Та самая метка

      «Истинность — единение душ альфы и омеги. Она предрешена свыше. Истинная пара чувствует, когда другому плохо. Между ними будто невидимая нить. Если избегать контакта с истинным после встречи, то наступает хандра, оба чахнут, становятся уязвимыми друг без друга. Как бы ты ни старался избегать своего предназначенного, рано или поздно природа возьмет верх над твоим желанием.       Запах истинного наделен особыми феромонами, способными наполнить свою пару чувством безопасности, спокойствия и уюта. Помимо этого, способствует сильному возбуждению пары и настраивает организм на продолжение рода. Истинным стоит лишь единожды вдохнуть феромоны своей пары, после чего формируется острая зависимость и голод, сравнимый с наркотическим.       Признаки, что перед вами истинный: • Ваши запахи смешиваются, образуя новый аромат, доступный только для вашего обоняния; • Учащается дыхание, сердцебиение. Возможно головокружение. Потеря ориентации в пространстве; • Чаще всего феромоны пары вызывают течку или же гон, несмотря на ваш личный календарь и цикл; • В первые полгода после встречи с истинной парой возможность длительного нахождения порознь сводится к нулю. Для нормального функционирования организмов необходима порция феромонов своей пары не реже, чем раз в три-четыре часа. В дальнейшем, благодаря поставленным меткам, общий гормональный фон приходит в норму, меняясь и подстраиваясь друг к другу.       Прервать связь со своим истинным возможно только после гибели одного из пары. После этого метка тускнеет, гормональный фон в течение года меняется, надобность в феромонах исчезает…».       — Что читаешь?       — Да так, ерунду всякую, пытаюсь хоть немного отвлечь мысли. — Тэхен поспешно прячет свой планшет под одеяло, стараясь скрыть то, что читал. Ведь мыслями, посещающими его все чаще, он не желает делиться даже с лучшим другом.       — Послушай меня, Тэхен-и. Я вижу, что с тобой что-то происходит, вижу твое состояние. Ты стал скрытный, раздражаешься по мелочам. Меня пугает также твоя частая головная боль. Конечно, нынешняя ситуация, в которой мы находимся, не оставляет и шанса на спокойную жизнь. Но моя интуиция настойчиво подсказывает, что твое состояние связано с чем-то другим.       «Поговори со мной, милый, ты же знаешь, я всегда на твоей стороне». — Чимин не глуп, он прекрасно понимает, что Тэхен себя накрутил, обвинив во всех проблемах одного только себя. Не нужно обладать большим умом, чтобы видеть, как Тэхен себя грызет изнутри, пытаясь этим самым наказать, и постоянное заточение только усугубляет всю ситуацию.       Он видит каждый день, как омега пытается сделать равнодушный вид по поводу метки на своей шее, но каждый вечер запирается в ванной, включает воду и рыдает, думая, что никто его не слышит.       Вся эта ситуация очень пугает Чимина, и даже ворчливый Юнги перестал докучать Тэхену и вовсе стал его игнорировать.       — Ты зря волнуешься, Чимин-и. Конечно, я переживаю. Мой родной брат, которого я даже не знаю, пытается меня убить. Это, знаешь ли, не внушает оптимизма, и еще меня обвели вокруг пальца с этой дебильной легендой, я в неё слепо поверил, я — человек науки, врач. Отвратительно! Я чувствую себя дураком. Вся моя жизнь покатилась к чертям. Я мог работать врачом, лечить людей, жить спокойно, гулять по утрам с собакой, ездить в отпуск в горы и пить соджу по выходным с тобой. Но я все испортил, побежал за призрачной мечтой, уверенный в том, что она все может изменить. Я подставил стольких близких и даже чужих мне людей, обрекая всех на опасность. Чимин, не жди от меня сейчас много. Я пытаюсь жить, пытаюсь прийти в себя и понять, что мне делать и как все исправить. — Тэхен садится рядом со своим другом и крепко обнимает его за плечи, зарываясь носом в его шею, вдыхая ваниль, которая уже прочно смешана с мускусом.       Ему стыдно говорить Чимину о своем физическом здоровье, о своих волнениях и страхах. Тэхен понимает, что и так взвалил на его плечи неподъемный груз, поэтому дал обещание самому себе, что справится сам и разберется со всем только сам.       — Я боюсь за тебя. Нет, мы боимся за тебя. Не смотри, что Юнги-я бурчит, я чувствую, что он переживает не меньше моего. И прекрати винить себя, ты не преступник, ты жертва, такая же, как и мы. Ты не виноват, что обезумевший родственник решил объявиться и подпортить тебе жизнь. Ты должен быть сильным, Тэхен, должен бороться за себя, за всех нас и обязательно победить! Мы же будем бороться вместе с тобой, плечом к плечу, ты должен знать это.       — Я рад, что вы поладили с Юнги, вы меньше ссоритесь. Расскажи мне, какие у вас отношения, вы смирились со своей истинностью?       — Ох, думаю, все сложно, но мы стараемся. Очень тяжело отделять инстинкты от здравого смысла. Моё тело тянется к нему, его запах опьяняет. Его тело нужно мне, чтобы жить. Самый большой отрезок времени, что мы были в разлуке — шесть часов. И это были самые ужасные часы в жизни. Я будто задыхался. Скучал так, словно не видел его год. А вот разумом я понимаю, что мы еще чужие люди, нам нужно долго и упорно узнавать друг друга, притираться. Думаю, сейчас мы на стадии симпатии, это не любовь еще, конечно, но все идет к этому. Он меняется ради меня, и я стараюсь делать то же самое. — Рассказ о Юнги подсознательно вызывает у Чимина улыбку, пару недель назад его бы это испугало, но сейчас осознанно понимает, что влюбляется в него.       — Да, я вижу, как вы мило обнюхиваете друг друга, когда Юнги возвращается. Вы такая сладкая парочка. — Тэхен толкает Чимина в бок, поймав его порозовевшие щеки. Он старается хоть как-то разрядить обстановку и поменять тему на более непринужденную. Омега так устал думать и страдать, что пара минут расслабления просто жизненно необходима. — Я счастлив, что ты в надежных руках, мой милый друг, хоть и скучаю по твоей невинной ванили. Сейчас твой запах совсем другой, но могу отметить, не менее вкусный.       — Ну все, хватит меня смущать, ладно? Ты сам теперь вкусно пахнешь, кедр тебе подходит. — Тэхен в ответ на эти слова поджимает голову и инстинктивно закрывает метку ладонью, будто стыдясь ее. — Прости меня, Тэ, я сказал, не подумав. Но в любом случае, ты не должен стыдиться, неси ее с высоко поднятой головой. Принимай минус за плюс. У тебя теперь есть запах, не такой насыщенный, но лучше, чем полное его отсутствие. И многие омеги мечтают о метке, а у тебя она есть!       — Омеги мечтают об альфе, который ее поставит. Не бери в голову, Чимми, сейчас много других проблем, мне не до метки. Буду думать об этом потом. — Тэхен видит, что друг не поверил ни единому его слову, но не заостряет на этом внимание. Желания в чем-то убеждать совершенно нет. А врать другу вовсе не хочется. — Чимин, я хочу выйти на улицу, я задыхаюсь в этом доме.       — Что? Это опасно! Нет, Тэ, тем более Юнги сейчас нет, и на улице уже поздно! — Чимин судорожно начинает перебирать варианты в голове, как можно отговорить Тэхена от столь опасной затеи.       — Мне не нужен Юнги, чтобы пройтись по дорожке вокруг дома. Со мной ничего не случится, мы только переехали, еще никто не знает, где мы.       — Тэхен, я все равно считаю, что это опасная идея, может, лучше завтра днем? Мы выйдем с тобой, затеряемся в толпе, и Юнги будет рядом.       — Во-первых, днем еще опаснее, мы как на ладони. Во-вторых, я повторюсь, мне не нужен Юнги для ходьбы по дорожке. В-третьих, лисенок, не волнуйся за меня, я просто прогуляюсь в одиночестве, проветрю голову, иначе чувствую, что сойду с ума здесь.       — Ты уже сводишь меня с ума своими затеями. Возьми хотя бы охрану, обещаю, они будут идти сзади и молчать. Прошу тебя!       — Хорошо, пусть охрана, но не ближе, чем на два метра от меня! Я пойду оденусь.       Чимин обреченно вздыхает. Он бы в жизни не отпустил друга одного в такой опасный момент, но чувствует нутром, что тому необходимо что-то переосмыслить и побыть одному, мешать ему он не смеет.       Через десять минут Тэхен уже готов к выходу, у дверей его покорно ждут три альфы из охраны, заранее проинструктированные Чимином, что рот нужно держать на замке.       — Чим, можешь дать свои наушники?       — Да без проблем, может, тебе дать куртку? Ты в одной футболке, на улице уже не лето.       — Нет, думаю, свежесть будет очень даже кстати. — Надев большие акустические наушники на уши, Ким включает свой плеер и поспешно выходит из дома, который является его добровольной тюрьмой.       Ночная прохлада моментально заставляет кожу покрыться мурашками, а кончик носа слегка краснеет. Но все это даже нравится Тэхену, он не ходил по улице очень давно. Последнее время приходится только бежать, скрываться, бояться. Физическое состояние тоже не из лучших: постоянная слабость, головокружение и раздражительность выбивали последние силы из организма.       И только сейчас, идя по небольшой дороге вдоль фонарей, подсвечивающих беспросветную тьму, Тэхен чувствует облегчение, будто на небольшой промежуток времени появилась возможность вдохнуть полной грудью.       Людей на улице нет, лишь полное одиночество и тени охраны, шагающих позади.       «Все как и в жизни», — думает Тэхен и усмехается своим же мыслям.       Сделав несколько кругов вокруг жилого комплекса, он чувствует, что действительно замерз, но идти в дом совершенно не хочется. Увидев круглосуточный магазин, ноги сами ведут в ту сторону. Что ж, стакан горячего напитка сможет продлить прогулку на какое-то время. Оставив охрану на входе, входит в уютный магазин, от которого исходит запах кофе и свежезаваренного рамена.       Первая мысль, которая появляется в голове омеги, то, что он безумно давно не ходил по магазинам, не рассматривал товар на полках. Очень давно у него не возникал вопрос, а что же съесть на ужин, так как все ему приносят уже в дом, не утруждаясь спросить, чего бы хотел сам Тэхен, а он не смеет упрекнуть, ведь не заслуживает и толику той заботы, что проявляют к нему.       Взяв небольшую корзинку для продуктов, он решает купить хотя бы вкусненького для себя и Чимина. Наличных в кармане немного, но на несколько снэков вполне достаточно.       Не спеша он ходит между стеллажами, заставленными красивыми яркими баночками и читает названия, дело абсолютно бессмысленное, но помогает немного отвлечься. Незаметно для себя он оказывается возле стеллажа с разными видами орехов, вдохнув полной грудью, улавливает самый нужный аромат. Кедр.       — Тэхен, ты гребаный наркоман, — бубнит себе под нос омега, положив две пачки нужных орехов к себе в корзинку. — Постою еще минутку и пойду дальше, всего минуту подышу и все, что тут такого? — Тэхен и так знает ответ на свой вопрос, но отвечать даже самому себе непозволительно. Запах такой яркий и насыщенный, что омега решает вернуться завтра с большей суммой денег и купить все кедровые орехи в магазине. Плевать, что скажет Чимин. Он обязательно скупит все и положит себе под подушку.       Жадно вдыхая полной грудью последний раз, Тэхен все-таки решает, что здравый смысл должен победить в этой битве. На ватных ногах он разворачивается и направляется к кассе. Но не может сделать и шага, превращаясь в живую статую. Перед ним стоит тот, чей запах обволакивает легкие Тэхена, словно нежно обнимая. Он понимает, что насыщенный запах кедра был не от самих орехов, он был от альфы, стоящего перед ним, к слову, тоже как живая статуя.       Так они простояли по меньшей мере минут пять. Первым оттаивает альфа, медленно моргая и делая шаг навстречу.       — Здравствуй. По твоей реакции я понял, что не ошибся, увидев издалека, и это действительно ты, — начинать разговор неловко, еще более неловко видеть яркую метку на шее омеги и чувствовать свой запах на том, кого не знаешь.       — Здравствуй… — Тэхен не может говорить от слова совсем. Будучи дома, он представлял, что если когда-то встретит этого альфу, то выскажет ему все, но на деле его трясет. Все, что он может сделать — это молчать и жадно вдыхать аромат.       — Я рад, что ты жив. Новости… оттуда были плохими, так что хорошо, что ты в порядке… Черт, я не знаю, что сказать…       — Я тоже рад, что ты жив… и я тоже не знаю, что теперь можно сказать. В голове было много слов, но видя тебя, я их забыл…       — Понимаю, я должен сказать прости, но это так глупо, будто мое прости что-то изменит.       — Мне не нужно твое «прости», ты уже все сделал, я справлюсь с этим, как-то… Но в какие бы игры ты не играл, как бы ты не относился к омегам, то, что ты делаешь — ужасно. Ты ломаешь судьбы людям, задумайся над этим, — Тэхен не хотел показывать свою слабость, он должен выглядеть сильным, должен показывать, что со всем справляется и что его невозможно задеть. Хотя внутри все пылает от боли и безысходности. Тело тянется вперед, внутренняя сущность беснуется, яростно желая провести носом по шее, пометить в ответ, связать. Но связываться было не с кем, альфа перед ним просто незнакомец.       — Нет, все не так, я не играл, и ты первый омега, которому я поставил метку… это был мой первый гон с омегой, и я не смог сдержаться. Мне действительно жаль, веришь? Я надеюсь, это никак не повлияет на твою работу и клиентов, и на зарплату не повлияет… — договорить предложение не дает сильная пощечина и глаза напротив, налитые кровью и слезами.       — Ты, чертов урод, ты подумал, что я шлюха? Как ты смеешь! Ты мне жизнь сломал, обрек на такие муки и стопроцентное одиночество. Если раньше у меня был хоть мизерный процент стать счастливым, то сейчас и того нет. И вместо того, чтобы… сделать хоть что-то, ты еще и издеваешься. — Тэхена накрывает ярость, он уже не следит за словесным потоком, исходящим из его рта. Просто чувства накрывают как лавина, больно, обидно, и сдержать уже это все не получается.       Чонгук смотрит на омегу, и его глаза постепенно расширяются. Неужели они с другом были не правы, неужели все догадки оказались ложными. Чувство вины подбирается тихо, но уверенно, не давая шанса улизнуть.       — Черт, прости, прости. Я не мог найти другого объяснения, что обычный омега мог там делать на этаже с альфами, еще и в VIP зоне. Я не должен был этого говорить, мне жаль.       — Мне не нужны извинения. Достаточно уже.       — Послушай, мне правда жаль и делать я этого не хотел. Я не знаю, что двигало тобой в тот день, чтобы прийти в такое место. Почему ты не объяснил мне все, почему не ударил, не привел в чувство, если был не тем, кого я заказал. В любом случае, наши пути не пересекаются. У тебя своя жизнь, у меня своя. Я рад, что ты жив, но на этом точка. Я знать тебя не знаю и узнавать того, кто ведет такой образ жизни, не желаю. Прости меня еще раз. Но я жду только истинного и достойного омегу, — каждое слово дается почему-то тяжело, Чонгук не понимает, в чем дело, но все кажется каким-то неправильным. Да, они все обговорили с друзьями, да, поняли, что омега обделен благоразумием и что не особо потерял от этой метки. Но на деле он смотрит в эти огромные глаза, наполненные влагой, и его уверенность тает, как мороженое на солнце.       «Неужели не врет, неужели правда, что он невинный парень, которого я обидел. Нет, нужно просто уйти и забыть об этом всем».       Он обязан быть прилежным, он не должен попадать в такие ситуации.       — Что ж, спасибо за кедр, не самый лучший запах, но хотя бы не вызывает тошноту, — Тэхен стоит на дрожащих ногах. Тело бьется в истерике с пониманием: отвергли, не поверили, бросили одного. В этот момент разум так же сходит с ума, пытаясь переубедить самого себя, что это дико, что он сильнее глупых инстинктов, сильнее и только он прав. Нужно уйти, пока позорные слезы опять не покатились по щекам.       — Хорошо, я пойду. Этот разговор не имеет смысла. Прощай, скорее всего, это последняя наша встреча. — Чонгук с полным пониманием того, что опять поступает как кретин, идет к выходу.       — Стой! — Тэхен сначала выкрикивает, а только потом понимает, что сделал. Но реакции добивается, альфа перед ним останавливается и поворачивается, глядя глазами полного непонимания. — Я… ох, блядь… в общем, я могу попросить о двух вещах? Я могу купить твою толстовку? Денег у меня не много… я… мне… ну, я замерз и там… Так я могу или нет? — стыдно, очень стыдно, так низко он еще не падал, но успокаивает себя, что это просто ради здоровья, ради благого дела. Чонгук с минуту просто смотрит на Тэхена, а затем снимает с себя черную объемную толстовку и подходит к омеге, накидывая ее на хрупкие дрожащие плечи. Этот поступок немного успокаивает, дает иллюзию, что альфа сделал хоть что-то для омеги. Чертовы инстинкты бушуют в организме, причину он не понимает, да и понимать отказывается. — Спасибо… вот, это все, что у меня сейчас есть. — Омега протягивает ему несколько купюр, но альфа, будто не замечая, смотрит Тэхену лишь в глаза.       — Я так сильно чувствую свой запах, но совсем не чувствую твоего, неужели мой так доминирует?       — У меня нет… я… это тебя не касается. — Альфа недостоин знать секреты Тэхена, и меньше всего хочется видеть жалость в этих безразличных глазах.       — Хорошо, какая вторая просьба?       — Можешь сказать свое имя? Хочу знать, чье имя могу проклинать, глядя на метку.       Удар. Глубоко и неприятно щемит в груди у Чонгука. Да, это был сарказм, но почему-то организм реагирует бурно, альфа внутри позорно скулит и сворачивается клубком, будто это тело не должно так реагировать на него.       — Чонгук. А как твое имя?       — Я Тэхен.       — Хорошо, убери деньги, они ни к чему. Прощай, Тэхен, береги себя. — Чонгук быстрым шагом выходит из магазина, стараясь не оглядываться на омегу. Почему-то вся эта ситуация, весь разговор кажется до одури смешным, странным, примитивным. Хочется все стереть и перезаписать заново. Но все, что делает альфа, это прибавляет скорость и старается побыстрее забыть, что произошло.       А омега стоит на том же месте, разрешая слезе скатиться по щеке, словно гладя и успокаивая ее владельца. Что ж, хоть кто-то. У Тэхена в висках пульсирует только одно слово «отвергли», но эта боль доступна только для его понимания, он зарывается носом в толстовку, которая пахнет так, как нужно, и шепчет себе под нос:       — Ким Тэхен, ты гребаный неудачник.       Кофе уже не хочется, ничего не хочется, но, проходя мимо одной полки, белая коробка бросается в глаза. Оплатив покупку, он выходит из магазина и идет в дом, в свою добровольную тюрьму.

==={}===

      — Ты так долго ходил, да я же тут чуть не чокнулся от волнения!       — Я просто немного погулял, все в порядке.       — А что за толстовка на тебе?       — Купил, ты был прав, я чертовски замерз. — Тэхен падает в кресло и закрывает глаза, облокачиваясь на спинку. Он хотел облегчения, хотел проветриться, забыться, но в итоге переживаний стало только больше. Мысли душат, собираясь большим комом и отдаваясь где-то в груди, не давая вздохнуть.       — Чимин, мне нужна твоя помощь.       — Да, что случилось?       — Лови, — он кидает купленную коробку в руки другу, наблюдая за его удивлением.       — Ты уверен? Это серьезный шаг.       — Уверен. Хватит лить сопли. Я дал себе и так много времени на страдания и саморазрушение. Я хочу забрать своюжизнь обратно. Больше никто и никогда не заставит меня плакать. Я возвращаюсь.