Та самая метка

      — Папочка, что с тобой? Тебе больно? — ребенок испуганно смотрит на папу, стоящего в ванной и вытирающего кровь со своего лица. Он привык к синякам, которые папа «случайно» ставил себе, но кровь видит впервые.       — Все хорошо, детка, случайно порезался. Ты же знаешь, твой папочка такой неуклюжий, иди в комнату, закройся и ложись спать, одень наушники и включи новую запись, я скачал тебе сказку, тебе понравится, она про драконов.       — Папа, пойдем со мной, хочу спать на твоих ручках, пожалуйста.       — Милый, я должен поговорить с отцом, так что не жди меня, уже поздно. Иди скорее в кроватку. Я люблю тебя, сыночек, ты же знаешь? Люблю сильнее всего на этом свете. — Мужчина прижимает к себе ребенка и целует того в лоб, оставив после себя кровавое пятно.       — А как же мой братик? Ты его тоже любишь? — ребенок тычет пальцем в папин уже большой живот. На что папа в ответ опускает рубашку ниже, пытаясь скрыть то, что скрыть уже не получается.       — Тебя я люблю сильнее всего, ты моя душа.       — Я тоже тебя люблю, папочка, ты у меня самый лучший!       — Все, теперь идем в спальню. — Мужчина отводит сына в комнату. Проводит ритуал, который проводил каждый вечер последние полгода: готовит детский рюкзачок с едой и водой. Заряженный мобильный телефон, спрятанный под подушку, с номером полиции на быстром наборе. Рассказывает в сотый раз, что нельзя открывать двери ночью, как бы в нее не стучались. Открыть можно при определенном сказанном шифре, который знают только они двое. Поцеловав сына в последний раз, мужчина выходит из комнаты и стоит рядом, пока не убеждается, что замок изнутри щелкнул.       Дальше, набрав воздуха в грудь, нужно идти туда, куда не хочется идти, туда, где уже ждут.       — Хван… — омега входит в гостиную, увидев своего мужа, который сидит в кресле и опустошает уже не первую бутылку виски.       — Что, уложил своего отпрыска, сука? — альфа поднимает глаза на своего мужа, которые налиты пренебрежением и ненавистью. Он встает с кресла и на едва держащих его ногах подходит вплотную. Проводит ладонью по щеке, второй рукой гладит живот, а через мгновение наносит кулаком сильный удар по этому же животу, на что омега падает на пол и, громко скуля, ложится в позу эмбриона, пытаясь спрятаться.       Но это не помогает, уже ногой альфа наносит второй удар по животу и, схватив кричащего омегу за волосы, тащит к дивану.       — Не ори, шлюха, иначе я тебя пристрелю. Раздевайся! Живо! — Альфа швыряет дрожащее тело на диван, начинает срывать одежду, разрывает рубашку и стягивает штаны вместе с бельм. — Ты такой уродливый с этим пузом. — Плюет омеге в лицо, после этого нанеся еще пощечину.       — Пожалуйста, не нужно. Ты же обещал… обещал не трогать дитя, дай мне уйти, ты никогда нас не увидишь, я подпишу все бумаги, что скажешь, — дрожащим голосом он пытается достучаться до холодного и разбитого сердца мужа. Живот болит, ребенок внутри затихает, еще не родившись, познает всю боль и ужас этого мира.       — Ты еще смеешь защищать ЭТО? Что, тварь, так хочется родить этого уродца, хочется, чтобы он был похож на того альфу, перед которым ты расставлял ноги? Или хочешь, чтобы был похож на тебя? Стал такой же шлюхой? — Альфа расстегивает ремень на своих брюках, неотрывно наблюдая за дрожащим и плачущим телом на диване, которое когда-то было его любимым мужем, но все меняется. Любовь проходит, предательство заставляет сердце замерзнуть навсегда, лишившись чувств и здравого смысла. — Ты мне за все ответишь, я тебя так легко не отпущу. Нравится трахаться? Без проблем, муженек, я тебе это устрою.       — Прошу, Хван, ради всего, что между нами было, пожалуйста, не нужно, — омега кричит, пытаясь встать, но выхода нет. Он знает, входные двери наглухо закрыты, он не сможет сбежать, а если и сможет, никто ему не поможет. Влиятельный муж и он, из простой семьи, без связей и имени, он никто, ему не поверят, не поймут. Все что остается — это терпеть, ради сына, ради его будущего.       Альфа, проигнорировав все крики, переворачивает омегу на живот, силой нажимает на поясницу, придавливая сильнее, чтобы было больно, чтобы та тварь внутри сдохла. Омега под ним кричит, извивается, старается вырваться из крепкой хватки, за что получает еще несколько ударов по спине и животу.       — За каждый твой крик, за каждое твое слово я буду бить, и у твоей твари все меньше шансов родиться.       И омега замолкает, прикусив нижнюю губу до крови. Ему больно, страшно. Да, он заслужил, предал, изменил, наказание понести должен, но ребенок ни при чем, больно от мысли, что создание внутри него никому не нужно.       Резкая боль заставляет скулить, сдержать крик очень сложно. Альфа, схватив его за волосы, резко входит, сразу начиная двигаться быстро и грубо. Внутри все дрожит, живот болит и сжимается в спазмах. Задний проход горит, обжигает горячей кровью, что стекает по бедрам. Ужас охватывает сознание, в голове мелькает мысль, что вот он, последний день его существования, лучше смириться, лежать неподвижно и ждать своего конца. В голове стоит звон, от дикой боли сознание начинает покидать тело.       — Папочка… — звук слышится приглушенно, будто галлюцинация. Омега думает, что это звучит лишь в голове, но через мгновение он повторяется вместе с всхлипом. С трудом приоткрыв глаза, он видит то, что видеть не должен. Его сын, его маленький единственный любимый альфа, стоит на лестнице и плачет, смотря на то, как его папу жестоко насилуют.       — Нет! Чан, беги! Убирайся отсюда, закройся! Быстро! — омега кричит так отчаянно и громко, срывая голос. Его сын не должен видеть, не должен быть там. Не должен смотреть глазами, наполненными страхом и ужасом.       — Нет, сынок, оставайся, понаблюдай за тем, кто твой папаша, какая он шлюха. Он променял тебя, променял меня, всю нашу семью на член, променял любовь к тебе на эту тварь в его животе. Он пал так низко, посмотри, нравится тебе видеть его нутро? Он родит и бросит тебя, бросит всех. Но я не дам ему это сделать, я убью его раньше. Я сделаю ему больно так, как он сделал больно нам. — Альфа продолжает вбиваться в омегу, нанося удары, все тело покрывается ссадинами, ягодицы и бедра заливает кровью. Омега уже не сопротивляется, сознание покинуло его, а ребенок внутри ожидает своего конца.       Чан быстро поднимается в свою комнату и делает то, чему его учил папа: в случае опасности нужно звонить в полицию. Через пятнадцать минут отряд и скорая помощь уже у дома. Они задерживают насильника и забирают практически бездыханное тело омеги.       Приходится делать экстренное кесарево сечение и на удивление всех врачей, ребенок здоров, чего не скажешь про его папу.       За жизнь омеги борются не один месяц, его изувеченное тело лишь часть проблемы, ведь больше всего пострадала его душа и разум. Через долгих четыре месяца его выписывают из больницы. Но легче не становится. Принять младенца адски тяжело, он ненавидит его и ненавидит себя за эти мысли. Ненавидит себя за то, что такой неправильный, что все испортил своими руками. Начинает пить, мешая алкоголь с наркотиками, падая с каждым разом все ниже и ниже.       В одну из очередных ночей, когда маленький омега разрывается в кроватке от голода, он не выдерживает, хватает этого ребенка и относит под двери местного приюта, после чего сбегает.       Думал, что сбежит от всех проблем, сможет начать новую жизнь вместе со своим единственным любимым сыном. Но тот не вызывает прежних чувств, мир вокруг теряет цвета, теряет смысл. Кажется, сознание полностью погружается во тьму, из которой можно выбраться, да только некому протянуть руку помощи.       В очередной день, запивая антидепрессанты алкоголем, он наконец-то находит выход. Выход, лишивший его боли навсегда. Взяв галстук уже бывшего мужа, он повязывает его на люстре, которую так трепетно когда-то выбирал для детской, и вешается на глазах у кричащего от ужаса сына.       Эта картина навсегда запечатлелась перед глазами у малыша Чана. И мысль о том, что папе было очень больно, папу обижали и папа заболел, и все из-за того братика. Тот братик убил папу, тот братик лишил Чана семьи и любви, тот братик заставил расти в детском доме. Тот братик должен быть наказан, должен мучиться так же, как мучился его папа, тот братик так же должен не захотеть жить.

==={}===

      — Говори. — Мужчина сидит в машине с тонированными стеклами и закуривает сигару.       — Мы узнали, что он жив. Его покрывает Мин Юнги. Его охрана повсюду. Мы пытаемся выяснить их местоположение, но они постоянно передвигаются.       — Шуга… время идет, а он не умнеет. Найдите его омегу, через него мы получим все, что нам нужно. — Воспоминания о Шуге даются мужчине сложно, так как они заставляют проявлять эмоции, чувство ненависти застилает обычно холодный разум, а рука моментально тянется к кольцу на безымянном пальце.       — И еще одно, наш человек из военных доложил, что они были у них в штабе, скорее всего, пытаются работать вместе против Вас, Господин. Мы усилим охрану, но советуем все-таки покинуть город сейчас, так как Вас ищут еще люди Намджуна, слишком опасно.       — Нет! Я и так слишком долго ждал. Я готов к этой войне. Моих людей больше, мы сильнее и влиятельнее, то, что мы победим — очевидно. Сейчас главное, чтобы вы все действовали четко по плану. Найдите Кима и его дружка, они мне нужны живыми. Пора нам поговорить.       — Да, Господин.       — И скажи мне, что насчет того альфы из «Изумруда»?       — Мы нашли его, за ним ведется наблюдение. Я не думаю, что они близки, метки на нем нет, телефон пробили — там чисто, они не встречаются, общих знакомых тоже нет. Да и не из простой семьи он. Это династия Чон.       — Отлично, так даже интереснее. Старик Чон, давно пора показать ему место на пенсии, у меня появилась новая идея. Это сработает в нашу пользу. Сделайте так, чтобы они встретились. Неважно как, но они должны сблизиться, — новая мысль в голове заставляет улыбку появиться на лице. Это отличный шанс для еще одного ножа, который будет вставлен в сердце. — Ваше новое задание: заставить Кима влюбиться в этого Чон Чонгука. Мне плевать, как вы это сделаете, но действуйте аккуратно, никто не должен догадаться.       Получив новое задание, второй мужчина покидает машину, а первый, наконец, выдыхает, расслабляясь от осознания, что уже близок. Наконец-то его план, составленный многие годы назад, приходит в действие, наконец-то все те, кто сделал больно ему и его семье, понесут наказание. Он заберет всех близких людей Кима, накажет всех, а сам будет наблюдать за тем, как тот будет увядать, за тем, как смерть ему покажется лучшим вариантом.       — Папочка, скоро я отомщу за тебя.