The Dreamcatcher

All I want is nothing more To hear you knocking at my door 'Cause if I could see your face once more I could die as a happy man, I'm sure Эрен прекратил то, что он делал. Одна из его рук лежала на бедре Микасы, когда он почувствовал, что его зрение внезапно затуманилось. Он бросил костную дрель на стол с материалами, опустил голову и закрыл глаза, пытаясь сделать глубокий вдох, но ему казалось, что все содержимое его желудка вот-вот выйдет наружу. Еда, которую Леви заставил его съесть перед отъездом в больницу, отказывалась оставаться в его желудке. Что еще хуже, его нос был чувствителен к сильному запаху крови и прижигателя, и внезапно возникло тошнотворное ощущение в животе. — Доктор Йегер? — обеспокоенно спросила Габи. Она все еще держала кость ноги Микасы, так как они собирались присоединять ее обратно. — Вы в порядке? Эрен не смог ответить. Его тело было парализовано, и он не знал, как ему удавалось держаться в вертикальном положении. Когда Эрен снова открыл глаза, его зрение было затуманено, и он почувствовал, что его сейчас стошнит. У него как раз было время снять маску и отойти от операционного стола, когда он упал на колени и его вырвало. — Доктор Йегер! — крикнул Фалько рядом с Габи. — Нет! Оставайся там. — ответил Эрен, тяжело дыша. — Если ты покинешь операционное поле, я понижу твою оценку. Он не мог поверить в то, что происходило. Какого черта ему стало плохо во время операции Микасы? Он не мог просто оставить ординаторов одних во время установки шурупов, но он также не мог встать из-за головокружения и тошноты, рискуя загрязнить все операционное поле. Кто-то присел рядом с ним на корточки. — Давай, Эрен. — Медсестра Петра взяла его за руку, помогая подняться на ноги. — Я помогу тебе. Ничего не предпринимайте, пока мы не вернемся, хорошо? — приказала она Габи и Фалько. — Просто подождите несколько минут, пока ему не станет лучше. Мина, вызови, пожалуйста, команду уборщиков. Петра помогла Эрену снять окровавленный фартук и перчатки, и они оба вышли из комнаты, в то время как Мина Каролина побежала искать кого-нибудь, кто мог бы вымыть пол. Снаружи было жарче, чем внутри, из-за чего по его спине быстро стекал пот. Петра пыталась поддержать его, когда он шел, но она мало что могла сделать, будучи такой маленькой и худенькой по сравнению с Эреном. — Я отведу тебя в ванную, — сказала она. — ты съел что-то, от чего тебя стошнило? Эрен сглотнул, почувствовав неприятный привкус желчи во рту, и попытался ответить. Его голос все еще звучал хрипло и устало, как будто он пробежал марафон. — Я думаю, что нет. — Должно быть, это из-за стресса, — сказала Петра, практически затаскивая его в мужскую раздевалку. Они оба вошли, и она усадила Эрена на одну из скамеек. — Я принесу тебе воды. Петра исчезла на несколько секунд, оставив Эрена в тишине раздевалки. Он огляделся вокруг, чувствуя, что его тело больше не покалывает, но зрение все еще было расплывчатым. По крайней мере, на этот раз в его рвоте не было крови. Эрен встал, прислонился к раковине и прополоскал рот, чтобы избавиться от неприятного привкуса. Он смотрел на свое отражение в зеркале, видя, каким потным и бледным, как привидение, он был. Эрен наклонился над раковиной, пытаясь умыться, когда его захлестнула новая волна рвоты, и его вырвало еще сильнее. Петра появилась со стаканом воды и нераспечатанной упаковкой хирургических компрессов, отчаянно крича: — Ты должен был сидеть! Эрен хлопнул ладонью по крану, позволяя проточной воде очистить раковину, и глубоко вздохнул. Он заметил, что Петра открыла упаковку компрессов и окунула их в ледяную воду, потянувшись, чтобы промокнуть лицо Эрена. Это заставило его почувствовать себя немного лучше; ему внезапно стало тепло. — А теперь сядь. Тебя может стошнить на пол, но, ради бога, не расхаживай по комнате. Если ты упадешь и ударишься головой, нам всем крышка, — отругала его она. — давай подождем несколько минут, пока тебе не станет лучше, иначе я позову кого-нибудь, чтобы тебе дали лекарство. — В этом нет необходимости, — пробормотал он хриплым голосом, закрыв глаза и прислонившись к стене раздевалки. После того, как его вырвало, тошнота прекратилась, но головокружение, казалось, не хотело проходить. — Просто вколи что-нибудь сейчас. Вы знаете, какие лекарства использовать, мисс. Петра вздохнула. — Не похоже, что у нас есть какой-то другой вариант. Никто не узнает, это будет нашим маленьким секретом, — улыбнулся Эрен. Она нахмурилась. — Идиот. Если кто-нибудь узнает, старшая медсестра меня отругает. — Вы спасаете операцию, мисс Рал, — пробормотал Эрен, протягивая руку, чтобы взять стакан с водой из ее рук. В горле у него пересохло и так и просилось глотнуть воды. В конце концов, Петра сделала то, о чем он ее просил. Было не похоже на то, что они могли просто отстранить доктора Йегера с операции; не было никого, кто мог бы заменить его даже в обычные дни, не говоря уже о таком дне, как этот. Приняв лекарство и отдохнув несколько минут, Эрен вернулся в операционную, надел новый хирургический халат, маску и перчатки и продолжил операцию. Запах чистящих средств в комнате был сильным, но приятным, но он был рад, что его больше не тошнит. Габи и Фалько выглядели встревоженными. — Не сводите глаз с пациентки. На этом столе моя сестра, — пробормотал он, не глядя на них. — Не беспокойтесь обо мне. — Принято. — решительно ответила Габи. Во время всей операции Эрен заметил, что повреждения на теле Микасы были точно такими же, как у Жана, но в более серьезном состоянии; не то чтобы он был удивлен этому. Однако, хотя они выглядели более серьезными, они также гораздо меньше отражались на общем состоянии Микасы. Если бы не боль, она, казалось, была готова пройти через все это снова. Эрен чувствовал, что во время операции у него еще дважды затуманилось зрение, но сделал глубокий вдох, сконцентрировался, насколько мог, и продолжил процедуру.

***

Эрен доел свой обед и скрестил руки на столе, глядя в окно кафетерия. Он все еще чувствовал легкую тошноту, и его команда даже предложила ему пройти обследование, но Эрен отмахнулся от всех них. Накануне днем он почти не спал, а операция Микасы была назначена на утро. К счастью, в команду входили его собственные люди; они знали его очень хорошо, почти как друзья. Это заставило его почувствовать себя лучше, хотя его все еще немного подташнивало. Габи и Фалько настаивали на том, чтобы он сдал несколько анализов крови, но Эрен отмахнулся от них, сказав, что чувствует себя хорошо. Вдобавок ко всему, пустой желудок из-за рвоты вызвал у него чувство голода. Лучшее, что он мог для себя сделать — это перекусить в кафетерии, прежде чем вернуться к работе. — Все в порядке? — пробормотала Энни, садясь напротив него. Эрен перевел взгляд с окна на ее лицо, увидев, что она тоже спала не очень хорошо. Как бы сильно она ни притворялась, что не беспокоится о Жане, было очевидно, что внезапный несчастный случай тоже подкосил ее. — Ага. — Хитч сказала мне, что с твоей сестрой все в порядке. Ее уже перевели из пост-операционной палаты? — Два часа назад, — ответил он, чувствуя, что ему нужно быть милым с Энни. Казалось, она изо всех сил старалась быть доброй. — Жана выписали из отделения интенсивной терапии, верно? Должно быть, он тот еще крепкий орешек, раз прошел через все это и остался в полном порядке, — сказала она, доедая свой обед. Эрен поднял глаза, чтобы посмотреть на Энни, но заметил, что за скучающим тоном скрывается измученное выражение ее лица. — Очевидно, Хитч более разговорчива, чем обычно, — пробормотал Эрен, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. — Она на третьем этаже, прикрывает кого-то, кто в отпуске. Прошло уже около двух недель, — сказала Энни. — никак не может держать язык за зубами. Все были шокированы, когда увидели степень их травм… Кроме того, их травмы были так похожи, но они даже не были вместе в момент аварии? И вообще, как пострадала твоя сестра? Эрен пожал плечами. — Я не знаю. Меня в то время не было дома, — он снова посмотрел в окно. — И я не хочу беспокоить ее расспросами. Энни приподняла бровь. — Ты ее врач, тебе следует спросить ее. Эрен проигнорировал этот совет. Конечно, Энни не могла знать, как все это произошло, и Эрен предпочел, чтобы она оставалась в неведении. Микаса, вероятно, тоже ничего не скажет Хитч, и пусть будет так. Как правило, недостаток информации препятствовал бы прогрессу лечения и ухода за больными, но в данном случае, когда в истории была замешана какая-то магия, молчание было лучше. — В любом случае, тебе следует поговорить с Микасой еще кое о чем, — продолжила Энни. — она лежит на одном этаже с Жаном всего два часа, но Хитч говорит, что она продолжает просить сменить палату. Она хочет быть с ним в одной палате. Это заставило Эрена издать легкий смешок. Энни улыбнулась, увидев, что его лицо наконец-то расслабилось. — Она объяснила Микасе, что мужчины и женщины должны быть в разных палатах, но ее это не интересует. Они встречаются, да? — Я не уверен. Наверное, да. — Хм… — Энни положила еще один кусок в рот. — Несмотря на это, у обоих сломаны ноги. Я не думаю, что кто-то из них захочет видеть другого в таком тяжелом состоянии. В основном — Жан. Похоже, просьба Микасы дошла до его ушей, и он определенно не хочет менять палату. Эрен покачал головой. Конечно, Микаса хотела бы быть рядом с Жаном, но было также ясно, что этого не хотел он. Вероятно, ему все это казалось неловким, и Эрен полностью понимал его. То, что у него были сломаны обе ноги, было огромным ударом. Если бы Эрен был на месте Жана, он бы не хотел, чтобы Леви это видел. — Н-ну, я думаю, что завтра поменяю этажи, чтобы помочь Хитч, — сказала она. — поскольку там два пациента, которым требуется много внимания, старшая медсестра говорила о внесении некоторых изменений в наше расписание. — Не будет ли лучше, чтобы на их этаж пришел кто-нибудь другой? Кто займет твое место в отделении неотложной помощи? — На прошлой неделе они что-то напутали с расписанием, я пока не уверена, но, похоже, его все равно будут менять, — продолжила она. — Итак, мне нужно сходить в библиотеку сегодня днем, но… поскольку я согласилась помочь отцу с садом, я не знаю, как это сделать. — В библиотеку? Зачем? Энни слегка покраснела. — Ну, я… никогда не заботилась о пациентах в таком состоянии. Мне нужно посмотреть, смогу ли я найти что-нибудь, на что можно сослаться… по сестринскому делу. — Ой. Я могу съездить туда, взять книгу и потом завезти ее тебе. Давненько у меня не было таких пациентов. На самом деле, я не думаю, что у меня когда-либо было что-то подобное, — задумчиво пробормотал Эрен. — В любом случае, я тоже подумывал заскочить за книгой о медицинском лечении. — О, если тебя не затруднит, то я буду у тебя в долгу. — пробормотала Энни. — Просто… ну, знаешь, у нас маленький городок. Время от времени здесь случаются автомобильные аварии. Я имею в виду, что с тех пор, как ты приехал, у нас уже две аварии за такой короткий промежуток времени, и я думаю, это наш самый высокий показатель за последние годы. Эрен слегка усмехнулся. — Возможно, я просто невезучий. — Возможно. Энни закончила обедать, и они оба вернулись к своим рабочим местам. В тот момент единственными пациентами, за которых отвечал Эрен, были Жан и Микаса с третьего этажа, поэтому он попрощался с Энни в отделении неотложной помощи и поднялся на лифте наверх. Он посмотрит, не нуждаются ли они в чем-нибудь в данный момент или не сможет ли он немного отдохнуть. Прислонившись к стойке сестринского поста и нигде не видя Хитч, Эрен вытащил из кармана свой телефон. Было несколько сообщений от Леви, и он прикусил нижнюю губу, осознав, что забыл проверить, не прислал ли ему Леви что-нибудь во время обеда. Как обычно, он работал над своей книгой, и поскольку накануне пропустил целый рабочий день, ему пришлось остаться дома, чтобы попытаться наверстать упущенное. [любовь всей моей жизни <3] Эрен, ты в порядке? [любовь всей моей жизни <3] Тебе снова стало плохо? [любовь всей моей жизни <3] Ответь, когда освободишься Эрен улыбнулся. Конечно, Леви почувствовал бы то беспокойство, которое охватило его раньше, это была его вина, что он не вспомнил об этом. Но он надеялся, что Леви не волнуется, в конце концов, это продолжалось всего несколько минут. Заварит ли он тот чай снова? Однако Эрен приподнял бровь, подумав об этом. Вопрос был в том, а нужен ли ему был этот чай снова. [Э. Йегер] я в порядке [Э. Йегер] был на операции [Э. Йегер] микаса [Э. Йегер] не могу позвонить тебе сейчас, я все еще в больнице Леви немедленно ответил. [любовь всей моей жизни <3] Береги себя [любовь всей моей жизни <3] Ты следишь за тем, что ешь и пьешь, да? [Э. Йегер] да, сэр [Э. Йегер] живу на ланчбоксах [любовь всей моей жизни <3] Отлично [любовь всей моей жизни <3] Ты всю вторую половину дня будешь в больнице? [Э. Йегер] даааааа [Э. Йегер] помогу энни кое с чем и вернусь [любовь всей моей жизни <3] Я закончу и тогда встречусь с тобой. — Болтаешь с парнем вместо того, чтобы работать, да? — спросила Хитч, положив подбородок ему на плечо, чтобы заглянуть в телефон Эрена. Эрен выпрямил спину, не давая ей подглядывать. — Я могу пользоваться своим телефоном, когда ничего не делаю? — проворчал Эрен, выпрямляясь на стуле. — Конечно же можешь, — улыбнулась она. — Я слышала, сегодня утром тебе стало плохо. Уже лучше? — Ты живешь ради сплетен, да? — Да. Эрен нахмурился. — Я просто спрашиваю, — сказала Хитч. — я беспокоилась за тебя из-за ситуации, в которой ты оказался. Заботиться о Жане и сестре одновременно, должно быть, очень утомительно. — Ее тон сразу стал дружелюбным, и она сочувственно улыбнулась. — Я вижу по твоему лицу, что ты мечтаешь вздремнуть. Эрен в то же мгновение подавил зевок. — Я не мог уснуть, — даже Леви не способен творить чудеса. Леви скоро умрет с голоду, если Эрен не будет нормально спать. Он чувствовал, что его энергия иссякла, и не так, как обычно после сна с Леви. Эрен не знал, был ли стресс вызван этой усталостью или его болезнью. Может быть, и тем, и другим. — Поспи немного в комнате отдыха. Здесь все под контролем, если мне что-нибудь понадобится, я тебе позвоню, — сказала Хитч. Эрен принял это предложение. В комнате отдыха стояли две двухъярусные кровати, и он проскользнул на самую дальнюю от двери, лег лицом к стене и почувствовал, что сон окутал его сразу, как только его голова коснулась подушки. Вздрогнув, он проснулся и потянулся за телефоном, чтобы посмотреть, как долго проспал. Всего сорок минут; Эрен чувствовал себя еще более уставшим, чем когда ложился, но ему нужно было пойти и оказать услугу, которую он обещал Энни. Библиотека была недалеко, но он не хотел рисковать опоздать и застать Хисторию слишком занятой, чтобы помочь ему. Хитч уже готовилась к смене, когда Эрен объявил, что уходит. Они быстро попрощались, и он вышел из больницы, направляясь прямиком на парковку. Поездка в библиотеку, как обычно, была быстрой. На двери библиотеки висела табличка «обед», но Эрен мог видеть сквозь стекло двери, что внутри кто-то есть. Он посчитал, что достаточно дружен с Хисторией, чтобы вторгаться в ее личное пространство во время обеденного перерыва, и, надеясь, что она не рассердится, открыл дверь. — Хистория? — Он просунул голову в щель, заглядывая внутрь. Ему не потребовалось много времени, чтобы заметить ее. Хистория балансировала на стуле, держа в руках растение в горшке. Это место выглядело так, словно обрело новый декор: стало намного больше растений, чем Эрен помнил с тех пор, как был здесь в последний раз. Это было неудивительно, поскольку снаружи библиотека уже выглядела как часть ботанического сада. Хистория поскользнулась и прислонилась к украшению на стене, которое, конечно, было не очень устойчивым. — Эрен! — Осторожно! — Последнее, в чем нуждалась Хистория — это еще одна поездка в больницу. Она хорошо удержала равновесие и выдавила из себя улыбку, спрыгивая на пол. — Извини, я видел, что у тебя обеденный перерыв, но я просто хотел кое-что прихватить… — Конечно, заходи. — Она вытерла руки о юбку, пытаясь стряхнуть грязь со своей одежды. Это не сработало, ее юбка все равно была в грязи. Эрен направился к главному прилавку, а Хистория заняла свое обычное место за ним. — Какую книгу ищешь? — Мне нужно кое-что об ортопедической и травматологической помощи. Для медсестер. Это для Энни. — Энни Леонхарт? — Спросила она, вводя тему книги в свой компьютер. — Да. — У меня кое-что есть для тебя. — Ответила она, сверившись со своим каталогом. — Я возьму. — На твое имя? Если Энни не вернет ее, это будет твоя вина, — предупредила она после просмотра каталога, настороженно глядя на него своими огромными голубыми глазами. — Вообще-то, ты уже задолжал мне несколько книг. Из того, что я здесь вижу, ты до сих пор не вернули книгу с местным фольклором. — Хорошо, я… я могу доверять ей… надеюсь, — ответил Эрен, внезапно задавшись вопросом, было бы хорошей идеей запятнать его имя в библиотеке, если Энни не будет придерживаться условий сделки. — И я скоро верну ее. Я совсем забыл о ней. — Конечно, не волнуйся, люди нечасто берут ее. Но если ты сможешь принести ее как можно скорее, я буду тебе признательна, — улыбнулась она. — Кроме того, я полагаю, что из-за того, что случилось с твоим другом и сестрой, у тебя не так много свободного времени. Городок был очень маленьким. Если Эрену нужно будет зайти в продуктовый магазин или аптеку, он был уверен, что люди спросят его, как дела у Микасы и доктора Кирштайна. Новости распространились слишком быстро. — Вообще-то, я подумываю навестить Микасу, — начала она, выглядя настороженной. — мы не друзья, но она всегда приходит за книгами для детей. Эрен коротко улыбнулся. — Конечно, я думаю, она будет рада тебя видеть. Хистория улыбнулась в ответ и вышла из-за прилавка, исчезнув среди полок. Эрен огляделся вокруг, заметив, что здесь было гораздо тише, чем в библиотеках, которые он часто посещал в колледже. Она вернулась через несколько минут с книгой в руках. — Что-нибудь еще? — Есть ли у тебя что-нибудь, связанное с реабилитацией в ортопедии? Для врачей. Хистория снова сверилась со своим каталогом. — К сожалению, нет. Но я могу заказать в городе, — пробормотала она. — Дорога сюда может занять до десяти дней. Хочешь? Эрен облизнул губы, гадая, стоило ли оно того. В некотором смысле, информация никогда не бывает лишней. И, возможно, у Микасы и Жана все заживет не так быстро, как у него с Леви. На самом деле, будет очень странно, если Жан выздоровеет менее чем за десять дней. Никакая медицинская тайна не сможет удержать Хитч от сплетен. Когда Эрен получал травмы в детстве, судя по тому, что рассказал ему Леви, он быстро выздоравливал благодаря силе связи между ними. Однако это никогда не было чудесным исцелением, просто процесс заживления проходил быстрее, чем обычно, и с большим эффектом. Но Леви ясно дал понять, что это связано с расстоянием между ними; чем дальше насиоджа от ракаани, тем дольше заживают раны. Но Микаса и Жан лежали в одной больнице, всего в нескольких палатах друг от друга. Эрен уже мог видеть, что через несколько дней этот город превратится в цирк. — Эрен? — О, да, можешь заказать. — Хорошо, когда книга будет здесь, я позвоню тебе, чтобы ты ее забрал. — Отлично, — ответил он, беря книгу с прилавка, в то время как Хистория отметила дату возврата на закладке. — Мне нужно идти сейчас, увидимся позже. Хистория, казалось, пыталась ему что-то сказать, но он выскочил за парадную дверь. Ему нужно было заехать домой к Энни и завезти книгу, а затем вернуться в больницу, чтобы немного побыть рядом с Микасой и Жаном в качестве друга и брата, а не их лечащего врача. Энни не было дома, не говоря уже о ее отце. Должно быть, они ушли, как она упоминала ранее, поэтому он оставил книгу у соседа. Несмотря на недостаток приватности в маленьком городке, в этом были и небольшие преимущества, такие как знание почти всех по именам и возможность просто доверить кому-либо свои личные вещи. Хотя на самом деле не стоило доверять никому, потому что его все еще пытались убить. Когда он вернулся в больницу и зашел в палату Микасы, на этот раз в качестве посетителя, первое, что она сказала ему, было не совсем то, что он ожидал услышать. — Эрен! Мне нужно попросить тебя об одолжении! Эрен никогда не видел Микасу в таком приподнятом настроении. Она была немного растрепана и завязала бантом свой больничный халат. В то время в палате с ней никого не было, но Эрен был почти уверен, что ей не следует пытаться встать с постели, особенно с аппаратом Илизарова на ногах. — Микаса, ради бога! — Эрен подбежал к ней, осторожно поставил ее ноги на матрас и заставил прислониться к подушке. — Куда ты ломишься? У тебя сломаны ноги! — Я в порядке! — Нет, не в порядке! Только потому, что ты все еще наполовину под наркозом, не значит, что ты можешь делать все, что захочешь! — Возмутился Эрен. — На самом деле, поскольку ты все еще находишься под действием анестезии, тебе не следует даже думать о том, чтобы встать. Что в твоей пустой голове? — Они не хотят пускать меня к Жану, — расстроенно пробормотала она. Эрен никогда не слышал, чтобы Микаса говорил таким тоном, и он молчал несколько секунд, прежде чем подумать, что сказать. — Ты только что из операционной. Кроме того, ты вообще думала о том, хочет ли Жан тебя видеть? — Я знаю, что хочет. Она опустила взгляд на свои руки, выглядя расстроенной. Эрен вздохнул. Опять же, ставя себя на место Микасы и Жана, если бы они с Леви оказались в такой ситуации, Эрен наверняка захотел бы знать, как дела у Леви. — Я не сомневаюсь, что он хочет тебя видеть, — сказал он менее агрессивным тоном. — Но ты только что из операционной. Я уверен, он хочет, чтобы ты как следует отдохнула и восстановилась. — Почему бы тебе не положить меня в одну палату с ним? — Она взглянула на соседнюю кровать, показывая, что та пуста. — Каждая палата на этом этаже рассчитана на двух пациентов, и я хочу, чтобы он был здесь, со мной. — Мужчины и женщины должны лежать в разных палатах, Микаса, ты это знаешь. — Но мы же… ну… встречаемся, я думаю… и я могу отворачиваться, если ему будет нужно! Или они могут поставить что-нибудь между нами, когда… — Микаса. Я знаю тебя, и ты знаешь себя. При первом же «ой», которое скажет Жан, ты вскочишь и побежишь к нему. У нее хватило наглости покраснеть. — С ним все в порядке, тебе нужно… — Дверь спальни открылась и показался Армин. Он не выглядел удивленным, увидев Эрена внутри. — Армин! — радостно воскликнула Микаса. Эрен наблюдал за своей сестрой с подозрением и внезапным волнением. Она выглядела счастливой, увидев Армина, но Эрен был уверен, что как только он выйдет из палаты, Микаса начнет пытаться убедить Армина пойти поговорить с медсестрой о смене палаты. — Привет, — улыбнулся Армин, выглядя очень обеспокоенным. — Я пришел повидаться с тобой… — Он осторожно приблизился к кровати, не зная, куда смотреть, и, казалось, был удивлен. Эрен и Леви были бы единственными, кто не удивился бы, увидев состояние Микасы; для любого человека было более чем нормально бояться видеть состояние ее ног, особенно с металлическим аппаратом на них. Эрен все еще был в неведении относительно исцеления Микасы. Леви не смог обозначить ему минимальные и максимальные сроки для заживления переломов ни у Микасы, ни у Жана, особенно учитывая, что они были так близко. Эрен думал, что через две недели Жан полностью выздоровеет. Как бы то ни было, он все же решил надеть аппарат и на обе его ноги. Медицина Аккерманов была незнакомым путем, по которому он предпочитал не следовать. Армин завязал разговор с Микасой, когда телефон Эрена начал вибрировать в кармане. Он нажал на кнопку, увидев, что это был звонок от Леви. — Леви? — Привет, Эрен. Все в порядке? Чувствуешь себя лучше? — О, я в порядке… Я с Микасой. Она уже пыталась встать. Леви слегка усмехнулся, как будто ожидал услышать эту новость. — Ты пришел? — спросил Эрен. — Вообще-то, я позвонил тебе, чтобы поговорить об этом, — сказал Леви, его голос внезапно стал серьезным, с оттенком раздражения. — Мне позвонил Эрвин. Похоже, у издателя возникла проблема, какой-то сбой в работе, они потеряли много файлов. Большую часть я сохранил на своем компьютере, но Эрвину пришлось назначить экстренную встречу с теми говнюками, мне нужно быть там. Плечи Эрена мгновенно поникли. — Ох. — Но я вернусь завтра. — Быстро заверил его Леви. — Не волнуйся. И не торчи на улице допоздна. — Не буду, — пробормотал Эрен, отходя от Армина и Микасы. Он прислонился к окну, любуясь открывшимся видом на улицу. — останусь дома. — Хорошо. Я сейчас еду туда, и дам тебе знать, если будут какие-нибудь новости. Леви повесил трубку прежде, чем Эрен успел попрощаться, но, судя по его тону, он был очень зол. Конечно, в тот момент ничто так не раздражало Леви, как-то, что его забрали у Эрена. У Эрена потеплело на сердце; всегда было приятно знать, насколько Леви нравилось быть рядом с ним и составлять ему компанию, даже если его настроение было ужасным, как сейчас. Несмотря на то, что Эрен уже чувствовал себя намного лучше, чем накануне, особенно после разговора с Микасой, и его мозг, наконец, понял, что с его сестрой и лучшим другом все в порядке, Леви все еще не хотел позволять ему справляться со всем этим в одиночку. Эрен вышел из палаты под предлогом, что ему нужно сходить в кафетерий купить что-нибудь перекусить, но на самом деле он пошел к Жану. Самое хорошее в том, чтобы быть врачом в этой больнице, заключалось в том, что дневная медсестра, просто кивнув, с улыбкой освобождала ему дорогу. Когда он вошел в палату Жана, то заметил, что, в отличие от Микасы, Жан действительно выглядел так, словно его переехали. Может быть, потому, что Микаса все еще была под наркозом, или потому, что она лучше справлялась с болью, она выглядела так, словно просто споткнулась и скатилась с лестницы. Жан, с другой стороны, даже с теми же травмами, ушибами и состоянием здоровья выглядел так, словно находился в глубокой депрессии. Его глаза расширились, когда он увидел Эрена. — Эрен! Слава богу! — пробормотал он, пытаясь сесть. Он не смог и, казалось, смирился с необходимостью откинуться на матрас. — Наконец-то я могу нормально поговорить с тобой. — Я сейчас не твой врач, — улыбнулся Эрен. — К черту доктора Эрена, я хочу поговорить с Эреном-Эреном. Эрен подошел, прислонился к кровати и оглядел своего друга с ног до головы. — И о чем же ты хочешь поговорить? — Сначала… — он понизил голос, оглядываясь по сторонам, как будто кто-то мог его услышать. Точно так же, как в палате Микасы, несмотря на две кровати, в палате был только один пациент, так что на самом деле никто ничего не мог услышать. — Я умоляю тебя, если ты действительно мой друг, не клади меня в одну палату с Микасой! Глаза Эрена комично расширились, он почувствовал, как смешок смешивается с шоком от того, что сказал ему Жан. Конечно, он сказал это. Эрен знал его как свои пять пальцев. Жан продолжил. — Я знаю, что она просит медсестру поменять нам палаты, и она знает, что это не значит, что я не хочу быть рядом с ней. — Жан покраснел, но выглядел слишком взволнованным, чтобы держать свои руки неподвижно. Эрен понял, что для человека с такими ушибленными и забинтованными руками он слишком много жестикулировал. — Но ты знаешь, Эрен, я ссу в бутылку и не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии! Я умру от стыда! Ты спасешь мне жизнь! Эрен не смог сдержать смеха. — Над чем ты смеешься? Я не шучу! — Воскликнул Жан. — Я серьезно! — Я не смеюсь над тобой, успокойся! — Оправдывался Эрен в перерывах между смешками. — Дело просто в том, что… Микаса только что пообещала мне, что не будет смотреть на тебя в это время. Я думаю, она уже знает, почему ты отказываешься от совместной палаты. — Эрен, ради бога, поставь себя на мое место. Если бы ты сломал свои гребаные ноги, не имея возможности даже принять душ и посрать… — Я знаю, я знаю! — Эрен прервал его. — Последнее, чего бы я хотел — это чтобы Леви видел меня в таком состоянии. — Ну вот! Кроме того, у нее есть свои травмы, о которых нужно заботиться, она не должна беспокоиться обо мне, — проворчал Жан, откидываясь на подушку. — Я тоже хочу знать, все ли с ней в порядке, я никогда не собирался заставлять ее проходить через все это только из-за этой тупой аварии. Я чуть не сбил гребаное животное на дороге, оно выбежало прямо передо мной, и я потерял управление. На самом деле, в городе такого дерьма никогда бы не случилось. Я даже не знаю, что это, черт возьми, было, но похоже на лису. Эрен перестал смеяться, впервые за этот день почувствовав себя беспомощным. Он знал, что чувствовал Жан, но когда сам попал в аварию, он не особо пострадал. На самом деле, и Леви тоже. Просто царапины и незначительные травмы, никаких сломанных костей. Если Эрен уже чувствовал вину за эти кратковременные травмы, которые он не мог контролировать и которые могли навредить Леви, просто представьте, если бы он был на месте Жана? Конечно, он тоже винил бы себя. Он провел много времени, разговаривая с Жаном, замечая, как хорошо тот, казалось, воспринял всю историю Аккерманов. Это было хорошо. Его телефон зазвонил снова, и это был Леви. Он извинился перед Жаном и снял трубку. — Эрен… — начал Леви, даже не поприветствовав его должным образом. На заднем плане Эрен услышал шум других машин и предположил, что Леви ехал в город. — мне очень жаль. Я не думаю, что смогу вернуться к завтрашнему дню. — Почему? Это была не та новость, которую ждал Эрен. — Похоже, проблема гораздо серьезнее. В выпуске отсутствует несколько старых файлов, Эрвин и Ханджи выводят меня из себя, — вздохнул он. — Мне нужно будет остаться на несколько дней, извини. Не то чтобы Эрен боялся остаться один, дело было не в этом, но он должен был признаться, что постоянное пребывание рядом с Леви вошло в привычку. Он не знал, сможет ли нормально заснуть без его присутствия. — Все в порядке, у меня и так полно дел. Леви молчал, а затем издал низкий, почти невыразительный смешок. — Знаешь, только потому, что я не могу читать твои мысли отсюда, не значит, что я не знаю, что ты врешь. — Я не вру. — Ответил Эрен слегка горьким тоном. Он не мог злиться на Леви из-за чего-то, что тот не мог контролировать, но и притворяться, что он не злится, тоже не мог. — Все в порядке, серьезно. Через сколько примерно ты вернешься? — Через несколько дней… Может быть, через три дня. Эрен легко мог прожить без Леви три дня, это не было проблемой. — Понятно. — Мы можем разговаривать каждый день. — предложил Леви. — И ты должен пообещать мне, что теперь будешь предельно осторожен. Не гуляй в одиночку и обращай внимание на то, что ты ешь и пьешь. — Угу. — И нет смысла злиться на меня, — сказал Леви, его тон был мягче, чем раньше. — Я вернусь, как только закончу с этим дерьмом, обещаю тебе. — Я не злюсь. — Эрен перевел взгляд на окно, заметив, что Жан пристально наблюдает за ним. — В любом случае, я собираюсь провести большую часть дней в больнице. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться. — Отлично, — твердо произнес Леви. — постараюсь как можно быстрее. Я люблю тебя. Эрен почувствовал, что его щеки краснеют. — Я тоже тебя люблю. Он повесил трубку, и Жан начал хихикать, изображая своими забинтованными руками деформированное сердечко. Эрен нахмурился, глядя на него. — Над чем ты смеешься? — Ты милый и влюбленный, — поддразнил его Жан. — Похоже, ты очень хорошо себя чувствуешь после двухчасового разговора со мной, — протянул Эрен, засовывая телефон в карман. — пойду домой, уже поздно. Я попрощаюсь с Микасой и дам ей знать, что ты согласился лежать с ней в одной палате. — Эрен, нет! Эрен вышел, закрыв за собой дверь. Он все еще слышал отчаянные крики Жана, доносившиеся из комнаты и звук звоночка, оповещающего персонал о том, что Жану требуется помощь. Он усмехнулся, постучав в дверь Микасы, когда медсестра побежала в палату Жана, чтобы узнать, зачем он позвонил. — Микаса, я иду домой, — объявил он, войдя в комнату после стука. — Ты что… Хистория сидела на кровати, посмеиваясь над чем-то, что говорила Микаса. Эрен посмотрел на них двоих и увидел, что они, похоже, хорошо ладят. Конечно, Хистория упоминала, что Микаса часто ходила в библиотеку. Эрен просто не ожидал, что она придет именно сегодня, но и не удивился. — Привет, Хистория. — Привет, Эрен! — поздоровалась она. — Я просто смеялась над тем, что сказала Микаса… — Я и не знал, что Микаса такая забавная, — проворчал он, переводя взгляд на сестру. Микаса, казалось, тоже наслаждалась разговором. Эрен знал, что ей нужно отвлечься, чтобы постоянно не думать о Жане, поэтому, в конце концов, он просто пожал плечами. — Я просто пришел сказать тебе, что ухожу домой. — Хорошо, — ответила Микаса. — Увидимся завтра. — Увидимся, — Эрен улыбнулся им обеим и вышел из палаты. Когда Эрен добрался до парковки и сел в свою машину, он вздохнул, откинув голову на спинку сиденья. Он чувствовал себя усталым, как будто плохо спал несколько дней. Вполне возможно, что утренняя тошнота измотала его; к тому же он два дня подряд не мог забыть о своем плохом ночном сне. Эрен придет домой, сделает себе перекусить и проведет ночь, переписываясь с Леви и смотря дурацкий фильм по телевизору. Он не знал, вернутся ли его родители домой; возможно, они оба все равно останутся в больнице, а Зик предупредил его, что вернется только после того, как пронесет контрабандой шоколад для Микасы. Как врач, Эрен советовал этого не делать, но он знал, что Зик так или иначе передаст ей шоколад. Эрен бросил последний взгляд на свой телефон, увидев, что Леви написал извинения. Он быстро ответил, сказав, что будет полезен, пока Леви будет в отъезде, и заглянет в дневник Кушель, прежде чем завести двигатель и отправиться домой. Леви пытался выяснить, что происходит, но, похоже, у него не было никаких конкретных зацепок. Единственной зацепкой, которая у них была, была предполагаемая теория Кенни Аккермана о снятии проклятия; и это проклятие даже не было реальным фактом. Это было просто убеждение Кушель. Если Эрен прочитает дневник, возможно, он сможет что-то понять. Он все равно не может позволить Леви справляться с этим в одиночку и был намерен помогать ему, даже если не разбирается в проклятиях, сущности Аккерманов и прочем. Приехав домой, он побежал к дому Леви через дорогу и отпер входную дверь своим запасным ключом. Пустой дом вызвал у него легкое уныние, и он подумал, не будет ли Леви возражать, если Эрен останется у него дома на следующие несколько дней. Покачав головой, он поднялся по лестнице в комнату Леви. — Не будь симпом, Эрен. Ты сможешь прожить несколько дней без него, — пробормотал он себе под нос. Он взял дневник Кушель из ящика стола Леви и спустился вниз, запер входную дверь и быстро направился обратно в свой дом. Приняв душ, надев удобную одежду, ответив на сообщения Микасы и Леви и лежа на кровати с дневником в руках, он решил немного его почитать. Это был личный дневник с очень старыми страницами и местами немного потертыми чернилами. Некоторые записи были датированы тем временем, когда Эрен еще даже не родился. Леви выделил некоторые моменты с помощью стикеров, и Эрен прочитал все эти страницы, а также страницы до и после них. — Она действительно была зациклена на этой идее проклятия. — Эрен разговаривал сам с собой. — Но я могу понять, откуда она это взяла. Возможно, дело было в том, как Кушель описывала события своей жизни и жизни других людей, таких как ее брат Кенни. Эрен прочитал несколько отрывков, где она упоминала Кенни и Ури, а также отрывок, где она писала об их смерти. Во всем этом было что-то странное. Эрен внезапно сел в постели, доставая из своей тумбочки потрепанный блокнот и ручку. Он начал перечитывать отрывок вслух и записывать кое-какую информацию. В дневнике этот отрывок не был выделен; возможно, это не привлекло внимания Леви, потому что он был так уверен в том, к какому концу пришел его дядя. Эрену показалось, что в этой истории что-то не так. Изящным почерком Кушель было написано это: Сегодня Кенни вел себя странно. Я не могу точно сказать почему, но мне показалось, что он вел себя подозрительно. Кроме того, он сказал мне кое-что необычное. Может быть, он просто пытается меня успокоить, но он торопился. Он сказал, что ему нужно найти Ури, что он чувствует, что с ним должно случиться что-то плохое. Не так давно звонил Ури и сказал Кенни, что он нашел решение для нашего проклятия. Как будто это было возможно. Я знаю, что это не так, но Ури, похоже, готов положить всему этому конец. Они знают друг друга недолго, и я не уверена, что Кенни стоит вкладывать деньги в такого рода информацию. Как много может знать об этом такой человек, как Ури? Может быть, потому, что мы — члены семьи Аккерман и прошли через многое, я не могу поверить, что существует что-то столь простое, как решение. Я не знаю, стоит ли мне обнадеживаться. Как бы то ни было, Кенни пошел за ним, сказал, что Ури уверен, что есть способ остановить все это. На следующей странице, датированной двумя днями позже, Кушель написала: Ури мертв. Я не могу найти Кенни, но что-то внутри меня говорит, что я уже знаю, что с ним случилось. Мне больно думать обо всем этом. Из-за того, что они пытались пойти против нашей судьбы, они слишком рано попали под действие проклятия, даже не насладившись теми хорошими моментами, которые дает нам связь. Теперь, когда Ури мертв, есть только один путь, по которому мог пойти Кенни. Я не знаю, сколько еще боли я смогу вынести. Эрен закрыл дневник и записал последнее предложение в свой блокнот. — Ури мог что-то рассказать, — пробормотал он себе под нос, уставившись на отрывок, который он набросал. — Он был убит прежде, чем успел рассказать о том, что обнаружил. Это может означать, что шансы на то, что Кенни не совершил самоубийство, существуют. Эрен нацарапал еще одну строчку в своем блокноте, прежде чем закрыть его и убрать в ящик стола. Сидя на своей кровати лицом к стене и думая о том, сколько в этом может быть смысла, а может и не быть, и как это может все изменить, он тихо прошептал: — Кенни Акермана могли убить. See, you brought out the best of me A part of me I'd never seen You took my soul and wiped it clean Our love was made for movie screens