ARRANGED | FRED WEASLEY

"Когда несправедливость становится законом, бунт становится долгом" Лилит посмотрела на бумаги перед ней, те, которые были классифицированы только для Отмеченных членов. Её глаза пристально и заинтересованно смотрели на бумагу, пока она обрабатывала и сохраняла для себя всю полученную информацию. Они были довольно разнообразными; медицинские заключения Воландеморта - кровосмешение в его семье не принесло ему никакой пользы здоровья -, информация, которой они располагали о некоторых членах Ордена Феникса, которые сбежали, что заставило Лилит фыркнуть из-за того, насколько посредственным и убогим была эта информация, и трек о движениях, которыми они занимались в мире магглов. Волан де морт не стал сильным в Великобритании и Ирландии всего за один день. Это был долгий процесс, в котором важную роль сыграли дементоры из Азкабана, его самые большие союзники. Заключать договоры и вести бизнес с магглами было легче, когда они находились во времена всемирной депрессии, из которой также никто из них не видел выхода благодаря охранникам Азкабана. Лилит знала, что Реддл не был глуп - если бы он напал или убил каждого маггла или магглорожденного, он, вероятно, спровоцировал бы третью мировую войну. Он также проклял британского премьер-министра Империусом, любимым проклятием матери Лилит, и бедняга был полностью во власти Пожирателей Смерти, так что, хотя Воландеморт публично не контролировал британский маггловский мир, он определенно дергал за ниточки в тени. Лилит нужно было знать это, ей нужно было получить знания о том, как работали Пожиратели Смерти, и, хотя её собственная мать была среди них, Цирцея знала её слишком хорошо, чтобы не заподозрить, если её дочь вдруг начнет задавать вопросы об идеологии, которую она всегда презирала. Цирцея не была глупой - но и Лилит тоже. Попытавшись собрать каждую крупицу информации, которую она могла дать Ремусу, Лилит убедилась, что убрала эти документы подальше, Лив нашла бы способ заставить их вернуться туда, откуда она их взяла. Она глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться на своей раздражающей и заурядной работе - она ненавидела быть всё время окруженной бесполезными и глупыми документами, она ненавидела сидеть взаперти в этом офисе и презирала отсутствие творчества, которое влекла за собой её работа. Мечтой Лилит всегда было стать профессиональным игроком в квиддич, может быть, даже играть в своей любимой команде "Холихедских Гарпий", но вместо этого она оказалась в Министерстве Магии, работая на своего злейшего врага. Когда её смена наконец закончилась, она вышла из офиса с сигаретой во рту и спустилась вниз, рядом с Лив, готовая вернуться в свое поместье. - Лилит, если Цирцея хочет тебя видеть, она не остановится, пока не сделает этого, - сказала Лив, прислоняясь спиной к стенам лифта. - Я не хочу иметь с ней ничего общего, Лив, ты уже знаешь, - твердо сказала Лилит. Она ненавидела свою мать. Она была убеждена, что никто в жизни не причинил ей и не причинит такой боли, сколько причинила собственная мать. Цирцея не всегда была стервой, но после того, как отец-маггл Лилит бросил их двоих, она начала приближаться к идеям Темного Лорда, пока ей не промыли мозги настолько, что она увидела мир Волдеморта идеальным для волшебников и ведьм, включая её собственную дочь. Во времена, когда она сидела в Азкабане из-за преступлений, которые она совершила во время Первой Волшебной Войны, Цирцея сосредоточилась на попытках сделать из Лилит точную копию себя, мучая её - самым большим физическим доказательством был шрам, который Лилит носила на предплечье, где её мать пыталась выгравировать Темную Метку своими собственными ногтями, - контролируя ее сны и психологически издеваясь над ней, чтобы её маленькая Лили могла быть такой же, как она. И хотя Лилит ненавидела это признавать, в какой-то степени это сработало - она могла чувствовать ярость Цирцеи в своей собственной. Дни шли за днями, и Лилит старалась как можно больше не думать о своей матери. Она не хотела признавать, что Цирцея может иметь над ней какую - либо власть. Но, в любом случае, её дни становились все более и более невыносимыми, и её терпение подходило к своему пределу. Работа была слишком скучной и отнимающей много сил - она ненавидела необходимость притворяться хорошей девочкой перед всеми этими ублюдками и подчиняться их приказам -, она не получала никакой новой информации, которую стоило бы передать Ордену, кроме влияния дементоров на мир магглов, а Фред никак не помогал. Несмотря на то, что это было что - то довольно спорадическое, он начал устраивать над ней некоторые из своих розыгрышей, большинство из которых были вполне невинными, но это раздражало перегруженную работой и уставшую Лилит до такой степени, что она и не подозревала, что сможет до нее дойти. Теперь, за день до приветственного бала для семьи Белье из Министерства Франции, все британское министерство магии сходило с ума в большинстве своих департаментов. Им нужно было подготовить все, чтобы представить своего Темного Лорда как лучшую возможность для волшебников всего мира, если они хотели заполучить новых союзников для распространения идеологии на международном уровне. Франция была хорошим местом для начала, поскольку многие из знаменитых сторонников Гриндельвальда были именно французами. Были и другие районы в Европе, где было бы завоевать доверие сложнее; Португалия, Испания, Греция, Италия и некоторые страны Северной Европы и Балканы должны были стать довольно сложной задачей, но им нужно было с чего-то начать. И Франция, безусловно, была хорошим началом. К счастью для Лилит, её отдел был не настолько занят - Лив и её попросили только проверить, какие документальные фильмы и файлы можно показать министру Белье, если он попросит посетить Министерство, а какие должны оставаться в своих папках, запертыми. Она стояла, прислонившись к одной из стен, недалеко от выхода, рядом с Лив. Её день начался с того, что Фред поменял все её часы в доме и установил на каждом из них разное время, заставив её чувствовать себя настолько дезориентированной и разъяренной, что она бы отомстила, если бы не то, что не знала, опаздывает ли она на работу или нет. Она все еще чувствовала разочарование, когда приехала в Министерство, и теперь, во время её первого небольшого перерыва за день, Лив сказала ей выйти из кабинета и выкурить успокаивающую сигарету. Лилит искренне нуждалась в этом. - У тебя все готово к завтрашнему вечеру? - С любопытством спросила Оливия, играя с собственными ногами и выпуская дым изо рта. - Да, если Фред не испортит мне всё, то тогда да, - фыркнула Лилит, пытаясь расслабиться и выпустить весь гнев и тревогу внутри неё. Она ненавидела иметь все эти негативные чувства внутри себя и не иметь возможности каким-то образом стереть их или избавиться от них. - А как насчет тебя? -Да, но я немного взволнована , понимаешь? У меня есть предчувствие, что все будет хорошо, и я не знаю почему, но эта семья Белье...Мне они интересны, - сказала блондинка, весьма удивленная собственными словами. Её собственная интуиция подсказывала ей, что вечер обещает быть хорошим, и хотя каждый мог сказать, что Лив иногда была слишком позитивной для её же блага, на этот раз это казалось действительно возможным. Лилит собиралась ответить, когда услышала кашель, исходящий от знакомого высокого голоса, который заставил её закатить глаза. Её невыносимый босс шел к ней с фальшивой улыбкой на лице. Женщина средних лет была, как обычно, одета в безвкусно-розовые наряды, а в её голубых глазах светилось презрение, которое не могла скрыть даже её глупая улыбка. Лилит ненавидела её. Долорес Амбридж была не более чем мучительной, варварской и лицемерной сукой. - Миссис Уизли, я полагаю, вы все еще на своей смене, не так ли? - начала она своим раздражающим голосом. - Извините, но с кем вы разговариваете, мисс Амбридж? Здесь две миссис Уизли, - возразила Лилит, отчего глаза Долорес стали еще холоднее, хотя её улыбка не дрогнула. - Вы прекрасно знаете, что я обращаюсь к вам, мадам, - сказала она жутким шепотом, - Могу я спросить, что вы здесь делаете? И курение, которое, как я уже говорила вам, здесь полностью запрещено. - У меня перерыв, мисс, и извините меня, но я видела, как Люциус Малфой курил свои сигары, и многие другие работники курили в свободное время и во время работы, и никто им ничего не сказал, - попыталась оправдаться Лилит, хотя ей очень не хотелось этого делать. Женщина издала свой характерный смешок, медленно приближаясь к Лилит. - О, но это потому, что они чистокровные и почетные члены нашего общества, а не маленькие грязнокровки, вроде тебя, дорогая, - пробормотала Амбридж, как будто это было самое логичное и разумное, что можно было сказать. Лилит сглотнула, пытаясь взять себя в руки. - Я уже говорил тебе, что ты и тебе подобные полукровки должны быть благодарны, что я разрешаю работать вам здесь и отдыхать - если бы это зависело от меня, ты была бы со своими друзьями-грязнокровками, выполняя домашнюю работу чистокровных и служа им в качестве их личной шлюхи - но я думаю, что Цирцея слишком ценится Темным Лордом, чтобы он позволил мне такое. Лилит задрожала от чистого гнева, но ей все еще удавалось смотреть Амбридж в глаза и не дрогнуть ни на секунду. Амбридж могла быть её боссом, но она была всего лишь овцой у власти, Лилит была настоящей змеей внутри. Её глаза метали кинжалы в эту женщину, и Лилит почувствовала в глубине души потребность ударить её, пока у неё не пойдет кровь. Даже её мать никогда не оскорбляла её так сильно. - Нет необходимости говорить с ней как ... - Лив хотела возразить, но Амбридж немедленно оборвала её, все еще глядя на Лилит, пытаясь заставить девушку почувствовать себя слабой или запуганной, что, очевидно, не сработало. - Заткнитесь, миссис Уизли. Вы чистокровная, вам не надо защищать её. Она намного ниже вас. - Я думаю, мисс Амбридж, что я одна из золотых членов "детей Пожирателей смерти", а Цирцея Снейп - один из самых лояльных и могущественных членов внутреннего круга Темного Лорда, которого, возможно, превосходит только Беллатриса Лестрейндж. Моя мать получила почести за смерти, которые она спровоцировала, и как её дочь, меньшее, чего я заслуживаю, - это немного уважения. Амбридж усмехнулась, приближаясь к ней, заставляя Лилит стоять еще более прямо. - Уважение? То же самое уважение, которое оказала тебе отвратительная порода твоего отца, когда он бросил тебя? Или, может быть, то же уважение, с которым мои коллеги относились к тебе, когда искали Светлую Метку на твоем теле? - спросила она с иронией, шепотом, убедившись, что только Лилит могла это услышать. Лилит глубоко вздохнула, прилагая все усилия, чтобы сдержать свой гнев. - Я бы уважал тебя, если бы само твое присутствие не вызывало у меня отвращения. Ее отец... Каждый раз, когда кто-то упоминал её настоящего отца-маггла, Лилит жалела, что не может оторвать себе уши, чтобы не слушать этого. Арес Арамбелла причинил ей такую же боль, как и Цирцее, даже не будучи рядом. Фактически, вся её жизнь - и Цирцеи - была разрушена в тот день, когда этот мужчина решил бросить свою жену и двухлетнюю малышку. Лилит не могла выразить словами то презрение, которое она испытывала к этому человеку. Амбридж забрала у неё сигарету и бросила на пол, чтобы раздавить, даже не позаботившись положить её в пепельницу, чтобы у эльфов и магглорожденных, которые убирали в Министерстве, не было дополнительной работы. - Возвращайся к работе, - произнесла женщина с фальшивым спокойствием в голосе, и у Лилит не было другого выбора, кроме как подчиниться ей. Она мысленно проклинала её на всех известных ей языках и представляла, как мучает эту суку, используя те же методы, которые она использовала по отношению к ней. Наконец, ей удалось закончить свою смену и вернуться домой, все еще со словами женщины в голове, к большому её разочарованию. Это был не первый раз, когда Амбридж оскорбляла её таким бесстыдным и отвратительным образом, но из-за давления и ошеломляющих ощущений, которые она испытывала в течение этих недель, она действительно чувствовала, что вот - вот лопнет. Она глубоко вздохнула, наблюдая за входной дверью своего поместья, Лилит не хотела встретить сейчас Фреда, это было последнее, чего она хотела, но серые тучи над ней становились все темнее и темнее, и было бы неплохо если бы она оказалась в своём доме, до того, как начнется гроза. Она открыла входную дверь и попыталась попасть внутрь как можно быстрее, но как только она ступила внутрь, то услышала громкий гудок. Она закрыла дверь за собой, и звук повторился, и хотя это было совершенно безобидно и только напугало её, все, что происходило с ней в эти дни, накапливалось, и она почувствовала, как ею овладевает гнев. - УИЗЛИ! ОПЯТЬ? ТЫ МОЖЕШЬ ПЕРЕСТАТЬ ТРАХАТЬ МЕНЯ ХОТЯ БЫ НА ЧЕРТОВУ СЕКУНДУ?" Фред появился из ниоткуда и посмотрел на неё с ухмылкой, заложив руки за спину. - Нет, - просто сказал он игривым тоном. - Это так забавно - бесить тебя. И, к его удивлению, сердитое выражение лица Лилит исчезла, и она расплакалась, заставив Фреда посмотреть на неё с удивлением, не зная, что делать. Она тихо всхлипывала и выглядела по - настоящему измученной. Фред почувствовал, как у него кровь застыла в жилах, и на мгновение пожалел, что подшутил над ней. - Эй... Да ладно, не нужно плакать, - сказал он, смягчая свой тон намного больше, чем когда-либо разговаривая с ней раньше. - Я не хотел чтобы ты плакала, только побесить. - Это не из - за тебя, черт возьми! , вырвалось у неё, все еще всхлипывая. - Я просто так чертовски устала от всего. - Лилит, я... - Он не знал, что сказать. Извиниться? он не хотел извиняться перед ней. Он не хотел утешать её, но почувствовал, как защемило в груди, когда увидел, что она плачет, и он определенно не был готов к этому. - Оставь все как есть, Фред. Я плачу не из-за тебя, я плачу от чистого гнева, но на этот раз это не из-за тебя, - сказала она, вытирая слезы рукавами куртки. Даже у самых сильных людей были свои пределы. - Мне нужно поспать. - Ты... - Он прочистил горло, видя, как она поднимается по лестнице, - Ты хочешь п-поговорить об этом? - спросил он, больше для себя, чем для неё. - Честно говоря, нет, но... Все равно спасибо. Я бы предпочла, чтобы меня не беспокоили в эти дни, если ты не возражаешь, - сказала она немного хриплым голосом, направляясь прямо в свою комнату. В течение следующего дня Фред провел большую часть утра и вечера, размышляя о том, что могло довести Лилит до такого предела, что она расплакалась. И не только заставить её плакать, но и делать это у него на глазах! За 9 лет, прошедших с тех пор, как он встретил Лилит, он ни разу не видел её плачущей, и теперь, когда он увидел, Фред решил, что ему это не нравится. Ему гораздо больше нравилось, когда она злилась, но видеть, как она плачет, такая уязвимая и беззащитная перед ним, заставляло его чувствовать себя виноватым за то, что он делал с ней и как обращался с ней, когда на самом деле все должно было быть наоборот. Любопытство не покидало его весь день, пока он ждал наступления ночи, чтобы начать готовиться к приветственному балу в честь французского министра. Фред заметил, что он мало что знал о Лилит, он знал, что она обладала немалым терпением и выносливостью - она и раньше не раз подвергалась его розыгрышам, - так что, что бы ни случилось на работе, это, должно быть, было еще хуже. Но что могло быть настолько плохого в том, что Лилит начала плакать перед своим врагом? Что с ней случилось? Он глубоко вздохнул, бросив быстрый взгляд на теперь уже установленные часы на предмете мебели в прихожей. Было время выходить, но Лилит ещё не было там. Фред немного нервно пошевелил ногой, пытаясь скрыть это даже для самого себя. Он знал, что она придет, она должна была, не так ли? Фред надеялся, что она это сделала, потому что он не хотел иметь дело с какими бы то ни было последствиями за то, что не участвовал в таком фарсе. Но потом он увидел её и снова почувствовал, что его челюсть могла бы достать до пола. Как ей всегда удавалось лишить его дара речи своей красотой? Её локоны были уложены свободно, и она решила накрасить глаза черной подводкой, а губы ярко-красной помадой, что делало их еще более привлекательными для поцелуев. Она выбрала одно из тех многочисленных платьев, при первом взгляде на которые у Фреда потекли слюнки; оно было яркого, слегка темно-красного цвета, длинное, и с большим вырезом у ноги, доходившим чуть ниже до тазовой кости. Оно было в тонкую полоску, и дорогая ткань идеально облегала её изысканные изгибы. Она выглядела так хорошо, что Фред не заметил, как её глаза также прошлись по его телу сверху донизу в том черном костюме, который был на нем, с обручальным кольцом на пальце и довольно неряшливым галстуком, а также цепочкой, свисающей с шеи, и его волосами, выглядящими неопрятно - свежими после того, как он только что принял душ. - Все в порядке? Тебе потребовалось время только для того, чтобы выглядеть так же уродливо, как обычно, - осмелился спросить Фред после того, как они открыли входную дверь и спускались по ступенькам крыльца. Она избегала смотреть на него, но кивнула. - Совершенно нормально. Кстати, ты тоже выглядишь ужасно. - Хорошо, тогда пойдем, - вздохнул он, сдерживая легкую ухмылку, предлагая ей свою руку, чтобы она могла переплести её со своей и лучше ходить на каблуках. В конце концов, им приходилось притворяться, что они настоящая пара. О, у них впереди была долгая ночь...