The Dreamcatcher

Oh, her eyes, her eyes

Make the stars look like they're not shining

Her hair, her hair

Falls perfectly without her trying

She's so beautiful and I tell her everyday

— Мне нужно поговорить с вами обоими, но сначала я попытаюсь успокоить Микасу, — сказал Леви, видя, что Эрен все еще смотрит на него с беспокойным выражением лица. В конце концов, это была не вина Эрена, но у Леви было не так много времени, чтобы все подробно объяснить, и ему нужно было, чтобы Эрен пораскинул мозгами и помог решить ситуацию. Посреди всей этой неразберихи Леви держался чуть поодаль, чтобы не мешать им, пока они помогали Микасе, и когда она проснулась и начала хвататься за голову, первое, что пришло ему в голову, было «точно. Теперь я уверен в своей теории». Он уже некоторое время подозревал это. На самом деле, с тех пор, как он впервые увидел Микасу, он почувствовал, что в ней было что-то не так, и что-то в ее глазах говорило о том, что она тоже нашла что-то странно знакомое в Леви. Не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что ни она, ни Эрен, ни кто-либо другой в семье понятия не имели о том, что происходит, и когда Эрена чуть не убили, Леви, честно говоря, было наплевать на Микасу. Кроме того, ему ничего не оставалось, кроме как дождаться подходящего момента, чтобы поговорить с ней, не ведя себя как подонок. Однако кто бы мог подумать, что идиотский друг Эрена выиграл эту жизнь? Судьба устроена иронично, его мать всегда говорила ему об этом; вполне возможно, что близость Эрена и Жана, которая произошла даже при их противоречивых характерах, произошла только потому, что Эрен был братом Микасы. В голове Эрена, как обычно, царил беспорядок, который больше не пугал Леви и не вызывал головную боль, поэтому он просто пытался понять, о чем тот думает, в то время как на его лице появилось милое выражение замешательства. Честно говоря, его мысли об избиении Жана были не такими уж очаровательными, но от Эрена можно было этого ожидать после того, как он подумал, что на Микасу напал человек, которому он доверял. — Во-первых, мне нужно, чтобы ты отвел Жана ко мне домой, вам обоим нужно какое-то время побыть вдалеке. — Сказал Леви. — И во-вторых, не бей Жана. Ты сделаешь больно Микасе. Ты наверняка этого не хочешь. — Что? — Воскликнул Жан, все еще сидя на траве с изумленным выражением лица. Леви даже не взглянул на него, сосредоточившись вместо этого на Эрене. — Я не понимаю. — Эрен выглядел отчаявшимся. Несколько противоречивых теорий пришли ему в голову, но он не мог остановить поток мыслей достаточно надолго, чтобы связать их и прийти к ответу. — Ее зовут Микаса Аккерман, — заявил Леви, и Эрен нахмурился, выглядя смущенным. — Да… и что с того? Он мог понять замешательство Эрена. Йегеры всегда называли ее Микаса Йегер с момента ее усыновления. Эрен рассказывал ему эту историю. Она все еще сохраняла свою изначальную фамилию в документах, но фамилия Йегер была добавлена после усыновления. Поскольку городок был маленьким, многие люди глазели на Микасу, когда она выходила на прогулку со своей новой семьей, и шептались об убийстве ее родителей; Карла и Гриша решили сменить ее фамилию, чтобы подобные вещи не происходили и в школе, поскольку фамилия семьи, которая была убита, была известнее, чем само лицо Микасы. Хотя в тот момент все эти неясности промелькнули в голове Эрена, он обычно не говорил о предыдущей семье своей сестры именно потому, что это была щекотливая тема для всех. Благодаря этому табу Леви не был уверен в том, какой была ее настоящая фамилия, и только теперь он мог быть уверен, что она — Аккерман. — Это ее фамилия, — тихо сказал Эрен. — но как ты… Эрен не закончил фразу, наконец-то поняв. — Она похожа на тебя. Вы из одной семьи. Леви просто кивнул. — Мне нужно, чтобы ты отвел Жана достаточно далеко, чтобы она не могла слышать его мысли. Иди ко мне домой. Я сейчас приду и поговорю с вами обоими, но сначала мне нужно подумать, как я могу успокоить твою мать и Микасу. Эрен напряженно посмотрел на Жана, который все еще удивленно наблюдал за ними обоими. Он был почти избит и стал свидетелем странного разговора прямо у себя на глазах после того, как с девушкой, которая была его родственной душой, произошла внезапная вспышка; Леви вздохнул. Жану нужно было выпить воды и немного успокоиться. Эрен поднял Жана, все еще не реагирующего и, вероятно, шокированного, и повел его к дому через дорогу. Леви повернулся, чтобы войти внутрь. В гостиной Микаса, казалось, немного успокоилась. Это происходило автоматически; связь между двумя разумами могла быть нарушена в первую встречу. Даже у Леви были сильные головные боли в первые несколько раз, когда он был рядом с Эреном, поэтому он с трудом мог представить, в каком отчаянии чувствовала себя Микаса; от боли и незнания, чей голос звучал в ее голове. Наверняка она подумала, что сошла с ума. Карла и Гриша все еще были рядом с ней, но казались более спокойными. Чуть поодаль, сидя на диване с широко раскрытыми глазами, Армин и Зик наблюдали за происходящим. — Леви! Где Эрен? — Спросил Армин. Он был вторым, кто заметил, что у Эрена проснулся инстинкт убийцы, когда он бросился за Жаном. Конечно, первым, кто заметил это, был сам Леви, но из-за беспокойства о Микасе и путаницы в его голове прошло несколько секунд, прежде чем он побежал спасать Жана. Было очевидно, что если Эрен ударит Жана, то это немедленно скажется на Микасе и только ухудшит ситуацию. — Гормоны шалят. Он у меня дома. Армин выглядел слишком ошеломленным, чтобы встать, но он также выглядел слишком обеспокоенным за Микасу, чтобы интересоваться, как дела у Эрена. Леви подождал, пока Микаса отдышится и выпьет немного воды, уже выглядя более спокойной. С противоположной стороны улицы она не услышала бы мыслей Жана; даже Леви, который уже был знаком с мыслями Эрена, пришлось сильно сконцентрироваться, чтобы расслышать его оттуда. Было необходимо поговорить с ней прямо сейчас, пока родители не решили отвезти ее в больницу, где они просто потратят свое время впустую и ничего не узнают. — Микаса, могу я с тобой поговорить? Наедине, — спросил он. Он увидел, что все в замешательстве уставились на него, словно недоумевая, чем Леви может быть полезен. Микаса несколько секунд пристально смотрела на него, казалось, думая о том же. Когда они впервые увидели друг друга, она, казалось, тоже была удивлена его присутствием, точно так же, как и он чувствовал себя странно рядом с ней. Он не мог сказать, узнали ли они друг друга инстинктивно, но это было возможно. Их инстинкты также помогли им понять, что один не несет угрозы для другого. Карла выглядела не слишком радостной. — Леви, я думаю, ей лучше немного отдохнуть, хотя мы все еще можем поужинать, верно, Гриша? — Она искала поддержки в глазах мужа, но Гриша внимательно смотрел на Леви. — Это важно, — настаивал Леви. Карла несколько раз перевела взгляд с Леви на Гришу и с Гриши на Леви, подыскивая слова для протеста, но Микаса, которая уже выглядела лучше, поднялась с дивана. — Пойдем в мою комнату, — сказала она. Карла выглядела недовольной. — Тебе сейчас нельзя подниматься по лестнице, ты можешь снова упасть. Вы можете поговорить в другой раз. — Я в порядке, мам. — Настаивала Микаса. — Я хочу знать, что Леви хочет мне сказать. — Но что сейчас может быть важным? — Возмутилась Карла. Ее тон не был обвиняющим, но она была раздражена. Гриша положил руку ей на плечо, странно глядя на Леви. — Оставь их, Карла. Леви потом расскажет нам, что происходит. Леви не знал, насколько сильно Гриша верил в местный фольклор. Как бы то ни было, он поблагодарил его и поднялся наверх вместе с Микасой, оставив остальных внизу в недоумении. Когда они вошли в ее комнату, Микаса выглядела гораздо менее потрясенной. Леви огляделся, увидев, что ее комната сильно отличается от комнаты Эрена и выглядит более прибранной. Она села на кровать, показывая, что он может сесть на ее рабочий стул, что он и сделал. Удивительно, но именно она начала говорить. — Во мне есть что-то ненормальное, не так ли? Леви несколько мгновений смотрел на нее, просто видя, как она вздохнула и попыталась оправдаться. — Я не знаю, что со мной не так, но когда я увидела тебя в первый раз, я подумала, что и с тобой что-то не так. В то же время… Я не знаю, мне казалось, что у меня нет причин не доверять тебе. Я знаю, что между тобой и Эреном есть что-то особенное, но не могу сказать, что именно. А теперь… Я чувствую себя странно. — Она приложила руку к голове, выглядя смущенной. — Есть место, где мне нужно быть, но я не хочу туда идти. Я не знаю, что делать. — Что ты сейчас чувствуешь? — спросил он. Микаса задумчиво держала руку на голове. — Боль прошла, но был голос, который не принадлежал мне. Леви огляделся, размышляя, как сказать ей обо всем. Она, казалось, была готова понять, но он не знал, насколько это будет трудно, поскольку она никогда не сталкивалась ни с чем сверхъестественным. Леви вырос с матерью, которая рассказывала ему истории. Микаса потеряла своих родителей, когда была совсем маленькой, и Леви никогда не думал, что найдет кого-то из своих родственников. Ему всегда говорили, что клан Аккерманов был небольшим, и мать не упоминала других родственников в своем дневнике. Возможно, даже она не знала, что у нее есть родственники, кроме собственного сына. Он постарался начать издалека. — Ты знаешь что меня зовут Леви Аккерман, — осторожно сказал он. — и я предполагаю, что твое настоящее имя — Микаса Аккерман. Она кивнула. — Мы из одной семьи, — объяснил он, в процессе начиная понимать, что это сложнее, чем казалось. — но, вопреки тому, что ты, возможно, думала все эти годы, нас не так уж много. Наша фамилия очень редкая. — Он с трудом сглотнул, видя, что она хмурится, пытаясь понять, к чему клонит Леви в этом странном разговоре. — На самом деле, долгое время я думал, что я был последним. Но… очевидно, я был неправ. Микаса все еще выглядела растерянной. — Ты хорошо знаешь местные легенды, ты рассказываешь их своим ученикам в школе. Пожиратели снов, насиоджа… Я один из них, — он сделал паузу и глубоко вздохнул. — Ты, должно быть, уже заметила, что в тебе есть что-то странное. Ты часто чувствуешь усталость и испытываешь проблемы со сном? Микаса моргнула, выглядя слегка взволнованной, но не проявила никакой реакции, кроме небольшого заикания. — Да… Думаю, можно и так сказать, но… — Но? — Я… у меня были проблемы со сном, когда я была ребенком… когда… после того, как моих родителей убили, а я осталась в приюте. — Только в это время? — Уточнил он. Микаса, казалось, погрузилась в свои мысли. — Как долго ты пробыла в приюте? — О… два года. Леви начал пытаться соединить все точки. Дети Насиоджа питались кошмарами своих родителей до тех пор, пока не становились достаточно взрослыми, чтобы самостоятельно охотиться. Обычно эта самостоятельность начиналась в школе, но если Микасу удочерили, когда ей исполнилось десять, это означает, что ее родители были убиты до того, как ей исполнилось восемь. Вполне возможно, что родители не научили ее отличать сны от кошмаров или как правильно воспринимать сны других людей. Кроме того, питаться кошмарами обычных людей — отстой. Энергия обычных людей истощается очень быстро, и они могут даже умереть, если из них высосать слишком много энергии. Все еще находясь в сиротском приюте, в окружении других детей, она вряд ли смогла бы хорошо прокормить себя, даже если бы знала, что делает. — Потом… — продолжила она. — Когда Эрен уехал из города, мне пришлось сесть на снотворные. Конечно. Эрен был Ракаани, подобен солнцу. Голодная и ничего не знающая о своей истинной сущности Микаса, несомненно, подпиталась от Эрена при первой же возможности; даже если он не был ее Ракаани, его было достаточно, чтобы она не умерла с голоду. Возможно, она ничего не знала о себе, но все эти годы ее инстинкты брали верх над ней. Более того, она могла удовлетворительно питаться энергией любого человека до тех пор, пока еще не попробовала питаться своим Ракаани. Так было до сих пор. — Я питаюсь кошмарами Эрена. — Продолжил Леви. — Я как энергетический вампир, но я избавляюсь только от плохих снов. Ты такая же, как я, Микаса. Ее реакция была не такой ужасной, как он ожидал. У него было недостаточно такта, чтобы говорить о таких вещах; когда он все рассказал Эрену, то был рад, что Эрен был достаточно терпелив, чтобы слушать, потому что Леви был не очень хорош в ораторском искусстве, когда дело доходило до объяснения длинной истории. Писательство — это совсем другое дело… Микаса просто смотрела на свои руки и прикусила нижнюю губу, не решаясь оглянуться на Леви. — Когда он уехал из города, ты питалась энергией других людей, чтобы прокормить себя, но этого никогда не было достаточно. Вот почему ему снились кошмары все те годы, что он провел в городе. Ты не знаешь, как отличать сны от кошмаров, ты даже не знаешь, кто ты такая. Это разозлило ее, и она с горечью заявила: — Я бы никогда не причинила вреда Эрену. — Не специально, — сказал Леви. — но ты продолжала питаться его энергией даже после того, как я приехал, и он, должно быть, постоянно чувствовал себя измотанным. Просто потому, что у Эрена много энергии, не означало, что он способен кормить двух Насиоджа одновременно. Она выглядела обеспокоенной. — Должно быть, здесь ошибка, я никак не могу быть кем-то подобным, — пробормотала она. — мои родители даже не говорили мне об этом, они бы сказали мне… Леви прикусил внутреннюю сторону щеки. По правде говоря, это было не обязательно; Кушель познакомила его с Эреном, как только тот родился, но это не семейный обычай или что-то в этом роде. Просто такой импульсивной личностью была его мать. Если родители Микасы решили подождать до тех пор, пока она вырастет, чтобы рассказать ей о своей природе, но не было никакого способа узнать наверняка. Кроме того, было неизвестно, как много вещей было стерто из памяти Микасы из-за психологической травмы. — Прямо сейчас ты услышишь мысли другого человека. — Продолжил Леви. — Немного напрягись, закрой глаза и сделай глубокий вдох, сконцентрируйся. Микаса сложила руки на коленях, но подчинилась. Леви наблюдал, как она закрыла глаза и нахмурилась. Оттуда он мог услышать ту чушь, о которой Эрен думал прямо сейчас, просто немного сосредоточившись; с Микасой это могло быть немного сложно, но она быстро научится. Ей не потребовалось много времени, чтобы снова заплакать; по крайней мере, на этот раз это был не скандальный крик. Несколько слезинок скатились из уголков ее глаз, и она устремила свой пристальный взгляд на Леви. — Я не думаю, что ты сумасшедшая, потому что прямо сейчас я могу сделать то же самое, — сказал он. — Эрен? Леви кивнул. — Разве это не должно что-то значить? — Спросил он, видя, что у нее, похоже, не так уж много вариантов, кроме как поверить в то, что он ей говорит. Микаса слабо кивнула, отводя взгляд, а Леви продолжил. — Не старайся слишком сильно, сначала у тебя будет болеть голова. — Я уже чувствую пульсацию. — Со временем к этому привыкаешь. Микаса, казалось, почувствовала облегчение через несколько секунд, еще больше захотев разобраться в ситуации. Леви был внутренне удовлетворен, поскольку не знал, как бы справлялся, если бы она снова сорвалась. Может быть, он кинул бы Эрена, как покемона, в бой и пошел бы разбираться с Жаном. — Итак… какое отношение этот голос имеет к тому, что я чувствую? Леви предположил, что чувство, о котором она говорила, было тревогой из-за того, что она не была рядом со своим Ракаани. Поскольку они с Эреном во всем разобрались, было легко отдалиться от него на некоторое время; но Микаса ничего не решила с Жаном, и она понятия не имела, что должно было произойти. — Есть кое-что, что моя мать называла «первой встречей», — начал он. — Эта встреча ответственна за «активацию» нашей способности читать мысли наших Ракаани, защищать их от ран и привязывать нас к ним как к нашему единственному источнику пищи на вечность. Эрен — мой ракаани, но наша первая встреча состоялась двадцать шесть лет назад. У нас всегда была эта связь… но у тебя ее не было. До сегодняшнего вечера. Микаса выглядела смущенной. — Напомни, сколько тебе лет? — Спросил Леви. — Двадцать шесть, как и Эрену. — Тогда он, должно быть, старше. — Пробормотал Леви себе под нос, имея в виду Жана. Это могло быть причиной, по которой родители Микасы не водили бы ее знакомиться с Жаном тогда, когда она была маленькой девочкой. Ракаани были действительно важны для насиоджа. Даже если бы они не хотели рассказывать ей всего, потому что думали, что она слишком мала, они, вероятно, не проигнорировали бы призыв ее ракаани. Но если бы Жан родился до Микасы, значит, «зова» не произошло; все было в руках судьбы. И, очевидно, судьба по-настоящему отдала все в руки Леви. Видя, что Микаса, похоже, не все понимает, и не виня ее за то, что она так много держит в себе, он решил продолжить. Однако его прервали прежде, чем он успел заговорить. — Под «ним» ты подразумеваешь… Друга Эрена. Жана, — пробормотала она. Леви приподнял брови. Итак, Микаса обратила внимание на то, что происходило вокруг нее там, внизу, и в тот момент у нее была только одна наиболее логичная реакция — испугаться. — Да. Жан. — И он — мой ракаани, — заявила она, все еще выглядя испуганной. — Я знаю, может показаться странным быть привязанной к кому-то незнакомому, когда все это время ты жила своей жизнью без этих препятствий, но… — Леви вздохнул. — Я могу обещать тебе, что это не так уж плохо. Даже напротив. На самом деле Микаса не выглядела грустной. Просто в тот момент она выглядела так, словно у нее сильно болела голова. — До тех пор, пока ты не попробуешь кошмары Жана в первый раз, ты можешь питаться другими, такими как Эрен. — Сказал он. — Но обычные люди больше не будут для тебя такими питательными и вкусными. У нас нет другого выбора, кроме как поддаться давлению и питаться своими раакани. Было немного странно называть Эрена «вкусным» в присутствии другого человека, и он чувствовал себя немного неуютно от необходимости делить его с кем-то, пусть даже еще на несколько дней. Хотя притяжение между насиоджа и их ракаани было слишком сильно, чтобы Микаса не поддалась. Скоро Эрен будет полностью в его распоряжении, а Микаса сосредоточится на Жане. У Эрена больше не будет кошмаров, и Леви сможет заняться выяснением личности того, кто пытается ему навредить. — Я делал это в течение многих лет, знаешь… пытался сопротивляться давлению. Это было все равно что есть грязь. Микаса сморщила нос, казалось, испытывая некоторое сострадание. — После того, как ты попробовал кошмары Эрена, тогда… — неуверенно начала она. — Мои друзья, которые делились со мной своими кошмарами, теперь… бесполезны. Это звучит отвратительно, но я ничего не могу с этим поделать. — Он оперся локтем на стол Микасы, глядя куда-то вглубь комнаты. — Эта часть немного раздражает, но ты быстро с этим свыкнешься. Они помолчали еще несколько секунд, пока Микаса не заговорила на другую тему. — Раны, от которых я могу защитить его… что это значит? — Каждый раз, когда он будет получать ранение, на твоем теле будут появляться такие же. — Он закатал рукав свитера до локтя, демонстрируя свой шрам. — Это Эрен упал с дерева в детстве. Это, казалось, немного удивило Микасу. — Чем ближе он будет к тебе, тем быстрее заживет, — объяснил он. — только после того, как ты залечишь все его раны, ты сможешь оправиться от своих. Но, к сожалению, у нас остаются шрамы, а на их коже не остается ни следа. Это вызвало тихий смешок у Микасы. Леви посмотрел на нее снизу вверх, увидев, что она, казалось, была менее расстроена. Он скрестил ноги, размышляя, что еще ей сказать. Она не выглядела такой любопытной, какой могла бы быть, но в то же время совсем не казалась отчаявшейся. Даже не зная, что она непреднамеренно высасывает энергию из других людей, она, вероятно, всегда осознавала, что в ней самой есть что-то необъяснимое. Теперь, по крайней мере, этому было объяснение. Почему бы не попробовать научиться жить с этим? Казалось, у нее все еще были какие-то проблемы с мыслями Жана, вторгшимися в ее сознание. — Скоро ты привыкнешь к этим навязчивым мыслям. С такого расстояния мы обычно их не слышим, — объяснил Леви. — если становится слишком тяжело, то нужно просто занять голову чем-то другим. Но… думаю, у Жана в мыслях не должно быть такого бардака, как у Эрена, у того в голове опилки. Ты хочешь пойти повидаться с Жаном? Она подняла глаза, удивленная и лишившаяся дара речи. — Ты можешь подождать несколько дней, если хочешь, не торопись. — Леви пожал плечами. — Тебе нужно будет бодрствовать только первые несколько раз, когда будешь пробовать его сны, но нужно очень осторожно отделять хорошие сны от кошмаров. Со временем ты будешь делать это на автомате, и тебе больше не нужно будет беспокоиться. Но сны настолько вкусны, что перед ними бывает трудно устоять. Это все равно что иметь под рукой плитку шоколада и захотеть откусить кусочек брокколи. — Я люблю брокколи. Леви снова пожал плечами. — Тогда ты будешь учиться быстрее, чем я думал. Они еще некоторое время молчали, просто наслаждаясь тишиной, но Леви слышал, как быстро вращаются шестеренки в голове Микасы, пока она решала, что делать. Через некоторое время она вздохнула. — Я бы предпочла сегодня побыть одной. Я поговорю с ним в другой раз. — Конечно. — Леви встал со стула, направляясь к двери. — Кстати, ты не обязана рассказывать об этом своим родителям. Она нерешительно посмотрела на Леви. — Они будут мучить меня, чтобы я рассказала. — Если ты хочешь рассказать им, ты можешь, но… честно говоря, я думаю, что лучше всего сначала свыкнуться со своей новой сущностью, прежде чем рассказывать другим людям. Если тебе нужно будет поговорить, я живу через дорогу. Микаса поблагодарила его, и Леви вышел, прислоняясь к двери. Спустившись вниз, он воспользовался тем, что все собрались на кухне, и незаметно проскользнул через парадную дверь; не то чтобы его волновало, что Карла, Гриша или другие узнают его секреты, в конце концов, пройдут годы, и ни Леви, ни Эрен не постареют, и они заметят, что что-то не так. Тем не менее, он не хотел разбираться с этим прямо сейчас, особенно учитывая, что у Микасы и у него самого в данный момент голова была забита разными вещами. Он открыл дверь в свой дом, обнаружив Жана, сидящего на диване с мрачным выражением лица, и Эрена, который встал, когда он вошел. — Как она? — С ней все в порядке. — Ответил Леви. — Ты рассказал ему? — Абсолютно все. — Сказал Эрен, вздыхая и снова садясь. Леви подошел, садясь на диван рядом с Эреном и внимательно смотря на Жана. Казалось, он все еще находился в кататоническом состоянии, но скоро должен прийти в себя. По крайней мере, шок был не таким сильным, как у Эрена пару дней назад. Кто бы мог подумать, что несколько дней спустя Эрен будет прямо здесь, сидя рядом с ним и виляя невидимым хвостом. — Состояние Микасы хрупкое. — Начал Леви, глядя на Жана. Жан уставился в какую-то случайную точку в комнате и машинально повернулся, чтобы посмотреть на Леви, когда он пытался объяснить, что произошло. — Она сказала, что хочет провести некоторое время в одиночестве и что поговорит с тобой позже. Я думаю, сегодня тебе лучше поехать домой. Он выгонял Жана с вечеринки, на которую даже не приглашал, но в любом случае ни Микаса, ни Жан не смогут спокойно поужинать в присутствии друг друга. Ситуация была бы достаточно неловкой, если бы Карла захотела получить ответы от Леви или от Микасы против их воли. Леви был уверен, что она не собирается так легко сдаваться. — Да. Ты прав. — Ответил Жан, не задавая вопросов. Он как робот поднялся с дивана и направился к двери. — Я поеду домой. Эрен забеспокоился. — Напиши мне, когда доедешь. — Я живу недалеко. — Он попытался перейти на шутливый тон, но потерпел неудачу. — Увидимся позже, Эрен. Леви. — Увидимся, — ответил Леви. Эрен все еще выглядел расстроенным и наблюдал через окно, как его друг подошел к мотоциклу, завел его и уехал. — Он забыл шлем. — пожаловался Эрен. — Тупица. — Отстань от него. Ты не разговаривал со мной несколько дней после того, как обо всем узнал. Эрен искоса посмотрел на Леви. — Как насчет того, чтобы мы не вспоминали момент, которым я не горжусь? Они оба молчали, просто слушая тиканье часов, в то время как Эрен мысленно перебирал свои тревоги. Леви знал, что лучше позволить ему побыть в тишине; Эрен не всегда искал утешения своим тревожным мыслям. Иногда ему просто нужно спокойно подумать о них, пока стресс не пройдет. — Странно осознавать, что все это время она питалась моими снами, — наконец сказал Эрен. — Это не ее вина. Без практики и со снами, которые были намного вкуснее ночных кошмаров, она мало что могла сделать, — объяснил Леви, откидываясь на спинку дивана и видя, что Эрен опускает голову. Он погладил Эрена по спине кончиками пальцев жестом, который указывал на то, что Леви был здесь, чтобы выслушать его. — Знаю. Я не виню ее, — Эрен с трудом сглотнул. — По крайней мере, у меня больше не будет кошмаров, да? Он повернулся, чтобы посмотреть на Леви, и улыбнулся. Леви улыбнулся в ответ. — Это правда. Ну, может быть, сегодня будут, но завтра я обязательно поговорю с ней и объясню, как отличать кошмары от снов и все такое. — Мило, — внезапно Эрен весело рассмеялся. — приятно знать, что вы с моей сестрой больше не ненавидите друг друга. — Я думаю, в тот раз мы просто испугались друг друга. Я всегда думал, что она странная, и теперь знаю почему. — Ты называешь себя странным, — поддразнил Эрен. — Как насчет того, чтобы вернуться к тебе домой, пока твоя мама не пришла за нами, джокер? — Леви хлопнул его по спине и встал с дивана, поправляя воротник свитера. Эрен быстро подчинился, почувствовав, как в ответ заурчал его желудок.

***

Ужин состоялся, так как Карла не хотела тратить впустую время и силы, которые потратила на приготовление еды, но все прошло гораздо спокойнее, чем планировалось изначально. Все ели в тишине, и Гриша изо всех сил пытался задать Леви несколько вопросов о его жизни в городе, семье и многом другом. Зик даже не шутил, а Микаса все это время продолжала смотреть в свою тарелку. Кульминацией разговора стало то, что Армин и Эрен затронули какую-то тему о подростковых событиях. После ужина Микаса быстро поднялась наверх, Армин ушел, Зик исчез в доме, а Гриша и Карла начали убираться на кухне. Эрен проводил Леви до двери, спросив его, не хочет ли он провести ночь вместе, но Леви отказался. — Я думаю, тебе сейчас лучше поговорить с Микасой. Даже Армин уже ушел. Армин должен был остаться на ночь, но, очевидно, он решил уйти, чтобы дать Микасе отдохнуть. Эрен слегка расстроенно вздохнул, но кивнул. На самом деле, он должен был пойти и обсудить произошедшее с ней. Когда Леви ушел, Эрен закрыл дверь и поднялся наверх. Его родители разговаривали на кухне обо всем, что не касалось Микасы, и Эрен подумал, что они, вероятно, избегают этой темы. Даже он все еще не мог много думать о том, что произошло. Как могла его сестра все это время быть такой, как Леви, а он никогда этого не замечал? Если подумать, то было странно, что ему не снились кошмары, когда он жил не дома; кроме того, его кошмары начались сразу после того, как его родители усыновили Микасу. После того, как ему пришлось усвоить так много информации о Леви, он даже почувствовал себя непринужденно, переваривая информацию о Микасе. И все же это было неожиданно. И почему Жан оказался ее ракаани? Он, конечно, был честным и преданным, но даже не мог вспомнить имен своих прошлых девушек. Эрен надеялся, что Жан, по крайней мере, сможет понравиться Микасе так же сильно, как Эрену нравится Леви. Если это будет так, то Эрен будет спокоен. Покосившаяся дверь его комнаты распахнулась. Это была Микаса. — Можешь поговорить со мной, пока я не засну? — Спросила она, заглядывая в комнату. Эрен задергивал занавески и готовился ко сну; он замер, обеспокоенно глядя на нее. — Я в порядке, просто трудно заснуть, думая о том, что произошло. — Конечно. Хочешь, я посплю в твоей комнате? — Предложил он. Она застенчиво кивнула, все еще выглядя немного встревоженной. — Хорошо, я принесу матрас. Комната Микасы была больше, чем у него, и она уже свернулась калачиком в центре кровати, когда он вошел внутрь. Он кинул матрас на пол, взбил подушку и расправил простыни, ложась, заложив руки за голову и уставившись в потолок. Он не знал точно, что сказать, но ему и не нужно было начинать разговор, поскольку Микаса вскоре сама завела его. — Леви сказал, что это я виновата в том, что тебе снятся кошмары. Эрен не знал, что ей ответить. Он тоже не ожидал, что это будет вина Микасы, а ночные кошмары были чем-то, что очень сильно беспокоило его всю жизнь, чтобы он мог просто пожать плечами и сказать, что все в порядке. Микаса даже не поверила бы ему, если бы он сказал ей, что все в порядке. Кроме того, Леви был не из тех, кто хорошо подбирает слова, поэтому он, вероятно, был груб с ней. — Ты злишься на меня? — Спросила она. Он отвел взгляд от потолка и повернулся, чтобы посмотреть на свою сестру, которая подползла к краю своей кровати. — Не злюсь. Я так же удивлен, как и ты, — пробормотал он. — но не расстраивайся, никто из нас не мог знать, что происходит. — Это была моя вина, — настаивала она. — я уверена, что мои мама или папа, должно быть, рассказывали мне что-то о том, кто я есть на самом деле, даже если это была какая-то глупая детская история, но… Я не могу вспомнить. Микаса справилась с травмой, вызванной потерей родителей, не так, как обычно. Вместо того чтобы испытать глубокую депрессию, уныние, отсутствие аппетита или развить другие расстройства, она просто стала ребенком, которому было трудно доверять другим людям, а также потеряла множество своих детских воспоминаний. Это случалось с некоторыми людьми, перенесшими тяжелую травму; особенно с детьми, как будто часть их воспоминаний была стерта из их мозга. Это была не ее вина, что она не помнила глупых историй, которые рассказывали ей родители. Эрен отчетливо помнил тот день, когда они поехали в сиротский приют. Карла и Гриша нервничали несколько месяцев с тех пор, как решили усыновить ребенка, настаивая на том, что Эрен должен научиться делиться своими игрушками и быть вежливым с другими детьми, поскольку Зик был старше его на восемь лет и уже давно не был ребенком. Единственный сиротский приют находился в Тросте. До того, как родителей Микасы убили, ее семья жила в Шинганшине. Поскольку детский дом находился в другом городе, она временно переехала туда, ожидая семью, которая бы забрала ее. Когда они прибыли в детский дом Троста холодным пасмурным днем, социальный работник долго беседовал с родителями Эрена, прежде чем отвести их троих на задний двор, где играли дети. Вдалеке, через забор, Эрен мог видеть, что все дети бегают, заползают в песочницу, разбрасывают игрушки или еще как-то развлекаются. В углу, подальше от всех, стояла девочка, на вид его ровесница; она стояла, прислонившись к дереву, и смотрела на какую-то случайную игрушку в своей руке, и вид у нее был совсем невеселый. Эрен слышал, как социальный работник говорил его родителям, что эта девочка — дочь той самой семьи. В их дом вломились, и тела ее родителей исчезли, но крови было достаточно, чтобы полиция была уверена, что они были убиты, а их тела увезли. Их так и не нашли, и после того, как полиция прекратила поиски тел, их могилы на городском кладбище решили оставить пустыми. Та самая семья. Семья Аккерман. Эрен никогда бы не подумал, что Аккерманы во всем мире будут единой семьей, состоящей из очень небольшого числа людей. Не могло же быть так, что он знал все фамилии в мире, верно? Кроме того, были и другие похожие фамилии. В тот день, после того как Эрен понаблюдал за ней всего несколько секунд, достаточно долго, чтобы Карла прониклась эмоциями от истории, которую рассказывал социальный работник, Микаса подняла затуманенный взгляд, оторвав глаза от своей игрушки, и пристально посмотрела на Эрена. Взрослые с изумлением наблюдали, как она уронила свою куклу на пол и поспешила к Эрену, не сводя с него пристального взгляда и сохраняя удивленное выражение на лице; она протянула руку через ограждение и коснулась его волос, в уголках ее глаз появились крошечные слезинки. Эрен вспомнил голос социального работника, говорившего что-то вроде «удивительно, она никогда ни с кем не общается, это очень тяжело для нее…», но его внимание сосредоточилось на девочке, которая разрыдалась, протягивая руки через забор в тщетной попытке обнять Эрена; она плакала и всхлипывала «заберите меня», и, несмотря на беспомощные взгляды Эрена на Карлу, он протянул руку и обнял ее так крепко, как только мог, через забор. Карла и Гриша были очарованы, как и социальный работник, психолог и директор детского дома. Теперь Эрен понял, что произошло в тот день; именно его энергия привела Микасу к нему. Леви уже говорил, что он подобен неиссякаемому источнику энергии, которого достаточно, чтобы хватало на себя и своего насиоджа. В течение двух лет ее некому было кормить. Он с трудом сглотнул, стараясь не встречаться взглядом с Микасой, которая все еще смотрела на него. — Это была не твоя вина. Ты была ребенком, ты не могла догадаться, что было причиной моих ночных кошмаров. — Наконец ответил Эрен. — Я знаю, что эта ситуация странная, я тоже узнал обо всем недавно… когда мы с Леви поссорились, это произошло из-за этой ситуации. Просто… слишком много информации, чтобы я смог переварить ее сразу. Но с тобой все будет в порядке, и с Жаном тоже. Мысли о Жане сейчас заставляли его чувствовать себя странно; всего несколько мгновений назад он искренне думал, что Жан каким-то образом сделал больно Микасе. Внезапно Эрен почувствовал себя виноватым за то, что плохо подумал о нем. — Леви рассказал мне кое-что, но… информации так много. Эрен усмехнулся. — Верь ему. Она отвела взгляд. — Это так странно насчет… хм… Жана. Я даже не знаю его, а теперь… Эрен все еще был потрясен чуть больше, чем его сестра. Микаса, вечно одинокая девушка, внезапно нашла себе пару на всю жизнь. Теперь Эрен мог понять, почему у нее никогда ни к кому не было любовного интереса… точно так же, как у Леви. Ревнивый брат внутри него захотел разозлиться на Жана. Теперь он понимал, почему некоторые парни так злились, когда их сестры находили себе парня. — Да… но у тебя есть преимущество во всем этом. Ты та, кто читает его мысли, а не наоборот, и я бы сделал все, чтобы иметь возможность знать, что происходит в голове Леви. Микаса рассмеялась. — Я думаю, тебе просто нужно спросить. Уверена, что он не станет скрывать свои мысли от тебя. Эрен не знал, говорила ли она это потому, что верила в любовь Леви к нему, или потому, что теперь она чувствовала себя на месте Леви. — Жан — хороший парень. Поначалу немного невыносимый, но ты привыкнешь, — сказал он. Микаса просто слушала, позволив одной руке соскользнуть с кровати, чтобы сильно ткнуть Эрена в живот. — Говори о нем плохо, пока можешь, это больше не останется безнаказанным! — Она говорила веселым тоном, и Эрен увернулся от ее болезненного толчка. По крайней мере, она выглядела так, словно была в хорошем настроении. Ей не потребовалось много времени, чтобы заснуть. Эрен еще несколько минут с беспокойством смотрел в потолок, думая о том, что Леви остался один в своем доме. С ним, конечно, все было в порядке, но Эрену больше не нравилось спать без Леви рядом с ним; он пристрастился проводить ночи в его компании. Он даже привык к шуткам Карлы и Зика о том, что они теперь всегда ночуют вместе. Вскоре после этого он заснул с тревожными мыслями о том, что же его ждет завтра.

Her lips, her lips

I could kiss them all day if she'd let me

Her laugh, her laugh

She hates, but I think it's so sexy

She's so beautiful and I tell her everyday