The Dreamcatcher

Too much love will kill you

If you can't make up your mind

Torn between the lover and the love you leave behind

You're headed for disaster 'cos you never read the signs

Расстроенный Эрен вышел из своей машины и побежал в сторону больницы, даже не подумав о том, правильно ли припарковался. Иногда его ругали за парковку в неположенном месте; парковка никогда не была его сильной стороной. Вождение само по себе не нравилось Эрену, даже в его лучшие дни, не говоря уже о том, что было сейчас. Образ Микасы, покрытой кровью на полу спальни, все еще был запечатлен в его сознании, и это усиливало мучительное ощущение скручивающихся от тревоги внутренностей. Эрен оказал первую помощь так быстро, как только смог; он зафиксировал переломы тем, что у него было под рукой, и оставил Леви ждать с ней машину скорой помощи. Однако, несмотря на то, что ситуация была несколько драматичной, единственное, что Микаса умудрялась все время повторять, было «что с ним случилось?», даже на мгновение не задавшись вопросом, что, черт возьми, случилось с ней. Очевидно, те инстинкты Аккермана, о которых так много говорил Леви, действительно овладели их телами до такой степени, что ничто другое не имело значения, кроме безопасности их ракаани. Эрен тоже хотел бы знать, что случилось с Жаном. Судя по травмам, которые он наблюдал у Микасы, это было похоже на аварию. Но как Жан мог попасть в аварию так поздно ночью? Что, черт возьми, он делал? Скорее всего, размышлял о смысле жизни. Жан обладал взрывным характером, за что Эрен не мог его судить. Обладая такими похожими личностями, Эрен мог представить себе именно то, о чем думал Жан. В конце концов, у него самого была не самая дружелюбная реакция в мире, когда он узнал правду о Леви. Жан, вероятно, просто захотел проветриться. Кто бы мог подумать, что последствия будут настолько тяжелыми? Кроме того, чем более напряженной чувствовала себя Микаса, тем больше она заставляла волноваться Эрена и Леви. Она была расстроена до такой степени, что со страхом заявила, что перестала чувствовать Жана. Ни агонии, ни отчаяния, ни боли. Из-за этого Эрен расстроился так же сильно, как и она. Леви пытался успокоить ее, сказав, что, возможно, Жан потерял сознание, но Микасу, похоже, эта информация не слишком успокоила. Эрен ушел, практически выпихнутый на улицу этими двумя, которые ждали скорую, и просто поехал в больницу так быстро, как только мог. Когда он наконец вошел в отделение неотложной помощи, то столкнулся с дежурным врачом скорой помощи, доктором Ларой Тайбер; она что-то быстро печатала на компьютере. Эрен был единственным ортопедом во всей больнице, и такого рода несчастные случаи случались редко. Может быть, именно поэтому она выглядела ошеломленной, когда подняла глаза от компьютера на Эрена, словно увидела бога прямо перед собой. — Доктор Йегер, слава богу! Добрый вечер, — поздоровалась она. — Пациент поступил в больницу без сознания. Я запросила лабораторные анализы и полную компьютерную томографию. Возможно, имеются внутренние переломы обеих ног, а также рваные повреждения в надглазничной и скуловой областях. Операционная готовится, его отправят туда, когда закончится компьютерная томография. — Жизненные показатели? — Спросил Эрен, вытаскивая блокнот, затерявшийся в бардаке, в который превратился в сестринский пост, и записывая кое-какую информацию. — 118 ударов сердца в минуту. Нормальное время наполнения капилляров, но у него холодные конечности. — Компенсированный гиповолемический шок, — подумал Эрен вслух, скорее утверждая, чем задавая вопрос. Доктор Тайбер кивнула в знак согласия. — Мы начали вливание кристаллоидов, теперь ждем результатов лабораторных исследований, чтобы начать переливание крови, — пробормотала она. — Молодец. Я позабочусь об операционной, скажу банку крови, чтобы отправили пакеты туда, — заявил Эрен, поспешно уходя. — Если кто-нибудь спросит обо мне, я на девятом этаже. И он вошел в лифт, воспользовавшись тем, что дверь только что открылась, выпуская медсестру. Он поднялся на девятый этаж в абсолютной тишине, постукивая ногой повторяющимися движениями, как будто это могло ускорить работу лифта. Хотя к ситуации была применима логика, Эрен все равно чувствовал, что что-то не так. Жан определенно был не первым тяжелым пациентом Эрена, но, будучи таким близким ему человеком, было трудно не бояться. Кроме того, ему все равно потом придется заботиться о Микасе. Даже несмотря на то, что Леви утверждал, что с ней все будет в порядке, все равно было невозможно не волноваться. В операционной царил переполох, медсестры и даже хирурги спешили быстро привести помещение в порядок. — Доктор Йегер! — Позвала медсестра. Эрен скользнул взглядом по ее бейджику с именем, увидев, что ее зовут Нифа. — Некоторые анализы уже готовы. Эрен поспешил посмотреть результаты на компьютере. — И не могли бы вы рассказать мне, что произошло на месте происшествия? — Он поднялся наверх так быстро и вошел в операционную так автоматически, что даже не попросил у доктора Тайбер отчет о несчастном случае. — Похоже, он потерял контроль над своим мотоциклом, врезался в заднюю часть автомобиля, упал на землю и покатился по асфальту. Машина переехала ему ноги. — Пробормотала Нифа. Внутренние переломы обеих ног были довольно четко видны на компьютерной томографии, ему нужно было начинать оперировать. Была незначительная травма бедренной кости; череп и позвоночник были целы. Шлем, безусловно, прекрасно смягчил удар. Может быть, это и было хорошей новостью. Два других хирурга общей практики представились ему, сказав, что помогут, но Эрен так нервничал, что даже не запомнил их имена. Когда они вошли в операционную, неся каталку с Жаном на ней, Эрену пришлось сосредоточиться на том, о чем они говорили, иначе пропустил бы важную информацию. Видеть своего давнего друга в такой ситуации было ужасно. Его лицо было не так окровавлено, как лицо Микасы, но это было только благодаря ране, которая была залеплена, и тому, кто вытер ему лицо. Кроме того, на его кистях, предплечьях и коленях было несколько ожогов от асфальта, а также ноги были опухшими, красными и деформированными. — Он на короткое мгновение очнулся, но сразу же потерял сознание. Компьютерная томография черепа чистая, — объявила другая медсестра. — Помогите мне уложить его на стол, — пробормотала Нифа, спеша вместе с другой медсестрой и хирургами. Жан был слишком тяжелым, чтобы они вдвоем могли перенести его самостоятельно. Эрен на мгновение вышел из операционной, чтобы привести себя в порядок, глубоко вдыхая и выдыхая. Он почувствовал, что его руки дрожат, когда он держал щетку для мытья рук, как будто у него даже не было сил держать какой-то предмет. Он на мгновение закрыл глаза, сосредоточившись на себе. Все было в порядке. У Жана не было никаких серьезных травм головы или позвоночника, Эрен сможет справиться с переломами обеих ног, и все будет хорошо. Если он повторит это про себя десять раз, перестанут ли дрожать его колени и руки? Его мысли вернулись к Микасе, и он вспомнил, что сказал Леви перед уходом. «Она сильная». Эрен мысленно подтвердил слова Леви. Удар, который Микаса получила вместе с Жаном, позволил уменьшить последствия внутреннего кровотечения у него, а также тяжесть переломов. Она спасла Жану жизнь. Голос Леви все еще звучал в его голове, когда Эрен мыл руки. «Она сильная, и благодаря этому у них двоих все будет хорошо. Прямо сейчас она помогает Жану, и у него все получится, но сейчас тебе нужно делать свою работу».

***

Эрен вздохнул, умываясь в раковине в ванной и глядя на себя в зеркало. На его лице застыло жалкое выражение усталости. Операция Жана заняла чуть больше десяти часов, но состояние было стабильным. Эрен знал, почему состояние Жана было стабильным после такой ужасной аварии, но он также знал, что не может поделиться этой информацией с другими членами команды. В качестве меры предосторожности и чтобы не встревожить свою команду, Эрен решил направить его в отделение интенсивной терапии, где он будет находиться под наблюдением день и ночь, прежде чем его направят в медицинскую клинику. Он снова завязал волосы в пучок, признавая, что это выражение было лучшим, что он мог изобразить на своем лице в данный момент, и вышел из ванной. Он быстро попрощался с хирургической бригадой, которая была с ним все утро, и спустился вниз, на этаж хирургического отделения, куда позвонил его отец. Было уже три часа дня, и у него заурчало в животе, когда он подумал о том, сможет ли раздобыть что-нибудь поесть. Он поспешил по коридору и направился прямо в палату, где, по словам отца, находилась Микаса, не останавливаясь, чтобы посмотреть на кого-нибудь еще в коридоре. Когда он вошел, Карла сидела в кресле, а Зик стоял рядом с ней, прислонившись к подоконнику. — Сынок, — пробормотала Карла, поднимаясь, чтобы обнять его. Эрен протянул руку, чтобы остановить ее, указывая на свою форму, но Карла проигнорировала его. — сегодня мне дали выходной. — она выглядела так, словно плакала все десять часов, пока Эрен был в операционной. — И как она себя чувствует? — Он перевел взгляд на свою сестру. Микаса спала, ей поставили капельницу с каким-то лекарством, а на раны на ее лице наложили швы. — Отец взялся за ее дело, — объяснила Карла. — она приехала на машине скорой помощи вместе с Леви. Когда она приехала… мы были в отчаянии. Но она была стабильна. Жизненные показатели даже не изменились, она была в сознании, разговаривала с нами. Только говорила о боли. И о Жане, предположил Эрен, но вполне возможно, что Микаса скрыла эту часть. Также возможно, что Леви убедил Микасу не говорить о Жане при ее матери; последнее, что было нужно Карле — это еще больший стресс из-за странных вещей, происходящих вокруг ее дочери. — Что в ее заключении? — Переломы обеих ног, но анализы крови были в норме, — пробормотала Карла, скрестив руки на груди и бросая беспокойный взгляд на Микасу. — твой отец только что наложил ей швы, прописал антибиотики и морфий. Поскольку она чудесным образом стабильна, операция может подождать еще несколько часов, пока ты немного отдохнешь. Эрен кивнул, выглядя удивленным тем, что Карла так легко согласилась с тем, что тревожное положение Микасы было стабильным. Может быть, она думала, что это чудо, и не хотела подвергать это сомнению. Что ж, в каком-то смысле, возможно, это действительно было чудом. Эрен смотрел, как Микаса отдыхает, заметив, что ее лицо было умиротворенным; вероятно, из-за морфия. К середине операции раны Жана уже не выглядели такими серьезными. Эрен даже заметил, что хирургический разрез пришлось переделывать несколько раз из-за его странной ускоренной регенерации; незаметной для всех, но видимой для глаз Эрена. К счастью, другие врачи были заняты оказанием помощи и не задавали никаких вопросов, даже если что-то и заметили. Раны на лице Жана требовали очень небольшого количества швов, и они не выглядели глубокими по сравнению с тем, какими они были, когда Эрен увидел его. Вполне возможно, что, когда Микаса прибыла в больницу, находясь ближе к Жану, чем раньше, она ускорила его регенерацию. Однако ее тело, похоже, еще не восстановилось, доказывая, что Леви был прав во всем, что говорил: только после полного выздоровления ее ракаани она тоже поправится. Кроме того, от этого пореза на ее щеке наверняка останется шрам. — Я просто не могу понять. — Снова начала Карла, шмыгая носом. — Что случилось? Как она могла пострадать таким же образом… — Мам, давай больше не будем напрягаться, — пробормотал Зик ласковым тоном, который необычно было слышать в его исполнении. Очевидно, он сегодня тренировался. — Когда Микасе станет лучше, мы с ней поговорим. Ты напрягаешь Эрена, а ему нужно отдохнуть. Карла молча посмотрела на Зика, а затем снова на Микасу. Ее волосы встали дыбом, и Эрен понял, что она несколько раз провела по ним рукой. Привычка Карлы, когда она нервничала. — Ты прав. Сегодня они уже дважды угрожали вывести меня из комнаты, — Карла со вздохом откинулась на спинку кресла. Эрен понимал, что она чувствует себя сбитой с толку и нервничает, и пристальный взгляд Зика на Микасу также свидетельствовал о его беспокойстве, но сейчас ему нужно было поспать, чтобы иметь возможность провести Микасе такую же обширную и сложную операцию, какую он провел для Жана. И, возможно, это также было предлогом уклониться от дальнейших вопросов Карлы; вопросов, на которые он просто не мог ответить. О, насколько было бы проще, если бы это был его секрет. — А что насчет Жана? — Спросила Карла. — С ним все будет в порядке. — Сказал Эрен. — Он стабилен, в качестве меры предосторожности находится в отделении интенсивной терапии, но завтра мы можем перевести его на обычную больничную койку. — Слава богу, — она слегка улыбнулась. — Иди отдохни, Эрен. — Предложил Зик. — Я позабочусь о них. Эрен кивнул и вышел из комнаты, бросив на Микасу последний взгляд. С ней все будет хорошо. Все будет хорошо, но тот факт, что ему нужно было повторять это про себя, казалось, совсем не помогал ему утешать себя.

***

Леви играл с пустым стаканчиком в руках. Этот чай определенно был худшим, что он когда-либо пил за всю свою жизнь. И у Леви в жизни была своя доля плохих чаев, от неприятных вкусов до некачественно приготовленных чаев, таких как готовила Ханджи. Однако в больничном торговом автомате было не так уж много вариантов. И, к сожалению, несмотря на пронизывающий до костей холод на улице, в больнице посетителям не подавали горячего чая. Этого было достаточно, чтобы подать жалобу, заключил он после того, как просидел на одном и том же месте столько часов, не пив ничего, кроме плохого чая, и съев несколько батончиков гранолы с подозрительным вкусом, которые дал ему Зик. Он был достаточно уставшим, чтобы жаловаться на то, как сильно болит его задница и как сильно он не может дождаться встречи с Эреном, когда тот внезапно вышел из палаты Микасы, выглядя немного потерянным. Он несколько секунд не сводил взгляда с Леви, словно не веря тому, что видит, и удивленно спросил: — С каких это пор ты здесь? — С тех пор, как всегда, — ответил Леви. — Я не видел тебя здесь, когда пришел. — Ты был так рассеян, что я подумал, что мне следует подождать, пока ты выйдешь. — Леви улыбнулся, вставая со своего места. Карла сказала ему, что он тоже может побыть в палате с ней, но увидел, как нахмурилась медсестра, когда она это сказала. Он знал, что впускать трех человек в одну палату — это уже слишком. Они были достаточно любезны, чтобы позволить Карле и Зику остаться внутри, вероятно, из вежливости, поскольку Карла работала в этой больнице. Он предпочитал оставаться в зале, пить ужасный чай с ужасными батончиками и ждать новостей. — Как Жан? — Хорошо, — устало вздохнул Эрен. — я должен позвонить его матери, или они сделали это за меня? — Я думаю, это сделала доктор Тайбер, но тебе следует позвонить ей еще раз, так как ты друг ее сына. Она была в отчаянии и хотела сразу же приехать сюда, но, насколько я знаю, она живет на другом конце страны, да? — Да, — кивнул Эрен. — слушай, я позвоню ей. Подожди меня в машине, хорошо? Леви кивнул, удивленный тем, что его чмокнули в губы. Он смотрел Эрену в спину, когда тот уходил, и прикусил нижнюю губу. Он знал все, что было на уме у Эрена, и старался сохранять спокойствие. В конце концов, он знал, что был прав; пока Микаса борется, с Жаном все будет в порядке. Так было всю его жизнь с ним и Эреном. По дороге на парковку, когда холодный воздух обжигал щеки, а тучи на небе грозили скоро пролиться дождем, Леви был погружен в свои мысли. Микаса спросила его кое о чем, когда они ждали скорую дома. Она спросила, считает ли Леви, что причиной случившегося с Жаном может быть тот же несчастный случай, который произошел с Эреном. Леви только пожал плечами и попытался успокоить Микасу; в конце концов, момент был уже достаточно мрачный. Но Микаса настояла на своем, спросив о ситуации с тормозами. Было даже не похоже, что она чувствовала боль от двух сломанных ног; она выглядела так, словно собирается выцарапать глаза первому же человеку, которого сочтет виновным. Микаса настаивала на том, что одно происшествие может быть связано с другим. Леви не мог до конца понять, о чем она думает, но когда приехала скорая, они замолчали. Теперь, стоя рядом с машиной Эрена, он вспоминал то, что она ему сказала. Каждый день он чувствовал себя виноватым за то, что вообще не мог понять, что происходит. Кто-то пытался навредить Эрену, и он даже понятия не имел, кто бы это мог быть. У Эрена не было врагов, это было очевидно, но если Микаса была права насчет того, что этот человек навредил Жану, Леви мог, по крайней мере, рассмотреть теории своей матери. Может быть, Кушель Аккерман все-таки была права, и их семья действительно проклята. Но проклятия не могли перерезать тормоза. Спровоцировать несчастный случай — да, возможно, но они не могли прикоснуться к чему-то физическому. Проклятия не были сознательными существами; они были результатом человеческой воли. — О чем ты думаешь? — Голос Эрена испугал его. Леви попятился от машины, натягивая воротник пальто на лицо и замечая, что Эрен сменил форму на плотную куртку и черный шарф. — Ни о чем, — поспешил ответить он. Стакан в его руках казался тяжелым, хотя и был пустым, и он швырнул его в мусорный бак, стоящий на другой стороне парковки. Когда он попал в мусорное ведро, Эрен удивленно поднял брови. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы играть в баскетбол? Леви тихо усмехнулся и ответил насмешливым тоном: — Ты забыл, какого я роста? — Ты все равно мог бы выиграть. — Улыбнулся Эрен, но улыбка не коснулась его глаз. — Давай, садись в машину. — Позволь мне повести. — Леви протянул руку, забирая ключ из рук Эрена. — Ты устал. Эрен не настаивал, позволив Леви сесть за руль. Леви завел машину и выехал с парковки, размышляя, о чем бы ему поговорить с Эреном, чтобы отвлечь его. Бремя знания всего, что было на уме у Эрена, было таким же огромным, как и незнание, как его утешить. Леви никогда не был человеком слов, не говоря уже о том, чтобы пытаться словами сделать человека счастливее. Если бы чье-то счастье зависело от разговора с Леви, очень возможно, что все пошло бы наперекосяк. Несмотря на то, что он выглядел расстроенным, самому Эрену не потребовалось много времени, чтобы начать разговор. Странно, но он решил поговорить на тему, которой, по мнению Леви, он хотел бы избежать. — Жан попал в аварию на мотоцикле, — начал он, глядя в окно. — его сбила машина, и он перекатился через улицу, шлем разбился и порезал ему лицо. Было бы не так серьезно, если бы не сломанные ноги. Похоже, их переехала машина. Леви не смог удержаться от гримасы, когда вспомнил эту сцену. — Я не хотел, чтобы она была одна, когда все это случилось, — тихо сказал Эрен. Леви быстро взглянул на Эрена, заметив его нерешительность. — Было бы лучше, если бы этого вообще не случалось, — ответил он. Эрен медленно посмотрел в его сторону. — но все кончено. С ними все будет в порядке. Рука Эрена сжалась в кулак, когда в его голове промелькнуло несколько мыслей о самонаказании. Конечно, он нашел бы способ обвинить себя в том, что произошло, он всегда так делал. На мгновение Леви задумался о том, чтобы поделиться теориями Микасы, но в том состоянии, в котором находился Эрен, и с учетом того, что предстояло сделать еще одну операцию, Леви лучше всего было подождать, пока Эрен оправится от состояния апатии и шока. — А что, если бы она не смогла добраться до своего телефона? Я бы ничего не узнал до следующего дня. Они бы умерли, — продолжил он все так же тихо. — Эрен! — Прикрикнул Леви высоким и твердым тоном, заставив собеседника посмотреть на него. Он не отрывал взгляда от дороги, но знал, что Эрен наблюдает за ним. — Это не твоя вина. Не ты был за рулем машины, в которую врезался Жан, не говоря уже о той, которая переехала его. Ты не можешь видеть будущее. Микаса сильная. Она позвонила бы, даже если бы ей пришлось ползти через улицу. Эрен съежился от этих слов, но у него не было сил возражать; он действительно устал. Леви знал, что его слова были грубыми, но ему не нравилось видеть, как Эрен обвиняет себя в чем-то, что было вне его досягаемости. — Наши тела сильны, — повторил он. — ей удалось самостоятельно остановить кровотечение, и поэтому Жан все еще жив. Она терпела боль и сумела спасти ему жизнь, пока не подоспела помощь. Так что перестань думать о ерунде, тебе предстоит еще одна операция. Эрен несколько мгновений молчал, глядя на свои руки. Затем он пробормотал извинения. — И никаких извинений тоже. — Заворчал Леви, паркуясь перед домом Эрена. — Иди внутрь, прими горячий душ, я разогрею еду. Эрен на несколько мгновений скользнул взглядом по силуэту Леви, слегка улыбнулся и потянулся, чтобы взять его за руку. — Извини, я даже не спросил, все ли с тобой в порядке после вчерашнего. Болит? Леви был удивлен, услышав это, но расслабил плечи и принял более спокойное выражение лица. — Немного, но это неважно, — заверил он, слегка сжимая руку Эрена. Разницу в размере их рук было легко заметить, но в этот момент Леви изо всех сил сжал руку Эрена в своей, пытаясь хоть как-то утешить его. Они оба вошли внутрь, и Эрен сразу же поднялся наверх. Леви нашел в холодильнике остатки еды, разогрел ее и даже вымыл несколько тарелок, которые стояли в раковине, вероятно, с прошлой ночи. Эрен слишком долго был в душе, но Леви знал, что он плачет, и поймал себя на том, что не знает точно, какое решение принять. Он мог слышать вихрь мыслей, хотя они находились на разных этажах. Он немного поколебался, раздумывая, стоит ли ему прерывать Эрена, но в конце концов решил пойти и постучать в дверь ванной. — Эрен, хватит. Еда остынет. — Предупредил Леви, получив в ответ только ворчание. Через несколько секунд шум душа прекратился, и Леви спустился вниз. Пол был не таким уж грязным; кто-то его вытер, но он не знал, был ли это Зик или Гриша; Карла не выходила из больницы со вчерашнего вечера. Однако он все еще мог видеть пятна и чувствовать запах крови. Когда Эрен спустился поесть, Леви пытался навести порядок, все еще немного не понимая, как разговаривать с Эреном. Его глаза были красными, а Леви никогда не был силен в утешении людей, особенно в подобных ситуациях. Он отмыл пол, как мог, по крайней мере до тех пор, пока запах не перестал быть таким сильным, и решил, что ковер следует сменить, так как вывести пятно было невозможно. Эрен молча поел, помыл посуду и уже шел к лестнице. — Ты ничего не будешь есть? — Я поел в больничном ресторане, — пробормотал Леви. Технически это было правдой, поскольку он ел батончики вместо обеда, но он не был голоден. Он проанализировал состояние Эрена, увидев, что тот надел мешковатую одежду и распустил волосы, в дополнение к усталому выражению лица, типичному для человека, нуждающегося в отдыхе. — Иди спать, я закончу здесь и пойду с тобой. — Тебе не нужно убираться, — проворчал Эрен, скользнув взглядом по пятнам. Леви пытался стереть кровавые отпечатки пальцев со стен, на которые Микаса пыталась опереться при ходьбе, прежде чем сдаться и поползти, но пятна настолько въелись, что для их полного удаления придется покрасить стены. — Я сделал все, что мог, лучше уже не будет. — Ответил Леви, наклоняясь, чтобы поднять ведро. — Давай, ложись спать, я сразу за тобой. Эрен повиновался, не отвечая. В мгновение ока Леви вернулся в комнату Эрена. В комнате царил беспорядок, поскольку Эрен не был самым организованным человеком в мире, но Леви знал, что он мог бы навести порядок, если бы захотел. На мебели валялась одежда, а по периметру комнаты была раскидана обувь. Как только он сел рядом с Эреном на кровать и приподнялся на мягкой подушке, Эрен уютно устроился у него на коленях. Оба хранили полное молчание, в то время как Леви гладил Эрена по волосам. Эрену не нужно было ничего говорить, и не похоже было, что он тоже был в настроении разговаривать. Было достаточно удивительно, что он сказал что-то на обратном пути из больницы. Через несколько минут Эрен уже спал. Леви почувствовал, что энергия, исходящая от Эрена, была слабее, чем обычно; возможно, ситуации, которая потрясла его. Он даже почувствовал, что его собственная энергия, казалось, высасывается в небольших количествах. Это, безусловно, было связано с тем, что Эрен был истощен; поскольку они были энергетически связаны, страдания одного могли вступить в конфликт с страданиями другого, и Леви мог чувствовать усталость Эрена через их связь. — Теперь ты тоже питаешься моей энергией, да? — Леви говорил мягко, позволив улыбке скользнуть по уголкам его губ. — Было бы здорово. Если бы он мог передать всю свою энергию Эрену, он бы это сделал. К сожалению, это было невозможно. Эрену нужно было поспать, чтобы восстановить силы для проведения еще одной масштабной операции. Леви откинул голову на подушку и его веки отяжелели. Эрен пошевелился, удобнее устраиваясь у него на коленях, и это было последнее, что осознал Леви перед тем, как заснуть.

Too much love will kill you, just as sure as none at all

It'll drain the power that's in you

Make you plead and scream and crawl

And the pain will make you crazy

You're the victim of your crime