Игра

-Олег. - тихо зовёт Дима, склоняясь ближе уху младшего коллеги. Получилось слишком монотонно и как-то безэмоционально, что-ли? Но так только может показаться на первый взгляд, просто ещё не отошёл от съёмок. Такое резкое рвение Олега потанцевать на самом деле поставило в глупый тупик, заставляя смотреть на коллегу как на дурака последнего. Сознание так и кричало: "Убирайся от этого капкана, ни к чему хорошему это не приведет", в то же время когда бесы буквально умоляли остаться в чужих руках, представляя себя в его, Димы, голове во всей красе с ехидными, пугающими и широкими, насколько это возможно, улыбками. Конечно же побеждает второй вариант, кто бы сомневался, однако здравый смысл где-то очень далеко продолжает по капельке утекать и заставлять что-то, да говорить. -Мм. - Олег продолжает покачиваться с чужим телом в пьяном угаре. Понимает же, что обращаются к нему, но что именно от него хочет Дима, - не понимает или не хочет понимать - не ясно, лишь ближе прижимает к себе стройное и хрупкое на первый взгляд тело коллеги, опуская руки с чужих лопаток на талию, чтобы точно никуда не делся, не испарился в конце концов. -Олег, перестань. - продолжает говорить с нажимом юный чернокнижник, но ни на йоту не отстраняется от чужого уха, думает: так лучше слышно, наверняка. Но на деле - как же Дима сейчас ошибается, ноги ведь подкашиваются, настолько сильно не хочется отходить ни на шаг. Дыхание слегка сбивается от блядских действий Олега. -Что перестать? - Олег все таки старательно фокусируется на чужом хриплом голосе, пробирающем до мозга костей, но наперекор своим же словам теперь всё прекрасно осознает и понимает, просто не хочет в этом признаваться, сам себя обманывает, точно так же как и Дима со своими тупыми попытками все остановить. Музыка достаточно громкая, но даже она не в силах перекрыть голос чернокнижника, слишком уж он хорош, чтобы не услышать. -Ты сам знаешь. -И почему? Тебе же нравится. -Я же и влюбиться так могу. - отвечает Дима, явно не задумываясь о смысле слов. Хотел просто пошутить, но все вышло далеко за рамки дозволенного, и пусть это произошло ещё тогда, когда медиум потащил Диму танцевать по приколу медляк в захолустном клубе после изматывающего испытания чернокнижника. Должен же тот наконец-то расслабиться, только вот получилось все с точностью да наоборот, но Олег словно этого не замечает, сам спокоен как удав. А Дима весь как струна вытянулся, бесы начинают постепенно проигрывать, и даже лишний бокал текилы не спасает это шаткое в данный момент положение. -Ну так что тебе мешает? - этим вопросом, тихим, басистым голосом, казалось бы, в самое сердце, мурлычет Олег и, словно ставит все точки над "i". Тело Димы чуть расслабляется, постепенно отдаётся в чужие тёплые руки - бесы, инкубы, суккубы и все что возможно из сущностей тёмной энергии ликуют внутри чернокнижника, но показывают себя лишь яркими вспышками огоньков в карих глазах. -Принципы и вера отчасти. А Дима уже плохо себя контролирует и мажет губами за ухом медиума, возможно, случайно, но Олег успел ощутить горячее дыхание вкупе с мягкими губами и слегка содрогнуться от этих острых и блядских касаний на фоне еще недавно упирающегося коллеги. Лёгкое покалывание прошлось по кончикам пальцев и ускользнуло прямиком по нервной системе к затылку. Скулы заиграли, дыхание на миг сбилось. -Забей. Хоть ненадолго. Сделай, что хочется на самом деле, я же чувствую, что твои слова противоречат твоим желаниям. - говорит Олег уже очевидную для Димы вещь и руки чуть крепче на чужой талии сжимает, перестал различать такт песни, да и не замечает ничего вокруг, кроме человека напротив. Его чёрные глаза словно насквозь сверлят, оставляя после себя лишь острые импульсы в висках. Был бы Олег обычным человеком, точно подумал, что жизненную силу забирает этим своим жадным взглядом, но тот только неосознанно свои мысли транслирует, показывает, чего хочется на самом деле, без этих фальш и занавесы псевдоколлег. А Дима и вправду не замечает, как уже во всю пялит на человека напротив, так и кусает и без того травмированные от этой тупой привычки губы. В мыслях лишь одно: Олеголеголеголег - огромные красные буквы на подкорке сознания; запах Олега крепко осел в лёгких чернокнижника, словно пустил свои корни в самом глубоком месте без малейшего намёка покинуть тело при очередном выдохе кислорода. Как же Дима любит летать. Закрыв глаза от дури и дозы спирта в крови, а Олег все чувствует и даёт ему эти ощущения, делится этой безумной энергетикой, всплеском адреналина, лишь бы тот наконец-то без остатка отдался и остаточно перестал брыкаться, не задумываясь более ни секунды. Сейчас все только по правилам Олега, только так можно играть и никак иначе. И Дима полностью отдаётся, позволяет вести и играть собой. Чернокнижник тонет в серых, до ужаса глубоких глазах и уже сам тянется тонкими пальцами к длинным волосам Олега. Ледяные фаланги проникают меж темных прядей на затылке, словно дотрагиваясь до каждого оголенного нерва на голове, невидимыми ниточками так и дёргает медиума, заставляет показывать все новые и новые эмоции. А Олег чуть ли не мурлычет, подставляясь под огрубевшие после струн гитары пальцы Димы. Веки с длинными ресницами сами опускаются вниз, тем самым медиум неосознанно прерывает зрительный контакт. Здесь, в этом раунде, проиграл однозначно он. -Хорошо. - с придыханием наконец-то шепчет одними губами Дима, заставляя это одно единственное слово утонуть в музыке, знает ведь, что Олег его поймет, не услышит, так почувствует. И медиум в самом деле чувствует, даже с закрытыми глазами и громким эхом музыки в ушах. Чувствует как собственные кончики пальцев начинают подрагивать, как коленки слегка подкашиваются, как взгляд мутнеет и опускается на деревянный пол танцпола, а кожа в местах, где касается Дима покрываться мурашками. Явно ведь проигрывает свою позицию и все это треклятое "хорошо", что так легко сорвалось с губ Димы и добило - проникло в самую душу рваной раной и с болью впиталось в неё. Олег протяжно выдыхает, прежде, чем вновь зацепиться взглядом за чёрные глаза коллеги, вкладывает все свои эмоции без зазрения совести, заставляя зрачки расширяться до невозможности, словно млечный путь, в котором звезды - яркие разноцветные вспышки на софитах. Олег склоняет голову чуть в бок и смотрит-смотрит-смотрит, как верная собака, не иначе. Взгляд медиума дурманит, подчиняет, от этого взгляда хочется лезть либо на стену, либо на самого Олега, ведь от такого напора становится и впрямь жарко. Ледяная рука Димы плавно съезжает вниз по точеной скуле Олега, еле прикасаясь, проводит по ощутимо выпирающей ключице; слегка царапает светлую кожу короткими ногтями, оставляя красные полосы. "Случайно"- крутится в голове чернокнижника, на деле же опять врет. Олег судорожно тянет носом кислород, ощущая слегка обжигающую боль, но взгляд больше не отрывает от глаз напротив, наслаждается, считывает мысли. Собственные руки по прежнему покоятся на талии Димы, словно намертво приклеенные. Не было ни сил, ни желания отрываться от чужого тела. Музыка вновь меняется уже на басистую, подвижную, которая заставляет людей двигаться в такт словно они в агонии или попросту одержимые. Олег в таком случае как нельзя кстати. Только вот этот самый Олег не реагирует на толпу, не сможет изгнать бесов, потому что и сам попал в плен одного из них, стоя уже в закрытой уборной и плевать хотелось, что она всего лишь одна в этом клубе. Дима судорожно дышит, обжигая и без того горячие губы медиума в нескольких жалких сантиметрах от его собственных. Олег замер, хотя буквально пару секунд назад сам же неистово тащил Диму за собой в поисках укромного места и как только нашёл, тут же с напором прижал всем телом к керамической обжигающей холодом раковине, заставляя на неё буквально сесть. В голове медиума белый шум - громкое шипение старого радиоприемника. Олег сам затеял эту игру, только вот вести начинает её Дима - первый подаётся вперед, накрывая тёплые, мягкие губы коллеги своими: холодными и покусанными. Сразу глубоко и с напором, без вариантов подумать кому-то из двоих. Тупо не выдержал, а вероятнее всего, в мысли просто напросто успел подкрасться липкий страх, что Олег передумал, отчего стало до тошноты не по себе. Дима целуется ахуенно, до дури и помутнения в голове. Лижет влажным языком чужой, ласкает губы напротив и кусает, больно и до крови, но тут же проходится кончиком языка по травмированным местам, слизывая и смакуя чужую кровь металлического привкуса. Теперь у Олега такие же раны как и у самого чернокнижника. Тело Олега реагирует практически моментально - он перехватывает инициативу и уже сам начинает вести, словно той паузы и не было вовсе. Ладони крепко сжимают обтянутые джинсами бёдра чернокнижника, отчего тот ощутимо вздрагивает и явно не от боли, раз сам всем своим нутром умолял не прекращать, буквально пропитывая Олега этими безмолвными мольбами. Пропитывая через прикосновения пальцев на оголенном участке шеи, через этот чёртов поцелуй, который выбивал с каждой секундой все больше кислорода из легких и через мысли, что так легко читались Олегом в конце концов. -Ты слишком громко думаешь. Перестань. - не выдерживает и шепчет в чужие губы медиум, слегка отстраняясь. Он улавливает каждый импульс, каждую эмоцию и желание и не меньше желает все это воплотить в реальность, лишь бы Диме было хорошо. Губы вновь припадают к чернокнижнику, но в этот раз на татуированную шею, влажными, быстрыми поцелуями опускается к ключице и кусает за выпирающую от кости кожу. Эта была маленькая победа - отомстил за свои губы и выбил первый стон из чужих уст. Голос Димы слегка хриплый, ласкающий чужой слух, отчего становится вновь жарко. Возбуждение накатывает новой волной на тело медиума, проходится по каждому закоулку нервной системы и с лёгким покалыванием скапливается где-то внизу живота, стягиваясь тугим узлом. Дима все это прекрасно чувствует, отчего улыбается, словно его бесы наружу лезут с готовностью сплясать на месте. Чужое желание - тяжёлое, очень плотное и буквально физически ощутимое - сковывает чернокнижника, заставляет откинуть назад голову и вжаться затылком в зеркало, открывая всю шею без остатка, словно показывает полную картину его замысловатого тату. Хочет ещё-ещё-ещё и не важно: укусы, поцелуи, главное, чтобы это делал Олег, чтобы именно его руки блуждали по телу Димы и именно его губы оставляли багровые следы, где вздумается. Освещение здесь ни к черту, приходится все делать на ощупь, но ведь так даже интереснее. Дима только что лишился рубашки, Олег уже стоял без футболки. Горячее тело медиума льнет к телу напротив, плотно прижимает к стене с зеркалом, из-за чего Дима только громче стонет от этого контраста - впереди горячо, сзади до мурашек холодно, однако все равно поддаётся этому напору. Тонкие татуированные пальцы без какого либо стыда уже по полной мере исследуют чужое тело, очерчивая каждый изгиб, обводя рельеф, слегка надавливая на кожу в некоторых местах сильнее обычного, чтобы ощутить, как мышцы будут перекатываться под пальцами чернокнижника. Все это приводило в дикий восторг и не только Диму - Олег никогда ещё так не дрожал от незначительных чужих прикосновений. Громкие звуки влажных поцелуев вновь заполняют собой небольшое помещение. Дыхание сбивается полностью, периодически выдавая из груди протяжные стоны в губы партнёра. Дима уже на грани - сам же с диким желанием вжимается в Олега, окольцовывает его талию своими стройными ногами, притягивая ближе. Не было ни сантиметра лишнего пространства между парнями. Кто бы мог подумать, что Дима вот так умеет по-блядски закатывать глаза, когда губы Олега вновь и вновь опускаются на его шею. Припухшие от таких грубых поцелуев губы юного чернокнижника судорожно хватают воздух и блестят от слюны и, к слову, не только своей. Руки Олега до мурашек тёплые, медленно поднимаются по бёдрам выше, огибают уже заметное, обтянутое джинсами возбуждение Димы и ползут словно змеи к слегка выпирающим тазовым костям, выше - к бокам, болезненно их сжимая, вероятнее, на местах, где были пальцы Олега, останутся синяки, но сейчас не об этом.  Дима в ответ сжимает горячие плечи медиума своими ледяными пальцами и этот контраст температур заставляет вздрогнуть обоих практически одновременно. Этот самый контраст словно и есть Дима - состоящий из одних противоречий, где страх порождает желание, а принципы - возбуждение. Телосложение Димы отнюдь не женское, стройное, подтянутое, но не женское. Для Олега это в новинку, но медиум возбуждён только от одного вида этого торса, татуированной шеи, ключиц и своих блуждающих прикосновений по этому всему. Возбужден Олег отчего-то сильнее обычного, что не может парень про себя не отметить. Олег чувствует, как его кроет. В разы сильнее, чем от алкоголя или травы. Дима чистого вида наркота - один раз попробуешь, больше не сможешь без этого жить. Дима прекрасен во всех смыслах, начиная с его мимики, милой улыбки от смущения или похвалы и заканчивая тем, как сейчас извивается под Олегом, как открыто подставляется под все прикосновения и как смотрит черными глазами в самую душу, в этой практически кромешной тьме с призывно приоткрытыми губами. Глаза блестят самой настоящей похотью и становится даже страшно, что тот на самом деле одержим. Дима давит на грудь медиума, прямиком на то место, где слишком учащенно бьётся чужое сердце, но успевает почувствовать, что его-то пульс разогнался не меньше, в унисон. Это прикосновение происходит всего секунду, но Олег ощущает, как мелкий разряд тока пробегает по всему телу и оставляет после себя волну мурашек. Олег с непониманием смотрит в бездонные глаза напротив, но тот лишь становится на ноги и, словно гипнотизируя, улыбается самой непристойной улыбкой, что может вообще существовать. Медиум хотел было что-то сказать, уже приоткрыл губы, как Дима отвечает на все застывшие в горле Олега вопросы одним движением - плавным, но таким чертовски решительным - опускается перед ним на колени. Пол скорее всего очень грязный, но этого особо не видно, да и смотреть на него никто не собирался, по крайней мере сейчас. Такой же грязный каким точно будет себя чувствовать завтра с утра Дима: проснётся один в своей прохладной постели с дикой головной болью и привкусом горечи от ещё не выведенного из организма алкоголя во рту. Такое нелепое, но очень уж реалистичное видение промелькнуло в голове чернокнижника, но исчезло с таким же рвением, как и появилось, не оставив после себя и толики эмоций. Эта попойка будет кардинально отличаться от остальных только лишь тем, что привкус-то будет не только от алкоголя, но ещё и от чужих теплых губ, появятся тёмно-фиолетовые пятна по всему подтянутому телу и посторонний запах. Запах тела медиума, что уже так глубоко въелся во всё - в одежду, в черные волосы, в кожу, в душу, - без намека покидать пристанище даже после использования дорогого одеколона. Вновь закусывая свою нижнюю губу до крови, Дима справляется с чужим ремнем быстро, хоть пальцы и дрожали до безумия. Дольше возится с пуговицей на ширинке - никак не поддаётся, отчего Олег слышит внизу тихий скулеж безысходности. Медиум любезно помогает и, казалось бы, вот вот вырвет эту несчастную пуговицу с корнем. Джинсы Олега моментально опускаются до щиколоток, а Дима вновь цепляется своим наглым взглядом чёрных глаз за прикрытые веки парня напротив - дразнится, оттягивает момент и смакует чужим нетерпением, гуляя тонкими пальцами у самой кромки нижнего белья, изредка оттягивая её вниз и как бы невзначай цепляя запястьем то, отчего Олег слегка давится собственным стоном. Слишком возбужден. И виной всему этот чертовски красивый и блядский сейчас Дима, что так и пронизывает насквозь почерневшим до ужаса взглядом, сидит с широко расставленными бёдрами, этими действиями так и говоря о том, как сильно хочет его, Олега. Сейчас слова - абсолютно лишнее, и Дима это неопровержимо доказал. -Да блять, сделай что нибудь. - шепчет Олег,  перебивая громким дыханием каждое свое слово. Он на тонкой грани - до звездочек перед глазами хочется заломать чернокнижника и выебать насильно, прижимая к этой ледяной и не самой чистой поверхности раковины, но терпит-терпит-терпит, пока взгляд все сильнее мутнеет и мажет по губам Димы. А сам Дима лишь тихо хмыкает и, довольный таким результатом, отправляет чужие боксеры на покой, прямиком к джинсами. Доводить Олега до исступления стало новым хобби чернокнижника, и это видно по играющей самодовольной улыбке. Быть настолько желанным, оказывается, просто ахуенно, до гулкого эха в ушах от собственного пульса и бурного всплеска адреналина, бьющего прямиком в виски легкой пульсацией. Конечно, Дима такого раньше никогда не делал - не стоял ни перед кем на коленях, но сейчас все по-другому. Впервые хочется самому попробовать, ощутить Олега в полной мере, как морально, так и физически, довести до яркого оргазма и отпечататься в его памяти на долгое время, чтоб каждую грёбаную секунду только о Диме и думал, только о нем. Чернокнижник на пробу горячим и влажным языком мажет по головке, вновь выбивая у партнёра приглушенный стон от такого-то простого действия. А Дима всё от самолюбия улыбается-улыбается-улыбается, оголяя ровный ряд белых зубов, словно вновь оказался во власти беса-инкуба, ровным счётом, как на сегодняшнем испытании. Дима продолжает уповать и вновь касается горячего члена медиума, в этот раз опухшими, искусанными губами, играется языком с уздечкой и ведёт, размазывая слюну ниже, очерчивая каждую венку. Дима не прекращает смотреть на Олега, словно, если отведет взгляд - умрёт. Цепляется жадно, питаясь каждым выбитым стоном и хоть на йоту измененной мимикой возбужденного лица. Олег впутывает пальцы в чёрные, смолянистые волосы Димы, безвозвратно портит идеальную укладку - ну и черт с ней, главное, что болезненно сжимает пряди на затылке и грубо тянет вплотную к себе, заставляя наконец-то взять в рот полностью. Дима на секунду задыхается, откровенно не ожидая такой резкости со стороны Олега. "Предатель" - в шутку, совершенно безобидно мелькает в подсознании юного чернокнижника. Во рту Димы Олег чувствует яркий, пылающий жар, остро ощущает, как стенки горла судорожно сжимаются, плотно окольцовывая член. Медиум от этих ощущений несдержанно стонет, откидывая голову назад и упираясь второй рукой на край раковины, где ещё совсем недавно сидел Дима. Олег не замечает или не хочет замечать, как парень цепко сжимает чернильными пальцами чужие бедра в надежде хоть на немного отстранится, как тот давится и старается сморгать накатившие слезы. Тяжёлые капли текут по щекам, оставляя влажный след за собой, но помутневший взгляд Дима не отводит. В нем было что-то такое, что пробирало до костей - какое-то обезумевшее наслаждение этой болью. Юный чернокнижник явно открыл для себя новое качество - неисправимый мазохист. Дима ведёт бедрами, усаживаясь на уже слегка затёкших ногах удобнее, полностью наплевав на грязный пол. Точно же они сегодня здесь не первые занимаются подобным, но об этом думать не хотелось, ни о чем думать не хотелось, если быть точнее. Олег все же оттягивает Диму назад за те же самые пряди и возвращает свою голову в прежнее положение, глядя на партнёра. Выбившиеся темные пряди немного мешали, спадали на почерневшие глаза, но несравнимо с тем, какими они были у чернокнижника. Дима выглядит более чем ахуенно, и будь Олег проклят, если не убьёт каждого, кто видел его таким. Тяжёлый, пиздецки пошлый взгляд, обрамлённый каплями слез, блестящие от слюны и смазки опухшие, приоткрытые в немом стоне губы и грудь, которая часто вздымалась от недостатка секундами ранее кислорода. Глаза-в-глаза, а между ними воздух искрится от нахлынувшего желания и возбуждения. Казалось, чиркни здесь зажигалкой и все подорвётся к херам. Дима был совсем не против таких манипуляции со стороны Олега, сам же дал это почувствовать, сам нагло заставил и сам призвал действовать, хоть и не обмолвился при этом ни словом. Чернокнижник уже без помощи подаётся вперед, наконец-то надышавшись вдоволь. Мягко накрывает губами головку и задает собственный темп, Олег убирает руку, отпуская чёрные волосы и перемещая её ко второй - так же на край раковины. Сейчас Дима смотрится чертовски правильно - с его, Олега, членом во рту, с пухлыми губами, которые так идеально плотно обхватывали плоть и с этим взглядом побитого щенка, за которым скрывается полный изнывающих и совсем непристойных желаний человек. Так правильно и по-блядски прекрасно, нельзя это просто скрыть и сказать, что сейчас Дима не воплощение самого сатаны, ведь это совсем не так. Юный чернокнижник вновь берет в рот, на этот раз глубоко, двигает головой так же, как если бы этим руководил Олег. Дима словно чувствует желания медиума и просто им поддается, разрешая окутать себя плотной энергетикой, чтобы та проникала в самого Диму и все сильнее с каждой секундой выбивала последний дух из татуированной груди, вместе с тихими стонами. Стонами, которые пускали мелкие вибрации по члену Олега, доводят того до искупления и белой пелены с яркими вспышками перед открытыми глазами. Закрыть глаза и прервать этот зрительный контакт означало лишь то, что Олег безвозвратно проиграет. Сейчас они были друг для друга как открытые книги, полностью убирая занавес и все какие-либо барьеры, что ранее ставили для других, лишь бы те не прочитали их слабости и не воспользовались ими, чтобы сделать больно, сейчас же все по-другому - не страшно. Олег буквально прожигал дыру в чёрных глазах напротив, а чернокнижник этому и рад - ликует такому вниманию. Дима же напротив полностью отдался, молнии метал взглядом и метался сам - как бы глубже взять и услышать очередной, ласкающий слух стон. Парень чувствует, как начинают затекать скулы и решат помочь себе рукой, однако тут же слышит басистый голос Олега, который чуть ли не рычит, пуская глухое эхо по стенам помещения. -Руки. Одно слово и Дима слушается, убирает обратно на бедро, в отместку слегка царапая кожу короткими ногтями, но медиум не замечает, только толкается пару раз на пробу сам, глубоко в глотку, вызывая этим новый поток слез и ощутимое сокращения мышц горла чернокнижника. Дима вновь давится, язык старается по рефлексу убрать инородное тело изо рта, но Олег входит во вкус, сходя с ума от глотательных движений и того, как головка упирается в заднюю часть горла. Дима снова закатывает свои блядские чёрные глаза, старается расслабиться и наконец-то добивается этого состояния, насаживаясь ртом так, что кончик носа упирается в лобок Олега. "Как же ахуенно" - одновременно пролетает красными буквами в подсознании парней. Один сходит с ума от наслаждения, граничащего с желанием наконец-то дойти до финала, другой уповал от боли, доводящей до пика возбуждения. Дима все таки отрывает руку, покрытую черными тату и демонстративно обхватывает свою шею, казалось, сожми её чуть сильнее и доступ к кислороду закроется полностью, но она ведёт ниже, огибая 3 6 6 и наконец-то спускается к своей ширинке, за несколько движений освобождая изнывающий от возбуждения стояк. Чернокнижник тонкими пальцами обхватывает собственный член, подстраиваясь под грубые и резкие движения Олега, доводя себя до бредового состояния, где плохо получается контролировать тело от слова совсем. Стоны вновь и вновь слетают с губ Димы и тонут ровно там же, куда вдалбливается Олег. Олег кончает первый и, совершая последние резкие фрикции, изливается глубоко в глотку Димы без надежды, что тот сможет сплюнуть. Слишком глубоко. А Дима послушно глотает, не отстраняется. Взгляд отводят оба одновременно, словно договорились сыграть вничью. Один из-за накатившего оргазма, второй от переизбыточной заполненности. Дима в полной мере чувствует Олега и обязательно соврет, если скажет, что ему этот вкус не понравился. Мысли ручьём растекались в мозгу так же, как и чужая сперма по глотке. Медиум отстраняется, натягивает резким движением джинсы вместе с бельём и в тотчас опускается перед Димой на колени, ровняясь с ним лицом. --Выглядишь ахуенно.- шепчет Олег и подаётся вперед, накрывая чужие губы своими, проходясь языком по мелким трещинкам, после чего углубляет поцелуй. Нежно, мягко, со всей той заботой, что есть у Олега, а её было изначально не так много, но отдаёт всё, ведь это Дима. Сам же чернокнижник, ощущая теплый поцелуй, от которого приятно сводит в животе, последний раз толкается в свою холодную ладонь и изливается на пол, содрогаясь после яркого оргазма. Тело слегка потряхивает, а мысли бесследно исчезают как у одного так и у другого, и, пока они оба не вернулись в реальность, Олег спрашивает в самые губы партнёра: -Поехали ко мне. Обещаю, в этот раз все внимание будет только тебе. -Ты просто не представляешь, что я умею делать языком.- с секундной паузой в добавок шепчет Олег, склоняясь к уху Димы, после чего слегка прикусывает мочку. Явно же имеет в виду не поцелуи и, словно читая чужие мысли, медиум кивает - подтверждает чужие догадки, зарываясь носом в чёрные растрепанные пряди, дышит Димой, заполняя его ароматом свои лёгкие без остатка. Дима полностью расслабляется, прикрывает все ещё опьянённые глаза и нервно сглатывает, после чего неразборчиво шепчет охрипшим голосом ответ, который сейчас сможет понять только Олег.