The Dreamcatcher

I thought I was a fool for no one

Oh baby, I'm a fool for you

You're the queen of the superficial

And how long before you tell the truth?

— Держи пинцет крепче, Фалько. Доктор Йегер был единственным человеком, который осмеливался что-либо говорить в операционной. Он знал, что его ординатору было бы проще сосредоточиться на наложении швов на запястье в абсолютной тишине, но Фалько так сильно дрожал, что Эрен почувствовал необходимость привлечь его внимание. Что-то в глубине сознания Эрена шептало, что мальчик так сильно дрожал, потому что рядом с ним была Габи. — Какой размер шва лучше всего использовать? — спросил Эрен, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо, но заметил, что Фалько слегка нервно смотрит на стол с инструментами и сотнями материалов на нём. Когда прошли секунды и Эрен уже подумал, что не получит ответа, он вдруг услышал шёпот Габи, которая пыталась подсказать правильный ответ. — Пятый, — хирургическая маска приглушала голос девушки, но этого оказалось достаточно, чтобы Эрен незаметно бросил на неё укоризненный взгляд. — Пятый, Фалько. — Третий? — спросил Фалько, явно не расслышав правильного ответа. — Ты собираешься накладывать швы третьего размера на запястье? — спокойно спросил Эрен. Отчаяние в глазах Фалько заставило Эрена вздохнуть, прежде чем он сам протянул руку и наложил правильный шов. — Держи крепче. Процедура прошла хорошо, но Габи рядом с Фалько выглядела встревоженной. Эрен знал, что ей нравилось принимать участие во всём, что она умела, но на этой операции ему нужно было оценить конкретно навыки Фалько. Врач-ординатор обычно держался в тени Габи, которая всегда быстро принимала решения, а ему нужно было немного саморазвития. Деликатной операции на запястье было более чем достаточно, чтобы доктор Йегер смог оценить его навыки. — Идеально, — прокомментировал Эрен, отходя от операционного стола и снимая перчатки с фартуком. — Прорабатывайте рекомендации и замечания, а затем мы обсудим оставшиеся вопросы. Верно, Фалько? Фалько, вероятно, покраснел под маской, но Эрен не стал задерживаться дольше, чем ему было нужно, чтобы убедиться в этом, так что он снял свою хирургическую маску и вышел из палаты. У него в животе урчало от голода, и всё, что ему было нужно в этот момент — съесть всё, что подавали в кафетерии. Его ординаторы просто не понимали, насколько голодным становился Эрен из-за интенсивной концентрации на операции; скорее всего, более опытные коллеги высмеяли бы его. Когда Эрен, наконец, добрался до кафетерия, то заметил сидящего у окна Жана, смотрящего в экран своего телефона и яростно откусывающего жирный стейк. — Что у тебя с лицом? — с улыбкой прокомментировал Эрен и сел перед Жаном со своим подносом с едой. — У меня просто такое лицо, — грубо ответил Жан, не отрывая взгляда от экрана. Жан Кирштайн, педиатр. Эрен познакомился с ним в медицинском университете Стохеса в первом семестре, и, несмотря на их постоянные ссоры и склоки, дружба каким-то образом расцвела. Расцвела настолько, что оба изменили своё обучение в аспирантуре и решили жить вместе все годы в колледже. Прошло около четырёх недель с тех пор, как Эрен вернулся в Шинганшину, свой родной город, практически потащив Жана с собой. Тот немного колебался, но в итоге получил заманчивые предложения: работа в больнице Троста и недорогой дом, где сможет жить один, не деля ванную с Эреном. Он просто не смог отказаться. — Что-то случилось? — спросил Эрен с набитым ртом. — Ты выглядишь так, словно тебя укусил ребёнок. Жан волевым усилием проигнорировал резкий комментарий, но было заметно, что он хотел съязвить в ответ. — Каждый ребёнок в этом забытом богом городке болен пневмонией. Все. До. Единого. Сегодня утром я осмотрел шестерых детей, и у каждого из них, Эрен, была пневмония! Что происходит в этом городе? Сколько я работаю здесь? Месяц?.. Город же размером с жопу, как это происходит? Надо было становиться хирургом-ортопедом, как ты. Эрен пожал плечами, всё ещё наслаждаясь вкусом своей лазаньи с баклажанами. — Наверное, в школе подхватили. Ты здесь педиатр, должен же понимать. Жан устало посмотрел на свой стейк. — Я что, похож на идиота? Я имею в виду… это ты проводишь каждое утро, стоя в операционной, а я просто сижу в своём кабинете и разговариваю с отчаявшимися мамами… и даже так я смертельно устаю к концу дня. — У меня много энергии, — напомнил Эрен. — Как, по-твоему, я делил с тобой комнату все эти годы? Спать, слушая твой храп, абсолютно невозможно. Жан скорчил недовольную гримасу, но, очевидно, у него не было желания огрызаться в ответ. Наверное, он действительно устал. Эрен мысленно ему посочувствовал. Ну, совсем чуть-чуть. — Но я тоже немного устал. Я плохо спал прошлой ночью, — продолжил Эрен, наблюдая, как Жан подносит ко рту последний кусочек стейка. — Кошмары вернулись, такие тревожные… не могу спать больше часа или двух подряд. — Пиздец. Ну… прошла вечность с тех пор, как тебе в последний раз снились эти кошмары, верно? Я не помню, чтобы ты вообще жаловался на них… — Да, давно не было. — Эрен закончил есть и отодвинул свою тарелку, а затем провёл рукой по волосам, глядя в окно. Солнце сияло высоко в небе; должно быть, уже перевалило за полдень, а значит, скоро он будет свободен и сможет вернуться домой. Не то чтобы он собирался отдыхать, но что, если ему удастся вздремнуть после обеда? Поднос с едой с глухим стуком ударился об их стол, напугав обоих. Жан театрально прижал руку к груди. — Ты с ума сошла, Энни? — Собираюсь пообедать с вами, — пробормотала она, садясь рядом с Эреном. Энни Леонхарт была медсестрой скорой помощи, но также она была известна как медсестра, которая могла находиться в нескольких секторах одновременно. Как ей это удавалось? Никто не знал. — Мы уже поели, ты опоздала, — ответил Жан, а Энни просто наблюдала за ним со своим типичным скучающим видом, поправляя столовые приборы. — Иди нахер, — проворчала она и принялась за еду. — Тебе уже лучше, Эрен? Вчера ты всё время жаловался на то, что не выспался. — Вроде того, но прошлой ночью тоже плохо спал. Энни несколько секунд внимательно смотрела на него. — Это точно не связано с аварией? Жан и Эрен несколько мгновений смотрели друг на друга, как будто забыли о трудностях, через которые Эрен прошёл неделю назад. — Я об этом не подумал, — признался Эрен. — Потому что твои царапины зажили? Не каждый так легко забудет автомобильную аварию, — продолжила она, лениво пережёвывая пищу. — На самом деле, мне снились кошмары ещё до аварии, — хмыкнул Эрен. — Я не думаю, что они как-то связаны с этим. Вероятно, виной всему моё воображение. И, знаешь, этот город пиздецки маленький, так что невозможно забыть об аварии, потому что каждый прохожий постоянно тебе о ней напоминает. Энни молча наблюдала за ним, продолжая жевать. Жан почесал бороду. — Очень странная привычка, но ты в принципе странный. Тебе подходит, — сказал Жан. Несколько минут все молчали, причём Эрен предпочёл проигнорировать резкий комментарий. — А вы слышали о новом жителе Шиганшины? — спросила Энни. Жан приподнял бровь и усмехнулся. — Неужели это так важно? — Жан пока не понимает Шинганшину, Энни, — сказал Эрен. — Он живёт тут всего месяц. Он и есть новый житель. — Бро, ты тоже новенький! — хмыкнул Жан, нахмурившись. — Я прожил тут всю свою жизнь, прежде чем уехал в колледж, лошадиная морда. — Ладно, ладно! — Энни раздражённо прервала их. — Хватит! Я говорю, что у нас в Шинганшине появился новый житель, он приехал сегодня. Нет, не ты, Жан, — вмешалась она прежде, чем Жан успел сказать ещё какую-нибудь глупость; он уже открыл рот. — В таком маленьком городке, как наш, меньше чем за месяц появилось два новых жителя? Конечно, это повод для сплетен. Все об этом говорят. — И кто он? Старик, который хочет провести свои последние дни в великом природном раю — Шинганшине? Жить рядом с потрясающим лесом, прямо как на курорте? — издевался Эрен. — Честно говоря, я не знаю, что заставляет кого-то хотеть переехать сюда. Вы знаете, здесь, в Тросте, чуть лучше, чем там. Трост — город немного побольше, есть чем заняться и куда сходить, а в Шинганшине, весь день просто чешешь жопу. Кроме того, если новому жителю нравится ходить пешком, то за полчаса он смог бы добраться до Шиганшины. — Может быть, он не нашёл хорошего дома здесь, в Тросте. В Шинганшине много свободных домов, — заступилась Энни. — Но, как бы то ни было, ты обязательно скоро узнаешь подробности, Эрен. Новость, должно быть, уже дошла до твоих родителей. — Я не понимаю всего этого интереса к незнакомцу, — сказал Жан и снова посмотрел на свой телефон. — Он же не знаменитость какая-нибудь. — Жан, в Шинганшине меньше пяти тысяч жителей, — сказал Эрен. — Все знают имена друг друга. Они будут рады познакомиться с новым жителем и, я не знаю, возможно, пригласят его принять участие в их мероприятиях для старшеклассников. — Любой, кто услышит, как ты это говоришь, подумает, что ты подросток. — Энни встала с подносом в руках. — Я пошла работать. Вам бы тоже не помешало, товарищи доктора, — её презрительный тон оскорбил бы любого, кто не общается с ней ежедневно, но Эрен и Жан просто попрощались. Жан поднялся со стула, засовывая телефон в задний карман брюк. — Она права. Вернусь на вечеринку пневмонии, — Жан драматично вздохнул. — Увидимся позже, доктор Йегер. Эрен рассмеялся. — Увидимся позже, доктор Кирштайн.

***

Жан подвёз Эрена до его улицы на мотоцикле. С момента аварии Эрен был без машины. На самом деле, даже если бы она у него была, он не чувствовал уверенности, что смог бы сесть за руль. Эрен всё ещё испытывал тревогу при одном воспоминании об аварии, поэтому старался не думать об этом. Он помахал Жану, снял шлем и пошёл домой пешком, в то время как его друг поехал по направлению к своему дому. Дом, который купил Жан, был намного меньше, чем у родителей Эрена, но всё равно казался просторным и удобным; к тому же он находился очень близко к дому Эрена. Может быть, в десяти минутах ходьбы. Район был мирным, на улице Эрена располагалось около шести или семи домов. Несмотря на то, что сама Шинганшина отличилась длинными улицами, в городе было мало жилых домов. Пять тысяч человек, которые там жили, почти в абсолютном большинстве были людьми, которые родились и провели здесь всю свою жизнь. Конечно, на данный момент было два исключения — Жан и новенький. Жан уже был предметом обсуждения из-за его приятной внешности и того, что он являлся врачом; все пожилые женщины в городе, казалось, хотели поболтать с ним всякий раз, когда встречали на рынке. Эрен был уверен, что этот переполох пройдёт, как только Жан перестанет быть интересным. Больница Троста находилась, очевидно, в Тросте — соседнем городе рядом с Шиганшиной. Это был такой же маленький городок, численность населения которого едва достигала двадцати тысяч человек. Эрен был рад, что поездка на машине до его рабочего места занимала не более двадцати минут. А поездка на мотоцикле Жана заняла у него всего лишь десять. Его мысли прервались, когда он подошёл достаточно близко к своему дому и заметил странную суматоху, происходящую на другой стороне улицы. Там был припаркован небольшой грузовик. И в принципе, ничего странного в том, что перед домом припарковался небольшой грузовик, не было, однако этот конкретный дом являлся фасадным, и в нём никто не жил уже более двадцати лет. О, какое замечательное совпадение. Хотите сказать, что новый парень будет жить прямо напротив моего дома? Наверное, Карла быстро подружится со своей новой соседкой. Они, вероятно, время от времени будут пить чай вместе. Если туда переехала пожилая леди, Карла, возможно, убедит её присоединиться к одной из групп для пожилых людей, которые любит посещать сама, хотя ей ещё как минимум десять лет до того, чтобы называться старушкой. Он выглянул, чтобы рассмотреть хоть какое-нибудь движение, но не увидел никого, кроме скучающего водителя грузовика. Эрен открыл входную дверь своего дома и был удивлён, обнаружив Микасу, сидящую на диване в гостиной и со скучающим видом переключающую телевизионные каналы. — Привет. Уже вернулась со школы? — Сегодня у нас было педагогическое собрание, детей отпустили, — ответила Микаса, поворачиваясь к Эрену. — Мы посидели там только с утра, а потом нас тоже отправили домой. Ты уже обедал? Я приготовила тот ананасовый десерт, который тебе нравится. — Да, — сказал он, закрывая за собой дверь, кладя шлем на приставной столик и снимая обувь у входа. — Мама дома? — Ушла. Убедила папу пойти с ней на урок танцев, прежде чем отправиться в больницу, — пробормотала Микаса, приглаживая свои короткие волосы. — Вымой руки и ешь десерт. Микаса Йегер была его сестрой. Вряд ли кто-нибудь подумал бы, что они родные, главным образом из-за её азиатских черт лица, бледной кожи и прямых чёрных волос, которые делали её полной противоположностью Эрена. Она, конечно же, была приёмной. Микаса работала учительницей в детской школе в Шинганшине и была любимой учительницей детей и родителей, которую все всегда высоко ценили. Возможно, именно её высокая наблюдательность и осторожность так сильно привлекали любовь её учеников. Снаружи она казалась немного серьёзной, но, прожив с ней какое-то время, можно понять, что она может быть очень ласковой. Открыв холодильник и облизнувшись при виде сладкого ананаса, Эрен вспомнил кое-что, что, безусловно, было очень любопытным. — Ты видела, что произошло сегодня? У нас новый сосед, — прокомментировал он, беря порцию. Микаса безразлично хмыкнула из гостиной. — Тебе не кажется забавным, что кто-то живёт в доме старой Джоанны? С тех пор как она умерла, никто даже не переступал порог этого дома, — Эрен вернулся в гостиную и сел рядом с Микасой на диван, скрестив ноги. — Прошло… кажется, двадцать три года с тех пор, как она умерла? Мне было три… или четыре… Я даже не очень хорошо это помню. Помню только то, что было довольно стрёмно видеть, как из её дома выносят гроб. — Я её не знала, — ответила Микаса. — Может быть, именно поэтому я не считаю это странным. Никто не хочет переезжать в этот город, поэтому дом был свободен так долго. — Ты права, — хмыкнул Эрен, поедая десерт. — А как насчёт тебя и мамы, уже подружились с новой соседкой? Микаса несколько секунд выглядела смущённой, а затем негромко рассмеялась. — О, нет. Это не пожилая женщина, которая могла бы составить маме компанию на танцах, — ответила она. — Это просто странный парень, он не старый. Ему, должно быть, чуть за тридцать. Глаза Эрена расширились. — Ты уже познакомилась с новым соседом? Ты знаешь, что половина города хочет быть на твоём месте сейчас? Люди уже говорят о нём в Тросте! Микаса пожала плечами. — Чего ожидать от такого маленького города? Сплетни распространяются быстрее лесного пожара, — она посмотрела на свои ногти, по-прежнему не проявляя интереса к этой теме. — Но как только они увидят его лицо, то сразу потеряют интерес. Эрен откинулся на спинку дивана, заинтересованный разговором. — Почему? Он что, уродливый? Микаса посмотрела на Эрена с умным выражением лица. Эрен поднял руку в знак защиты и просто съел ещё один кусочек десерта, сдаваясь. — Он не уродливый, а просто странный. Похоже, он вылез из фильма ужасов или не спал неделями, — она указала на свои глаза, изображая тёмные круги. — Хм. Я знаю, каково это — не спать неделями, может быть, мы сможем стать друзьями. Нам будет, о чём поговорить, — хмыкнул Эрен. — Как его зовут? — Я не знаю, не знакомилась с ним, — ответила Микаса, наконец переключая своё внимание на телевизор. — Я только что видела, как он выходил из своей машины с каким-то мужчиной вскоре после прибытия грузовика. Он с раннего утра перетаскивает мебель и всё ещё был занят этим, когда я вернулась из школы. Может быть, сейчас он уже закончил или решил оставить остальное на потом. Тема, казалось, на этом закончилась, но любопытство Эрена не угасло. Он чувствовал себя частью тех сплетников, на которых жаловался Жан, но было любопытно увидеть нового соседа. Никогда за всю жизнь Эрена — конечно, за исключением Джоанны — там никто не жил. В детстве, вплоть до момента удочерения Микасы, он всегда думал, как было бы хорошо, если бы у него был сосед его возраста, с которым можно поиграть, но никто не хотел переезжать в этот дом. Что ж, ему придётся научиться задёргивать шторы в своей комнате, когда ему захочется уединения. Поев, Эрен удалился в свою комнату с намерением принять душ и попытаться вздремнуть. Даже выглянув в окно, он ничего не смог рассмотреть до поздней ночи. Рядом с домом осталась припаркованная машина, а грузовик уже уехал. Когда он подошёл задёрнуть шторы (в конце концов, ему нужно было как можно скорее выработать эту привычку), ему показалось, что он увидел силуэт, делающий то же самое. Занавеска в передней части дома качнулась, закрывая окно, и Эрен проклял себя за то, что не подошёл хотя бы на несколько секунд раньше. Он мог хотя бы мельком увидеть нового соседа. Эрен высунул голову из окна, наблюдая за отсутствием движения на улице, и заметил, что свет в комнате нового жильца всё ещё горит. Но вскоре и он погас. Эрен стоял там, просто наблюдая за закрытым занавеской окном напротив. На какую-то крошечную секунду он мог поклясться, что видел, как занавески всколыхнулись.

Glaciers melting in the dead of night

And the superstars sucked into the super massive

(you set my soul alight)