Семья обетованная

      Звуки с огромной глубины. Скрипучее, но прекрасное пение огромных рыб. Поднимающиеся со дна пузырьки. В кромешной темноте звуки погружали в полное спокойствие и беззаботное существование. Тело невесомое, исчезнувшее для внутренних чувств. Все посторонние мысли затопило и теперь они еле-еле давали о себе знать. Вспышки света и картины недавнего прошлого проносятся перед взором, как старая кинолента. Послание, побег, нежданная встреча. Ее улыбка. Ее слезы. Ее последний отчаянный крик.       Сознание Димаша резко встрепенулось. Он очнулся в лечебном резервуаре. Вокруг мелькали силуэты, искаженные соленой водой. Недавние воспоминания отхлынули, открывая более ранние слои – он сразу узнал космический корабль своего народа, голубые и синие оттенки, такие знакомые. А эти глубоководные звуки, издаваемые приливными механизмами корабля. Оказывается, он соскучился. Радость встречи омрачалась реальностью.       Как только Димаш проснулся, резервуар поспешно опустошили. Юноши и девушки из медицинского отсека, одетые в жемчужную чешую, забегали вокруг него, стараясь как можно тщательнее позаботиться о своем принце. Его тело насухо обтерли мягчайшими полотенцами и одели в подобающие одежды: белую легкую рубашку, шелковые штаны, сверху накинули длинный синий атласный халат, расшитый драгоценными камнями и золотыми нитями. Ткань струилась по фигуре, обтекая ее, показывая спортивные и благородные пропорции. Единственное, что выбивалось из всего величественного образа – вертикальные морщины между бровями.       -Где отец? – спросил он. Его голос приобрел властные ноты, глубину и силу, поэтому он с легкостью разносился по просторному холлу отсека, отлетая эхом от пустых лечебных капсул.       Медперсонал смотрел на него с благоговением и испугом. Трясущиеся руки указывали в сторону выхода. Телепатически хор голосов передавал – в тронном зале.       Димаш громко вздохнул и выдохнул, как бык, готовый наброситься на безумца, что дразнил его и хотел убить. Ярость поднималась внутри, клокотала горючей магмой. Парень направился в коридор, но перед тем как уйти, более спокойным и собранным голосом произнес:       -Спасибо.       У команды медиков невольно пробежали мурашки по чешуе от того, с какой личной теплотой и искренностью была сказана эта простая фраза. Величие во Вселенной не определяется властью или статусом, а поэтому восхищение в глазах атлантов, смотрящих вослед своему принцу, росло с каждой секундой.       По круглым коридорам разносился стук тяжелых шагов. Команда корабля почтительно отходила в сторону при виде его высочества, не в силах оторвать глаз от его удаляющейся фигуры.       Димаш еще не успел ступить в зал, а император уже приветствовал его:       -Сын мой, с возвращением, - прогремел гром среди высоких сводчатых потолков и колон. Зал, напоминающий по форме вытянутую каплю, дрожал при звуках голоса своего владыки. Аквариумы во всю длинную зала, расположенные по периметру, встревожено завибрировали, шарики воздуха лопались, булькая и перемешивая жидкость. Эхо еще минуту вторило императору, превознося его незыблемость, но затем оно утихло, впитавшись в стены, покрытые кораллами, ракушками и губками, и в просторный холл вернулись звуки океанской глубины.       Трон стоял в самом конце зала. Сзади фигуру императора подсвечивал естественный свет, проникавший внутрь через горизонтальное окно эллипсовидной формы с острыми краями, которое дублировало форму всего корабля. За окном темно-серые облака. Они пучились, вздымались, закручивались вихрями, подгоняемые суровым ветром – полная противоположность умиротворению внутри корабля.       -Удивительно, тебе хватило в капсуле всего пятнадцать минут. Провел столько времени на Земле, а раны тебе все нипочем. Ты точно сын своего народа, - продолжал владыка. Он сидел с высоко поднятой головой, смотря с холодным безразличием.       -У нас нет времени на пустую болтовню, - грозно крикнул Димаш, перейдя на низкий, нечеловеческий тон. - Останови все это!       Корабль впитывал эмоции принц. В его жилах и сосудах закипала техническая жидкость, как закипает кровь в теле воина.       -Остановить что? Я лишь подталкиваю естественные процессы этой планеты.       -Ты убиваешь все живое!       Отец Димаша медленно поднялся с трона. Благородные одежды из струящихся тканей, расправились, подчеркивая высокий рост. Его осанка, горделивый вид и смуглая кожа выдавали в нем аристократа. Черные длинные волосы падали на величественные плечи. Беспристрастное лицо будто разучилось выказывать эмоции. Причиной тому то, что все оттенки чувств император привык показывать голосом, живым, дышащим, покоряющим.       -Люди давно показали себя бессовестными и безответственными хозяевами земли. Не для того мы подарили им жизнь, чтобы они так ею пренебрегали. Даже великий дар они смогли исковеркать, пустив его на сплетни и ложь. И разве не ты просил меня все прекратить? Ты страдал из-за них. Больше не будешь.       Взгляд из-под острых ресниц выражал мысли императора: все прошлое человечества стояло у него перед глазами, как огонь, разъедающий бумагу, на которой писалась история атлантов. Тысячи лет вольного существования не пошли на пользу мелким, бессильным существам. Они не научились владеть собой.       Димаш до боли сжал кулаки.       -Я жалею о малодушии. О трусости. Минута слабости обернулась крахом для целой цивилизации. Миллионы невинных пострадали. Я не хотел этого.       -Невинных? Ты все такой же мечтатель, - язвительно ответил отец Димаша. Сделав многозначительную паузу, он продолжил: - Поэтому ты решил остаться?       - Я не хотел спасать себя.       Император стоял у трона, как великолепная статуя, которую ничто не может потревожить, и неотрывно смотрел на своего сына: они не виделись много лет, за это время своенравный отпрыск успел возмужать, набраться сил и взрослой смелости. Теперь перед царем стоял настоящий принц, а не юнец, гонимый странными грезами, бросающийся в бурные, бессмысленные авантюры.       -В любом случае, я не буду останавливать начатое. Замысел этот давно сидит у меня в голове, твое сообщение стало лишь весомым поводом к действиям. Затопим планету, затем возродим на ней новую жизнь. Так намного проще. Заодно покажем Вселенной, что не стоит идти против царской семьи.       Димаш, свирепея от злости, мигом поднялся по ступенькам к трону, схватил отца за одежды. Красные рубины, что покрывали темно синюю атласную мантию, впивались в кожу, раздирая до крови.       -Прекрати это! – вскричал он. – Достаточно боли мы принесли сюда.       Раненая душа пылала жарким огнем, не в силах выносить всю тяжесть вины. Парню казалось, что он сам сейчас стоит на пороге мучительной гибели, что скоро смерть придет за ним, если не остановить разрушение маленького мира.       -Ты обезумел, сын, - прорычал ему отец. – Заразился человеческими эмоциями. Охрана!       Быстрее, чем эхо повторило приказ, в зале появились стражники, выплывая прямо из стен с копьями наперевес. Доспехи из рыбьей чешуи сверкали даже в лучах умирающего света. Охрана с трудом схватила принца, только силой нескольких атлантов удалось скрутить ему руки за спиной. Чем сильнее его сдерживали, тем больше в нем просыпалась воли и неукротимости, тем сильнее он вырывался. На него накинули железную цепь, ударом в нижнюю часть бедра его опрокинули, поставив на колени. Цепь прикрепили к полу.       -Мы – прародители жизни во Вселенной, повелители воды с бескрайних просторов Скопления Бытия в Центральной Галактике! Мы не можем позволять букашкам своевольно уничтожать то, что создано нами. Они – маленькие песчинки, заброшенные на задворки Космоса. Они ничто. Ты зря захотел посвятить себя им.       -Я думал, ты меня поймешь, - сдавленно сказал Димаш. Император на одну долю секунды встревожился, но снова надел маску холодной сдержанности. Парень продолжал: - Но сейчас ты ошибаешься. Люди сильнее, чем ты думаешь.       -Ты решил это из-за одной девушки? – медленно проговорил император.       Димаш резко вскинул голову вверх. Отец узнал о его слабости и не сможет не проучить сына, уколов его как можно больнее.