Та самая метка

      Папины теплые объятия, его любимый запах лаванды, запах, обволакивающий легкие, дающий чувство безопасности и ощущение любви, которые растекаются по венам, заставляя жить. Мягкая, ароматная постель, теплое одеяло так расслабляет, хочется понежиться еще, насладиться этим комфортом.       Отдаленно слышен аромат любимого кофе и тостов. Перед школой папа всегда будил по утрам и кормил завтраком, как же хорошо. Глаза нехотя открываются, комната очень светлая, полуденное солнце светит так ярко, что хочется опять закрыть глаза.       Недовольно прищурившись, осматривает комнату, взгляд падает на окно. И почему только папа не закрыл шторы? Натягивает белоснежное одеяло на голову, глаза начинают привыкать. И тело еще так болит, опять уснул за столом, читая книгу. Спасибо отцу, что всегда переносит его, без него он бы давно заработал сколиоз.       — Тэхен…       — Пап, еще пять минут, и я встану, обещаю.       — Тэхен, очнись!       Голова так болит, а голос требовательно вырывает из такого прекрасного сна. Перед глазами все плывет, так мутно, глаза режет от ярких вспышек света. Слышны отдаленные голоса, все кричат, но понять о чем невозможно, все слышится, будто из-под толщи воды.       — Бери его и беги! Я прикрою! Быстрее!       Сложно понять, что вообще происходит, так хочется к папе в объятия. А сейчас так трясет, кто-то бежит, неся хрупкое тело в руках, от этой тряски начинает тошнить.       — Папа…       — Эй, не отключайся, слышишь, держи себя в сознании! Черт!       Слышны такие странные звуки. Какой-то свист, и как будто кто-то кричит. Немного приоткрыв глаза, становятся видны лишь тени, мелькающие перед глазами, от этого тошнит еще больше.       — Они заходят с левого крыла! Минируем здесь все и валим! Быстрее, минута на эвакуацию!       — Блядь, его тошнит, дай мне свою куртку. Аккуратнее, не задень раны. Открой мне двери! Чимин, газуй!!! Быстрее, за нами хвост!       Перед глазами опять белая пелена, папины объятия опоясывают нежно, становится так хорошо и безопасно, правда, папа почему-то пахнет мускусом, но это не важно, веки тяжелеют, унося в мир безмятежных снов, последнее, что слышно — мощный взрыв, а потом опять белоснежная мягкая кровать.

==={}===

      — Ты не понимаешь, что это значит, ни черта не понимаешь! Это война, самая натуральная война. Весь город на ушах!       — Мы не должны в этом участвовать, давай уедем, спрячемся!       — Если я уеду, я обреку сотни своих людей на смерть. Нас поймали в эту ловушку, и мы должны драться, драться или умереть!       — Юнги, то, что случилось там — не твоя война, ты здесь не при чем!       — Ты серьезно? В тот момент там трахались два десятка прокуроров, наркоторговцев и просто богатеньких уебков, которые разлетелись на куски после моей команды, я очень даже при чем!       — Но не ты начал эту войну! Взорвав все, ты просто замел их следы!       От таких громких криков голова готова разорваться, чувство как после сильного похмелья. Открывает глаза, любимой комнаты уже нет, есть какая-то маленькая серая с небольшой кроватью. Тело болит адски, при попытке сесть спину прожигает пронзительной болью, от этого непроизвольно вырывается стон.       — О боже, Тэ, ты очнулся! Не шевелись, швы разойдутся! — Чимин бежит к кровати, бережно укладывая Тэхена поудобнее и вытирая свои слезы.       — Пить… хочу пить.       — Да, сейчас, сейчас, Тэ… давай я помогу, пей аккуратно. — Чимин приподнимает его голову, а второй рукой придерживает стакан с водой, которую так жадно пьет Тэхен.       — Где я? — Он оглядывается по сторонам, пытаясь увидеть что-то знакомое в этих стенах, но знакомого ничего нет, это небольшая комната с кроватью у стены и диваном на другом конце, шторы плотно зашторены, но видно, что за окном ночь.       — Мы в безопасном месте.       — Что случилось? Почему мы здесь, почему не в «Изумруде»? — говорить нелегко, каждое слово отдается болью в боку и горле.       — Он еще спрашивает? Чимин, он издевается, заварил эту кашу и теперь на дурака падает! — Юнги выглядит злым, ходит из стороны в сторону и пинает ножку небольшого стола. — Не пугай его! Он не виноват! Мы привезли тебя сюда, так как тебя ранили, там такое было, неужели ты ничего не помнишь?       — Я помню как пришел, как поднимался в лифте, а дальше… — вспомнить трудно, как будто дали кувалдой по голове, отрывками он вспоминает комнату, чьи-то руки, кто-то трогал его, видимо, Намджун, значит, его спасли, значит, все получилось, но почему здесь Юнги и Чимин? Где же Джин? — У меня все вышло? Вы спасли меня?       — Я не сказал бы, что именно этого результата ты ждал, но мы спасли тебя, и это самое главное! Все будет хорошо, Тэхен, я буду рядом.       — Да, конечно, будешь ты рядом, с ним теперь опаснее, чем на минном поле.       — А это не тебе решать, Юнги!       — Не перечь своему альфе!       — Ты не имеешь права мной командовать, ты — тупой осел!       — Заносчивая сука!       — Эй, подождите, подождите! Пожалуйста, успокойтесь! Вы можете рассказать, что вообще происходит.?       Чимин тяжело вздыхает и кидает недовольный взгляд на Юнги, мысленно говоря ему заткнуться, садится на край кровати и берет друга бережно за руку.       — Тебя подставили, Тэ, те, с кем ты договаривался, не думали тебя спасать. Ты нужен был им для информации и для приманки. Мы не знаем с Юнги, что там произошло, но ты пробыл в том клубе где-то пять часов, после этого мы увидели, как они вынесли тело Намджуна, кинули в машину и уехали. Я не выдержал, выскочил из машины и побежал внутрь, а Юнги с его людьми побежали за мной. Там внутри было мясо, куча трупов, нам пришлось обыскать весь клуб, чтобы найти тебя. В комнате с тобой было четверо мертвых альф. Я как увидел тебя, чуть с ума не сошел, думал все, не успели, но оказалось, что ты ранен в бок, но главное, был жив, и мы тебя собирались быстро забрать. Да и вышли бы тихо, но оказалось, что приехали люди Намджуна, узнав о шуме, поэтому пришлось отступать громко, и Юнги все там взорвал, чтобы мы могли выйти живыми, а теперь все в городе думают, что Юнги убил Джуна и хотят его смерти, а еще… еще они ищут тебя, так как ты — главный соучастник.       Глаза Тэхена постепенно начинают округляться и увеличиваться в размерах, он не может понять и осознать — как он один мог наделать такого шума и причинить столько проблем? Хочется вспомнить, понять, что произошло, но в голове сплошной шум. Закрывая глаза, он видит только одну темноту.       — Что теперь будет? Что дальше?       — А дальше, дружок, я повезу тебя и сдам с потрохами людям Намджуна, и рассказывай им прелестную байку о проклятой метке, тупой омега! — Юнги сплевывает возле кровати Тэхена и выходит из комнаты, хлопнув дверью.       — Не слушай его, он просто не знает, что делать, поэтому переживает. Мы придумаем план, все будет хорошо. Сейчас для нас главное, чтобы ты поправился.       — Но он прав, нам нужно доказать, что Юнги не убивал Намджуна, нужно сказать, что он жив.       — Мы не уверены, что он жив, ты был в отключке три дня, Тэ, мы не знаем, что с ним сделали за это время.       — Нужно позвонить Джину, где телефон?       — Какой Джин? Какой телефон? Эти люди хотели убить тебя, они стреляли в тебя! И то, что они думают, что ты мертв, нам только на руку.       — Я не могу понять почему, но я не уверен, что они стреляли в меня. Все так странно, я ничего не понимаю.       — Есть еще кое-что, Тэхен, то, что тебе нужно знать, я сейчас. — Чимин встает и идет в ванную, вернувшись оттуда с маленьким зеркалом. — Ты можешь это как-то объяснить? — Он дает зеркало Тэхену, показав, чтобы тот посмотрел на себя.       Ким, взглянув в зеркало, ничего странного не видит: да, синяки под глазами, да, болезненный вид, но неудивительно, все-таки пулевое ранение.       — Ниже смотри, Тэ. — На подбородке немного содрана кожа, шея, все как обычно. Все как обычно… кроме одной детали… багрово-красной метки у основания, на том месте, где навсегда, где свести невозможно.       — Какого черта…       — Я понял, ты не помнишь, откуда она, я подумал сначала, что Намджун поставил, но ты мне сам говорил, что он пахнет бергамотом. А от тебя за версту несет кедром, поэтому я ничего не понимаю.       — Чимин, на мне метка!       — Ага, я в курсе.       — Чимин! На мне метка, а чья, я не знаю, то есть, ничего не получилось? Все было зря? Намджун не выполнил ритуал?! Чимин, на мне метка, которую не свести, получается, на мне две метки, из-за которых я никогда не обрету семью и покой? Если раньше я был просто без запаха, то сейчас я без запаха, но еще с чертовой брачной меткой? Боже, Чимин! Позови Юнги, пусть добьет меня!       У Тэхена начиналась истерика, все это сильнее его психики, мало того, что он не может ничего вспомнить, так еще и метка. От кого, он не знает. И за что с ним так, тоже не понимает. Все это добивает, а Чимин мысленно бьет себя по голове, стараясь успокоить друга, ругает себя, что рассказал сейчас о метке, нужно было подождать, пока тот восстановится хоть немного.       — Послушай, успокойся! Сейчас ты нужен нам в боевом духе, не раскисай. С меткой мы разберемся, но сейчас нам нужно, чтобы ты вспомнил максимально, что там произошло, нам нужно помочь себе для начала, так как ты понимаешь, что мы все в опасности. Я рядом с тобой, все будет хорошо, Тэ. — Чимин, подвинувшись ближе, обнимает омегу, осторожно гладя по голове. Тэхена до ужаса жаль, но то, что сейчас есть проблемы намного ужаснее, явно очевидно, для слез времени нет. Люди Намджуна, словно ищейки, обшаривают весь Сеул в поисках Юнги и Тэхена, и с этим нужно что-то делать. — Сейчас уже поздняя ночь, нам всем нужно отдохнуть, и с тебя на сегодня хватит. Поспи немного, и мы поспим. Утром приедет врач и сделает тебе перевязку, потом мы будем думать, что нам делать дальше.       — Это я во всем виноват, Чимин-и…       — Не дури, ты просто оказался не в нужное время не в нужном месте. Мы все решим, а сейчас спи. — Омега оставляет на лбу Тэхена легкий поцелуй и выходит из комнаты в поисках альфы, которого тоже нужно успокаивать и подбадривать.       Если бы разбитая ваза имела чувства, она чувствовала бы себя именно так, как Тэхен. Он лежит на кровати целый, но внутри разбит на мелкие осколки. Больно, стыдно, обидно. Печаль сменяется злостью, а злость — отчаянием. Даже слез нет, будто организм понимает, что это не облегчит ситуацию.       Он лежит так, будто бесконечно. Слышит, как пришли Чимин и Юнги, слышит проклятия в свой адрес от альфы, потом их ругань, потом все затихает, а свет гаснет.       Чимин правильно говорит: нужно поспать, но как спать, если внутри такой ураган.       Кедр. Запах кедра, он начинает его чувствовать. Будто очнувшись, чувствует, как тот течет по венам, чувствует этот запах внутри.       «Что ж, — думает Тэхен, — ты хотел получить запах, ты его получил».       Нужно быть осторожным с желаниями. Запах есть, но связи нет, так как если метка взаимная, то ты должен чувствовать своего партнера, а Тэхен не чувствует ничего. Либо метку в ответ он не ставил, либо партнер мертв. А Чимин говорил, что в комнате вместе с ним было четыре альфы, а что, если один из трупов был тем, кто поставил метку. Господи, как же хочется вспомнить, что там произошло.       Нужно думать. Охрана. Лифт. Коридор. Охрана. Лифт. Коридор. Телефон. Сообщение. 705. Что такое 705?       Нет, сначала! Охрана. Лифт. Коридор. Телефон. Руки, чьи были руки, я помню, что кто-то трогал меня, помню прикосновения. Темнота. Запах. Сильный запах бергамота. Кедр. Запах кедра. Губы. Кто-то целовал. Крик. Стук в дверь. Бергамот. Черт, думай, Ким Тэхен, думай.       Кто-то прижимал к себе.       «Ты красивый», — голос, точно, альфа, который держал меня, от него пахло кедром, его метка, это, должно быть, он поставил метку.       Думай, думай… руки, помню его руки, поцелуи, кровать.       «Мой Омега».       Что за сумасшедший альфа, кто он такой вообще? Стук в дверь, точно. Кто-то барабанил в дверь. Коридор. Комната 705. Эта комната. Намджун. Люди, оружие, выстрел, крик, боль, белый свет.       — О, Господи… Чимин! Чимин! Боже, Чимин, мне нужен телефон, срочно, дай мне мой телефон!       Сонный Чимин вместе с Юнги подрываются с дивана и сонно подходят к кровати Тэхена.       — Ты чего? Что случилось? Плохой сон?       — Я вспомнил! Я вспомнил все! Мне нужно позвонить!       — Вспомнил что? И кому позвонить?       — Все, что там произошло, все не так, как кажется! Мне нужно позвонить Джину, они не похищали Намджуна! Они его спасали! Там были люди, какие-то люди с автоматами, они всех убили, а не люди Джина, их подставили. Это не люди Намджуна ищут нас сейчас!       — Юнги, о чем он говорит, ты понимаешь? — Ты знаешь, что нужно было тем людям?       — Да, им нужен был я. Поэтому Джин стрелял в меня, чтобы они поверили, что я мертв.