Тактика выжженной земли

Маша просыпается от саднящей боли в горле. Вскакивает с… Да где она вообще находилась-то?! Пол. Ну конечно. Она вырубилась прямо на полу. Времени осмотреться нет. Она пытается найти глазами ванную. Заприметив дверь, попутно зажимая рот рукой, быстро добирается до помещения. Забегает в темную комнату, тянет дверь на себя. Нервно дергает шпингалет. И лишь теперь позволяет себе выблевать это цветастое месиво. Господи. Перед глазами все плывет, сердце бешено колотится в груди. Она рвано выдыхает, тут же морщится. Горло жутко чешется. Новый порыв, и девушка лишь успевает нагнуться над раковиной. Белые стенки постепенно становятся алыми. Будто их заливают краской. Гуашь с металлическим привкусом от которого тошнит еще сильнее. Она опирается локтями о края раковины. Давит в себе желание закричать. Где она? И как здесь оказалась? Воспоминания проносятся в голове, как кадры на пленке. Лес, темнота, огромное белоснежное одеяло, движущееся прямо на нее. Страх. Мерзкий, липнущий к телу страх. Маша вспоминает и последнюю секунду. Как ввалилась сюда и просто упала без сил. Дура, дура, дура. Какой черт дернул тебя идти ночью? Что бы ты здесь обнаружила? Неужто думала, что сможешь кого-то прикончить?! Мысли отчаянно путаются в голове, беспрерывно возвращаясь к истоку. Девушка дрожащими пальцами выкручивает кран и ополаскивает лицо ледяной водой. Поднимает голову и сталкивается со взглядом темных глаз напротив. Быстро понимает, что это всего лишь зеркало. Успокойся, дура. И не смей кричать. Что, если здесь есть еще кто-то кроме тебя? Она быстро заталкивает этот вопрос поглубже. Паниковать сейчас никак нельзя. И без того хреново. Набирает воду в ладошки и жадно глотает. Больно. Расцарапанное горло жутко саднит. Она вытирает лицо рукавом кофты. Мысленно пытается перебрать в голове варианты действий. И не найдя лучшего, разворачивается к двери. Дергает ручку, позабыв про шпингалет. Толкает дверь, и замок подается. Устройство, и без того державшееся на соплях, побежденно падает на кафель. Сопровождая сие действо пронзительным звоном. Маша жмурится. Резкий звук набатом отдается в голове. Противно дребезжит эхом. Пара секунд — и все проходит. Остается только боль. Хотя бы тихая, радуется девушка, покидая ванную. В коридоре светло. Хотя люстра на потолке не горит. Пара секунд пролетает мимо, пока она пытается найти объяснение этому явлению. Блуждает взглядом по комнате. Замирает, наткнувшись на оконные стекла. За окном белым-бело. Нет, там не видно очертаний деревьев, глубоких сугробов и сосулек. Там просто белое нечто. Вдох — сознание взрывается яркой вспышкой. Выдох — и изо рта вырывается по меньшей мере с десяток грязных слов. Снег. Дом, в который она попала, полностью заметен снегом. Оттого так светло вокруг.

***

Она застряла здесь. И навряд ли сможет выбраться. Что ж, это самая бесполезная и противная смерть. Кто-то умрет от пули, лезвия или яда. А она просто сгинет здесь без еды. Живот согласно урчит, намекая на то, что хорошо бы подкрепится. И девушка шагает в другую комнату, напряженно вслушиваясь в гнетущую тишину. Она не прогадала, точно попадает на кухню. Истерический смешок. Маша тут же натыкается на тарелку с фруктами, так удачно расположившуюся на столе. Хватает зеленое яблоко и направляется к раковине. Выкручивает кран на максимум и быстро обмывает фрукт. Подносит его к губам, обнюхивает. Признавая в душе, что так обнаружить яд было бы сложно. Но хоть что-то же сделать надо… И не уловив в воздухе ничего подозрительного, она жадно вгрызается в плод. Кислый сок приятно обжигает глотку. Странный спазм вдруг скручивает внутренности, но она спохватывается слишком поздно. Когда шею обвивают чьи-то холодные тонкие пальцы. Замечательно. Кричать бесполезно, может даже опасно. Потому она ждет конца молча. Талии сквозь ткань кофты касается что-то холодное. Нож. — Убита. Ровный мужской тон пробирает до костей. А рука почему-то так и не разжимает яблоко. — Никогда не стой к опасности спиной, — продолжает он, наклонившись к самому уху. Обдавая ее горячим дыханием. Маша чувствует, как плотно прижимается к мужчине, сама того не замечая. Роняет сдавленный стон, который тонет в сочной мякоти. Как же смешно, должно быть, это выглядит со стороны. Но ей не до смеха. Отчего-то резкая боль пронзает спину, а не бок, к которому прижат нож. Мужчина неожиданно отстраняется. И девушка торопливо оборачивается, отрывая наконец яблоко от губ. Боже. Нет. Нет, нет, нет, не…"Да» учтиво подсказывает подсознание, напарываясь на знакомые черты.

***

Человек из прошлого. Предатель, гнусный трус, просто гад… Маша готова сейчас же перегрызть ему глотку. — Почему не довел дело до конца? — выдыхает она, с прищуром осматривая парня. Он опускается в кресло, устало потирает висок. — Не нападаю из-за спины. Трусливо и противно, — отвечает он, едко хмыкнув. Девушка и рада бы ответить на его ухмылку, но лицо корежит стон боли, скребущей ребра… И спину. Причем спина болит снаружи. Олег ловит ее эмоции с удивлением. «Притворным, конечно» — думает она. Маша прикрывает глаза, пытаясь вникнуть в причину столь отвратных ощущений. И вновь не замечает, как обладатель проницательных синих глаз подкрадывается к ней со спины. — У меня долбаное дежавю, — шепчет она, нервно вздрагивая. Резко распахивает глаза, когда края кофты бесцеремонно задирают вверх, внимательно осматривая спину. — В прошлый раз ты покорно молчала, ожидая, когда я покончу с тобой, — хриплый смех режет уши. Ерофеев неожиданно отстраняется и исчезает в коридоре, оставляя ее в недоумении. Но тут же возвращается, сжимая в руках бинты и какую-то баночку. — Чт… — договорить ей просто не дают. Парень плюхается в кресло, резко дергая ее за руку и утягивая за собой. Девушка, не удержавшись на ногах, валится на него сверху. Животом растянувшись на мужских коленях. — Какого хрена, Ерофеев? — шипит она, порываясь встать. Но меж лопаток тут же ложится ладонь, мертвой хваткой удерживающая на месте. — Не заставляй меня связывать тебе руки, — цедит он сквозь зубы. На подлокотник рядом с ее головой опускается бутылочка с перекисью и стопка ватных дисков. И, раньше, чем она успевает остановить его, парень хватается за край кофты. Подтягивая ткань к самым подмышкам. — Что ты делаешь? — нервно вскрикивает она, не оценив столь быстрого развития событий. — Считай про себя до пяти, — тихо просит он, явно чем-то напряженный. — Слушай, я убью тебя, как только освобожусь, — обещает она, не прекращая брыкаться в его руках. — Я сказал, считай! — рявкает он, давя желание придушить своенравную девчонку. Оставив безрезультатные попытки освободится, Маша смиренно закрывает глаза. И мысленно начинает. Раз. Не закрывай она глаза, заметила бы, что перекись на мгновение исчезла со своего места. Два. Антисептик быстро напитывает вату. Три. И оглушающее шипение заполняет все ее существо. Уши закладывает, и лишь поэтому она не слышит собственный хриплый вскрик. Четыре. Шипение исчезает, и Олег осторожно убирает вату от раны. — Ты сказал «на пять», — хрипло обвиняет она. — Я лишь попросил считать, — отвечает парень. Пять. Новый приступ жжения омрачает сознание. И девушка проваливается в небытие, безвольно повиснув на руках своего спасителя.

***

Закончив с обработкой, Ерофеев еще долго рассматривает бледную девичью кожу. Исполосованную глубокими кровавыми бороздами. Он как в трансе ведет кончиком большого пальца вдоль одного из рубцов. Скользит почти невесомо, стараясь не причинить новую боль. Опомнившись, отдергивает руку, аккуратно натягивая кофту обратно.