Игра

Олег просыпается с огромным трудом. Веки как никогда тяжёлые. От вчерашней попойки в клубе во рту слишком сухо, вязко и горько, даже дорогой алкоголь не помог этого избежать. Медиум кое как находит в себе силы только после нескольких минут расслабленного состояния без каких либо движений. В комнате гробовая тишина из-за которой громко, чертовски неприятно звенит в ушах - Олег морщится, желая избавиться от этого противного звука, от которого становится тошно, а головная боль начинает только нарастать с каждой секундой всё сильнее. Виноват во всём этот чертов ультразвук от гнетущей тишины. Но только ли он? Прежде, чем принять вертикальное положение, Олег в надежде на что-то проводит ладонью по соседней стороне кровати - пусто и холодно. Никого нет. Лёгкий, практически невесомый сквозняк безвозвратно унёс последние остатки запаха тела Димы. На душе гадко, мерзкое липкое ощущение одиночества, о котором парень так боялся вчера думать. Прошедший вечер следует оставить в голове как светлое пятно в самом сокровенном уголке памяти и не пачкать подобными мыслями ни один проведённый вместе момент. Пусть это останется приятным воспоминанием без помарок. Медиум шумно выдыхает и в один момент всей душой надеется, что это всего лишь был приятный сон, ведь будь это именно он - Олегу не будет так хуёво, сон забудется, даже самый яркий, а действительность - никогда. Однако в ванной по-прежнему по светлому кафелю чёрной россыпью валяются пуговицы с чужой рубашки. Они так и кричали о реальности ночных воспоминаний. Слишком сложно, слишком неприятно и слишком тоскливо. Дима снова становится тем самым «слишком» для Олега, но теперь совсем в другом смысле. Олег принимает прохладный душ, умывается и в конечном итоге приводит себя в порядок. Наконец-то чувствуется себя человеком, только вот с сияющей дырой в душе, такого же цвета, какими вчера были глаза Димы - до ужаса чёрными и пугающими, но в то же время манящими и притягательными. Как же хочется увидеть Диму прямо сейчас. Заглянуть через эти самые чёрные глаза в самую душу, ощутить в полной мере всё то, что чернокнижник чувствует в данный момент. Так же себя изводит или напротив, спокойно отсыпается, закинув ещё одну монетку в виде Олега в свою копилку для количества партнёров. Как же сложно. Не было бы так сложно, если бы Дима не смотрел на него вчера таким взглядом, не стонал таким голосом имя Олега и не давал такой возможности пробраться в каждый уголок своей бесовской души, понять весть спектр эмоций и мыслей чернокнижника на тот момент. Не нужно было Диме быть настолько открытым для Олега, давая хоть малейший шанс подумать, что это что-то больше, чем просто потрахаться по пьяни. Чёртов Дима. Засел глубоко в подкорке сознания, пустил корни без намёка покинуть пристанище ещё очень долгое время. Его чёртовы блядские чёрные глаза. Как же хочется снова в них заглянуть. Олег вспоминает-вспоминает-вспоминает, сидя на кухне за обеденным столом с ледяной бутылкой воды в руке, прижатой к левому виску. Каждый яркий фрагмент отзывается острой пульсацией в голове и оглушительным ритмом собственного сердца в ушах. Но Дима не виноват, он и сам испуган и в полнейшем смятении, Олег не может его за это винить или осуждать. Сам же сбегал из чужих домов много раз, но лишь в страхе быть застуканным родителями очередной девушки. Здесь ситуация совершенно другая, но медиум упорно старается не сравнивать, что именно отличается. Проснуться нагим в постели вместе с Олегом в обьятиях Дима ну никак не ожидал. Ни разу поход в клуб не кончался по итогу таким образом. Волна дичайшего ужаса окатывает с головой от набежавших из всех тёмных закоулков мыслей, чувствуется боль, словно со всего размаху пнули в солнечное сплетение. Дима думает только о том, как же он сильно наложал - потерял этого человека и совсем не в физическом плане. Юноша судорожно одевался утром, чтобы сбежать как можно скорее. В этот раз не останется на утренний кофе и завтрак в дружеской компании, как в те разы, когда оставался на ночь, чтобы поиграть до утра в приставку. Выигрывал в основном Олег. Хотелось до дрожи в коленях и трепета в груди остаться, лечь обратно в тёплые объятия, но это стало очень сложным и невыполнимым желанием. На душе скребли кошки, оставляя глубокие царапины от когтей. Дима позорно сбегает. И он не виноват, по крайней мере Олег так не думает, сам же боится признаться. Они оба боятся. Медиум не знает точно сколько сидел вот так неподвижно, глядя в одну точку, но убиваться не собирается, не девчонка же какая-то, - проглотил обиду и дальше продолжил жить как ни в чём не бывало, ведь именно так и делают все люди и он не исключение. Всем бывает больно. Только ближе к вечеру головная боль постепенно утихает и Олег возвращается в кровать с телефоном в руках. Пообедать так и не получилось, кусок в горло не лез, только вода. Пальцы сами набирают пароль для разблокировки экрана и тут же заходят в первую попавшуюся соц. сеть - Дима в друзьях, но был онлайн только вчера утром, в других социальных сетях так же. Обычно ночью Дима пишет, спрашивает как дела, если днём не получается. Но в этот раз всё иначе, чернокнижник даже не появляется онлайн. Ближе к полуночи, когда Олег наконец-то отлипает от телефона и собирается ложиться спать, разносится телефонный звонок от неизвестного номера. Олег чуть нахмурился, но с секундной паузой ответил. -Алло? -Привет, Олег. Прости, я у тебя телефон забыл, думал, что посеял, но потом вспомнил, как выронил его, когда мы... впрочем, неважно. Он разряжен, если не сложно, можешь найти пожалуйста, я завтра приеду заберу. - поток слов знакомого голоса бесперебойно проносится через тихий динамик. Слушая его, Олег подмечает, как лёгкая боль затрагивает каждую клеточку в теле. Хотелось повесить трубку, заткнуть Диме рот и больше никогда не слышать этот до боли приятный голос, который этой ночью выстанывал его, Олега, имя при каждом чёртовом движении и касании стройного татуированного тела. Как теперь это забыть? Олег не знал, так же не знал и Дима. Чернокнижник старался говорить спокойно, но лёгкая дрожь в голосе передавала его волнение, разнося мелкие вибрации даже через трубку телефона. Всё таки переживает тот не меньше Олега, это было очень хорошо слышно. -Ладно, поищу. - всё же из последних сил выжимает из себя Олег, голос пропитан тоской. А Дима всё слышит и понимает - сам себя ненавидит за такое предательство, ведь сбежал как крыса последняя. -Ну... тогда до завтра? -Пока. Диалог завершается, прощание получилось какое-то слишком скомканное и неловкое, говорить не хотелось совершенно, однако сказать было о чём, но всё застревало где-то в пересохшем вновь горле. Причём у обоих. Как и обещал Дима - он приехал. Даже за порог переступать не стал, с тихой благодарностью и опущенным всё это время взглядом в пол принял свой телефон. На нём появилась небольшая трещина, скорее всего от падения. Сейчас чернокнижник несчастный и подавленный - такой же как и Олег. В чёрных глазах не было искр, тех прекрасных огней; слишком пустые и холодные - Олег смог это увидеть только лишь тогда, когда Дима на секунду взглянул в серые омуты медиума. Только зачем - не понятно, стало только хуже. Теперь их отношения даже дружескими назвать сложно - между парнями образовалась огромная пропасть и тысячи недосказанных слов. Олег и Дима чувствуют энергетику друг друга в полной мере, она пробирает каждого до мозга костей. Только вот по ощущениям не такая как ночью, совершенно. Рука Олега тянется для рукопожатия на прощание, на самом же деле хочется прикоснуться к щеке Димы, провести пальцем по точёной скуле и коснуться губами чужих и наверняка холодных губ, пропитанных дымом сигарет. Курил только что. Дима неосознанно слегка отшатывается, но руку всё таки пожимает, задерживаясь чуть дольше положенного в таком положении. Ощущает всем нутром поток мыслей медиума, от которых становится хуже прежнего. -Слишком громко думаешь, Олег. Я надеюсь ты понимаешь, что это ничего не значило, просто секс по пьяни. - Дима чеканит каждое слово и злится-злится-злится сам на себя, ненавидит же лгать. -Да, да, прости. Всё нормально, для меня это тоже ничего не значит, честно. - Олег с трудом натягивает на лицо улыбку и говорит достаточно монотонно, врать в привычке вещей, самому себе в том числе. Дима кивает, пряча свой телефон в передний карман джинс, резко разворачивается и уходит прочь. Чёрные глаза стеклянные и казалось, скажи Дима ещё хоть слово - голос предательски задрожит и выдаст всю ту бурю эмоций, что скрывается внутри под множеством барьеров. От Олега. А Олег натыкается на этот самый барьер, чувствуется себя хуёво, что не может прочитать Диму как вчера. И сам ставит такой же. От Димы. Чернокнижник больше не звонит ни ночью, как обычно, ни днём. Сообщений так же нет в их личном диалоге. Про встречи, прогулки или походы в кафе вообще не могло идти и речи. Олег сам пишет спустя пару дней. Решает спросить прямо, без толики лести и фальши. Хочет наконец-то расставить все точки над «i». 23:51, От: Олег Ш. «Ты больше не хочешь общаться вне шоу?» Дима молчит. Сообщение становится прочитанным практически сразу же, но ответа не поступает. Сам Олег уже немного успокоился или же просто удалось себя обмануть. 01:34, От: Матвей Дмитриев «Не знаю. Я запутался. Всё очень сложно.» 01:56, От: Матвей Дмитриев «Прости, но давай всё таки на этом закончим» Олег всё это время не спал, мучился ожиданием. Долгожданное сообщение от желаемого абонента заставило руки неистово задрожать. Дима ответа уже не получает, только видит, как сообщения отмечаются прочитанными, не более. Он понимает Олега, сам на его месте не ответил бы. Кидать в чёрный список никто никого конечно же не станет - не дети, но сообщения вряд ли уже появятся в этом диалоге, только если рабочего характера, не более. Своим ответом Дима окончательно расставил по полочкам все недопонимания и медиум это всё принял, с болью и тяжестью, но принял. Пусть будет так, ничего страшного. Любая боль проходит и это факт, просто нужно время. Буря обязательно утихнет и уступит место затишью. 01:58, [ Черновик, не отправлено ] От: Матвей Дмитриев «Я буду по тебе скучать» Та ночь осталась мягким светом в памяти каждого, пусть и вспоминается сквозь ком горле. Не хватило сил вынести стадию принятия и всё полноценно признать самому себе или не хватило смелости признаться, глядя в чёрные потухшие глаза - у каждого причина своя.