Семья обетованная

      В открытом море все бурлило и пенилось. В самой центре бури взгромоздилась ее причина - каплевидный корабль атлантов. Как и снаружи, внутри становилось неспокойно: на каждой палубе, в каждом отсеке и ярусе шли активные приготовления к запуску системы управления водой. Проверялись системы звуковых волн высокой частоты, отлаживались механизмы трансляции и подачи звуков, проверялась готовность членов экипажа. И все для того, чтобы запустить еще одну, финальную сверхволну, которая пустится в свой бег и накроет последнюю часть суши на Земле, завершив процесс обнуления планеты. Дело сложное, оно требовало концентрации и слаженности, а поэтому все движения лишь казались суетливыми, на самом деле каждый знал, что и как делать. Можно сказать, что двигался весь корабль. И только двое в тронном зале не шевелились. Отец, восседающий на троне, и его сын, закованный в кандалы в самом центре звонкого холла. Император неотрывно смотрел на своего пленника, больше сочувственно, чем сердито. Фигура принца, согнутая, поверженная, выражала скорбь и сожаление, что тяготили сердце мечтателя.       -Я говорил, что тебе не нужно это,- сказал император. Он говорил негромко, но несмотря на разделяющее их расстояние, он понимал, что сможет достичь цели.       Принц ничего не ответил на реплику отца. Он слишком сильно увяз в эмоциях, тонул в страшных мыслях о будущем, попутно пролистывая грехи своего прошлого.       -Я был таким же, как ты, - продолжал император. - Лелеял мечту, что смогу помочь этим бедняжкам подняться, развиваться, использовать голос по предназначению. Но человеческая природа непреодолима. Из-за нее случается все самое худшее в этом мире. Что-то с человечеством пошло не так. И это не исправить даже тебе. Я предупреждал, что так будет, что люди сделают тебе больно, но ты мне не поверил. За что и поплатился.       -Я поплатился лишь за то, что на секунду поверил тебе, - сквозь зубы процедил Димаш.       Его руки, скрещенные за спиной и стянутые цепью, нестерпимо ныли, из-за каждого движения путы стягивались крепче, впивались в кожу, раздирали ее до крови. Его колени упирались в твердый пол. Плечи потяжелели на пару тонн. Но всего этого он не чувствовал - сердце кричало гораздо сильнее, разрываясь на части. Он вспомнил минуту слабости, когда попросил отца о помощи, минуту сомнений и смятения, с которыми он не смог справиться.       -Отрекись от них пока не поздно. Твоя привязанность к этим жалким, смертным существам доставляет лишь страдания. Давай вместе построим лучший мир. Возродим правильную, совершенную жизнь, которая будет стоить твоих усилий.       Император отвернулся к окну, чтобы насладиться видом вздымающихся разрушительных волн.       Димаш смотрел в пол, где отражалось его измученное лицо, и проговорил:       -Мы действительно похожи. Наша неспособность переносить боль доставляет страдания другим.       Он дернул цепь. Она отозвалась недовольным звоном. Парень попытался ее разорвать, раздвинув руки в стороны. Но металл не поддавался. Димаш дергал цепь еще и еще, но безуспешно, она только больше впивалась в запястья. Алая кровь смазывала кожу, рукам становилось в наручниках свободнее.       -Но я не хочу стать таким же, как ты. Я буду стараться ради них.       В голове принца ураганом пронеслись все злоключения последних дней. И все, что он мог бы сказать – это поблагодарить за счастливые моменты, которые, казалось, не вернуться никогда. Он вспомнил улыбки, вспомнил смех, подтрунивания друг над другом, игры, догонялки. Но особенно ярко сияла для него она. Та, что спасла его, рискнув собой, что плакала у него на коленях от того, что чувствовала его боль, что ночами просила спеть и говорила с ним, рассказывала о тонкой мудрости, пронизывающей этот мир и людей. Она своим присутствием украшала темное время, она возродила в нем силы и надежду.       Император резко обернулся, гневно посмотрев на своего несмышленого сына. Принц же, сквозь боль и тяжесть, с вызовом поднял голову, расправив плечи.       -Вспомни о маме и скажи, что они стоят усилий, отец. Они мудры, сильны, пока заботятся друг о друге, пока в них живут вера, надежда и…       -Замолчи! - перебил его отец, повысив голос. – Думаешь один человек, которого ты по случайности выцепил среди огромного множества, может говорить за все остальное человечество!       Стены в тронном зале завибрировали от того, с какой злостью извергал слова император своим голосом. За окном бушевало море, оно свирепствовало, серое небо оплакивало судьбу маленького мира. Корабль включил систему управления водой и посылал импульс - уничтожить все одной мощной волной, по-своему милосердной, дарующей мгновенную погибель. Император продолжал:       -Отринь свое невежество. Ради одной букашки не стоит поднимать ил со дна и портить чистую воду.       Натяжение цепи стало предельным, она скрипнула в последний раз.       -Она не одна, - произнес Димаш. - У нас есть семья.       В одно мгновение весь корабль задрожал, члены экипажа в испуге бросили свои дела, оглядываясь друг на друга – своим оглушительным, мощнейшим криком принц разорвал сковавшие его оковы, сбросив их как ненужный хлам.