Не должен...

      — Ты считаешь, что у тебя есть право вламываться в чужие миры, творить там бесчинства и не надеяться на справедливую месть?!       Молодой человек отвешивает ещё один пинок, попадая прямо по печени, от чего корчащейся на земле мужчина взвыл с новой силой, моля о пощаде. Гнев застилает глаза, прогоняет все рациональные мысли, оставляя лишь кипящую во всей крови злость и звенящую пустоту в голове.       — Тебе сказать, скольких ты точно отправил в больничку?! — Очередной размашистый пинок. На сжатых кулаках вздулись вены, а ногти больно впились в кожу ладоней, но это нисколько не отрезвляет. — Двадцать! Двадцать жителей этого мира оказались в критическом состоянии из-за того, что ты, ублюдочный кусок мироходческого дерьма, не смог контролировать свой голод и поглащать всё рационально!       Голос срывался то на хрип, не выдерживая повышенных тонов, — к которым не привык от слова совсем, — то на крик, в который вкладывалось всё возможное отвращение и неприязнь. Если бы Рейши по воле судьбы не воспользовалась возможностью удрать из одного мира — всё было бы хуже... Если бы она не пришла, а после узнала о вопиющей наглости собрата-мироходца, — не простила бы себя, даже спустя несколько столетий.       — Знаешь... — Наконец вспышка гнева начинает затухать. Девушка присаживается на корточки рядом с виновником всего этого, натянув фальшиво-любезную улыбку. — За тебя дают неплохую сумму... А я стрясу ещё больше, в качестве возмещения ущерба. — Она с силой хватает беднягу за волосы, тянет вверх, чтобы заглянуть в лицо, но собственные глаза смотря с холодным презрением. — Никто не смеет посягаться на то, что дорого мне... Понятно?

✧✧✧

      В переулке раздаётся грохот — это перевернулись никому ненужные коробки и парочка мусорных баков, когда из ниоткуда вывалился потрёпанный юноша. Его фиолетовые волосы торчат в разные стороны, с плеча съехала болотного цвета куртка, а коричневая футболка сплошь пропиталась тёмно-багряными пятнами. Ноги уже не держали, он повалился на землю, издав сквозь стиснутые зубы болезненный стон. Приложив все усилия, молодой человек перевернулся на спину, тяжело дыша.       — Почему не действует? — Руки дрожат, перед глазами плывёт ослепительно голубое небо и очертания зданий. — Я же выпил зелье... Должно было уже подействовать...       Сквозь боль молодой человек всё же поднялся на ноги, вновь пошатнувшись, но удержался, облокотившись на стену. Зажав рану на боку рукой, он двинулся прочь из переулка, озираясь по сторонам. Оживлённая улица... Прекрасно. Влип по полной, спасибо, «Искра».       Превозмогая слабость во всём теле, юноша поплёлся в неизвестном для себя направлении. С каждым шагом, местность смутно казалась знакомой, но взгляд, затуманенный пеленой усталости, не мог до конца сфокусироваться, чтобы ответ наконец обрёл под собой почву. В конце концов, он даже не замечает, как перед ним возникает девушка, в которую в итоге и врезается страдалец.       — Чёрт... — Шипит сквозь стиснутые зубы, сильнее зажимая рану рукой. — Извините.       — Ты!.. — Мужчина за её спиной уже потянул руку, чтобы оттолкнуть наглеца, но не успел даже коснуться юноши, как был остановлен.       — Дитя, что с тобой? — Мягкий, встревоженный голос кажется до боли знакомым. — Почему ты в таком состоянии?       Руки этой девушки заботливо обхватили его лицо. Она заглянула в карие глаза, что пытались сфокусироваться на ней, и судорожно, словно испуганно, вздохнула:       — Марион, мы возвращаемся с этим ребёнком...       — Госпожа Окамото, зачем? Вы же не собираетесь...       — Это не обсуждается. — Выше упомянутая Окамото аккуратно стянула с юноши куртку, бросив её своему сопровождающему, а сама закинула чужую руку на плечо, крепко придерживая за талию, сильнее зажимая рану. — Я удивлена, что он вообще ещё в сознании...       Перед глазами потемнело. Дальнейшую дорогу он уже не помнил, провалившись в небытие. Когда же веки, словно налитые свинцом, удалось разлепить — перед ним оказался белый потолок. Над ухом пищал аппарат — кажется, это кардиомонитор; в последний раз он слышал этот раздражающий звук в свой второй-третий переход, но в голове тут же вспыхнуло воспоминание, от чего юноша постарался вскочить. Самому такой порыв сделать не удалось, но его бережно поддержали чьи-то руки.       — Проснулась?       Голос пропитан нежностью. Почему-то в сердце зародилось странное чувство, будто этой доброты он не заслуживает.       «Проснулась?»       Секундное замешательство и девушка шокировано поворачивается к сидящей на стуле особе. Аметистовые глаза разглядывают её, пытаются понять, не испытывает ли она дискомфорт. Правая сторона бледного, словно фарфор, лица расписана шрамами. Чёрные волосы собраны в высокий хвост и красиво отливают в фиолетовый на свету, а лисьи уши привлекают к себе всё внимание.       — Как твоё имя, дитя? — Мягко спрашивает лисица, приложив тыльную сторону ладони к чужому лбу. — Я понимаю, что у тебя есть причины скрывать подобное... Но твои раны требовали осмотра. Не волнуйся, кроме меня и Юкинодзё, никто не знает об этом.       «Госпожа Окамото? Юкинодзё? Что за чёрт?..» — мысли перемешались в один большой ком. Она знает, кто сидит перед ней, конечно. Как не знать? Как вообще можно не узнать существо, что сам же сотворил, вложив столько сил и любви? Сердце пропустило пару ударов, стало тошно... Как он оказался здесь?       — Рейши... — Говорит прежде, чем успевает придумать какую-то ложь. Перед своим творением не хочется лгать. — Просто Рейши.       — Рада знакомству, Рейши. — Она улыбается, зачёсывая растрёпанные фиолетовые волосы назад. — Я Касикоми. Касикоми Окамото.       — Я знаю... — Кивает девушка, отводя взгляд в сторону. — Слышал... ла о Вас.       Это сон. Верно. Она просто потеряла сознание и теперь находится в царстве Морфея, не иначе. Потому, что объяснить присутствие Касикоми другим образом нельзя. Просто невозможно! Но... Она такая реальная... Её взгляд, полный переживания, тёплые руки, дарящие ласковые прикосновения. Всё это настоящее. Рейши с замешательством, восторгом и трепетом разглядывает собственное творение. Касикоми по истине прекрасна...       — Можешь рассказать, что с тобой приключилось? — Кицунэ складывае руки на коленях, переплетая пальцы вместе, и смотрит на девушку в ожидании.       — Ох, это... — Мироходец не знает, как объяснить, что эти ранения она заработала не здесь. — Наткнулась на несколько неприятных личностей... Вам не стоит переживать, они больше не проблема и никак не помешают спокойной жизни в Мёркшем или других Районах.       Полуправда. Удивительно, что она не лжёт, но кусает щёку изнутри, боясь проболтаться, что вовсе не отсюда. Страшно представить, какая реакция последует за этим заявлением, но Рейши надеется на лучшее; в конце концов, один секрет уже раскрыт...       С минуту между ними повисает тишина. Похоже, Касикоми обдумывает полученный ответ, а после кивает, мягко улыбаясь на слова о том, что больше не о чём беспокоится. Не верит.       — Думаю, ты проголодалась. — Окамото поднимается с места, расправляет полы своего кимоно и направляется к двери. — Подожди, я принесу еды.       Лиса скрывается из поля зрения, выходит в коридор, а Рейши в миг кидается осматривать себя. Она скидывает одеяло, задирает не свою одежду, — выходит, её всё таки переодели, — и замечает швы. Почему... Почему не сработали? Алхимик влила добрую половину своих зелий, чтобы не отключиться и суметь удрать. Почему они не подействовали?! Нет, хорошо, она оставалась в сознании достаточно долго, даже смогла совершить переход и оказаться...       — Почему я здесь?.. На душе стало тяжко. Рейши не должно быть здесь, нет. Здесь вообще мироходцам не место! Она лично позаботилась о том, чтобы ничья чужая нога не оказалась в этом мире. Но тогда почему? И почему столкнулась именно с ней?       — Боже Кровавый, я схожу с ума... — Прячет лицо в ладонях, обречённо выдыхая. — Да я даже не смогу уйти в таком состоянии...