Stockholm Syndrome

Он встал, как вкопанный, посреди пешеходного перехода. Его несколько раз толкнули, кто-то врезался в него сзади и выругался, но он не мог заставить себя сдвинуться и сделать хоть что-нибудь. Все звуки пропали, на него обрушилась жуткая, звенящая тишина, в которой он слышал только собственное сорванное дыхание. Как будто все это было ядовитым, дурным сном, кошмаром, застрявшим у него в голове. Ран посмотрел на телефон в своей дрожащей руке. 11:54 «Я не виноват», — вдруг беспомощно подумал он. Его собственный голос прозвучал жалко, по-детски. «Ты виноват во всем!» — в ответ оглушительно проорал другой Голос в его голове. — «Ты виноват!!! Беги! Беги, иначе ты никого не спасешь!». Ран выдохнул, зажмурился. И бросился назад. В уши вонзился дикий скрежет тормозов и возмущенные гудки машин. Сотни лиц промелькнули и остались позади. Запах нагретого свежеуложенного асфальта, пыли, бензина, переулки, подворотни, вывески… В глазах рябило, во рту все пересохло, и он несся с бешеной скоростью до тех пор, пока не остановился на пересечении двух улиц, решая, куда ему бежать дальше. Он беспомощно обернулся в ту сторону, где была недостроенная гостиница. Чувство вины захлестывало его разум и мешало думать. Ен всегда выбирался из опасных ситуаций. Ен справится, он ведь всегда справлялся. Ен не может умереть, он же горный дух. «Но если он умрет, ты будешь виноват в этом!» Су Ель теперь может умереть только от старости. «Если верить Сонхве!» Если верить Сонхве… Если верить. Если верить Сонхве, то брат умрет, а Су Ель будет жить. «Разве не этого ты хотел?!» Но Ран никогда не хотел, чтобы брат умер. Отправляя волос ведьме, он в глубине души был уверен, что ничего страшного с Еном случиться не может. Ничего непоправимого. Но все теперь происходило так быстро и казалось таким реальным, что какая-то часть его сознания как будто отключилась, не выдержав всех этих эмоций. Ему надо было принять хоть какое-то решение, и на долю мгновения он почувствовал, что делает выбор почти случайно. «Если ты продолжишь стоять здесь, то потеряешь обоих!» Ран взглянул на телефон. 11:57 Он не мог позволить брату умереть. По крайней мере, он знал, что никогда не простит себе, если станет причиной его смерти. Эта мысль захватила его сознание целиком, звенела и повторялась по кругу, как будто сидела у него в голове вечно и только и ждала момента явить себя ему. Он взглянул в сторону кафе и ринулся к Ену. Его сердце как будто перестало перекачивать кровь, а просто пропускало ее через себя непрерывным потоком. Он всегда будет виноват за любой свой выбор. Каждую секунду ему хотелось развернуться и побежать к Су Елю. Ран изо всех сил старался сосредоточиться на выборе самого краткого пути к брату, но мысли о том, что сейчас испытывает Су Ель, атаковали его одна за другой, и его сердце разрывалось от ужаса и ненависти к самому себе — за то, что он вообще позволил всей этой ситуации случиться. Он выбрал Ена, просто надеясь, что Сонхва не обманула его, и Су Ель не сможет умереть. Ран был уверен, что не было никакой другой причины, но… Все, что угодно сейчас могло оказаться правдой. Он знал, что Су Ель пострадает. Ему прямо сейчас могут перерезать горло. Он может лишиться голоса. Остаться калекой на всю жизнь. Стоит ли Ен всего этого? До кафе оставалось метров двадцать. Ран заметил рыжую шевелюру издалека, разглядел его зеленый костюм, его руку, в которой он держал ложку с голубым мороженым. «Чертов придурок… Почему я делаю это ради тебя? Почему мне не плевать так же, как тебе на меня?!» — вдруг пронеслась в голове очередная глупая мысль. Он резко подобрал с земли камень, со всей силы бросил его в стекло, и только потом подумал: «лишь бы только не попало в его дурацкую голову». Витрина рухнула на асфальт с оглушительным звоном. Спустя секунду Ран судорожно, до боли, сжимал его запястье. В руке Ена была зажата испачканная голубым мороженым ложка. Брат смотрел на него, как на идиота. Ничего нового. — Ты успел что-нибудь съесть?! — заорал Ран. — Говори! — Ты с ума… — Успел или нет?! — еще громче проорал Ран, склоняясь к нему. — Скажи, что нет… — Нет, — пробормотал Ен. Ран взглянул туда, куда он растерянно смотрел. Рыжие, красные, местами раскаленные добела лисьи хвосты лихорадочно вились вокруг его пальца. Он посмотрел на настенные часы над кассой. Ровно полдень. Глаза Ена напротив как будто бы смеялись над ним. Ран почувствовал себя как игрок, который поставил все, что у него было, на красное, и проиграл. Ран набрал в грудь побольше воздуха, готовясь снова бежать. Может быть, он еще успеет. Может быть, еще не поздно выторговать Су Еля у этой дуры. Он поступил, как кретин, но может быть… Пульс под его пальцами забился чаще, все вокруг померкло и голоса затихли. Прохладный ветер коснулся его лица и волос, и Ран открыл глаза. — Ты умеешь так перемещаться? — удивленно спросил Ен. Брат стоял перед ним, Ран по-прежнему держал его за запястье, и в руке у Ена все еще была ложка. Он нервно заозирался, оглядывая пространство. Пустой двор, заваленный строительным мусором по углам; по центру стоит блестящий черный мерседес. Ран подошел чуть ближе, принюхался и учуял те самые сладкие духи и слабый запах Су Еля, который он никогда ни с чем бы не спутал. Ран метнулся к бетонной лестнице, следуя за слабым шлейфом этих двух запахов. — Ты куда? — вслед крикнул ему Ен. Ран на секунду обернулся: — За Су Елем. Он взлетел по лестнице до самого верха, и остановился, чтобы осмотреться. Было темно, и только свет из открытых дверных проемов позволял разглядеть хоть что-нибудь. Ран прислушался и понял, что источники звука, эхом расходившегося по всему этажу, находятся в правой части этажа, и бросился туда на свет. Вдруг перед ним мелькнула тень и его затащили в одну из комнат и приложили лицом об стену с такой силой, что у Рана в глазах потемнело. — Привет. Тот самый удушающе сладкий, пряно-ванильный запах. Она заломила его руку за спину, и холодное лезвие ее ножа коснулось шеи Рана. — Отвали, — зло выплюнул он, отпихивая ее от себя. Лезвие полоснуло ему по коже и оставило после себя жар и боль. — Твой парень уже сдох, можешь не… Ты не один? — вдруг недоуменно пробормотала она. Нож исчез, и запах исчез вместе с ним. Ран выскочил из комнаты и врезался в подбежавшего Ена. Он не ждал, что Ен пойдет за ним, и посмотрел на него с неприязнью, ожидая подвоха. Но на лице брата не было ничего, кроме сосредоточенности. Из залитого светом проема выглянул крепкий коренастый мужчина с пистолетом в руке, и, заметив их, кинулся навстречу. Ран выпустил когти и бросился к нему. Желание разорвать кого-нибудь пульсировало в его голове и руках. Кто-то должен был стать козлом отпущения, ему нужно было выместить на ком-то всю свою злобу. Кто-то сейчас делал больно Су Елю, и за это должны были пострадать все, все до единого. Он собирался убить всех, кто попадется ему под руку, не разбираясь. Ровно как тогда, в деревне. Но в тот момент, когда он оказался рядом с толстяком, тому в глаз вонзилась ручка маленькой чайной ложки, и он с криком грузно осел на пол, хватаясь за лицо. Ран оглянулся на брата, и тот, как ни в чем не бывало пожал плечами. Ран вбежал в зал и судорожно выхватил взглядом из полумрака то единственное, что было ему нужно. Время словно замедлилось, и он со страхом смотрел на согнутого Су Еля, чью голову второй бугай удерживал в бочке под водой. Его руки были связаны спереди, но ноги скользили, и плечи подрагивали. Значит, еще не все потеряно. Вдруг его отбросило в сторону, рядом просвистела пуля, и Ен промчался мимо, прямо навстречу стрелявшему парню. Ран бросился к Су Елю, бугай отпустил его и попытался сбежать, но не успел. Ран ударил кулаком по его лицу, снова, снова и снова, пока не услышал хруст его черепа. И вдруг почувствовал глухой стук, потерял равновесие и упал на пол рядом с избитым мужиком, содрогаясь от боли в голове. Где-то рядом раздался выстрел. Он встал спустя мгновение, преодолевая головокружение, но, когда обернулся, девки рядом уже не было. И Су Еля — тоже. Ран оглянулся, жадно выискивая их обоих, и призвал свои топоры. Те легли в руку, как родные. Су Ель лежал на террасе возле самого края бетонной плиты. Она стояла рядом с ним и смотрела на Рана с безумной счастливой улыбкой. Ран приметился и бросил в нее топор. Он попал ей в ключицу, она вздрогнула, и с силой пнула Су Еля в грудь. — Нет! За спиной раздался еще один выстрел. Испачканный кровью топор вновь материализовался в его руке. Ран бесконечное мгновение с ужасом разглядывал эту пустоту на том месте, где лежал Су Ель, и кинулся за ним, но девка отбросила его назад, и он приземлился за одним из бетонных столбов. Ран снова бросился на террасу, отпихивая девку, но она с силой прижала его спиной к столбу и приставила к горлу свой нож, а он в ответ занес топор над ее головой, задыхаясь от ужаса. — Вот и все, Ли Ран, — прошептала она. — Т-с-с-с-с. Не плачь. Ты просто не успеешь выплакать все слезы. Она вдруг замолкла и в ее глазах мелькнула растерянность. Она судорожно смяла в кулаке его рубашку. Что-то происходило за спиной Рана, и он дернулся, прислушиваясь к шуму. Шее снова стало горячо и больно. Он замахнулся топором, но она стремительно отошла на пару шагов, перебирая пальцами в воздухе. — В этот раз ты выкрутился. Но не думай, что я оставлю тебя в покое, — злобно прошептала она. Вдруг Ран почувствовал острую боль в животе. Он ахнул от неожиданности и растерянно взглянул вниз. Чуть ниже ребер, прямо по середине, торчал лепесток сюрикена, а все остальное, что оказалось внутри, причинило такую адскую боль, что Ран не мог даже закричать. В животе растекался пожар, а его рот наполнился тягучей металлической слюной. Все вдруг стремительно начало темнеть, а в сознании не осталось места ни для чего, кроме боли. Девка стремительно бросилась вдаль по этажу, к лестнице. Ран, держа руку на пульсирующей ране, кинул топор в то темное размытое пятно, которым она стала, почти наугад. Она остановилась, осела на пол, и Ран, мстительно радуясь, кинул второй топор. Она упала. А спустя мгновение — исчезла в облаке сизого дыма прежде, чем Ен успел добежать до нее. Ран осел на пол, хватаясь за живот, больше всего на свете желая заткнуть, успокоить эту боль внутри. В носу все еще стоял запах ее тошнотворно приторных духов и тигриной шерсти, в голове звенели ее слова… Чьи-то руки распахнули на нем пиджак, расстегнули рубашку. Ран поднял глаза, зацепился взглядом за блестящие рыжие волосы, и шумно вздохнул, отчего стало невыносимо больно. Рука была мокрая от крови, под ним разливалась черная лужа, и все казалось нереальным. — Посмотри, что с ним, — прошептал Ран. — Что с Су Елем. Он не должен умереть. Сейчас иди! Су Ель показался из-за столба. Он еле стоял на ногах и тут же упал на колени перед ним и тупо уставился на его живот. — Ран, — прохрипел он, тупо глядя на его живот. — Ты что?.. Что с ним? — глупо спросил он, беспомощно глядя на Ли Ена. Ран всхлипнул, жадно разглядывая его, не веря своим глазам. — Прости, — тихо прошептал Ран. Он хотел коснуться его, проверить, что пальцы наткнутся на теплое и твердое колено, которое было так близко, но сил не было. Он почувствовал, как мир качнулся и опора под ним исчезла. Он прислонился лицом к мягкой ткани плаща Ена, потерялся в этом ощущении и окончательно провалился во тьму. Из небытия его вырвало ощущение жестких, твердых пальцев на своем подбородке, раскрывающих ему рот. Стекло пробирки больно, звонко стукнулось о его зубы и горло наполнила терпкая, горькая жижа. Ран закашлялся, схватился за шею, отбрасывая чужую руку от себя. Горло обожгло изнутри и снаружи, он полуслепо вгляделся в свою руку и не узнал ее — она вся была в засохшей бурой крови. Живот схватило жуткой болью. Ран инстинктивно прижал руки к животу и понял, что сюрикена больше нет. Он зажмурился, сжал зубы, и снова почувствовал на себе эти руки — они мягко, настойчиво держали его за плечи, заставляя улечься обратно. Как сквозь сон он услышал чей-то рев, жуткий болезненный стон и понял, что это он сам так воет. Он вцепился в подставленную ладонь, впиваясь в нее ногтями, едва удерживаясь от того, чтобы не сорваться на крик. — Тише, тише, — прошептал голос. — Все скоро пройдет. — Су Ель… — всхлипнул Ран. Рану хотелось вцепиться в него, вжаться всем телом, сжать в кулаках его одежду и ткнуться носом в его кожу, потому что только это могло бы облегчить ту боль, которая заливала его изнутри. Спасительная ладонь резко пропала, и Ран сразу же ощутил себя одиноким без ее тепла. Как будто это было какое-то наказание. Солнечный свет резанул по глазам, и ему пришлось прищуриться. Лицо напротив было в тени, но Ран поймал этот злой, обиженный взгляд. — Зелья Сонхвы никогда не отличались мягким эффектом, — без тени сочувствия сказал Ен. Он взял с тумбочки стакан воды и приставил его к губам Рана, давая ему напиться. — Пей все, — приказным тоном сказал Ен, увидев, что тот стал отворачивать лицо, не допив. — Тебе нужна вода. Почти сразу Ран почувствовал, как от воды внутри все заболело в сто раз сильнее. Но он все равно послушался его, потому что брат всегда знал, как лучше, и допил все, давясь и обливаясь. Ен вздохнул, отставил стакан на тумбу, рядом с испачканным в крови сюрикеном тигрицы. Посмотрел на него, как на проблему. — Где Су Ель? — прошептал Ран. — Как ты меня достал со своим Су Елем, — скривился Ен и вышел из комнаты. Ран не мог понять, сколько времени его не было. Его то и дело выключало; он слышал, как в ванной зашумела вода, потом все затихло, и брат вернулся, держа в руках два мокрых полотенца. — Ты оставил его там? — спросил Ран, когда он сел рядом с ним на кровать. Он попробовал подняться, но Ен пихнул его в грудь и распахнул пошире грязную рваную рубашку на нем. — Он остался там один? — взволнованно продолжил лис. — Где мой телефон? Сука могла вернуться, ты понимаешь?! Где мой телефон… — Я выключил его, — холодно ответил Ен. — Чтобы тебя не беспокоили. Ран чуть не задохнулся, так быстро злость и недоумение захватили его. — Кто мог меня беспокоить? — прокричал он и схватился за живот снова, ощутив резь в напрягшихся мышцах. — Только он! Ты придурок! Дай мне мой телефон, я… мне надо позвонить ему. — Все с ним в порядке! — в ответ рявкнул на него Ен. — Лежи и не дергайся, пока я в тебе еще больше дыру не проделал! — Телефон, — тихо произнес Ран. — Дай мне чертов телефон, если хочешь, чтобы я лежал и не дергался. Брат презрительно фыркнул и резко выбежал из комнаты. Вернувшись, он швырнул телефон на кровать, заставив Рана, кривясь от боли, приподняться, чтобы взять его. Он включил его, увидел два пропущенных и быстро нажал на кнопку «перезвонить». Теплое, влажное полотенце коснулось его живота. Ран вздрогнул, глядя в глаза брата с ужасом и непониманием. Он схватил его за запястье, останавливая, но Ен скинул его руку и продолжил вытирать подсохшую кровь с его живота. Су Ель ответил ему мгновенно. — Ран? Как ты? Ен, услышав его всполошенный голос в трубке, ухмыльнулся. — Все хорошо… — хрипло пробормотал Ран, не сводя глаз с руки Ена на его животе. — Где ты? Что с тобой? Ты в больнице? — Я еду к тебе, скоро буду… — Хватит! — ворчливо рявкнул Ен и отобрал у него телефон. — Можешь не приезжать! От тебя тут не будет пользы! — крикнул он в трубку и отключился. — Какого хрена ты делаешь? — нахмурился Ран. — Как будто тебе не плевать на меня. Когда он приедет, проваливай. Или можешь проваливать прямо сейчас, я тебя не держу. — Так ты благодаришь брата за спасение твоего любовника? Ты заварил эту кашу, и я снова помог тебе разобраться со всем. И все, что ты можешь — это корчить недовольные рожи. Скажи мне «спасибо» хоть один чертов раз. Ран вздохнул. Ен и правда спас Су Еля, пристрелил тех ублюдков, донес сюда его, истекающего кровью и позаботился о нем. — Спасибо, — искренне выдохнул Ран. — Спасибо. Хоть ты меня и бесишь. — Ай, к черту тебя, — недовольно вздохнул Ен. — Я, наверное, сам виноват, что не воспитал тебя как следует. — Я рос, глядя на тебя, — процедил Ран. — На тебя, эгоистичная ты сволочь. Вот и получай. Ен смотрел на него ничего не выражающим взглядом и затем вдруг рассмеялся. Ран, глядя на него, тоже не удержался и коротко улыбнулся, но, когда брат потянулся за вторым полотенцем, снова помрачнел. — Я сам, — прошептал Ран, цепляясь за полотенце. Неловкое движение вызвало новый болезненный спазм в животе, и он со стоном рухнул обратно на подушки. — Лежи. Наслаждайся, если сможешь, — с легкой ухмылкой добавил он. Сердце Рана рухнуло, и обида вдруг затопила его всего. Ли Ен издевался над ним, над его чувствами к нему и к Су Елю. Наверное, он теперь обречен слушать намеки об этом до конца своих дней, и это оказалось очень неприятно. Ран весь сжался в комок от его прикосновений к своему животу. Мокрая, еле теплая ткань казалась неприятной, а Ен смывал кровь как будто нарочно медленно и неторопливо. — Расслабься, — повелительно сказал Ен и грубо потряс его, схватившись за бок, возле выступающей бедренной кости. — Я и так вижу, какой у тебя пресс, — он усмехнулся. — Перестань, — зло прошипел Ран. — Мне больно, а твои идиотские шутки бесят меня. — А когда он шутит, ты смеешься? — с издевкой спросил Ен. — Хохочешь, наверное, как сумасшедший. — Завали, — рявкнул Ран. Ен швырнул грязные полотенца на пол, не сводя с него взгляда. — Что было в моем мороженом? — требовательно спросил он. — Сонхва все это подстроила? Та девка, оборотень — ее шестерка? Ран не выдержал, отвел глаза и взглянул на свой живот с размазанной по нему кровью. — Ты мне все равно все расскажешь, — вкрадчиво добавил Ен. — Где у тебя аптечка? — На кухне, — буркнул Ран, — в столе, внизу. Брат вернулся с коробкой и бросил ее на кровать. — С каких это пор ты стал таким аккуратным? — пробормотал Ен, открыв крышку. Ран вытянул шею и кое-как заглянул в коробку. Все было сложено по разным прозрачным пакетам с подписями, появились какие-то новые коробочки и флаконы: пара антисептиков, спреи от ожогов, обезболивающие… Ран не удержался от улыбки. Ен взглянул на него и перевернул коробку вверх дном, высыпав все содержимое на кровать. Он заметил плоский металлический кейс, открыл его и увидел пару скальпелей, разные виды щипцов, пинцеты и ножницы. Брови его поползли наверх, но он ничего не сказал, только вздохнул и закрыл кейс обратно. — Ни одного чертова пластыря, только куча бинтов, — раздраженно пожаловался он, раздирая упаковку на одном из них. — Наплевать, — недовольно ответил Ран. — Су Ель все сделает, когда придет. И ты уже дал мне зелья, так что… — Садись, — зло перебил Ен. — Я же сказал… — Делай, что я говорю. Садись, я забинтую тебя. Ран понял, что у него нет никаких сил пререкаться с ним и проще дать ему сделать то, что он хочет. Он с трудом приподнял себя на подушках, и вдруг его голова закружилась, и все вокруг померкло. Ен торопливо сел рядом с ним и Ран нехотя прислонился виском к его груди. Брат закинул его руку к себе на плечо и принялся аккуратно обматывать его под ребрами. Ран почему-то сомневался, что такая повязка проживет долго, и подумал, что Су Ель справился бы с этим лучше. — Так что было в моем мороженом, а, Ран? — мягко, тихо шепнул ему на ухо Ен. Сердце Рана забилось как бешеное. — Сонхва виновата? — продолжил Ен. — Не покрывай ее. Ты знаешь, я убью ее, даже если ты должен ей что-то. А твоего дружка она за компанию решила прихлопнуть, два по цене одного? — Сонхва ни при чем, — неохотно ответил Ран. — Ты знаешь, ей плевать, кто платит деньги. Она обещала неуязвимость для Су Еля, если я дам ей твой волос. — И ты дал, — констатировал Ен. Его руки остановились и он невзначай коснулся пальцами ребер Рана, от чего по спине у него пробежала неприятная дрожь. — Я не знал, что она будет с ним делать! — Явно он нужен был ей не для коллекции! — рявкнул Ен прямо ему в ухо. — Ты идиот! Я убью ее завтра же. Она никогда мне не нравилась… — Заткнись и послушай меня, — грубо оборвал его Ран, и Ен недоуменно, недовольно прищурился в ответ на такой тон. — Та девка, тигрица, захотела мне отомстить, потому что я когда-то убил ее семью. И Сонхва продала ей зелье с твоим волосом. Так что если тебе хочется убить кого-нибудь, сделай услугу, убей ту девку. Или этим все равно придется заниматься мне. Ен кое-как домотал бинты на его животе, завязал неаккуратный узел и засунул его под край. Он резко поднялся и нервно, как большое разъяренное животное, принялся наматывать круги по комнате. Ран слышал его шумное дыхание, и чувствовал, что нервничает, как в детстве. Он снова сделал что-то не так, разозлил брата и теперь последует наказание. Но хуже всего всегда были его слова, а не то, как он его наказывал. Ен взглянул на него, и Рану показалось, что брат ударил бы его, но удерживается только потому, что Ран не способен сейчас ответить. — Ты же знаешь, кто такая Сонхва. Сам говоришь, что ей плевать, кто платит деньги. Знаешь, что я ей никогда не нравился, и все равно согласился на сделку. Я не понимаю, зачем? Какой в этом смысл? Твой… Су Ель, — он выплюнул это имя с брезгливостью, — он же просто… я, но смертный, слабый, никчемный… — Нет, — со смешком, дерзко ответил Ран. — Он не такой, как ты. — Правда? — усмехнулся Ен, остановившись перед ним в изножье кровати. — Еще скажи, что любишь его! Увидев, что Ран отвел глаза, Ен оскалился еще шире. — Его? Если так, то почему ты побежал сначала ко мне, а не к нему? Он обошел кровать и снова сел рядом с ним. — Ты знаешь, что из этого ничего не выйдет, — произнес Ен. — Лис и человек не могут быть вместе. Человеческая жизнь скоротечна, ты и глазом не успеешь моргнуть, как он состарится и умрет. Только я есть у тебя. А ты — у меня. — Ты головой ударился? — хмуро ответил Ран. — Ты же сам влюбился в ту девку! — И где я сейчас? — горько усмехнулся брат. — Видишь, как я счастлив с ней? Я хочу, чтобы ты не повторял моих ошибок. Не страдал так же, как я. — Я не страдаю только рядом с ним! — выпалил Ран. — Только он вытащил меня из кошмара, в котором я жил все эти годы! — Я бы помог тебе… — Если бы я пришел к тебе жалкий, грязный, плачущий, оборванный, — перебил его Ран. — Как тогда, в детстве?! Тогда бы ты снова снизошел до меня? Никогда этого больше не будет! — отчеканил он. — Никогда я больше не буду таким жалким и слабым! И я все сделаю, чтобы Су Ель остался со мной, я умру за него, если придется! — Умереть — это самое простое, что можно сделать, — заметил Ен. — Ты мыслишь, как подросток. Эти максималистские вещи невозможно слушать, уши вянут. — А что ты еще хочешь от меня услышать? — ядовито прошипел Ран. — Хочешь, чтобы я кинулся к тебе на грудь, расплакался и сказал: «Я брошу его, потому что ты так хочешь, я сделаю все, чтобы ты остался со мной»? Да иди к черту! Разве я не знаю, какой ты на самом деле? Зачем ты вообще здесь? — зло выплюнул он. — Иди, ешь свое мороженое дальше! — Я пришел в то кафе потому, что мне пришло сообщение от тебя. О том, что ты будешь ждать меня там, — спокойно ответил брат. — Думал, ты хочешь поговорить. Все новые обидные слова комом застряли у Рана в горле. - И ты просто пришел?! – досадливо выпалил он. – Просто потому, что с какого-то незнакомого номера пришло сообщение как будто бы от меня? Ты хоть пытался перезвонить? - Нет, - пожал плечами Ен. – Подумал, что поговорим на месте, и незачем тебя беспокоить. - Ай, дай свой телефон, - сказал Ран. Ен протянул ему мобильник, Ран вбил туда свой номер и отдал обратно. Забрав его, Ен позвонил, и телефон Рана завибрировал. Он скинул вызов. Повисло неловкое молчание. - Ну, что ж, - вздохнул Ен. – Может, это даже когда-нибудь пригодится. Ты уже второй раз говоришь мне, что я тебе не нужен, и мне кажется, что я идиот, раз выслушиваю это с таким вниманием. Только, все же подумай, почему ты побежал ко мне сегодня… малыш. Ен усмехнулся, заметив, как Ран вздрогнул и потупился, услышав последнее слово. Так его называл брат, когда Ран был совсем маленьким, и то — всего пару раз. Что он хотел этим сказать? Ран боялся даже думать об этом. Дверь спальни открылась и в проеме показался Су Ель. — Су Ель! Ран вскочил и попытался встать с кровати, но Ли Ен рявкнул на него и уложил его обратно. — Лежи! Су Ель быстро подошел к нему, сел на колени перед кроватью и нерешительно коснулся его руки. — Твое лицо… — прошептал Ран. Он легко тронул пальцами его разбитые губы, но затем заметил кое-что еще — круглый темно-бордовый запекшийся след от ожога на его скуле. К горлу подкатил комок, его рука дрогнула. — Спасибо, что пришел за мной, — сказал Су Ель. Ен фыркнул. Глядя в темные глаза Су Еля с полопавшимися капиллярами, темными кровавыми пятнами возле радужки, Ран вдруг подумал, что так нельзя. Нельзя быть таким человеком, нельзя все прощать и просто говорить «спасибо». Су Ель снова пострадал из-за него, терпел боль, дважды чуть не умер… «Из-за тебя, из-за тебя!» — прокаркал голос в его голове. Но он все равно смотрит на него без тени злости. — Ты издеваешься надо мной? — бесцветным голосом произнес Ран, глядя на него полными слез глазами. — Издевайся. Я заслужил. — Что? Нет! Ты не оставил меня, и я правда благодарен тебе. Спасибо. По спине Рана пробежали мурашки. — Прости за все это! — всхлипнул Ран и прижался к нему. Он торопливо, словно боясь, что Су Ель уйдет или оттолкнет его, поцеловал его в щеку, в разбитые губы. Снова уставился на темное пятно ожога, думая о том, насколько сильно ему было больно. Ему вдруг стало так стыдно за все это, за то, что он не успел вовремя, не уберег его от очередной боли, от этого кошмара, и вместе с тем, его накрыло ощущение огромного облегчения от осознания, что Су Ель жив. И Ли Ен тоже жив. Слезы лились по его лицу, но он продолжал покрывать легкими бездумными поцелуями лицо Су Еля. Ему было плевать на то, что Ен это видит, плевать на все. Брату давно пора уйти, но он зачем-то сидит и смотрит… Что-то злое, мстительное и радостное всколыхнулось в нем от осознания, что Ен ревнует его к Су Елю. Но сама эта мысль звучала абсурдно и нелепо. Брату должно было быть плевать. Он должен был с радостью бросить его на попечение Су Еля и никогда больше о нем не вспоминать. Наверное, так и будет, но прежде, чем это случится, Рану хотелось сделать Ену больно. Или хотя бы смутить его так, чтобы он убрался отсюда поскорее. Как будто услышав его мысли, Су Ель поцеловал его в губы. Волна удушающего жара прокатилась по нему, когда Су Ель выдохнул ему в рот, как будто улыбаясь и коснулся его языка своим, и его рука скользнула по телу Рана. Они делали это на глазах у брата, и Ран потерялся в своих ощущениях: злость, похоть, вина, стыд, боль, презрение к самому себе за весь этот дешевый спектакль — все это накрыло его, как цунами. Рану показалось, что прошла целая вечность, и целоваться с Су Елем, концентрироваться на нем становилось тяжелее с каждым мгновением, потому что в его голове пульсировали только бешеные мысли о том, что сейчас думает Ен. Каково ему смотреть на это. Что он будет делать. Кровать прогнулась спустя несколько долгих секунд. Су Ель окликнул Ена, поднялся и подошел к нему. — Подожди. Если бы не ты, меня бы здесь не было. Спасибо, что спас меня, но… Ен остановился, неохотно обернулся и Ран заметил его тяжелый, мрачный взгляд, скользнувший сначала по нему, и только затем переключившийся на стоящего перед ним мужчину. Су Ель наклонился к Ли Ену и добавил тише, так, что Ран едва смог разобрать: — …я все равно не буду плясать под твою дудку. Ли Ен склонился к нему и что-то прошептал ему на ухо, а затем сказал громче: — А благодарить меня не надо, я ничего не сделал. Благодари его, он сделал тебе хороший подарок. Отблагодари его сегодня как следует. Вместо меня. Он бросил на Рана скользкий, полный насмешки взгляд и быстрым шагом пошел к дверям. — Ненавижу тебя! — прокричал Ран, кидая стакан ему в спину. Ен поймал его одним молниеносным движением, задумчиво посмотрел на него, поднял его на уровень лица Су Еля и выпустил из пальцев. Стакан разбился, осколки и вода попали Су Елю на ноги; он взглянул Ену в глаза и улыбнулся. — Ран, — тихо сказал кумихо, не оборачиваясь. — Береги себя. Не ищи девку, пока не поправишься. Ран ничего не ответил ему, но не мог отвести взгляда от его спины до тех пор, пока он не исчез за дверью.