Энергетический потенциал

Холодные капли скатывались с влажных волос на лицо, ветер свистел со всех сторон одновременно. Такси приехало ещё десять минут назад и терпеливо дожидалось рунического практика. Проходя мимо небольшой кучки ментов, которой, казалось бы, дождь, гроза, и ветер не по чем, Матвеев услышал обращение к себе краем уха: —Такие, как ты, бля, уважения не заслуживают! Чернокнижник нервно ведёт плечом, и оборачивается на них, не веря своим ушам. Его сердце забилось быстрее, а кровь застыла в жилах. Дима не понимал, что сказать или сделать. Он чувствовал себя оскорбленным, униженным и неправильно понятым.    Это ж все Шепс, бля, я то тут каким боком! Хотя, если вдуматься, то эти люди должны защищать граждан, а не кидаться гомофобными фразочками. Только ускорив шаг, что бы побыстрее оказаться в теплом салоне авто, Матвеев решил не отреагировать никак. Зацелованные губы дрожат от обиды, но показывать слабость нельзя. Нельзя. Нельзя. Автомобиль двигался по мокрой ночной трассе уже где-то час. Легче было заснуть прямо в готическом зале. Мысли бешено крутятся в голове, беспорядочно бьются о стенки черепа.  Бля,ну и что это за хуйня? Че он меня поцеловал? Не понимаю, какого хуя он так сделал. Наверное, это какая-то гей-шняга.  Но, блять, я не гей, вроде. Да и Олег вроде не гей, а тот ещё герой-любовник . Что за хуйня, я в шоке. Надо было бы ему сразу в ебало дать. Че за дела, блин? Зачем он это сделал? Нахуй я согласился, а? Хотя, наверное, и сам не прочь был... Вот же ж, наверное, гомики подкрались незаметно...  Мда, красавчик-то какой, пол тиктока за ним бегает. Нет, ну хоть лучше чем Астрид, это да. Я, кажется, совсем охуел. Это что за гейские мысли? Я же не гей, блять! Хотя, может и похуй, кто знает, может это нормально, я же не экспериментировал никогда. Но все равно, зачем такое делать без спроса? Ну ладно, он мне не безразличен, хотя трудно разобраться что именно я к нему испытываю, но я же не знаю, что делать дальше. Да и вообще, что будут думать другие, если узнают про этот случай? Рассуждения прорвало оповещение таксиста о приезде. Выбравшись из машины и двигаясь к входу в подъезд, он заметил в темноте перегоревшей лампы темную фигуру. Неужели забыл про какой-то откат? Хотя вроде все откупы недавно занёс... Чем ближе к двери, тем яснее силуэт. Сука, блять 180, нахуй, в пизду. Первым желанием было развернутся на и уйти, поспать сегодня в отеле. Вторым желанием следовало подойти и рассказать что Матвеев думает о Олеге конкретно, и повиснуть на нем, разрыдаться от обиды на все: на ментов, на него, на себя. Второй вариант был как-то ближе к сердцу, и чернокнижник двинулся к Шепсу-младшему. Чем ближе к медиуму, тем сильнее гнев закопал в жилах. —Что за херня, Олег? Ты что, думаешь, что можешь меня зажимать, когда я не хочу? - взгляд Матвеева упал на предмет в руках медиума. Красивые, пошло красные розы на длинных стеблях. Где то около двадцати семи штук. Такие ставят на дешевые открыточки,  которые когда-то все ставили на аватарки. А, и ещё это символ-предупреждение о проблемах в Японии. Ну сейчас будет ему предупреждение. Цветы были вырваны из рук, тонкие и длинные пальцы плотно обхватили стебли в фольге. Острые шипы проходятся прям под туманно-голубым омутом, задевая кожу и чудом обходя глаз. Так же и на левой щеке, и на лбу. Олег был сильнее, но он не сопротивлялся, выбрав более мудрый и терпеливый подход: подождать. —Извини, я не хотел тебе ничего навязывать. Просто, я думал, что ты тоже хочешь, но я пришёл извинится, - реплики приходится вставлять между взмахами цветов. Чернокнижник не мог сдержать свою ярость и истерил, как последняя сука, психопатка. Он бросился на Олега Шепса, рванув у него из рук букет роз, который Олег только что купил для своего Димы в знак примирения. Тот же начал бить его этим букетом, ругаясь матом и громко пересказывая Шепсу младшему всю его биографию. И это всегда серьёзный и сдержанный Дмитрий Матвеев? —Какого хуя я должен хотеть от тебя, гомосексуалиста недотраханного? Ты мне никогда не нравился, а ты всё равно пытаешься меня соблазнить. – продолжал кричать Дима, забывая обо всех манерных словах, но вот про розы он забывать не собирался и продолжал активно им размахивать. —Я не гомосексуалист, Дима. Я просто тебе нравлюсь. Шипы снова проходятся по недавней ране. —Не говори мне этой хуйни, Шепс. Ты знаешь, что я люблю только девушек. И ты, блядь такая, пытаешься меня переубедить! Я не гей! Я не гей. Это просто этот Шепс что-то намутил. —Я не пытаюсь тебя переубедить, Дима. Я просто хотел извиниться за то, что сделал. Я понимаю, что ты меня не любишь, и я не буду тебя больше беспокоить. Врет, ещё и так нагло в лицо. Он ещё раз за разом будет пытаться добиться рунического практика, пока не получит то, что хочет. —А это что за хуйня была при ментах?! Я тебе в рот ебал, чтобы ты знал, какие у меня чувства к такой мудиле как ты! Я тебе даже не доверяю, ебанат! – кричал Матвеев, продолжая размахивать розами. Олег не стал отвечать на это, он лишь улыбнулся и продолжал отступать в стену, пока Дима сам не успокоился. Хотя, короткое "прости" в десятый раз за этот вечер он все же произносит. —Ну и ладно, извинился - и хуй с тобой. Просто держись от меня п̶о̶б̶л̶и̶ж̶е̶!̶ подальше, понял? - все, конец истерии. Бывший букет летит куда то на мокрый асфальт. —Понял, Дима, понял. Извини ещё раз. - на выдохе произносит медиум. —Да пошёл ты на хуй, Олег. Никогда больше не приставай ко мне. Пошли. - Старший окончательно устал и открывает дверь подъезда магнитным ключом. Некое чувство вины от того что лицо соперника (только ли соперника?) теперь украшали яркие, местами кровавые ссадины, старший, безусловно, испытывал. Все-таки, у него не было в планах избивать кого-то срезанными растениями в красивой упаковке. Нужно извинится, но не вслух. Он просто обработает ему раны и выпрет из квартиры. Да, и точно не даст ему остаться. Младший ничего не говорил в ответ, он просто зашёл в подъезд за Димой, не желая устраивать скандал в этом районе. Он знал, что чернокнижник и так уже вызывает слишком много внимания местных алкашей, и он не хотел привлекать к себе еще больше этого ненужного внимания. Местные алкаши были в глубоком шоке от такой театральной постановки, но утром они спишут все на "белочку".