Во власти пепла

      «Прошло уже 65 дней. 65 дней с тех пор как всё плохое в моей жизни закончилось. Я выжила. Если честно, мне до сих пор с трудом в это верится. Иногда я застреваю в ночных кошмарах, и мой мозг заставляет меня думать, будто всё завершилось иначе. Реддл победил. Все, кого я знала — умерли. И меня больше нет. А потом я просыпаюсь, и Драко каждый раз убеждает меня, что это был просто сон. Страшный. Леденящий мою душу не меньше того самого зелья.               Люциус Малфой... О нём стоит сказать многое. Спрашивая друзей гриффиндорцев, я пыталась сопоставить то, каким он был для них, и каким его знала я. Абсолютно разные люди. Для меня он навсегда останется человеком, который спас нашу семью. Если бы не его гениальные догадки... Если бы не то, как сильно он желал нам счастья... Если бы он не смог убедить Драко в том, что нам нужна наша малышка... Всего этого не было бы. Ни одного по-настоящему доброго утра, где я чувствую себя самой счастливой на свете, ни большого окружения людей, сумевших когда-то меня принять и поддержать. Ни.Че.Го. Он великий человек. Широкой души. И мир его не заслуживал.              Наверное, стоит поподробнее описать детали... Гарри выжил благодаря женщине, на которую никто не ставил. Я сомневаюсь, что Дамблдор мог такое предвидеть. Даже я не видела этого в видениях. Лестрейндж солгала Реддлу. Любви всей жизни. Она нагло, скорее всего, только в присущей ей игривой манере, сказала ему, что Гарри мёртв, прекрасно услышав, как он дышит. Если задать вопрос: а для чего она это сделала? Ответов может быть несколько. Она помнила мои слова. Это точно. Может, она приняла неизбежное в тот самый момент в лесу. А может, Белла сделала это ради нас. Кто знает...              Меня спасла ты, малютка. О, не сомневаюсь, что когда-то твои любопытные ручки дотянутся до этой книжонки. Тебе досталось всё самое лучшее от нас. Мы с папой никогда не будем переживать о том, что ты пострадаешь, потому что ты всегда будешь быстро исцеляться. Я благодарю Всевышнего за то, что в тебе нет моей магии, зато ты унаследовала сильную магическую печать отца. Посмотрим, как сильно мне придётся страдать, когда ты впервые проявишь магию. О, Мерлин, мне уже плохо от этой мысли.              Ещё, раз уж я обращаюсь к тебе (прости, детка, мы всё ещё не выбрали тебе имя, потому что твой папочка упёртый, как дромарог) пожалуйста, познакомься через мои слова со своим вторым дедушкой, которого, к сожалению, тоже нет в живых. Его звали Северус Снейп. И он был самым отважным волшебником со своего факультета. Он мало чего страшился. Потому что жизнь закалила его характер, проводя через столько трудностей, сколько не каждый выдержит. Он умел любить глубоко. Скрытно. Так любят очень одинокие и забитые люди. Он сумел пронести одну любовь через все года. Он полюбил меня самой чистой, самой искренней любовью, а ведь я даже не была его родной дочерью. Так тоже не каждый сможет. Я уверена, он был бы рад узнать о тебе. Скорее всего, он впервые бы позволил себе растрогаться, беря тебя на руки. Бабушка Нарцисса, по крайней мере, считает именно так. Я очень его люблю. Всегда буду помнить. Сегодня я буду много плакать из-за того, что его не будет рядом. Что он не отобразится на колдографии, обнимая нас с папой. В совокупности с тем, что я умиляюсь, как ты пинаешь меня изнутри... Скорее всего, я затоплю всю Францию.              Сегодня один из тех дней, которые я боялась представить. Нет, вообще-то, как-то раз, когда мы с тётей Пэнси праздновали Рождество, я мечтала о чём-то таком. О свадьбе. Я ещё шутила, что всё будет в типичном стиле этой семьи. Что ж... Дошутилась. Всё даже хуже, чем я могла себе представить...              Кстати, мы совсем недавно перебрались во Францию. Дедушка Люциус завещал Драко сеть банков. Плюс ко всему, когда-то и я жила в этой стране. Только тут нас перестали преследовать отголоски прошлого.  Мы выкупили трёхэтажный коттедж в маггловском районе на побережье Прованса. Белый фасад, песочная кровля, панорамные окна. Нам пришлось сделать ремонт, потому что лестницы оказались слишком крутые. Это опасно и для меня, и для тебя, ведь тебя наверняка будет трудно удержать на месте. Так как я утратила абсолютно всю магию после событий 2-го мая, всем занимался Драко. Но я справедливости ради покупала мебель. Это ведь должно что-то значить? На первом этаже висит портрет, нарисованный дедушкой. Благодаря нему я всегда буду помнить, какой была когда-то...              Что-то я сбилась с темы. Сегодня, 7 июля. День, когда я официально стану полноправной женой твоего отца. Хотя мы давно живём, как семья, у нас не было той самой бумажки. Если честно, я так устаю в последнее время, что организацию такого важного мероприятия предоставила двум прекрасным женщинам. Твоей бабушке и будущей крёстной матери. Дафне Гринграсс—Забини. Придётся снова съехать с темы... Но я должна рассказать тебе. Мы с Дафной никогда не были лучшими подругами. Мне всегда были ближе Пэнси, Джинни и Гермиона. Но именно Дафна стала той, кто помогла мне побороть страхи. Думаешь, так просто было вернуться к нормальной жизни? Да какой там, вернуться, я только-только начала ею жить. Дафна поддерживала меня. Морально, физически. У меня было столько приступов... Я несколько раз в месяц попадала в больницу. Потому что... Это синдром выжившего. Я жалела умерших больше, чем себя и тебя. И мне так стыдно... Судьба дала мне второй шанс. Близкие люди дали мне его. Именно такой настрой внушила она. За это я буду благодарна ей всю жизнь. А теперь... Ох... Они устраивают из простых формальностей королевский приём. Официанты, специальная сцена, куча гостей, диджеи, слишком роскошное белое платье, расшитое драгоценными камнями... Скорее всего, я сильно преуменьшаю. Я увижу всё целиком, только когда Гарри зайдёт за мной, и мы пойдём по белоснежной ковровой дорожке.              Перед тем как выйти из ванны, а мне уже пора, потому что сумасшедшая Джинни долбит мне в дверь, я расскажу о забавных идеях, от которых твой отец поседеет раньше, чем положено. Во-первых, я собираюсь научиться водить машину. Твой папа ужасно их боится. А мне... Так хочется чего-то... Острых ощущений, вспомнила, как это называется. Сначала я подумывала о мотоцикле, но смертность от них в разы выше, а я ещё нужна вам. Во-вторых, я собираюсь попрощаться не только с фамилией в этот день. Сегодня я дистанционно продаю родовое поместье. Не могу приезжать туда. Не хочу, чтобы аура смерти сопровождала тебя. Да, там веками жили мои предки, но я забрала архивы, семейные летописи, какие-то памятные вещи, но дом... Дом здесь. И, может, позже, мы купим какой-нибудь маленький домик в Италии, на острове, о котором я тебе потом расскажу. Только для нас двоих, чтобы встретить старость лениво. Валяясь в гамаке, попивая текилу (боже, почему я так хочу выпить...). В-третьих, как-то раз я сказала Теодору Нотту, что хочу троих детей. Трелони нагадала мне близняшек через три года. Сейчас у меня двадцать пятая неделя. Моя спина отказывает, я уже с трудом обуваюсь сама, у меня постоянно отекают ноги. И ты избиваешь меня так, будто совсем не любишь. Знаю-знаю, это не так. Мистер Селвин приходит к нам каждую пятницу, проверяя твоё состояние. И мы заметили, что ты уже реагируешь на голос. Только почему-то, когда говорит Драко, ты затихаешь и упираешься крохотной ручкой, пытаясь с ним соприкоснуться через плаценту и плотный слой кожи. А когда говорю я, ты устраиваешь месиво из моих органов... Несправедливость воплоти. Так вот... Твоя мать свихнулась, раз готова вытерпеть всё это снова, да ещё и в двойном размере.               Надеюсь, это последняя запись, не потому, что Джинни поклялась привязать мои волосы к стулу, оставляя твоего папу рвать и метать, если я прямо сейчас не выйду. Я больше не хочу ничего писать. Никогда. Потому что сегодня я отпускаю всё плохое, призывая жизнь вознаградить мои старания. Лучше уж я буду всё рассказывать вам, имея такую возможность сполна. Люблю тебя. Твоя мама.»                — Адель! Ну это уже несерьёзно. — Взвыла Джинни, и ей всё же пришлось расстаться с дневником.               — Слушай, Уизли, я должна была проснуться в 11. Ты разбудила меня на час раньше. Мы специально планировали вечернюю свадьбу, потому что я совсем не высыпаюсь. — Потягиваясь, сказала пока ещё Дервент, устраиваясь за туалетным столиком в номере отеля.               — Я, конечно, понимаю, что малышка выматывает тебя...               — А ещё я уже третий день какого-то хрена сплю без своего мужа. Его отсутствие нисколько не помогает. Зачем вообще нужна эта дурацкая традиция «до свадьбы ни-ни», если я уже, мать вашу, беременна!                — Прямо-таки парочка не разлей вода. — Хмыкнула Джинни, брызгая ей на лицо какую-то жидкость.               — На себя бы с Гарри посмотрела, со стороны.                — Это другое. — Запротестовала пока ещё Уизли, охлаждая её кожу вкуснопахнущими салфетками.                — Да-да. Конечно. — Адель зевнула, прикрывая рот.  — Долго ты собираешься мучить меня?               — Нет, вы посмотрите! — Обращаясь непонятно к кому, активно махая руками, возмущалась Джинни.  — Ей сделают охуительный макияж, потрясающую причёску ЗА БЕСПЛАТНО, а она кривится.               — Ладно-ладно. Делай, что задумала. И не смей обижаться. — Адель улыбнулась и притянула подругу к себе.               — Скажи спасибо, что я привыкла к твоим беременным замашкам. — Усмехнувшись, сказала Джинни, а затем приступила к нанесению макияжа.  — Постарайся не крутить головой.               — Ну попить мне хотя бы можно?                — Добби!               Эльф появился вместе со Скроупом и Миппи. Эти трое были постоянно где-то рядом, на страже их покоя.               — Что принести, Адель? — Вежливо улыбнулся Добби, протягивая ей веточку ели.              Как же хорошо, что ей удалось убедить эльфов называть её по имени. Надоели эти «мисс». А еловые ветки она нюхала каждое утро. Никто не спрашивал, потому что все понимали: это очередной заскок.               — М-м-м... — Задумчиво протянула Адель.  — Хочу вишнёвый лимонад. Побольше льда, поменьше газа.              Добби исчез, а вот семейные домовики остались.               — Можно, мы посмотрим? — Хлопая глазами, сказала Миппи, присев на кожаный диван.                — Конечно. — Адель улыбнулась, принимая в руки литровый стакан от Добби.              И Скроуп, и Добби заняли оставшиеся на диване места, наблюдая, как её превращают из отёкшего, невыспавшегося чудовища в прекрасную принцессу. Наверное.               — Как идут дела? — Поинтересовалась Нарцисса, вошедшая в комнату через два часа.                — Мы почти закончили. — Улыбнулась Пэнси, помогая Джинни собирать пшеничные волосы в пышный низкий пучок.              Из передних прядей они сделали косу, обрамляющую голову, подобно короне.                — Я буквально на секунду. Оставлю свадебный подарок, который нужно вскрыть прямо сейчас, и пойду дальше встречать гостей. — Нарцисса поцеловала её в щёку, погладила животик, здороваясь с внучкой, оставила небольшую коробочку и вышла.               — Интересненько. — В предвкушении сказала Адель, раскрывая подарок.               Десять маленьких шпилек из белого золота. С ярко-красными вишенками. И записка.              «Самой красивой, милой, замечательной девушке на свете. Я скучаю.»              Ей не нужна была подпись. Она знала его почерк.               — Вау! — Пэнси поднесла коробочку ближе.  — Вставим между прядок?                Адель лишь устало кивнула. Её сердце сжималось от боли... Она загрустила. И это продлилось до тех пор, пока её одевали, обували, закрепляли фату...               — Ты чего? — Взволнованно спросила Пэнси, видя, как на её глаза налились слёзы.               — Скажите... Начало в четыре, верно?                — Да-а... — Протянула Джинни.  — А что?                — Тогда... Можно я какое-то время побуду одна? Не волнуйтесь, со мной всё в порядке, просто что-то накатило...               Пэнси понимающе её обняла, стараясь не мять складки платья. Джинни сделала то же самое. Когда дверь за ними закрылась, а домовики уже были готовы исчезнуть, Адель остановила их.                — Нам нужно в Азкабан.               

***

             Если бы не тяжесть платья, ломота в позвоночнике, и в целом желание сохранить внешний вид таким, какой он есть, Адель бы воспользовалась только помощью Миппи. Но из-за всех этих факторов её перемещали все трое эльфов. Добби обеспечивал безопасность трансгрессии. Миппи и Скроуп усиленно сохраняли целостность и белизну платья.              Азкабан вновь открыл свои врата только две недели назад. Новое министерство во главе с Кингсли выделило немало сил, времени и средств, чтобы тюрьма заработала, как прежде. Дементоры, наконец, вернулись домой. В дополнение к ним удвоили число надзирателей. Его перевели сюда в день открытия. До этого начиная с пятого мая, он содержался во временном изоляторе отдела Тайн. Его осудили за множественные особо-тяжкие преступления. За сексуальное насилие над несовершеннолетними. За преступления против волшебников. За участие в терактах в Лондоне и Дрездене. За пособничество режиму Волдеморта. Визенгамот постановил: тридцать три года лишения свободы без права досрочного освобождения.               — Эм... Мисс... Вам сюда нельзя. — Произнёс охранник в новой тёмно-синей форме с нашивкой специального отдела министерства.               — Кто сказал? — Адель сложила руки у груди, косясь на других, пялившихся охранников.               — Только если есть специальное разрешение на посещение кого-либо...               — Посмотри на меня, остолоп. Я в свадебном платье. Куда, по-твоему, мне девать разрешёнку? В сиськах держать? — Гневалась Адель.  — Я по поручению Гарри Поттера. Пропусти, если не хочешь получить выговор в ведомость.               — Пусти её, Панчек. — Произнёс мужчина постарше.  — У Вас не больше десяти минут, мисс. Потом я буду вынужден...              Она недослушала.Ей пришлось заглянуть в каждую камеру. Случайно заметить Родольфуса Лестрейнджа. Хихикнуть, минуя камеру Джагсона. В самой дальней камере сидел он. Всё такой же, каким она его помнила. Кудрявый, худой, с протезом. Болотные глаза блеснули, когда она постучала по прутьям.               — Что ты здесь делаешь? — Хрипло произнёс Тео, подходя поближе.               — Ответный подарок, Тео. — Она погладила его руку, с трудом просунутую в щель между широкими чугунными прутьями.               — Ты не представляешь, как сильно я сейчас рад. — Низко прошептал Нотт, стукаясь лбом.               — Хочешь, обрадую вдвойне? — Она поиграла бровями.  — Твоего отца вчера приговорили к поцелую дементора. Его, по сути, больше нет. Ты свободен от него. Свободен от всех.               — Это то, что было мне нужно сегодня. — Он криво улыбнулся, рассматривая её с ног до головы.  — Ты потрясающая, Дервент. Волосы как шёлк. Губки бантиком. Горящие глаза. Я счастлив, что ты счастлива.              Она зарделась, чувствуя, как краснеет.               — Не могу сказать того же, Тео. От тебя плохо пахнет, ты явно давно не мыл голову, а ещё эта рубашка, они что, думают, ты псих? — Хохотнула Адель, рассматривая белую длинную рубашку, похожую на смирительную.               — А разве они не правы? — Растянув губы в широкой улыбке, он отошёл на шаг назад.  — Слушай... Если ты опоздаешь на свадьбу, Малфой убьёт меня раньше, чем одиночество или дементоры. Возвращайся давай.               — Знаю. — Вздохнула Адель, протягивая теперь уже свою ладонь между прутьев. Тео тут же её сжал.  — Обещаю, я что-нибудь придумаю. Ты, конечно, кретин, придурок, но тридцать три года... Это слишком. К тому же тебе нужен психиатр. И твой протез пора менять...               — Я люблю тебя. — Тео оставил поцелуй на её руке.  — Спасибо, что позволила посмотреть на тебя такую.               Она не знала, что сказать. Тео помог ей вынуть руку из ловушки, а затем просто... Лёг на тонкий-тонкий матрас. Не прощаясь.                — Я постараюсь прийти ещё, Нотт. Не смей помирать. — Грозно сказала Адель, позволяя Добби вернуть её домой.               Он не ответил. Адель узнает о его смерти многими годами позже. Теодор Нотт припрятал в рукаве рубашки стеклянный осколок, когда охрана случайно разбила посуду с содержимым завтрака. Он так и не обрёл свободу, потому что продолжал до последнего вздоха зависеть от неё.              

***

             Ей хватило времени немного подправить макияж, когда она вновь оказалась в своём номере. Пропажи никто не заметил. Панику никто не поднимал.               Миппи вручила ей лавандовый букет, Скроуп опустил тончайшую фату, слегка скрывая лицо. Гарри зашёл за ней без пятнадцати четыре.               — Привет, невеста! — Радостно сказал Гарри, обнимая её до хруста.               — Раздавишь, Поттер. — Фыркнула Адель.                — Ты готова? Как себя чувствуешь?                — Волнительно, будто первый день замужем. — Пошутила Адель, поглаживая бушующую малышку.  — На самом деле... Всё хорошо. Я готова. Но только если ты не позволишь мне упасть, потому что ноги в этих дурацких лодочках болят.               — Хм... Может, к чёрту красоту? Как тебе удобство? — Поттер левитировал к ней пару мягких белых кроссовок.               — Я. Тебя. Обожаю. — Моргнув длинными ресницами, она села на диван.               Плевать, если что-то помнётся. Миппи исправит по щелчку пальцев. Гарри разул её, а затем обул, проверяя, не слишком сильно ли зашнуровал.               — В самый раз. — Похлопала его по плечу.  — Теперь я могу смело идти. Не буду бояться, что придавлю тебя.               — Несмотря на наличие дополнительного веса, ты всё ещё худышка, змейка. Не придуривайся.               Взявшись за длинные стебли букета, Адель обернула запястье вокруг подставленного локтя друга. Они зашагали на выход из отеля. С приподнятыми головами и широкой улыбкой. Эльфы закидывали её пшеницей, согласно какому-то древнему обычаю.              От самого крыльца до сцены пролегла ковровая дорожка. По обе стороны от неё были высаженные специально поля лаванды. Небольшие, пару метров в ширину. Сразу за цветами расположились ряды белых скамеек. Десять рядов, если быть точнее. По пять с каждой стороны. В одном ряду три скамьи, каждая из которых вмещала в себя пять человек. Пока Гарри уверено вёл её к алтарю, она смогла разглядеть всех. Сзади сидели Кингсли Бруствер, Аберфорт Дамблдор, Хагрид, Гестия Джонс, Минерва Макгонагалл, мадам Помфри, профессор Стебль, профессор Слизнорт, Трелони и некоторые министерские чиновники. Перед ними расположились Флёр и Билл, Джордж и Анджелина, миссис и мистер Уизли, Чарли со своей девушкой, Луна с отцом, Лира Корнер, Пенелопа Кристал, целитель Селвин со своей женой и дочерью. На третьем ряду сидели новые знакомые и друзья Драко с работы. На втором уместились Пэнси и Невилл, Джинни, Гермиона и Виктор, Дафна и Блейз, Нарцисса, Андромеда Тонкс с внуком Тедди, Рон. К ним чуть позже присоединится Гарри. Первый ряд пустовал. Намеренно. На каждом свободном месте были прибиты таблички с надписью: «Это место забронировано в память о тех, кто мог бы быть здесь сегодня, если бы рай не был так далеко.» А ниже значились имена: Северус Снейп, Люциус Малфой, Альбус Дамблдор, Сириус Блэк, Нимфадора Тонкс, Римус Люпин, Лили Поттер, Джеймс Поттер, Лаванда Браун, Аластор Грюм, Фред Уизли.              Оторвавшись от пустых мест, она перевела взгляд на своего мужчину. Драко стоял справа от священника. В потрясном смокинге. С аккуратно уложенными волосами. В лаковых туфлях. На его шее висела чёрная бабочка. На нагрудном кармане пиджака заколота веточка лаванды. Идеальный. Красивый, как бог. Счастливый.              Гарри передал её в руки жениху, напоследок крепко обняв. Драко тут же сжал её руки в своих. Она заметила, как его пальцы слегка дрожали. Как он взволнованно следил за каждой её эмоцией, пока священник читал молитву, а служитель английского посольства документировал их брак.               — Можете произнести клятву. — Объявил священник, немного отходя назад.              Драко перевёл дыхание, не отрываясь от её глаз ни на секунду.                — Наши взлёты и падения были смертельно опасными. — Начал Драко, говоря так, чтобы его услышали даже те, кто слишком далеко.  — Наши чувства прошли через огонь и воду.               Кто-то позади засмеялся, оценивая иронию.               — Я не всегда был тем, кто заслуживал тебя. Бывало, вёл себя, как идиот. А ты всё равно меня полюбила. Поддерживала, оберегала. Плевала на собственные желания. Игнорировала свою жизнь, буквально мечтая отдать её за меня. И в этот день я хочу поклясться в том, что смерть не разлучит нас. Больше нет. Тебе не придётся страдать ни секунды в этой жизни, и во всех следующих тоже. Я всегда буду любить тебя. Защищать. Уважать. Спасать от роя мух, надоедающих тебе во время прогулок. Убивать пауков, жуков, червяков, иногда проникающих в наш дом. Я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы семейный очаг никогда не погас. Клянусь, что буду восхищаться тобой всегда. Клянусь менять подгузники нашей дочери, просыпаясь по ночам, чтобы ты могла подольше отдохнуть. Клянусь, что буду любить тебя так, как люблю сейчас.              Её глаза увлажнились. Вот блин... Как его переплюнуть. Она-то речь не заготовила...               — Я выбрала тебя. И клянусь всегда выбирать тебя. До конца наших дней. Клянусь продолжать заботиться. Клянусь стараться поменьше трепать тебе нервы. Клянусь быть тебе самой надёжной опорой. Спасибо за нас, Драко. Я люблю тебя.              Пусть её речь была короче. Пусть не такая яркая. Пусть кому-то не понравилось. Ей плевать, ведь она знала, что Драко понял её. И его уж точно устроило всё, что она сказала.               — Объявляем вас мужем и женой. Можете поцеловать...              Ни чиновник, ни священник не успели договорить. Драко яростно откинул фату назад, впиваясь в её губы отнюдь не невинным поцелуем. Пока друзья, родственники, коллеги, учителя хлопали и считали года счастливой жизни по количеству их поцелуев, они просто наслаждались друг другом. До последней капли. Всё так же жадно. Всё так же боясь потерять.              Расписавшись в документе, она стала миссис Малфой. Она надела на палец Драко такое же простенькое, как и у неё кольцо. Колдоаппараты озаряли их вспышками, когда гости подходили поздравить молодожёнов. Все позировали, улыбались и желали счастья. Нарцисса всплакнула, глянув в сторону таблички с именем своего мужа. Это тоже осталось на колдографии. Как и слёзы счастья Адель. И горящие глаза Драко.              Пока гости веселились, распивали спиртное и танцевали, Адель и Драко кружили в стороне ото всех.                — Мой подарок тебе. — Драко защёлкнул замок на её запястье.                — Как...               — Заставил гоблинов поискать эскиз. Они справились. — Хмыкнул Драко, пока она разглядывала точную копию семейного браслета.              Оригинал она потеряла в Хогвартсе. Стоило очнуться, она расстроилась. А теперь, будто ей вернули неотъемлемую часть.               — Спасибо. — Она вновь поцеловала его, окончательно стирая помаду.              Блейз стал королём вечеринки. Он танцевал так зажигательно, что к нему присоединилось и старшее поколение. Изрядно напившись, наутро он не помнил, как танцевал с Макгонагалл ча-чу, облил Рона котлом с пуншем, случайно поцеловал Гарри в губы, признался Дафне, что мечтает о пятерых сыновьях, и плакал в рубашку Драко, заявляя, что окончательно потерял друга. На свадьбе действительно было весело. Джинни победила в конкурсе «откуси больший кусок пирога, чем твой партнёр», на что ведущий заявил, что именно она будет главной в предстоящем браке. Кто бы сомневался. Нарцисса каким-то чудом перепила Хагрида. А пили они какую-то о-о-чень крепкую медовуху производства Слизнорта. Гермиона, как самая выдающаяся волшебница, подготовила нечто абсолютно новое. То, чего точно не было ни у кого. Артефакт, весь вечер транслирующий собранные от всех друзей воспоминания. О ней и Драко. Где-то в середине вечера Грейнджер пропала с радаров, и Драко пошутил, что они с Крамом нашли занятие поинтереснее. Когда Гермиона вышла с ворохом на голове и огромным засосом на открытой шее, оба Малфои рассмеялись, понимая, что Драко попал в точку.               Пока гости разместились в номерах отеля, новоиспечённые муж и жена заказали такси и уехали домой. В свой тихий, спокойный мирок. В ту ночь они не предавались любовным утехам. Может, они хотели, но так устали, что уснули в обнимку, стоило головам коснуться подушек.              Это был один из многих счастливых дней в их жизнях.               

***

             9 октября 1998 г.              Гарри прилетел к ним, как только выпросил выходные в министерстве. Адель капризничала и умоляла друга побыть с ней, потому что Драко налаживал бизнес, а дома появлялся лишь для того, чтобы поспать. Поттер гостил у них два дня, а потом ей в голову пришла гениальная идея.               — Мы едем в Марсель, в 4 утра у нас самолёт до Парижа!              Она же обещала, что покажет ему Эйфелеву башню. Обещала, что они распробуют круассаны. Погуляют по достопримечательностям. Гарри как мог отговаривал её.               — Ну куда ты поедешь... У тебя уже большой срок.                — Знаю-знаю, не нуди. Если я чего-то хочу, я это делаю. Это мой новый девиз. Не будь букой. Будь паинькой.               Ему ничего не осталось, кроме как смириться. Адель даже не потрудилась оставить для мужа записку. Она просто собрала вещи в компактный рюкзак, нагрузила Гарри, а затем они уехали.               Полчаса на такси до вокзала. Больше часа на поезде до Марселя. Семь минут пешком до автобуса, отправляющегося в аэропорт. На автобусе они проехали ещё полчаса, а затем летели полтора часа до Парижа. Чтобы добраться до центра, им пришлось пережить несколько пересадок, в сумме ещё минут на сорок. К моменту, когда они скинули вещи в отеле, Гарри жалел, что не умер. Он хотел спать. Хотел есть. Хотел домой. А Адель, наоборот, была полна энергии. У неё ничего не болело. Ничто не беспокоило. И даже малышка притихла.                — Поднимайся, хочу фисташковое мороженое с сыром.              Адель приняла душ, высушила волосы, завязала их в хвост, надела ярко-розовый сарафан, белую водолазку, модный тренч. Гарри пришлось пережить момент, когда она от неуклюжести зарядила ему высокой обувной ложкой прямо в лоб. Они вышли на мало оживлённые улицы, вдыхая осенний воздух.               Походы по трём разным кафе, прогулка по набережной Сены, фотографии у Лувра... Пока они, наконец, не дошли до места, в которое Гарри хотел попасть. Хотел увидеть своими глазами. На смотровую башни.               — Это потрясающе! — Воскликнул Поттер, вглядываясь в детали.               — Знаю. Нужно будет ещё вечером прийти. Ну, это завтра, а то сегодня я устала.                — Неужели? У тебя села батарейка? Такое бывает? — Шутливо говорил Гарри, фотографируя башню на мыльницу, подаренную Гермионой.               — Ага. То ли ещё будет. — Вздёрнув подбородок, она вновь откусила пятый по счёту шоколадный круассан.  — Ой.              И это «ой» стало для Поттера очередной трагедией. Сначала Адель пообещала, что всё в порядке. Что ей нужно присесть. Но на скамье не стало легче. Низ живота неистово тянуло. Тренировочные схватки были у неё всю последнюю неделю. Но они не увеличивались, не становились болезненнее. А сейчас... Начался какой-то ад.               То, как сильно она сжимала его плечо, пока они на всех порах мчались на такси в ближайший роддом... Он будет помнить всю жизнь. Как назло, это было обеденное время. Они застряли в пробке. Но успели до начала активной родовой деятельности. В самой больнице их приняли сразу после быстрого осмотра. У неё слишком стремительно раскрывалась шейка матки. Это настораживало врачей, не знающих, какое чудо они помогут произвести на свет. Адель пришлось в каком-то смысле предать Драко, называя Гарри своим мужем, чтобы он был рядом. Она страшно боялась. Не боли, а того, что что-то пойдёт не так. Мало ли... Её девочка решит устроить шоу, едва родившись. Тогда Поттер бы стёр им всем память.              Три с половиной часа она орала, плакала, старалась правильно дышать. В дурацкой жёлтой шапочке. В уродливой ночнушке. Когда сил совсем не осталось, она всё же согласилась на укол обезболивающего. Гарри пару раз терял сознание, и его уводили полежать в послеродовую палату. Он, конечно, ничего лишнего не видел. Всегда был за специальной ширмой. Но Адель всё равно переживала, что втянула друга в такое охренительное путешествие.               На шестой час она услышала заветный крик. Её дочь. Женщина с медицинской маской на лице приложила совсем крохотную малышку на её грудь. Ненадолго, просто чтобы Адель убедилась, что с ней всё в порядке. И с ней всё было отлично.               Они увиделись снова через двенадцать часов, когда Адель закончила свои процедуры и выспалась, а маленькую девочку, так похожую на Драко, помыли и покормили.              Лёжа с ней в отдельной палате, она тихонько плакала, рассматривая каждую деталь в ней. У неё были его глаза. Её нос. Его губы. Светлые, как у неё, коротенькие волосы. Она пахла чем-то удивительно-сладким, а потому Адель не сдерживала себя, целуя каждый пальчик.               — Я так рада, что мы, наконец-то встретились. Я так долго тебя ждала, Тори. — Малышка схватилась за её палец и... Улыбнулась.              По лицу Адель побежали солёные ручейки, когда малышка зевнула и уткнулась в грудь. Тесно-тесно прижалась. Астория Малфой. Так будут звать их дочь. Плевать, что Драко находил эту идею не самой лучшей. Плевать, что когда-то имя «Астория» ассоциировалось с девушкой, доставляющей неприятности. Адель мечтала искупить ошибку... Наверное, это лучший способ. Дать малышке то, чего не было у той, кто носила это имя раньше.              

***

             Астория стала любимицей всех. Пусть первым её взял на руки Гарри, она была абсолютно точно папиной дочкой. В его руках она любила засыпать. С ним чаще всего смеялась. В целом, она довольно часто улыбалась вхожим в семью. Адель не могла оторваться от неё. Она фиксировала каждые изменения, даже самые маленькие, удивляясь, как быстро она растёт и учится чему-то новому. Чем старше она становилась, тем всё сильнее походила, даже не на Драко. На Нарциссу. От Адель у неё остался пшеничный цвет волос. И буйный характер.               Спустя полгода после её рождения, Дафна и Гарри стали членами семьи, принимая на себя ответственность за Тори. Ещё через год у неё появился первый потенциальный жених Алекс. Сын Дафны и Блейза. А потом начался какой-то бум рождаемости. Пэнси родила сына Кристиана в январе 2001 года. 4 апреля 2001 года, в день рождения Люциуса, Адель стала мамой близнецов Скорпиуса и Элио. Стоило видеть Скорпиуса, ставшего полным воплощением Люциуса... Задиристый, непослушный, гордящийся тем, что родился волшебником. Элио был полной противоположностью. Спокойный, рассудительный с малых лет. Он стал, пожалуй, единственным ребёнком, сильнее привязанным к ней, чем к отцу.              В 2002 у четы Забини появилась дочь Эмери. В 2003 Джинни и Гарри стали родителями Альбуса-Северуса. В 2005 Гермиона вышла замуж, но дочь Розали у них с Виктором появились лишь в 2009. А потом из Румынии вернулся Рон со своей женой-коллегой... У них было четверо сорванцов. Три девочки и мальчик.              Смотря на троих детей, вымотанного ими же Драко, Адель поняла, что все её мечты сбылись. У неё была семья. Британское министерство магии после их свадьбы всё же разрешило въезд в страну, снимая с обоих всякие обвинения. Благодаря этому Адель смогла в последний раз побывать на территории Мэнора, чтобы забрать с собой посаженные кусты роз, и привезти их домой. Она заканчивала обучение во Французской академии колдомедецины по направлению: изучение патологий психического здоровья волшебников. У них была семейная машина, на которой Адель увозила всю семью отдыхать, когда предоставлялась такая возможность. Драко полностью автоматизировал бизнес и ушёл в профессиональный спорт. Он стал новым ловцом сборной Франции  по квиддичу. Им удалось найти баланс между её жизнью, почти схожей с образом жизни магглов, и его тяги к волшебству.                     “La mesure de l’amour, c’est d’aimer sans mesure.”