невероятной скоростью — она всё пыталась определить, как бы замедлить его и уйти, позволяя Николаю разобраться с ним лично. Сама Райа не желала ему смерти, даже напротив — желала лучшего. Вот только сам Александр даже не думал принимать то лучшее, что у него может быть. — Я не на твоей стороне, тебе пора это принять. Я всё решила, — вновь заговорила Киразова. — И всё же, я благодарна за то, что ты привёл меня сюда и показал, как обстоят дела на самом деле. Мне должно отплатить тебе за сделанное. В ход пошёл её острый, ядовитый язык, которым Райа орудовала ещё лучше, чем оружием. Прирождённый дипломат, умелый стратег, очаровательная мерзавка и искусная лгунья. Отчасти она говорила правду, но выворачивала всё так, чтобы получить своё. Киразовой действительно было, что предложить Дарклингу, но его это, кажется, вовсе не интересовало. — Мне от тебя ничего не нужно. — Гордо произнёс мужчина. — Нужно, пускай ты сам этого не понимаешь, — гнула своё Райа. — Тебе нужно остановиться. Просто потому, что такие, как ты, никогда не получают своё сполна. Ты можешь вновь лишиться всего, а о потерях твоих я уже наслышана. Но также ты можешь получить меньшее. Если ты остановишь эту бойню насмерть, то я договорюсь с Николаем. Вы придёте к консенсусу. — Заманчивое предложение, но я ни за что тебе не поверю, — ухмыльнулся Дарклинг, всё же не затыкая Райю и давая ей высказаться. — Ты всегда слыл лучшим генералом Второй Армии, ты боролся за Гришей и их свободы, как и я. Поэтому мне не трудно уловить, как тебе угодить, — продолжила Киразова. — Мы сумеем править вместе, но несколько иначе, чем это видишь ты. Николая ещё можно убедить в том, чтобы он дал тебе власть над Гришами! Только представь! Вы будете их наставниками, тренерами, будете отстаивать их права и свободы и докажете, что не несёте злого умысла. Я говорю о тебе и Алине, ведь противиться её воле мы не станем. Тебе лишь нужно оставить в покое простых людей. Николай сам позаботиться о них и о политике государства. — Тренировать для вас расходный материал? — скептично, но заинтересованно вопросил Александр. — Это не в наших интересах, — покачала головой Райа. — Тренировать настоящих умелых воинов, сделать Равку пристанищем для Гришей, а вместе с тем и сильнейшей державой. — Почему же Ланцов решит согласиться на подобное? — Потому что он меня послушает. — Ты едва ли восстановила его доверие. — И этого достаточно, чтобы он учёл моё мнение. — Но мы больше не союзники. — И в то же время не враги, — парировала Райа, протягивая к нему раскрытые ладони и демонстративно роняя кольт на землю. — Мы можем всё исправить. Каждый получит своё. Твоя борьба будет окончена. Александр скептично осмотрел её руки, взывающие к нему. Тот расклад, что Киразова представляла, вполне мог бы устроить Еретика, но проблема состояла в том, что он не верил ни единому слову. Он знал, как умело девушка заговаривает зубы и как просто втирается в доверие. Помимо исключительной силы Гриша Райа обладала и силой слова. Легко улыбнувшись, он надменно посмотрел на неё, кладя свою ладонь в её. Он сжал её со всей силы, наблюдая за тем, как Райю охватывает волнение. — Твои слова льются мёдом в уши, но я никогда не пойду на это, — произнёс он весьма убедительно. Наклонившись к девушке и оказавшись с ней лицом к лицу, Дарклинг прошептал: — Я не остановлюсь. Однако для Киразовой это было неважно. Сжав его руку в ответ, она надавила на самое больное, используя старый приём. Райа сжала его сердечную мышцу, даже не касаясь её. Пришлось приложить все усилия, ведь Александр был куда сильнее человека или другого Гриша. Еретик сморщился от боли, пытаясь вырвать руку, но Киразова не отпускала, схватившись стальной хваткой. Самодовольно улыбнувшись, она продолжала сжимать его сердце, с каждым мгновением всё лучше понимая, как ей тяжело. Собственная сила и транслируемая боль вызывали жжение во всём теле, её же сердце захватила аритмия. Но Райа и не думала его убивать. Ноги Дарклинга подкосились, он не мог воззвать к собственной силе, распахнув глаза. — Я не стану тебя убивать, Александр, — тихо ответила ему Киразова, опуская его на землю и склоняясь над лицом. — Дам тебе возможность подумать и принять решение. А в следующий раз — кто знает? Может, моих способностей хватит, чтобы стереть тебя с лица земли? Рука Райи выскользнула из его. Подмигнув, Киразова выпрямилась, подбирая свой кольт и снова принимаясь бежать. Лёгкие болели, сердце болезненно билось, а тело пронзала агония — она не ожидала, что навредить Еретику столь сложно. И тем не менее, она выиграла время. Теперь, пока Дарклинг не мог совладать с собой, она могла найти Николая, чтобы предоставить ему честь разобраться с Александром. Главное успеть, пока тот не пришёл в себя, а сердце его не вернулось в былой ритм. Одним Святым известно, что будет дальше. Может, она действительно сумеет договориться, чтобы теперь все разошлись мирно? Эта идея плотно засела в её голове.

* * *

Обескровленный, удивительно, как не обезглавленный от постоянных атак, Николай Ланцов плевал на всех из далёкой колокольни, когда его нутро — вывернутое наизнанку, интуитивно подкованное чутье бывалого Корсара, подсказывало двигаться дальше. Король доподлинно знал, что в открытую противник не выступит и как крыса будет перебежками скрываться в тени и руководить из сеней мрака за расстановкой игры. Поэтому Король не раздумывая бросился к воротам, ведущим в закрытые башни Дворца. Дарклинг — по натуре своей великолепный стратег, высчитывающий ходы наперед, предугадывающий события, знающий Дворец наизусть как свои пять гребанных пальцев. Но Ланцов, рожденный здесь же и видевший многое, не станет этому отродью уступать законно полученную власть. Николай шел с целью прикончить чудовище в человеческом обличье; шел, чтобы отнять свое по праву; шел непоколебимо и уверенно, чтобы казнить преступника, столетиями изводящего народ с ума; наконец, шел, чтобы удостовериться, что Киразова — достаточно принципиальна и тверда в своих убеждениях. Николай не хотел верить, что та, кто беспардонно ворвалась в его жизнь, как чертов карнавал, была способна предать дважды за неделю. Даже по меркам пиратской жизни это было слишком. Он, изнемогая от недуга, трясся как в лихорадке, проклинал отца за высоко вымощенные лестницы, но оказался в довольно уединенном месте. Где звуки битвы утихли и не казались чересчур грандиозными. Будто бы все происходящее обернулось дурным сном. Мужчина взобрался на последний лестничный пролет, еле дыша, припал грудью к массивной колонне и затаил дыхание. ...— Потому что он меня послушает. Сердце Николая совершило кульбит и ухнуло куда-то вниз на уровень путанных подземелий. Он, очевидно, был не замечен Райей и Дарклингом, которые увлеклись беседой про передел мира. Ланцов прислушался еще больше, игнорируя новые удары по стенам Малого Дворца, вспышки света, крики и мольбы о всепрощении. Имела значение интрижка, что зарождалась прямо здесь и сейчас. И дело крылось отнюдь не в любовных интересах, а в государственности... Он поморщился, вытер быстро рукавом лоснящийся от пота лоб и вскинул глаза на профиль Райи. Девушка нарезала круги вокруг Александра с невозмутимым видом, между тем продолжая говорить: ... — И этого достаточно, чтобы он учёл моё мнение. И Николай учел, ощущая скорбь по хрупко восстановленному доверию. Киразова смогла обвести вокруг пальца тысячелетнего мужчину, сильнейшего из Гришей, и она же представляла угрозу. Что теперь она была вольна предложить Королю Равки, которую без пяти минут стерли с лица земли порождения Каньона? Николаю стало тошно, горько и досадно, отчего он стиснул зубы и, казалось, прикусил щеку изнутри. Дрожа и сгорая от нетерпения выдать свое присутствие. — И в то же время не враги, — шептала горячо Райа, стреляя своими невозможно красивыми глазами в сторону Морозова. Николай трижды ударил себя по щекам, чтобы привести себя в чувство. — Мы можем всё исправить. Каждый получит своё. Твоя борьба будет окончена. О, борьба этого засранца однозначно будет окончена сегодня: скоропалительно и безжалостно. Тяжесть меча давила на здоровую ладонь, оружие отливало серым блеском. Мужчина, до этого подслушивающий занятный диалог, вдруг выступил из тени. — Что ты мне на этот раз преподнесешь, Райа? Кровь схлынула с лица изумленной девушки, на физиономии Александра играли желваки. Ланцов не задумывался над тем, как выглядит в глазах смотрящих, он молил о возмездии и конце разгоревшейся битвы. Многое оказалось поставлено на карту. — Ваше Величество... — как неуместны, необузданны и дики казались ее реверансы. Николай повел плечом от раздражения, о чем сиюминутно пожалел. Дарклинг выглядел поверженным, ничуть меж тем не удивленным. Напротив, он расхохотался до безумия. Распластавшись на бетоне, будучи поверженным непризнанной никем девчонкой. Пусть и с уникальным даром корпориалов. — Николай... — Райа немедленно отпрыгнула от Морозова и в шоке приложила ладонь ко рту. Король остановил Киразову резким взмахом ладони. Его ледяной взгляд обратился к Александру. Казалось, будто бы сам меч правителя был наизготове нанести смертельный удар. Клинок приятно лег в руку. Николай ощущал прелесть скорой расправы, разыгравшийся адреналин в крови, жажду мести, ток под ногами, опьяняющие мысли. — Сдохнешь также быстро, как и эти отродья, — заключил без обиняков Ланцов, поднимая выше меч над телом смеющегося Дарклинга. Точно мужчина был счастлив от мысли, что все закончится. Тысяча лет на Земле — большой срок для того, чтобы неоднократно разочароваться в жизни. Для Александра смерть была не наказанием, а избавлением. Это закономерный финал всех злодеев, не правда ли? Райа не стала вмешиваться. Ее и без того шаткое положение грозилось испариться. Ноги приросли к одному месту, стали до невозможности тяжелыми и ватными. Опытного Гриша трясло, душа обливалась кровью, страх заползал за шиворот и отнимал дыхание. Удар — и все были бы счастливы, если бы не... Белое сияние достигло своего апогея, и тотчас все зрители, благодарные и не очень, те, кому не посчастливилось умереть в схватке или от огня, были охвачены животным ужасом. В небе подобно жар-птице, расправляющей крылья, порхала Ничегоя, в когтистых лапах которой барахталась Старкова. Заклинательница Солнца не подавала признаков жизни, и лучистый оттенок ее ауры обволакивал подтянутое тело, точно саван. У Николая от увиденного дрогнула рука, Киразова прильнула, прямо-таки рухнула к еще уцелевшей стене, а Александр завопил во всю мощь своего голоса. Его руки и ногти стали упрямо и безудержно драть бетон, оставляя кровавые дорожки. Король выглядел под стать белоснежному сиянию, которое напитывалось энергией Маленькой Святой. Облако заслонило собой все пространство неба, накрыло Каньон и близлежащие окрестности. Ничегои и Волькры стали лопаться как мыльные пузыри, издавая жалобный скулёж в предсмертной агонии. Люди шокировано таращились и ждали, в какой миг все прекратится, а Николай — рассудительный и обычно сдержанный, сдался Был подавлен и утратил свой ориентир. Он знал Алину немногим хуже Дарклинга. Он верил ей практически безоговорочно. Он строил планы на будущее. И, похоже, больше не испытывал гнева по отношению к Старковой. На его место пришло удивительное опустошение. Мир очищался вместе со смертью Маленькой Святой... — Нет. Нет! НЕТ! — вскричал Александр, которого плотным кольцом стянули выжившие Гриши. Он бился в своей собственной истерике, варился в личном Аду наяву и бредил. Много и чувственно, как для человека, желающего подчинить весь мир своей власти. На задний план ушли все. Мир утонул в хаосе, когда тело Алины, слабо угадывающееся сквозь формы причудливого облака, лопнуло и разлетелось на куски, как фейерверк из конфетти. Битва была проиграна. Одновременно всеми, однако в Равке восстановился мир. Но ни одна душа не оправилась от потрясений. Николай Ланцов осознал, что мир видоизменился в считанные часы. Он стоял как вкопанный, к горлу подкатил ком. — Ты не тронешь Его, Николай.