Stockholm Syndrome

Ран отхлебнул еще соджу и сел за стол, уставившись на свою находку. «Кажется, мы собираемся влипнуть в очередное дерьмо, — произнес Голос в его голове, растягивая слова. — Ну же, давай. Смахни его на пол, забудь, что ты его видел. Или… или отдай его ведьме. Да, отдай его ведьме! Ты знаешь, что нужно сделать». — Отъебись, — вслух шепнул Ран и сделал еще глоток. Не было уже почти половины. Он никогда не понимал, почему соджу в эту эпоху разливают в такие маленькие бутылки. «Ведьма ему кишки скрутит так, что он точно сдохнет! Так ему и надо! И коп останется с нами надолго! Пока не умрет, ну, лет через тридцать… или сорок… и мы останемся совсем одни… но это ничего, мы ведь можем просто умереть вместе с ним, да? Это хороший план!» Он устало положил голову на сложенные руки. Голос был противным, громким, от него звенело в голове, и виски словно сдавило. «Не надо было рыдать, как девчонка, — грубо сказал Голос. — Тогда бы и башка не болела. Тупой ты все-таки, Ран. Тупой, больной, бесполезный, постоянно ноешь, сопли эти, слезы твои, как будто кому-то есть дело…» — Да заткнись уже, — злобно пробормотал Ран. Он бездумно сдвинул волос пальцем в сторону. На мгновение ему показалось, что телефон, лежащий на столе перед телевизором, мигнул, и он, путаясь в собственных ногах, кинулся к нему. Ничего. Пара уведомлений. Закажите две пиццы сегодня и получите третью в подарок. Если бы только у него хватило мозгов и внимательности, и он бы учуял брата прежде, чем открыть дверь, все могло бы сложиться иначе. Может, они бы сейчас ели чертову пиццу и пили вино, и продолжали играть в Мортал Комбат. «Сопливый ты кретин, — с сочувствием, словно жалел больного ребенка, продолжил донимать его Голос. — Ты бы трясся от страха, как мокрая курица, и не мог бы объяснить ему, что случилось, вот, что бы было. Пицца, вино… Забудь! Хорошие были деньки, да и хватит с тебя». Ран снова начал всхлипывать. — Да чем я заслужил-то это все? — еле слышно промямлил он сквозь слезы и опустился на колени, перед брошенными на столе джойстиками. «Да, пожалей себя. Ты страдаешь больше всех, — глумливо добавил Голос. — Твой мужик хотя бы не мертвый. Пока что. Но Ен, кажется, задался целью исправить это. Да и та девка с записками…» Ран лег на пол. Дыхания не хватало, все вокруг словно перестало быть настоящим, превратилось в искусственно созданную коробку, которую он никогда прежде не видел. Все вокруг стало чужим, незнакомым, серым и противным. Свое собственное рваное неглубокое дыхание он слышал как бы со стороны, и оно тоже раздражало его, как будто это было что-то лишнее, мешающее, отвлекающее его от той глубокой глухой черной тишины, которая казалась спасением. Все, что ему надо было, это позвонить. Набрать тот номер, который он все никак не мог сохранить в список контактов. Когда он с трудом поднял себя от пола, его накрыло внезапным головокружением и тошнотой. Ничем таким он никогда не страдал, и от этого он почувствовал себя слабее, чем когда-либо. Кое-как попадая в буквы, он набрал сообщение. «Как ты добрался?» Слова выглядели вполне прилично, как будто Ран не рыдал последние полчаса и не валялся на полу. Как будто на самом деле ему было все равно и он вовсе не беспокоился. «Тебе надо научиться быть одному», вспомнил Ран и все стер. Спустя пару секунд набрал снова и отправил. Су Ель не отвечал. — Отвечай на мои сообщения, ты!.. — проорал Ран в трубку спустя две минуты. Рю соизволил взять трубку, когда Ран все-таки позвонил. — Я в душе, — спокойно пояснил коп. — Не видел. — Посмотри на свою руку и подумай обо мне, — судорожно попросил Ран. — Я хочу убедиться… — Мы вчера это проверяли, — напомнил ему Су Ель. — Не беспокойся. Иди спать, все хорошо. — Ничего не хорошо! — прокричал Ран. — Какого черта ты уехал, ты псих, как я смогу защитить тебя, если я не успею доех… — Господи, Ран, — раздраженно перебил его Су Ель, — перестань. Прекрати истерику, ты делаешь только хуже. У меня есть с собой оружие, я умею стрелять… — Ты понимаешь, что им обоим плевать на твое оружие? Как мертвому припарки! — Не нагнетай, — грубо бросил Рю. — Я много боялся в жизни, но теперь уже ничего не чувствую. Пожалуйста, иди спать. Не волнуйся. Ты узнаешь первым, если что-то начнет происходить. Кольцо на пальце Рана мигнуло и тут же снова потухло. — Не плачь, — повторил Су Ель. — Спокойной ночи. Он отключился. Ран снова почувствовал, как к глазам подступают слезы. «Да-а-а-а, — протянул Голос. — Хороший парень. Ты такого, конечно, не заслужил. Заботится о тебе так, как будто ты не кусок дерьма. Даже странно». Он поднялся, вытащил из шкафа непочатую бутылку виски, откупорил ее и сделал большой глоток. Что угодно, лишь бы задушить в себе очередной малодушный порыв разрыдаться от жалости к себе. Напиток обжег гортань, разлился в груди пожаром, и Рану показалось, что на несколько мгновений он как будто протрезвел, до того все внутри горело. Он взглянул на этикетку. Под руку ему попался японский виски с золотым драконом на этикетке, почти за четыре миллиона вон, который он купил, когда думал, что однажды подвернется особый случай. «Вот тебе и особый случай!» — расхохотался Голос. Ран усмехнулся. На языке появился приятный привкус слив и перца. Он выпил еще и рухнул на стул, рассматривая этикетку. Голова продолжала трещать, но плакать уже почти не хотелось. Он посмотрел в глаза золотому дракону и принялся бездумно отдирать его от бутылки за уголок. «Продай брата Сонхве, — шепнул Голос. — Продай брата взамен на любовника, и плевать, что она с ним сделает». Рану показалось, что за его плечом стоит черная тень с пылающими глазами, такими же, как у дракона. «Продай его. Разве он не сделал то же самое с нами шестьсот лет назад? Он продал нас в обмен на доверие старухи. И он сделает это снова». Ран не слушал его и продолжал отрывать этикетку. Дракон больше не смотрел на него. «Ты знаешь, кто тебе нужен. И ты нужен Су Елю. Ты обещал позаботиться о вас, ты единственный из вас двоих можешь защитить то, что есть между вами. Ты сильнее. Не распускай сопли, придурок, тебе нужно защитить своего человека. Думаешь, брат сделал бы иначе? Нет, нет». Наконец, черно-золотой дракон оказался в руках Рана. Он хмыкнул, перевернул его лицом на свою ладонь и прилепил рыжий волос на липкую сторону. Сложил пополам. Ран почувствовал, как теплое дуновение воздуха коснулось его шеи. — Су Елю это не понравилось бы, — лениво пробормотал он, рассматривая свою поделку. «Су Елю не понравится сдохнуть, упав с крыши во время расследования, — ответил Голос. — А тебе не понравится рыдать над его гробом». Ран вздрогнул, сморгнул яркую картинку перед глазами. У него не было конверта. И он уже очень давно не пользовался обычной почтой. В коридоре возле двери все еще не просохла лужа, накапавшая с зонта Ена, и он поскользнулся на ней и едва не упал. Чертыхнувшись, он вызвал лифт, спустился вниз и подошел к консьержу. — Дай конверт, — потребовал Ран. Он старался не казаться слишком пьяным, но японский виски был сильнее. Консьерж вздохнул, показывая всем своим видом, что он о нем думает, и вытащил из ящика пустой белый конверт. Ран кое-как сунул туда свернутую этикетку, запечатал его и отдал обратно мужчине. — Family Hotel, в Санчхоне. Адрес какой? Давай, поищи. Туда отправь, на тот адрес. Сонхве. Или как ее… Ким Джи-хен, что ли… Сейчас подпишу тут. Он перегнулся через стойку ресепшена, стащил ручку со стола и на обратной стороне конверта написал оба имени, которые смог вспомнить. Старуха меняла имена раз в поколение, чтобы не вызывать подозрений, и он не знал, какое она использует сейчас. — Отправь, понял? — Я не оказываю таких услуг, господин Со И Джун. — А жить хочешь? — серьезно и вдумчиво спросил Ран. — Если хочешь, делай, что я говорю. Будешь хорошим мальчиком, дам тебе на чай. Давай. Не отправишь — на куски тебя порву. Понял? Консьерж не был впечатлен его угрозами, но кивнул и забрал конверт. — Будет сделано, господин Со И Джун. Первым делом наутро он проверил свой телефон, несмотря на то, что помнил, как вчера ночью поставил его на полную громкость, чтобы ничего не пропустить. Ему едва удалось заснуть, потому что одна назойливая мысль захватила его тревожное сознание: он не знал, проснется ли он, если кольцо начнет мигать. Почувствует ли он что-нибудь? И все же ближе к утру он провалился в тошнотворный, беспокойный сон, из которого он постоянно выныривал, весь мокрый от пота. Не было ни пропущенных, ни сообщений. Он подавил в себе порыв позвонить ему. Он знал, как это выглядит со стороны, и не хотел навязываться. Они уже обо всем договорились, но… Ран посмотрел на свою руку, кольцо мигнуло и погасло. Спустя пару секунд оно мигнуло в ответ и Ран с облегчением улыбнулся. Голова продолжала раскалываться, и он выпил побольше воды. Этого всегда хватало, чтобы организм быстро восстановился, и правда, спустя полчаса его отпустило. Он подошел к окну: было светло, солнечно. Ран сощурился. «Вообще-то, быть чьей-то копией — это довольно унизительно. Особенно унизительно узнать, что ты кукла для реализации чужих больных сексуальных фантазий, — сказал Голос. — Так что может быть, твой ненаглядный и не вернется». Ран нетерпеливо вздохнул. — И что теперь? — тихо ответил он. — С этим я ничего уже не сделаю. «Потому что ты слабак, — с готовностью поддакнул Голос. — Мы оба это знаем». — Пусть решает, — произнес Ран. — По крайней мере, если Сонхва сделает, что обещала, то он хотя бы проживет долго. Это уже неплохо. «Будешь наблюдать со стороны? — злобно усмехнулся Голос. — Как молчаливый сталкер? Или лучше сказать — ангел-хранитель?» Ран не ответил. Он съел что-то, что нашлось в холодильнике, не особо замечая вкуса, и спустя час в обличье официанта, которым он должен был притвориться на вечеринке Ко, вошел в офис, где работал Су Ель. Он выждал пару минут возле опенспейса. Когда оттуда вышел высокий, очень юно выглядящий парень и исчез за углом, Ран превратился в него, попробовал просканировать свое лицо, чтобы войти, но это не сработало. Он ругнулся и снова принял вид официанта. Он и сам не знал, зачем делает это. Ему просто нужно было убедиться, что все в порядке, увидеть Су Еля хотя бы на секунду. «Ты знаешь, что ты собираешься следить за ним весь день», — равнодушно поправил его Голос. Вскоре из опенспейса вышел Су Ель и крепкий, коренастый мужчина, который о чем-то с ним горячо спорил. Су Ель отвечал ему вяло и неохотно, выглядел уставшим, под глазами залегли темные тени и морщины обозначились четче. Из-за этого он начал выглядеть даже старше Ли Ена. Су Ель заметил его, посмотрел на него со странным прищуром, но прошел мимо. «Надо же, не вспомнил, — весело хмыкнул Голос. — Жаль. Тебе ведь очень хотелось, чтобы он догадался и разоблачил тебя, не так ли? Интересная стратегия». Когда они ушли, Ран превратился в девушку, которую видел мельком в какой-то рекламе и пошел за ними. Они зашли в ближайшее кафе, и Ран нырнул следом, сел неподалеку от них, заказал кофе. Су Ель ел неохотно, и мужчина рядом с ним ворчал на него из-за этого. — Вот я сегодня до двух ночи не спал, успокаивал Со Ен. У нее зубы режутся, а такое ощущение, как будто у меня! А ты чего такой кислый? Я вот тебе завидую даже немного, если честно. Живешь один, никто не мешает. Сказку читать не просит. — Да у меня тут… свои сказки, — пробормотал Су Ель, ковыряя салат. — Девушку нашел, что ли? Ну я тебе так скажу — если с ней проблемы, то лучше уж не продолжать. Это если у вас в конфетно-букетный период такое, что ты спать не можешь, то что потом? А когда дети появятся, что будет? — Да какие дети, что ты несешь?! «А если он и правда хочет детей?» — вдруг предположил Голос в голове Рана. «А тут я что могу сделать?!», подумал в ответ Ран и со всей силы брякнул чашкой о блюдце. Су Ель резко оглянулся на него, нахмурился и снова отвернулся.

***

Ран просидел в холле участка до самого вечера, изредка выходя и меняя обличья, чтобы не вызывать подозрений. Он и сам не знал, зачем делает все это, но тревога не уходила; стоило ему подумать о том, чтобы бросить это бесполезное, скучное занятие, как разум атаковали страшные картины убийства Су Еля. В них мелькало то лицо Ена, искаженное от злобы настолько, что Ран едва узнавал его, то неясное женское лицо, и рука — обязательно с длинными, острыми ногтями, то группа бандитов из того переулка, где Су Ель когда-то получил ножом в печень. Ближе к семи Ран выдохся. И разозлился, и нашел себя до крайности раздраженным. Его бесило все вокруг, вся эта никчемная, провонявшая пылью контора. И он сам бесил себя тем, что все это время ждал. Рисовал себе в голове сцены, как Су Ель выходит и каким-то образом понимает, что это он — а не незнакомый мужик, не курьер и не одинокая дамочка за тридцать. И говорит ему, что почувствовал его сердцем, чутьем. И что жить без него не может. Ран весь день то и дело проваливался в эти несбыточные, неправдоподобные мечты. И чем ближе был вечер, тем более злым он становился. Ничего не происходило. Су Ель ни разу не спустился, и ни разу ему не позвонил, не написал. Может, ему и правда было плевать. Люди непостоянны в своих привязанностях, в этом не было ничего нового для Рана. «Вчера ты был нужен ему, а сегодня нет, — глумливо прошептал Голос. — Как отвертка или молоток — иногда без этого не обойдешься, а потом забываешь на пару лет до следующего ремонта. Да и проблем с тобой… А красивых парней и без тебя в мире хватает». Он выбрался из участка и побрел куда глаза глядят. Колени у него позорно дрожали от слабости, его мучила жажда и хотелось курить. Неоновая вывеска бара «Вавилон», где они встретились с Су Елем в первый раз, вызывала у него неприятное чувство дежавю. Одна только мысль о том, что он сейчас вспомнит, как все было, что все это начнет проноситься у него в голове, что Су Ель появится перед ним в его воспоминаниях явно и живо, как только он войдет туда и увидит все, вызвала у него такое чувство, как будто он своими руками собрался копаться в свежей глубокой ране. Но вопреки здравому смыслу, ему вдруг нестерпимо захотелось туда вернуться, сесть на то же самое место и ощутить всю боль и тоску, на которую только он был способен. Опуститься на самое дно, чтобы оттолкнуться от него и попробовать всплыть. Или хотя бы попробовать отпустить себя. Сделать вид, что этих месяцев не было, что в тот вечер они не встретились и ничего не произошло. Он вошел, огляделся по сторонам — в начале седьмого в баре было не так много народу, забрался на стул по центру барной стойки и заказал стакан воды. — Что-нибудь еще? — участливо поинтересовался молодой бармен после того, как поставил перед ним воду. — Водка, виски, коктейль? Могу предложить кофе. Через пару часов он был уже пьян. Виски продолжал обжигать изнутри после каждого глотка, и он не мог остановиться. Он позвонил Су Елю — раз, другой, третий. Нажимать на вызов и сбрасывать после трех гудков в какой-то момент стало похоже на дурацкую игру. Трубку никто не брал, и он отправил смс. «Я беспокоюсь за него или просто хочу, чтобы он поговорил со мной? — подумал Ран, устало закрыв лицо руками. — Как я могу его защитить, если он меня к себе даже не подпускает?». Он не мог отвести взгляда от своей правой руки и лежащего рядом с ней черного, не мигающего телефона. Гнев понемногу тлел в нем, Ран чувствовал, как он прожигает ему ребра с той стороны. Он откинул голову назад, упиваясь услужливо предоставленной воображением картинкой, как он врывается в квартиру Су Еля и говорит, что больше никуда не уйдет и его тоже не отпустит. И Су Елю придется потерпеть это, потерпеть, пока он повторит ему тысячу раз, что дело не в Ли Ене. Может, когда-то было, но уж точно не теперь. Плевать, что Су Ель скажет, подумает или сделает. Ран больше никому не позволит так с собой обращаться. Он уже ждал сотни лет, когда придет один человек, и снова ждать не хотел. Он подозвал бармена, расплатился и похлопал себя по карманам в поисках сигарет. — Вот ты где. А я уж думал, что сегодня тебя уже не найду. Знакомая тяжелая рука в черной перчатке легла ему на плечо. — Пойдем домой. Я только что оттуда. Прождал тебя целый день возле двери, а ты все это время был здесь? Ран похолодел. Мурашки пробежали вдоль хребта, у него закружилась голова. Он опустил ноги на пол, встал и уткнулся взглядом в чужую бледную шею. Он не хотел смотреть выше. Рука в черной тонкой перчатке коснулась его подбородка, заставляя взглянуть прямо, но Ран оттолкнул ее и отвернулся. — Ты сильно напился, похоже. Даже не взглянешь на меня? — Нет. Ран отстранил его от себя, протиснулся боком между ним и стулом, отчаянно стараясь не смотреть на пришедшего, и пошел к выходу на задний двор бара. Его охватила слабость, и казалось, что вовсе не выпитый алкоголь был тому виной. «Только не это. Почему именно сейчас?». Воздух на улице пах сладко и свежо. Здесь было тихо, никого не было, даже звуки машин доносились как будто издалека. Дверь за ним сразу распахнулась и Ран почувствовал, как его стиснули в объятиях с такой силой, что стало больно. — Меня долго не было… Прости. — Да ладно? Почти год. Пустяк. Я даже не заметил. — Если бы не заметил, то и не считал бы… Я постоянно думал о тебе, — выдохнул Жнец ему на ухо. — Хотел забыть, но не получилось. Ты в моих мыслях и никак не уходишь, не пропадаешь, как наваждение какое-то… Ран оцепенел. Этот низкий, бархатный голос вызывал в нем только страх, что он снова поддастся очарованию и проиграет. Он знал эти руки, это тело, к которому был прижат, запах — все это навевало воспоминания, о которых ему почти удалось забыть. Он отпихнул его от себя и отступил ближе к дороге. — Я больше не хочу, — с вымученной улыбкой сказал Ран. — Думал, можешь пропасть на год, вернуться и я снова встречу тебя, как будто ничего не было? Я не заинтересован, можешь не тратить время на уговоры. Иди, в баре… наверняка кто-нибудь найдется, кто составит тебе компанию на ночь. — Я вернулся сюда за тобой. Ран оскалился: — Спасибо за одолжение, не нужно. Возвращайся туда, где был. — Пожалуйста, не говори так. Я не мог прийти, мне пришлось разбираться с собственными воспоминаниями… и кое-чем еще. Я больше не хочу терять время. — Разобрался? — насмешливо спросил Ран. — Да. Я… и она, мы оба разобрались. И я хочу начать с тобой заново. Мне нравилось быть с тобой, учить тебя го, ужинать вместе, смотреть, как ты спишь… Все это. Не только секс. — Заткнись! — выплюнул Ран, едва удерживая себя от того, чтобы не наброситься на Жнеца с кулаками. — Замолчи. Какое же вранье! Почти год встреч, а мы даже не знали имен друг друга. А я стелился перед тобой, как дурак… Сколько еще такое могло продолжаться? Ты сбежал, как трус, ни слова не сказал, и как я могу… Жнец приложился губами к его рту. Руки в перчатках обхватили его голову и шею, не позволяя отодвинуться даже на миллиметр. Ран ощутил его знакомые, мягкие губы, прохладу его кожи и снова вспомнил, что от Жнеца никогда ничем не пахло, кроме духов и сигарет. Столько раз он представлял себе эту встречу, думал, как все будет: сначала мечтал, что Жнец будет умолять его вернуться, валяться перед ним на коленях, сожалеть о том, что бросил его, потом, когда ожидание затянулось, о том, какую крепкую пощечину Ран ему влепит. И теперь все это происходило, но это было не то, что нужно. Он больше ничего этого не хотел. Столько раз задавался вопросом, что сделал не так — и пришел к выводу, что не нужно было показывать свою привязанность, не надо было говорить «ты мне нравишься». Не надо было надеяться, что кто-то сможет отнестись к нему всерьез. Теперь, стоя в этой промозглой, сырой подворотне, целуясь со Жнецом, Ран понял, что не чувствует ничего. Ран протестующе замычал и оттолкнул его так, что тот отступил на шаг — удивленный, растерянный. — Не приходи больше, — выпалил Ран, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я не хочу больше тебя видеть, ты только напоминаешь мне о том, каким я был идиотом! — Ран… Лис замер и, склонив голову, спросил: — Давно ты знаешь мое имя? — Я увидел тебя на доске разыскиваемых в Бюро… у Дацуэ-ба. Послушай, я… — Даже так? И что теперь? Жнец вздохнул и покачал головой, как будто сожалел о том, что все это приходится объяснять: — Мне все равно. Я догадывался обо всем с самого начала. Думал, ты оборотень, но даже так, как бы ты смог прожить так долго и обзавестись этими квартирами и машинами, если бы не забирал чужие жизни? «Вот так просто?» — с волнением подумал Ран. Он мало рассказывал Жнецу о себе. В тот год, когда они встречались, Ран постоянно чувствовал себя виноватым за то, кто он такой и чем занимался раньше — потому что такому, как Жнец, не пристало с ним даже общаться. Это выглядело бы плохо со стороны, Ран понимал и не заводил разговор об этом. — Я хорошо делаю свою работу. Но ты — не моя работа, и о тебе я могу не отчитываться, — словно отвечая на его немой вопрос, сказал Жнец. — Мне все равно, чем ты занимаешься. Я и сам не особенно люблю людей. — Ладно, — тихо сказал Ран. — Но даже если ты попытаешься сдать меня Талуипе, я сдам тебя в ответ. Ты можешь думать все, что угодно, но едва ли Нефритовой Императрице понравится, что ты год встречался с преступником. Ран повернулся и зашагал прочь. — Меня зовут Пак Джун Гиль. Он опять остановился. Мысленно он сотни раз прикидывал, как Жнеца могли бы звать. И не был даже близко. — Тебе подходит, — еле слышно пробормотал Ран. Жнец подошел, положил руки ему на плечи, коснулся кончиками пальцев его волос. Ран почувствовал тяжелый ком в горле, понял, что хочет разрыдаться от беспомощности и скорее сбежать отсюда, пока он не принял какое-нибудь особенно плохое решение. Если он согласится на одну-единственную ночь, когда ему так плохо, это будет что-то значить? — Я влюбился, пока ты где-то пропадал, — еле слышно выдавил Ран. Жнец отпустил его, заставил повернуться к себе, и заглядывая ему в лицо, спросил: — Зачем ты говоришь «влюбился»? Ты был один, я все понимаю. Это все неважно. — Это важно, хен, — твердо ответил Ран и прикусил язык. Когда он еще не знал его имени, весь тот год, он называл его «хен» — сначала шутливо, а потом просто привык. Теперь это звучало глупо и неуместно. — Он мне нужен. — Тогда почему сидишь здесь, в баре и пьешь один? — отчеканил Жнец, сминая в кулаке лацкан его пиджака. — Где он? Почему ты не с ним, почему выглядишь несчастным?! Ран отвел глаза. — Ему со мной непросто, вот и все. Жнец снова схватил его за руку, но Ран отбросил его ладонь. — Не надо! Найди кого-нибудь еще, я больше не хочу… Не хочу ничего с тобой. Будет только хуже. Он ушел, не оборачиваясь. Сначала Рану казалось, что Жнец идет за ним, но в какой-то момент шаги за его спиной стихли. До дома оставалось полквартала. Он повернул за угол, миновал несколько домов. Эта дорога была ему знакома лучше других: он добирался до дома из этого бара и в значительно более пьяном виде. Телефон в его руке завибрировал, и Ран молниеносно нажал на кнопку ответа. — Что с тобой? — напряженно спросил Су Ель. — Где ты? — Плевать, где я, — ответил Ран. — Каждый раз, когда ты не берешь трубку, я думаю, что ты уже мертв. — Еще нет, — ответил коп. — Со мной все хорошо. Ты пьян? Ран замолк, не решаясь сказать ему то, что собирался. Ему было стыдно за то, что произошло, и одновременно с этим ему показалось, что он навязывается. От этого он сам себе был противен. Они заговорили одновременно. — Я… — начал Су Ель. — Просто хотел сказать… — Ран, наконец, собрался с мыслями. — Я не могу быть ни с кем, кроме тебя. Меня тошнит от этого дерьма, и никто… Он хотел сказать «никто меня не любил, как ты». Но он не знал, что это было. Чем было это все, что так въелось в его нутро, что он теперь не мог даже просто переспать ни с кем другим и не видел себя ни с кем, кроме Су Еля? — …никто мне тебя не заменит, — закончил Ран. — И что, ты думаешь сейчас, что я жалкий?! На это мне тоже плевать! Скажи, что я навязываюсь, скажи, что я тебе больше не нужен с этими проблемами! Коп молчал. — Ну, скажи это, имей смелость! Скажи, что я тебе не нужен! В подворотне между домами Ран краем уха услышал какую-то странную возню, но он был слишком раздражен, чтобы всерьез заинтересоваться этим. — В том-то и дело, что нужен… — еле слышно произнес Су Ель. — Но я не твой брат. И я думаю теперь только о том, что все, что было между нами, было обманом. Может, ты и себя обманывал тоже. Ран резко остановился, пытаясь вникнуть в то, что только что услышал. — Может, — выдохнул Ран. — Может, я и правда себя обманывал. Думал, что ты не такой, как он. В подворотне завыла собака, и Ран понял по этому ноющему, тоскливому звуку, что ей больно. Он нажал на кнопку окончания вызова и кинулся в темноту проулка. Он быстро оказался возле мусорных баков, пара из которых была перевернута. Мусор был раскидан повсюду, и в центре этого всего рычали друг на друга грязно-желтая собака с сильно потертым ошейником и черная, почти незаметная в темноте лисица, тоже вся перепачканная и побитая. Ухо собаки в темноте было темным от крови. — Ю Ри? — неуверенно спросил Ран. Лисица отвлеклась от собаки и добычи — пары костей и контейнеров с остатками мяса — и взглянула на Рана. Внезапно ее морда приобрела почти человеческое, растерянное выражение. — Ю Ри! — радостно повторил Ран и кинулся к ней навстречу. Но она отпрянула назад, прижалась к стене, а затем и вовсе повернулась и юркнула в соседний проулок. Ран, подумав пару секунд, тоже обратился в лиса и помчался за ней. В городе он почти никогда не делал этого, зная, как легко быть замеченным. Но догнать ее в человеческом обличье было бы сложнее, потому что он не мог рассчитывать на тонкий нюх. Она продолжала плутать между темных переулков, затем вспрыгнула на невысокую стену в тупике и оттуда — на крышу. Ран кинулся за ней, а она, ловко преодолев черепичный скат, не потревожив ни одной плитки, снова спрыгнула на асфальт. Ран не смог удержать равновесия, скатился по крыше вниз и рухнул на землю. Лапу пронзило острой болью. Он застонал, превратился обратно в человека и схватился за лодыжку. Лисица на мгновение остановилась в конце переулка, встревоженно оглянулась на него, но спустя секунду убежала. Держась за стену, Ран кое-как поднялся и вышел ближе к оживленным улицам, чтобы лучше понять, где он оказался, и с радостью заметил неподалеку скамейку, на которую он и упал с облегчением. Пережидая, пока боль утихнет, он вновь взял телефон. Два пропущенных от Су Еля. Похоже, ему все-таки было, что сказать. Он хотел было вновь набрать его номер, но заметил, что из переулка навстречу ему идет босая грязная девушка в мужском пиджаке. Ю Ри молча села рядом с ним, не глядя на него. — Зачем убегала от меня? — раздраженно спросил он. — Не знаю, — неохотно буркнула она. На ее лице все эмоции читались очень легко. Ран понял, что ей было стыдно — и за свой вид, и за то, в какой ситуации он нашел ее. На ней снова было много синяков, возле брови вспухла свежая царапина, волосы спутались в колтуны, пахло от нее плохо. — Хочешь есть? — миролюбиво предложил Ран. — Пойдем ко мне. Он знал, что ей сейчас хочется только одного — насытиться и поспать в теплом месте. Ран вдруг проникся к ней каким-то сочувствием, как к ребенку. Ее проблемы были просты, и их просто было решить, и Ран хотел ей помочь. Помочь хоть кому-то, потому что себе он помочь не мог. Ю Ри не кивнула, даже не посмотрела на него. Ран взял ее за руку, почувствовал, как она вздрогнула. — Поможешь мне дойти, — сказал он. — Благодаря тебе до завтра я хожу как инвалид. Они вернулись домой и Ран покормил ее остатками вчерашнего ужина, пока они ждали доставку. — Еще хочу, — буркнула она, когда все было ею съедено и между ними повисла неловкая тишина. — Будет тебе, — ответил Ран. — Через двадцать минут. Иди, помойся, я дам тебе одежду. Он показал ей, где ванная, оставил ее одну, и вернулся на кухню. Его тело все еще помнило жадные, грубые прикосновения Жнеца. Ему захотелось отмыться от этого, но он уже знал, что это не поможет. Только время и прикосновения других рук смоют эти следы. Раньше это срабатывало. До того, как они переспали с Рю. После него все казалось каким-то не таким. Недостаточным. Просто похоти теперь было мало. «Напейся, — шепнул Голос. — Забудь все это дерьмо. Ты уже ничего не можешь сделать со своей гребаной жизнью, только выбирать — напиться тебе или страдать трезвому». — Как же ты мне надоел, — проскулил Ран. — Почему ты не можешь просто заткнуться, не донимать меня? «А кто ты без меня? — ласково спросил Голос. — Просто маленький мальчик». Ран понял, что не слышит шума воды из ванной. Он постучался, но Ю Ри не ответила, и тогда он вошел. Девушка сидела в ванной, не сняв пиджак, и с интересом нюхала флакон с шампунем. Остальные бутылки тоже стояли возле нее с открученными крышками. Он вздохнул. Ее пришлось учить буквально всему, возиться с ней, как с ребенком. Он вымыл ей волосы, объяснил, что такое кондиционер. Пока она сидела в ванной по уши в пене, Ран, расчесывая ее колтуны в волосах, вдруг понял, что последние полчаса не думал ни о брате, ни о Су Еле. Он поспешно встал, вытер руки и принес телефон в ванную. Ни одного пропущенного. — Почему ты не осталась в лесу? — спросил Ран, продолжив расчесывать ее волосы. — Никого не быть там, — сказала она. — Одна старая лиса. Остальные уйти. — Никого там не было, — поправил он. — Остальные ушли. Так надо говорить. — Еды не было, — продолжила она. — Очень мало. В городе всегда есть еда. — Почему сразу ко мне не пришла? — Я не… найти. Много запахов. Ран вздохнул. Ему самому надо было раньше подумать об этом, но в тот момент, когда она решила сбежать, ему было совсем не до этого. — Побудь со мной, — попросил Ран. — Пару дней. Я… мне нужно быть неподалеку от одного места в городе, и мне нужна компания. Она, подумав, кивнула. Ран задумчиво провел пальцами по ее шрамам. Белесые вспухшие полосы покрывали ее плечи, спину, грудь. Он не хотел спрашивать, откуда они взялись — в ее жизни было слишком много поводов получить их. Она вздрогнула и дернула плечом. — Они тебя не портят, — сказал Ран. — Ты все равно красавица. Ю Ри коротко взглянула на него через плечо с тревогой и недоверием. — Не волнуйся, я тебя не трону, — добавил он. — А где тот парень? Который приходить за тобой. — Лечит свои душевные раны… — недовольно ответил Ран. Он хотел быть ближе к Су Елю, чтобы успеть защитить его, если это понадобится, и поэтому решил просто гулять где-нибудь неподалеку от его работы. Его офис был недалеко от центра города, рядом был парк, магазины, много ресторанов, так что это не было проблемой. По вечерам он ждал, когда Су Ель выйдет из участка, сядет в машину и отъедет, и встречал его рядом с его домом, принимая вид какого-нибудь прохожего. Только после этого Ран неохотно шел к себе. Он винил себя в том, что оставляет его на ночь без защиты, и собирался подыскать какую-нибудь квартиру в этом доме в ближайшее время. В первые дни они с Ю Ри много ходили по магазинам. Одевая ее, выбирая для нее наряды, украшения, обувь, он ненадолго забывался. Это развлекало его. Глядя, как она с нерешительной улыбкой рассматривает себя в зеркале, Ран тоже ненадолго вновь ощущал радость. За ней, как за белесым туманом, все равно скрывалась бездонная черная темнота, чувство вины, потери и отчаяния. Ему становилось страшно до оцепенения от одних только мыслей о том, что он может не успеть или не суметь спасти его, и о том, что Су Ель может попросту бросить его после того, что он узнал. — Как называется этот магазин? — радостно спросила Ю Ри, когда они вышли на улицу. Ран сначала не понял: бренд был написан на вывеске, на всех этикетках, бирках и пакетах, которые он нес. Он махнул в сторону надписи над входом. Она моргнула. — Ты не умеешь читать? — догадался он. Ю Ри потупилась. Этот виноватый взгляд напомнил ему об их первой встрече, и он поспешно добавил: — Все нормально, не переживай. Я тебя научу. Ты умная, быстро схватываешь, так что… Несколько дней подряд они ходили в парк и подолгу сидели за одним и тем же столом, разбирая и заучивая разные чамо. Она действительно быстро все запоминала и скоро уже уверенно складывала слоги. На третий день их упражнений она уже варварски писала чамо прямо на страницах этих книжек. Она была наивна, могла радоваться простым вещам: мороженому, вкусной еде, новому наряду и туфлям, правильно названной чамо и первому прочитанному целиком слову. Рану передавалась часть ее беззаботности, и рядом с ней Голос меньше беспокоил его. К концу недели, стоя на балконе и выкуривая десятую сигарету за вечер, Ран посмотрел вниз. Его сердце опять заныло. Он вспомнил, как поймал тогда Су Еля, и как ему сложно было удержать его рядом, как он цеплялся за него, что было сил, и понял, что соскучился по нему всем телом, до кончиков пальцев. Рану не хватало его запаха, его крепкой руки в его руке, ему хотелось — до дрожи в пальцах — ткнуться лицом ему в шею и застыть так навечно. Все внутри него кричало от ужаса, как будто у него отняли что-то, без чего он не может жить и дышать. «Как будто я много прошу», — подумал Ран, вглядываясь в небо. Еще неделю назад все, что было ему нужно, было в его полном распоряжении. Никогда он не был так счастлив, как в те безмятежные дни с Су Елем. «И никогда уже не будешь», — шепнул Голос. Ран судорожно подумал о Ю Ри, потому что теперь только разговоры с ней и ее присутствие прогоняли навязчивые мысли из его головы. Она была в своей комнате, распаковывала покупки, и только от одной этой мысли — что он не один — Ран немного успокоился. Он снова — в бесчисленный раз — включил экран телефона, чтобы убедиться, что Су Ель не звонил ему. За прошедшую неделю он ни разу не позвонил ему сам, и Ран был глубоко обижен этим. Они перешли на глупый обмен миганием колец утром и вечером. Как будто это было не кольцо долга, а какой-то дурацкий пейджер. Ран глубоко втянул в себя дым и замер на мгновение, прежде чем выдохнуть. После того, как он выблевал из себя душу в туалете бара, он перестал пить и переключился на сигареты — они не замутняли сознание, и потому казались теперь просто невинным развлечением. «Ли Ен тоже наверняка думал, что опиум — это просто невинное развлечение, — заметил Голос. — Ведь он так несчастен и одинок. Ты тоже несчастен и одинок, какое совпадение. Куришь по две пачки в день, пьешь чуть ли не до потери сознания. Так мило — повторяешь за старшеньким. Весь в него. Такая прелесть», — глумился Голос. Ран со злостью затушил сигарету о перила и скинул ее вниз. Вдруг он вспомнил, как еще недавно он с ума сходил от того, что Ли Ен в глубине души такой же мудак, как и он сам. Теперь одна мысль о том, что у них есть что-то общее, вызывала отвращение. «Но есть разница, — добавил Голос. — В отличие от него, ты можешь убить себя». Окурок летел вниз, оставляя после себя последние еле заметные яркие искорки. «Интересно, соберут ли тебя, если ты упадешь, — как бы невзначай произнес Голос. — Сможешь ли ты восстановиться? Или правда сдохнешь? Может, если ты попадешь в больницу, тогда твой возлюбленный сменит гнев на милость, захочет тебя повыхаживать? Или, по крайней мере, побыстрее начнет думать о том, хочет ли он быть с тобой». Ран резко повернулся и на пороге столкнулся с Ю Ри. Та с радостной улыбкой держала в руке новые блестящие сережки. — У меня нет дырок в ушах. — Завтра проколем. — Ну вот, — огорчилась она. Телефон в его руке мигнул и завибрировал. Ран жадно вгляделся в экран. «Твоему дружку больше не о чем волноваться. А тебя я прокляла, пока отклеивала волос с этикетки, маленький кретин». Ран с облегчением рухнул на диван и улыбнулся. — Су Ель написал тебе? — спросила Ю Ри, падая рядом с ним. — Он приедет? Улыбка быстро сошла с его лица. — Нет, — ответил Ран. — Не приедет. Ран поднес руку к глазам и кольцо вспыхнуло. Свет лампы подсвечивал кожу на пальцах так, что она казалась красновато-прозрачной. Он долго ждал ответа в этот раз. Прошло больше минуты, прежде чем кольцо вспыхнуло снова. От яркого света глаза его заслезились. «Живи, блять, долго и счастливо», — выдыхая, подумал Ран. В груди жгло что-то злое. «Чтобы у тебя все было хорошо, мой дорогой». Ран проснулся от того, что Ю Ри звала его из-за двери. — Ран, мы сегодня пойдем гулять? Уже десять! — Сегодня суббота, — проворчал Ран, поворачиваясь на другой бок. — Су Ель сидит дома. Мы никуда не пойдем… Ю Ри ушла, недовольно топая, а Ран задумался о том, что утро прошлой субботы было самым счастливым в его жизни. Вся прошлая суббота была замечательной. Он вспомнил, какова наощупь крепкая, большая и теплая рука Су Еля, как приятно было сжимать ее по утрам, касаться его пальцев, чувствовать рядом его тело, смотреть на то, как он просыпается. Глупая тоска сжала его сердце. Надо было что-то делать, поговорить с ним. Застать его врасплох в его квартире, или засунуть в ту каморку с коробками у него на работе, и выяснить, что происходит. Жить, надеясь на то, что Су Ель что-то решит и вернется сам, было уже невыносимо; вся его жизнь превратилась в сплошное ожидание и бесконечный самоанализ. Ни к чему хорошему это не приводило. Если бы не Ю Ри, Голос бы уже одолел его; одиночество стало ему противопоказано с тех пор, как Су Ель ушел. Он копался в себе, пытался что-то понять, найти какие-то ответы, но получал только боль, бесконечные укоры и ненависть к самому себе. Пусть Су Ель скажет ему, что не вернется, что с него хватит, он намучился с ним достаточно. Пусть скажет, что не может смириться с тем, что он выглядит как его брат. Пусть обзовет больным ублюдком. Пусть хоть что-то произойдет, пусть будет хоть какая-то определенность. Тогда у Рана будет официальный повод поддаться уговорам монстра в своей голове. Ран собирался нарочито медленно. Долго выбирал, в чем пойдет и остановился на красном костюме. Почему-то ему казалось, что Су Елю это понравится. У самого Су Еля из ярких вещей была только кожаная мотоциклетная куртка с красными вставками, и Рану нравилась и она сама, и то, как коп смотрелся в ней. И он был уверен, что и сам Су Ель нравится себе в этой куртке. — Мы все-таки идем гулять? — спросила Ю Ри, когда он надевал ботинки. — Нет, я один поеду к нему домой. Надо кое-что обсудить. Она пожала плечами и показательно равнодушно ответила: — Книжки почитаю. Я ведь теперь умею. Ран улыбнулся. Пешком до дома Су Еля было примерно сорок минут, и он поплелся нарочито медленно, отдаляя момент встречи. Он боялся, что Су Ель выпроводит его под каким-нибудь глупым предлогом. Окажется слишком занят. Или вовсе будет не один. Он преодолел почти половину пути, когда его кольцо вдруг вспыхнуло. Ран молча разглядывал его несколько секунд, а затем его сердце вдруг бешено забилось, и он помчался в сторону дома Су Еля, расталкивая прохожих. Добравшись, он лихорадочно взбежал по лестнице. Ванильно-сладкий запах духов на восемнадцатом этаже заставил его замедлиться, но он поднялся выше, к квартире Су Еля, и пока бил кулаком в дверь, понял, что здесь пахло духами меньше. Значит, они точно не были внутри. След был довольно свежий и чистый, почти никаких других запахов не было, и он без труда определил, что они спустились на лифте вниз, на парковку. Оказавшись там, он быстро нашел то место, где стояла машина девки. Растерянность понемногу охватывала его, и Ран судорожно взял телефон и набрал его номер, не особо надеясь на успех. Скорее всего, трубки при нем уже нет или ее отберут сразу, как обнаружат. Су Ель не ответил ни на первый, ни на второй звонок. Ран выбежал с парковки, преодолел двор и встал у дороги, растерянно оглядываясь. Здесь запах растворялся среди тысяч других запахов. Кольцо оказалось довольно бесполезной штукой — он не знал, где Су Ель. Он зажмурился, пытаясь собрать в кучу сумбурные мысли. Люди сновали вокруг него, его понесло с толпой куда-то вперед, но он думал только об одном: она обещала убить его у него на глазах. Это стало последней надеждой на то, что он сможет сделать хоть что-то. Его телефон коротко звякнул. Ран нервно, трясущейся рукой открыл пришедшее сообщение. Ужас охватывал его с каждым прочитанным словом. «Было не так просто найти способ убить твоего братца, но мне улыбнулась удача: некий доброжелатель отдал Сонхве волос Ли Ена. Даже не знаю, кто бы это мог быть? Из такой мелочи можно сделать вполне эффективную отраву для бессмертного существа, ты знал об этом? Сонхва действительно хороша в том, что делает. Ровно в полдень твоему обожаемому старшему брату подадут мороженое, после которого он сдохнет в мучениях. Забрать его тело ты можешь в своем любимом кафе недалеко от твоего дома. Но куда интереснее мне было развлекаться с твоим парнем. Су Ель уже у меня. Надеюсь, ты оценишь мои старания, когда будешь смотреть на его труп. Приезжай в недостроенную гостиницу на перекрестке Йондон и Догок, если хочешь еще раз взглянуть на него. В полдень его не станет. У тебя есть примерно пять минут. Очень мало, правда? Но вполне достаточно, чтобы вырезать целую семью. Я не хочу играть по-честному, Ли Ран. Поэтому ты не успеешь».