Одуванчик из-под асфальта

Половое созревание – определённо не лучшая вещь, случавшаяся со мной в жизни. Проснувшись однажды весенним днём с ощущением промокшего нижнего белья, я поняла, что жизнь снова бьёт меня под дых. Ну, или по крайней мере будет бить раз в месяц. Фурукнулы так и не прошли, а под конец учебного года к ним присоединились прыщи. Эмми завалила меня уходовыми средствами, которыми пользовалась сама, потом оказалось, что на один из кремов у меня аллергия, из-за которой лицо обсыпало так, будто передо мной петарда взорвалась, пару раз я в целом забывала ими пользоваться, так что домой вернулась не слишком радостная. Благо, что весь мой коллектив, как учебный, так и домашний, постигала та же участь, так что на общем фоне я не выделялась. Реган за год умудрился вытянуться ещё выше, хотя казалось бы, куда ещё. Во время рабочего инцидента у него пропал ещё один зуб, клык, но на его обворожительную улыбку это никак не повлияло. Я всё чаще видела, как местные девочки поглядывали на него украдкой, но сам он, похоже, никаких знаков повышенного внимания не замечал. Июнь мы провели с ним и его компашкой, ловя рыбу на речке, гуляя по лесу и воруя у взрослых выпивку, чтобы вечерами повеселиться на чердаке амбара под мычание коров. Мы ещё были в том возрасте, когда больше отдаёшь предпочтение детским шалостям и только притворяешься взрослым. В перерывах между «гулянками» я появлялась дома, чтобы помочь с мелким бытом и напомнить брату, что у него вообще-то есть сестра. Питеру было уже почти два года, он уверенно гонял Шиповник по дому, гремел кастрюлями и открывал двери, сбегая к деду на лесопилку, так что обычно он возвращался или под самый вечер, счастливый, либо в середине дня на руках у Сьюзен, недовольно орущий. Общей какофонией из звуков и семей, живущих под одной крышей, я проникнуться не успела – профессор Нилсон проводил очередную экспедицию, на которую я успела записаться ещё в октябре, так что в начале июля вновь покинула дом, подтягивая рюкзак на плечах. На этот раз мы направились на остров Льюиса, где посетили Калланиш – ещё один круг камней, под которым толчками бурлила древняя магия. В этот раз мы остались там на две с половиной недели, прибились к группе молодых исследователей, которые были рады похвастаться перед нами своими знаниями. А знаний у них было во-о-от столько. - Да говорю же, это прорыв! Я тестировал Баиркан вместе с Уруз, семечко превратилось в дерево за десять секунд! - Ну-ка, не слушайте его! – Старший исследователь стукнул своего товарища по голове, недовольно нахмурившись. – Про смешение рун разных культур вам пока ещё рано даже задумываться. Наша компания ещё только разрабатывает рунологический учебник Готских рун, а уж об их сочетании со скандинавскими и говорить не стоит! - Да ладно вам, мистер Стон, что вы меня затыкаете! – Парнишка, представившейся нам Олафом обиженно потёр лоб и посмотрел на начальника, а затем экспрессивно всплеснул руками. – Сами говорили, что исследователей не хватает, а тут, посмотрите, куча детей с горящими глазами! Что им, всю жизнь что ли одни только Гебо и Кано вырезать на туристических кулончиках? Нельзя хоронить живые умы! - А ты может, расскажешь этим детям, о великий исследователь, откуда у тебя проклятие третьего уровня на ноге и паралич? Расскажешь, может, кто за тебя вступался перед начальством, чтобы юного дурака, подорвавшего лабораторию, не выгнали взашей? - Это от чего с ним так? – Подал удивлённый голос кто-то из ребят. – От перевёрнутой Вуньо? - Да нет, это от Хагалаза. Я пытался смешать разрушение с готской руной Дагз, которая обозначает благо, и…скажем так, немного себя подорвал. Олаф поднял правую штанину, продемонстрировав окружающим длинные иссиня-фиолетовые вены, пульсирующие от бедра до ботинка. Я невольно скривилась. - Это ещё ничего, в первые полгода она так болела, что я с постели встать не мог. Только потом начало отпускать, но врачи говорят, шансов выздороветь у меня нет. Но хэй, всего-то нога! Я хотя бы не умер! - Иногда кажется мне, что тебе и мозги парализовало. – Бурчащий мистер Стон скрылся в своей палатке. Олаф только нервно хихикнул. - Переживает всё ещё. Сестрёнка мне чуть башку не открутила, когда узнала, что я натворил, но мистер Стон пообещал, что сделает это сам и гораздо убедительнее. Он хороший маг, просто работа у него…нервная. Ладно, давайте я вам хоть расскажу, как с помощью Иса и Лагуз заставил стол летать! В общем, с исследователями было интересно. Мы заряжали свои артефакты, впитывали знания старших товарищей, а в перерывах падали по углам от магического истощения и заглатывали зелья, спеша восстановиться. Эта поездка в очередной раз укрепила мою любовь к рунам и дала понять, что с ними я хотела бы связать свою будущую профессию. Олаф, как один из немногих исследователей, кто общался с нами чаще всего, моё стремление к знаниям с радостью поддержал. - Готические руны – это вообще такое! – Увлечённо рассказывал он, когда мы прятались на равнине за камнями от остальных. – Они, конечно, не такие древние как скандинавские, но тоже очень сильные! У них более резковатая форма, поскольку их с давних времён было принято вырезать и высекать на изделиях, а не рисовать. У них также три порядка, по шесть букв в каждом. Некоторые считают, что руны делятся не только по буквам, но и по силе, хотя доказать это пока ни у кого не получилось. Эх, мало в наше время людей, которые действительно бы увлекались рунами…а, ну так о чём это я. Я изучаю готские руны ещё с детства, у меня прабабушка ими владела, так вот, по сравнению со скандинавскими они какие-то…другие. Я не знаю, как точно это описать, но они будто пахнут по-другому! В них другая сила, необузданная, крепкая! Если в скандинавских рунах ты пишешь, как бы сказать, значения, то с готскими ты строишь предложения. К примеру, для привлечения урожайности ты можешь просто нарисовать на лопате Уруз, а можешь написать целое предложение: Ик Дагз Баиркан (Ik Dags Bairkan) – Я благо природы. С помощью готских рун ты наделяешь лопату новым смыслом, новой целью служения природе, благодаря чему…. -…Этой лопатой можешь получить по хребту. Олаф подпрыгнул и широко улыбнулся старшему. - Я…а мы это…здрасьте? - Вот так и знал, что не надо тебе было разрешение на экспедиции выдавать. – Стон потёр переносицу и вздохнул, словно дед, хотя на вид ему было не больше тридцати. – Пожалуйста, скажи что ты ни одну руну ей не показал. - Нет, мы только про них говорили. И она, между прочим, сама попросила. - Ты сейчас на ребёнка ответственность скидываешь? - Я говорю, что ей интересно! Ханна, тебе же интересно? – Я с энтузиазмом кивнула. – Вот! Ей ещё четырнадцать не стукнуло, а она уже одна из лучших в своей группе! Я говорил с их профессором, он сказал, что Ханна подаёт хорошие надежды в сфере рунологии. Разве плохо, что я пытаюсь ей помочь? - Плохо, что ты это делаешь самовольно. – Мужчина вздохнул и мягко отпихнул паренька в сторону, наклонился ко мне. – Так значит, руны тебе нравятся, Ханна? - Ага. - И амулеты, как я погляжу, неплохие у тебя получаются. Да и контроль над магией стабильный. Уже решила, куда пойдёшь после учёбы? - Пока нет. В Англии не очень много компаний, специализирующихся на рунологии, я подумывала куда-нибудь на фабрику уйти. - Прожигать свой талант за станком…. – С нажимом прошептал Олаф за спиной, и начальник вздохнул. – Бездушные кулоны делать…. - Понял я, понял! Возьми-ка адрес мой. – Он всучил мне тёмную визитку с шершавой поверхностью. – Отправь письмо в августе, скажи, что Бенджамин Стон заметил твои таланты и рассказал о новой программе для учеников. Если пройдёшь тест, быть может тебя возьмут на заочное обучение с последующим трудоустройством. Но о готических рунах и думать забудь! К смешению рун допускают только спустя два года работы. - Спасибо! - Огромное спасибо, мистер Стон! – Олаф довольно улыбнулся, ничуть не скрывая своей радости. Мужчина цыкнул. - За это будешь отсчёт по экспедиции сшивать. В общем, в четвёртый курс я вступила с большим энтузиазмом.