Игра

Олег просыпается с огромным трудом. Веки как никогда тяжёлые. От вчерашней попойки в клубе во рту слишком сухо, вязко и горько, даже дорогой алкоголь не помог этого избежать. Медиум кое как находит в себе силы только после нескольких минут расслабленного состояния без каких либо движений. В комнате гробовая тишина из-за которой громко, чертовски неприятно звенит в ушах - Олег морщится, желая избавится от этого противного звука, от которого ставится тошно, а головная боль начинает только нарастать с каждой секундой всё сильнее. Виноват во всём этот чертов ультразвук от гнетущей тишины. Но только ли он? Прежде, чем принять вертикальное положение, Олег в надежде на что-то проводит ладонью по соседней стороне кровати - пусто и холодно. Никого нет. Лёгкий, практически невесомый сквозняк безвозвратно унёс последние остатки запаха тела Димы. На душе гадко, мерзкое липкое ощущение одиночества, о котором парень так боялся вчера думать. Прошедший вечер следует оставить в голове как светлое пятно в самом сокровенном уголке памяти и не пачкать подомными мыслями ни один проведённый вместе момент. Пусть это останется приятным воспоминанием без помарок. Медиум шумно выдыхает и в один момент всей душой надеется, что это всего лишь был приятный сон, ведь будь это именно он - Олегу не будет так хуёво, сон забудется, даже самый яркий, а действительность - никогда. Однако в ванной по-прежнему по светлому кафелю чёрной россыпью валяются пуговицы с чужой рубашки. Они так и кричали о реальности ночных воспоминаний. Слишком сложно, слишком неприятно и слишком тоскливо. Дима снова становится тем самым «слишком» для Олега, но теперь совсем в другом смысле. Олег принимает прохладный душ, умывается и в конечном итоге приводи себя в порядок. Наконец-то чувствуется себя человеком, только вот с сияющей дырой в душе, такого же цвета, какими вчера были глаза Димы - до ужаса чёрными и пугающими, но в то же время манящими и притягательными. Как же хочется увидеть Диму прямо сейчас. Заглянуть через эти самые чёрные глаза, в самую душу, ощутить в полной мере всё то, что чувствует в данный момент. Так же себя изводит или напротив, спокойно отсыпается, закинув ещё одну монетку в виде Олега в свою копилку для количества партнёров. Как же сложно. Не было бы так сложно, если бы Дима не смотрел на него вчера таким взглядом, не стонал таким голосом имя Олега и не давал такой возможности пробраться в каждый уголок своей бесовской души, понять весть спектр эмоций и мыслей чернокнижника на тот момент. Не нужно было Диме быть настолько открытым для Олега, давая хоть малейший шанс подумать, что это что-то больше, чем просто потрахаться по пьяни. Чёртов Дима. Засел глубоко в подкорке сознания, пустил корни без намёка покинуть пристанище ещё очень долгое время. Его чёртовы блядские чёрные глаза. Как же хочется снова в них заглянуть. Олег заходит на кухню в одних боксерах и только сейчас понимает, что он идиот последний, если посчитал Диму таким хуёвым человеком и предателем. Сейчас этот самый предатель стоял в его, Олега, футболке на пару размеров больше у плиты и что-то готовил. Лёгкий сладкий аромат смог пробудить аппетит. У Димы в ушах были наушники, раз тот не услышал как Олег открыл дверь и достаточно громко. Чернокнижник размеренно покачивал головой в такт неслышимой для Олега музыки. Младший из парней шумно выдыхает, опираясь плечом о дверной косяк. Смотрит-смотрит-смотрит, мажет любопытным взглядом по стройному телу, любуется и только сейчас понимает, что этот чертёнок в одной, мать его, футболке. Ягодицы не до конца прикрывают края верхней одежды. Особенно сильно выделяются покраснения и синяки от ладони Олега. Слишком красиво или лучше сказать - абсолютно безупречно. Дима точно не из этого мира, ведь настолько идеально-прекрасных людей попросту не может существовать. Головная боль у медиума проходит без следа, настроение явно становится лучше, Олег улыбается. Он чувствует себя кретином, раз смог хоть каплю сомнения пропустить в свои мысли по поводу Димы. Вчера юный чернокнижник вёл себя как чистого рода бес, сейчас стоит со светлой аурой, облучаемый тёплым светом утреннего солнца из окна - ангел во плоти, пусть и грешный до безобразия, но даже такая грязь не сможет запятнать его безупречно-белые, видимые только Олегу крылья. Олег ведёт взглядом ниже, по стройным ногам и не замечает, как Дима убирает наушники из ушей, но не поворачивается, слегка ведёт плечами, словно хочет скинуть с себя этот томный взгляд серых глаз. До мозга костей ведь пробирает. -Так и будешь пялиться? Я думал ,что ты там уже откинулся. Слишком долго спишь. - в шутку, не более, говорит Дима хриплым ото сна голосом, сам ведь только недавно проснулся и захотел порадовать завтраком, также приняв пред этим бодрящий душ. Слишком ужасно было от похмелья, хотелось всё смыть холодной водой и остановить безумный поток воспоминаний и не слишком хороших мыслей, которые уничтожали изнутри и больно давили-давили-давили прямиком на оголённые нервы. Олег тихо смеётся, делает шаг навстречу Диме и обнимает со спины - не чувствует от чернокнижника ни капли страха или протеста, слишком явно тот давал понять,что можно, что ему тоже хочется. Медиум нежно проводит кончиком носа по загривку чёрных волос, словно изучает, пробует что-то новое, что-то очень прекрасное. -Я думал, что ты ушёл. Было слишком тихо. Я уже успел надумать всякого. - честно произнёс Олег и, прикрыв веки, перестал прожигать своим взглядом. -Я не люблю шуметь да и дверь была закрыта. - пожимает плечами Дима, словно говорит максимально очевидную вещь, ощущая тепло от тела Олега. Кожа, где прикасаются его руки, покрывается мурашками; от чужого горячего дыхания на шее щекотно. Олег лишь тихо хмыкает и ловит полное расслабление во всех смыслах. Это только благодаря Диме и его светлой энергетике. Нужно хоть что-нибудь сказать, но ни у кого не было желания, - сейчас хотелось просто раствориться в молчании и этой уютной атмосфере, образовавшейся вокруг них. Казалось, словно и нет никаких недосказанностей и прочих странностей, словно всё так, как и должно быть и это не они ночью потрахались в пьяном угаре, при пробуждении не зная что сказать друг другу, оказалось-то всё намного проще. Сейчас лишние разговоры точно ни к чему, не хочется нарушать эту идиллию. Олег окутал себя с ног до головы приятным теплом родного человека в его руках. Тихое шипение со стороны сковороды в руке Димы разбавляется влажным звуком поцелуев в татуированную шею, за ухо и ниже, доходя до линии ворота футболки - там проводит горячим языком. -Эй, эй, стой, подожди. - хоть Дима и просит остановиться - тело реагирует совершенно иначе, напротив, ластится к чужим тёплым губам. Кожа, где тату нет, словно светится от лучей солнца. Олег всё это видит и не может налюбоваться. Какой же Дима чертовски красивый, при любых обстоятельства, в любое время, всегда. И думать об этом медиум точно не устанет. -Почему? -Если сырники сгорят, я кину их в тебя и тресну по голове сковородкой, так и знай. - отвечает Дима с тихим смехом и, обнажая белоснежный ряд зубов, слегка поворачивает голову в сторону, чтобы взглянуть на Олега из-за своего плеча, украдкой. От него исходит сумасшедшая энергетика света, тепла, а запах тела так и сквозит чем-то родным, приятно проникает глубоко в лёгкие медиума и действует как сильное успокоительное. От Димы конкретно мажет. -Тебе же нравится, разве нет? Я всё чувствую. - задаёт риторический вопрос Олег, после чего беззвучно, одними лишь губами, шепчет неопровержимый факт, но даже так Дима всё слышит и виной тому не идеальный слух. Дыхание медиума опаляет кожу, а зубы нежно цепляют мочку уха. Медиум сводит юношу с ума и чем? Такими элементарными вещами. -Мы же не вместе, так зачем ты это делаешь? - в тон задаёт вопрос Дима и слегка закатывает глаза, откидывая голову назад и умещаясь затылком на чужом плече. Олег молчит, не нужно ничего говорить, тут и так всё предельно ясно - они ведь прекрасно ощущают, какие чувства испытываю при виде друг друга, ощущают даже то, что сложно признать самим себе. Никаких барьеров. Дима слегка ведёт плечом, чтобы Олег перестал целовать его шею, - начинает ведь возбуждаться. Особенно, когда медиум намеренно прижимается вплотную к его спине всем своим телом. Чернокнижник в прямом смысле слова чувствует как в его ягодицы упирается утреннее приподнятое настроение парня. -Олег, перестань. - из последних сил шепчет юноша, прежде, чем полностью сдасться и вновь отдаться в руки медиума. Сейчас списать всё на алкоголь совершенно точно не получится, - он не пьян, разве что Олегом. Дима просто сам хочет всех этих прикосновений, сам ластится, - по своей воле. Как и вчера. -Ты помнишь, чем закончились эти слова в клубе? - с иронией интересуется Олег, резко разворачивая чернокнижника к себе лицом. Дима чувствует горячее дыхание на своих губах и опаляет чужие с таким же рвением и усладой. Дима как-то слишком хитро щурится. «Ну точно инкуб» - думает Олег и касается кончиком носа бледной кожи на чужой скуле - дышит своим Димой, полостью наполняет его ароматом свои лёгкие. Чернокнижник прикрывает глаза и шумно выдыхает. -Придурок. - только и шепчет юноша, вспоминая тот самый момент на танцполе, после чего медленно подаётся вперёд и накрывает тёплые губы Олега своими ледяными. Целуется Дима сейчас мягко, безумно нежно, по ощущениям - словно к коже трепетно прикасается тёплый луч утреннего солнца. От вчерашнего Димы не осталось и следа. Какой же чёртов контраст, но такой приятный. Ангел и демон в одном лице. Олег резким движение подхватывает парня и усаживает на поверхность столешницы, размещаясь между его бёдер. А Дима только шире их раздвигает и приобнимает ногами чужую талию, чтобы медиум стоял вплотную. Несколько столовых приборов с грохотом падают на пол; сахарница переворачивается, отчего слышится тихий шелест падающих сладких кристалликов. Становится уже абсолютно похуй на эти сырники. Края футболки заметно выдают очертания уже вставшего члена и, словно играясь, Олег медленно тянет ткань вверх так, чтобы она щекотала нежную кожу. Дима, как и ожидалось, моментально отзывается на это действие - чуть прогибается в спине от таких ахуенных ощущений. У Олега самого уже крепко стоит, боксеры давят, но медиум на это не обращает внимание, для него Дима важнее. Ладонь медиума в конечном итоге всё таки задерживаются на чужих бёдрах, чуть выше колен, слегка то сжимая, то разжимая пальцы. Кожа мягкая, нежная. Хочется трогать-трогать-трогать. -Блядь, Дим, ты чёртов инкуб. Я хочу тебя трахать пока не откинусь. - в губы Димы шепчет Олег, заглядывая тяжёлым взглядом в карие напротив. От солнечных лучей тёмная радужка глаз чернокнижника отливает золотистым цветом - больше не страшно, не выглядит зловеще, напротив, притягательно. Словно смотрит на бесценный слиток золота. Глаза Димы кажутся Олегу отдельным видом искусства. -Только ли трахать?- метко подмечает чернокнижник и улыбается. Эта улыбка ощутимо сводит с ума, сердце казалось бы, пропускает удар. Дима знает куда бить, ощущает, если быть точнее. Всей своей бесовской сущностью ощущает и уповает, насколько это приятно. Не только жадный, пропитанный похотью взгляд серых глаз может тешить самолюбие Димы, но ещё и этот, полный нежности и любви, что-ли. Медиум с любым настроением заставляет чувствовать в груди трепет. Олег улыбается в ответ, - чернокнижник чётко попал куда нужно этим вопросом, конкретно и очень ощутимо зацепил оголённый нерв в его душе. -Дим, я кажется.. А парень перебивает, не даёт закончить, пристально смотрит в глаза Олега, стараясь всем своим видом дать понять, что сейчас он максимально честен и серьёзен. Отвечает тише обычного, но голосом, пробирающим насквозь. Олег словно ощущает, что ему хотят сказать, отчего на секунду успевает выпасть из реальности. -Да я походу тоже. Чернокнижник улыбается, сейчас все так по-домашнему, непривычно, но до дрожи в коленках приятно. Улыбка выходит слишком яркой, солнечной, от которой в животе просыпаются миллиарды бабочек и трепещут крыльями в лёгких прикосновениях. Олег улыбается в ответ также и даёт ощутить Диме такой же трепет и прилив чего-то трогательного, приятного. Это ли не любовь? Чернокнижнику предстоит только узнать. А Олег уже казало бы точно знает все и обязательно поможет Диме в этом разобраться. Любить ведь не так сложно, не так страшно, как кажется, особенно, когда оба вот так полностью открыты, оголены душой друг перед другом. -Чёрт. Поздравляю, хорошая работа, Олег. Сырники сгорели, а творога у тебя больше нет... Помнишь, что я обещал сделать в таком случае? - так не вовремя, но Дима чувствует запах гари и, глядя на дым со сковороды, звонко смеётся. Такая мелочь сейчас уже совершенно не волнует. -Давай сегодня дошиком позавтракаем? Сходим позже за творогом и завтра утром вместе приготовим твои сырники? Чернокнижник покачивает головой, но не прекращает улыбаться. Сейчас юноша чувствует себя максимально хорошо. От похмелья не осталось и следа, Олег словно избавил от всего плохого, особенно от тревожности и волнений. Дима не знал, как отреагирует Олег, что скажет, когда проснётся, о чём будет разговор и будет ли он вообще. Юный чернокнижник слишком сильно себя накрутил, но медиум от всего в раз избавил своими тёплыми объятиями и абсолютно точно дал понять, что уже никуда не отпустит. Дима теперь его. -Ладно, но если и завтра такая же хуйня будет, я точно исполню обещанное. - говорит Дима и в шутку угрожает лопаткой, которую схватил секундой ранее, словно это не столовый прибор, а орудие массового уничтожения. А Олег в ответ лишь тихо смеётся, после чего подаётся вперёд, чтобы накрыть холодные искусанные губы своими. Теперь всё так, как должно быть, а самое главное, что они оба это чувствуют. Они нашли свой дом друг в друге. Лёд в глазах Димы больше не пронизывает насквозь, не делает больно, напротив, начинает таять при виде медиума. А Олег больше не обжигает свои ярким пламенем, не оставляет болезненные ожоги, только греет вечно холодные и покусанные губы чернокнижника.