Адхарма

      Этот коридор манил его уже давно, с самого первого посещения мира грез. Алые отблески неизвестности, странные звуки: голоса мужчин, женщин, стариков и детей — они сливались в единую, едва ли разборчивую какофонию. Что мешало ему пройти сквозь невидимую преграду и взглянуть на то, что манило своей неизвестностью? Ведь его путь Первопроходца требовал этого, шептал в минуты покоя, просил взглянуть одним глазком, дабы утолить вечно голодное любопытство. Случившееся в Мире Грез напрочь лишило его возможности увидеть своими глазами ту часть иллюзорного царства, в которой таились неведомые кошмары. Проблемы сыпались одна за другой, словно из рога изобилия.       Но теперь… Теперь-то он сможет увидеть то, что никто и никогда в здравом уме увидеть не желал. Мир ужаса порожденный эмоциями мириадов смертных и бессмертных существ, мир стоящий на пороге здравого смысла и полнейшего абсурда.       В глубине коридора раздались чьи-то тяжелые шаги и глухое дыхание. Нечто за гранью понимания приближалось к выходу в реальный мир, но через мгновение, достаточное лишь для того, чтобы усомниться в действительности происходящего, все стихло. Чтобы оглушительную тишину разрушил шепот. Тот самый шепот множества голосов, который он уже слышал. Опять невнятная тарабарщина на всех известных и неизвестных языках.       Был ли Келус безумцем, раз решился на столь глупую авантюру? Был ли недалеким индивидом, решившимся потакать своему поистине детскому любопытству, чтобы увидеть то, о чем его уже успели предупредить местные жители? Галлахер в одном из разговоров упоминал об этом месте и том, что оно творило с неудачниками, оказавшимися в том месте, не в то время. Или глупцами, влекомыми словно мотыльки к пламени свечи неизведанного.       Возможно, Келус был и тем и другим, все же с его способностью влипать в неприятности могло произойти все что угодно, в конце концов на простого человека не обратят внимания сразу несколько эонов, и тем более не одарят своими дарами. А на него обратили внимание и силой не обделили. Потому-то парень в самом расцвете сил был уверен в себе и своей способности вывернуться даже из самой глубокой дыры, в которую его заведет судьба или… Собственные ноги с неутомимой задницей.       Сделав шаг, парень ощутил на себе чье-то внимание. Непонятно откуда на него будто уставилось несколько сотен, если не тысяч пар глаз. Еще шаг. Из глубины коридора донесся склизкий скрежет, утонувший в аромате пылающего жара, как бы странное это ни было. Все же нефизическое измерение, в котором сильный разум мог творить все что угодно, выдавало поистине интересные задачи для восприятия. Шаг, еще и еще. Более-менее безопасная зона Грез осталась далеко позади. Оглянувшись, Келус обомлел — несколько сделанных шагов превратились в добрую сотню метров; коридор, до этого бывший коротким, перестал походить на себя. Закрытые двери по бокам смазались, искривились и почти растворились, погружаясь в стену по миллиметру, вновь выплывая обратно.       Страх стиснул горло стальными тисками. Так быть не должно. Кажется, даже сердце на миг перестало биться. Но Первопроходец бывал в ситуациях много хуже, так должно ли коридору вызывать у него страх, особенно после встречи с эманаторами и чудовищами холодного космоса?       Глубоко вздохнув, молодой человек с пульсирующим в душе стеллароном затолкал на задворки ненужную сейчас эмоцию, совершая еще один, последний шаг, отделяющий его от той правды, что скрывает измерение нереальности.       Казалось, весь мир замер в тот миг, как Келус занес ногу. Но произошло то, что он и представить себе не мог.       Нос встретился с вполне осязаемой, но невидимой преградой.       — Что? — Едва не задохнулся от возмущения парень, уперев в невидимую стену ладонь, давя на ту всеми своими силами. Волна разочарования захлестнула его и что бы он не предпринимал, переступить через несуществующую границу Келус не мог.       Позади бесконечно длинный коридор ведущий к выходу и безопасности, впереди непреодолимая преграда, разрушить которую не помогли даже дарованные ему силы эонов.       Сколько он там простоял Келус не знал, но нутром чуял одно — это не конец. Он вернется сюда завтра, прихватив с собой Химеко или Вельта, которые уж точно должны знать больше. Да, они пожурят его, скажут, что он зря рисковал, но они были слишком мягкими. С ним-то уж точно. Нужно лишь настоять и состроить плаксивую рожицу, как мисс Химеко тут же отбросит свой гнев и сменит тот на милость. Да и Вельт такой же, чего греха таить. Может и Март с Дань Хэном увяжутся следом, узнав об этом месте. Вместе-то им вообще никто не страшен.       Кивнув своим мыслям, Келус вернул бодрое расположение духа и развернувшись, потопал обратно, как из глубин нереальности вновь послышались шаги. Но сейчас они отличались. Не тяжелые, но звонкие, одновременно бесконечно тихие и их эхо громом отражалось от стен, вызывая диссонанс. Парень развернулся и увидел, как на той стороне, из фрактального тумана буквально материализовалась неизвестная фигура. Одновременно похожая на самого Первопроходца и нет. Темные одежды и… Броня? Доспех? Чем-то он напоминал таковой у Гепарда, отличаясь… Во многом.       Фигура остановилась на том же расстоянии, на которое сам Келус успел отойти от невидимого барьера, замерев в практически идентичной позе. И лишь сейчас, когда гром беззвучных шагов прекратился, первопроходец наконец услышал, что голоса, до этого не прекращающие свой гомон — утихли.       Гнетущая тишина давила на уши, от чего парень стал слышать биение собственного сердца и «шелест» текущей по венам крови в ушах. Он словно завороженный наблюдал за тем, что вышло из истинного Кошмара Мира Грез, нереального измерения, где возможное возможно. И вот сейчас, прямо в этот момент, неизвестное создание было здесь, даже не думая что-либо предпринимать.       Что странно, ведь каждое создание Грез хотело самого Келуса, как минимум, покусать.       Первопроходец дернулся, двигая голову вперед, пытаясь со своего места разглядеть каждую деталь образа неизвестного. Но, к его удивлению, фигура поступила так же. Он отстранился и покачал головой и порождение Кошмара поступило так же.       Келус не мог не удивиться подобному поведению, которое было нетипично любому встреченному им созданию Грез. Но ведь оно не нападало, а это хорошо, так? Он сделал шаг вперед, фигура повторила. Шаг назад — то же самое. Шаг в сторону, отскок, рывок и простое махание рукой — все это было повторено с удивительной точностью. Словно…       — Отражение? — Прошептали губы парня. Глаза расширились от пришедшей в голову догадки.       Если все в грезах было рождено от мыслей каждого жителя вселенной, то может ли родиться здесь нечто из его собственных мыслей и эмоций? С Гертой он не сравниться, но и глупым себя не считал, потому прикинув все «за» и «против», решил подойти ближе. Тем более там был непроходимый барьер. Если уж он со всей своей силой не смог зайти, то и выйти с той стороны вряд ли кто-то сможет.       Две фигуры приблизились к невидимой черте. И только сейчас Келус смог понять в чем именно заключались их различия. Если сам первопроходец своим видом являл собой своеобразный «лучик света» и «непосредственность», но стоящий напротив был его полной противоположностью. Мрачный, с закрытым шлемом лицом и абсолютно точно молчаливый. Последнее наиболее важно.       Долго смотреть друг на друга они не могли, точнее не мог Келус. Зная, что между ними барьер, парень, повинуясь внутреннему чувству, странному наитию, поднял руку, словно хотел коснуться отражения зеркала. Неизвестный поступил также.       Последнее, что запомнил Первопроходец перед тем, как его сознание утянуло в пылающую невозможными цветами воронку, была закованная в странный металл рука темной фигуры, что переплетя с ним пальцы, крепко сжала его руку и крики агонии сотен голосов, что кричали ему на незнакомых языках.       Его мир утонул в нечестивом пламени.       ***       Келус изменился. Так думал каждый, кто его хоть сколько-то знал. Эти изменения поначалу были незаметны. Мимика, поведение, реакция на раздражители, казалось, все было так же, как раньше, но нечто эфемерное, то, что ощутить человек мог лишь подспудно, нутром, говорило о неправильности. И чувство это было неуловимым, будто горячий поток ветра в пустыне — вот он есть, и вот его не стало. Ощущения говорили, что что-то произошло, но «что», «когда» и «почему» было решительно неясно.       Первыми тревогу забили те, кто был ближе всего Первопроходцу — Команда экспресса. Они могли бы списать все на произошедшее в Пенаконии, в конце концов парень пережил достаточно, чтобы, как минимум, заставить кого бы то ни было задуматься над смыслом жизни. Но он прошел через невзгоды и вышел победителем, пусть и побывав на границе Небытия, увидев самого эона, принявшего облик гигантской, всепожирающей черной дыры.       Первым явным звоночком стало странное желание порыться в архиве экспресса, где парень застрял на добрые сутки ни на миг не покидая терминала, на экране которого мелькало слишком много информации. Та скорость, с которой Келус поглощал данные была поразительна, что не мог не отметить Дань Хэн, наблюдая за тем, как глаза его друга и товарища мельтешат с умопомрачительной скоростью. Химеко с Вельтом так же не остались в стороне, периодически заглядывая в архив и взволнованно переглядываясь, но при этом ничего открыто не говоря. Для Первопроходца такое поведение было странным, ведь до этого ответы на все вопросы ему с удовольствием давали другие члены экспресса.       Напряженные сутки для экипажа длились слишком долго, но для самого Келуса прошло всего ничего. Покидая поезд, парень лишь улыбнулся и, помахав рукой, скрылся на просторах Мира Грез, бросив напоследок, что хочет получше узнать это странное место и сбросить скопившееся за время приключений напряжение. Что бы это ни значило. Дань Хэн с Март 7 могли лишь безвольно пожать плечами, ведь на их предложение присоединиться тот ответил отказом. Химеко же с мистером Вельтом долго дискутировали, придя к выводу, что после всего произошедшего, их друг решил многое обдумать, ибо количество откровений, что сыпалось на него, вызывало даже у них головную боль. Все же история Пенаконии была куда мрачнее, чем ту описывали Семья и средства массовой информации.       Но одно все члены экспресса знали точно — Келус хоть и был личностью своеобразной, глупцом не являлся точно, потому были уверены, что произойди что-то по-настоящему плохое, он не стал бы держать все в секрете, а поведал бы им, ища поддержки и помощи. Ведь они — семья и нет ничего важнее этого.       Правда приглядывать за ним они будут и даже знают, кого можно попросить помочь с этим, по крайней мере в Мире Грез.       

***

      Келус не знал, как долго он плутал по кажущимся бесконечными коридорам мира сновидений, встречая на своем пути множество порождений этого места.       Воспоминания о странной встрече с темной фигурой, вышедшей из Кошмара, затуманились, но не стерлись полностью. В себя парень пришел там же, где потерял сознание, но неизвестный исчез, не оставив после себя ничего. Эоны, он даже самого Келуса не тронул, хотя мог, это парень помнил точно. Особенно обжигающее в переносном смысле прикосновение к своей руке.       Что произошло и почему он не знал, но, почему-то, упоминать о странном происшествии своим друзьям не хотелось. Да и сам он начал замечать за собой изменения в поведении, чего только стоит суточный марафон в архиве, когда он даже на еду и туалет не прерывался, все читая и читая, узнавая о вселенной больше, чем когда бы то ни было. Все видели это и их беспокойство грело сердце юноши. Всегда приятно знать, что о тебе беспокоятся.       Но, нет, что бы с ним не сделало то создание Кошмара, Келус подспудно знал, что это — благо. Опять же — почему он так думал было решительно неясно и задумываться над этим не хотелось совершенно.       Копье заменило биту, пронзая подобравшегося слишком близко монстра. Это последний. Первопроходец небрежно сбросил рассыпающийся на воспоминания трупик твари наземь, хмуря брови и задаваясь вопросом — а всегда ли он был таким? Всегда ли так легко читал врага и предугадывал его дальнейшие действия? Это ли тот самый «опыт», что приходил после всех невзгод и битв? Возможно так оно и есть, ведь он уже сражался и с одержимой стеллароном Коколией, и с эманатором разрушения — Фантилией, и последним могучим врагом стал Хор баланса, управляющий силами древнего эона. После такого-то он точно должен быть если не равным по силе многим сильнейшим вселенной, то быть в состоянии победить мини-армию тварей поменьше — точно.       И снова нападают порождения грез, и снова он достает свою любимую биту. Порождения этого мира будто бы сами ищут его, чтобы напасть. Но ничего, он даже не устал, так что, его хватит на всех них и даже больше.       «Хм, странно, раньше я бы уже запыхался, но сейчас… — Точный удар биты расплющивает морду твари, что была похожа на обезьяну. — Я полон энергии и даже не вспотел!»       Возможно, та встреча с темной фигурой принесла ему нечто особенное. В любом случае, теперь он был способен на куда больше, а значит и помогать другим мог чаще и без оглядки на физическую усталость.       «Фух, теперь мне хочется куда-то деть излишки энергии, может погулять по улицам Пенаконии и поискать кого-то из новых друзей и знакомых? — Подумал Келус воспоминая обратную дорогу к «цивилизации». — Интересно, Райдэн уже улетела?»       Почему-то сейчас, вспоминая молчаливую и опасную женщину, способную своими силами вызывать колоссальные разрушения, ему захотелось провести с ней больше времени и узнать её получше.       «Хм, она, вроде, любит персики…» — В голове уже зрел план, детали которого раньше заставили бы его покраснеть. Но теперь… Теперь смущение испарилось, оставляя на месте себя чувство сладкого предвкушения.       Этот мир был бесконечен и прекрасен. Кто знает, может в будущем их пути пересекутся вновь, а дальше…       Дальше будь что будет. Ему лишь остается оставить после себя незабываемое впечатление.       

***

      Подозрения в том, что с Келусом что-то все же произошло не покидали головы членов экспресса. Уж слишком его поведение стало меняться. Пропал юношеский максимализм и детская непосредственность, на его место пришла хитрость, с которой он мог легко найти общий язык даже с теми, кого до этого никогда не знал. Хотя, тут они немного кривили душой, ведь тот самый максимализм и непосредственность полностью никуда не пропали, Келус их все так же использовал и даже успешно.       Можно было сказать, что парень повзрослел, переосмыслил жизнь и изменил свои взгляды. Этой теории и следовала Химеко, то и дело провожая юношу задумчивым взглядом, выискивая в знакомой фигуре остатки того потерянного парня, которого они забрали со станции Герты. Теперь Келус излучал уверенность, присущую прожившему свое Вельту — мужчине, разменявшему не один десяток лет, в случае же Янга четыре десятка. То была именно уверенность взрослого мужчины, который знает свои силы и возможности, трезво их оценивает и действует исходя из этих знаний.       Что говорить, если после их последнего посещения станции Герты, встречи Келуса со Скрюллумом и небезызвестной Жуань Мэй, аккурат с окончанием очередного тестирования Виртуальной Вселенной, проверяющей нововведения гениев, Мэй едва ли не штурмом брала экспресс, желая встретиться с ней и попросить Первопроходцев погостить на станции подольше. В случае с эксцентричным гением в ципао, погостить могло перерасти в «еще немного», пока в последствии не стало «пожить».       Как бы то ни было, Келус хоть и раньше умел находить общий язык с людьми, но сейчас эта способность вышла на совершенно иной уровень, который не ожидаешь увидеть у человека его возраста.       Хотя были и минусы: теперь, он почему-то невзлюбил КММ — компания имела свои минусы и плюсы, но то, что испытывал Келус при упоминании корпорации разительно отличалось от привычного, ведь там у него были друзья — начав активнее общаться с известным преступником и охотником за головами Бутхиллом. Чем вызвана неприязнь ни Химеко, ни кто-либо другой понять так и не смогли.       К сожалению, дальнейшее наблюдение за товарищем, другом, братцем и… Кем на самом деле она считала Келуса? Химеко думала не один день над тем, как еще можно охарактеризовать их отношения, что незаметно переросли дружеские, но ответ формулировать не спешила, пусть тот и хотел сорваться с кончика языка. Уж слишком яркими до сих пор остаются воспоминания о их посиделках за чашечкой кофе и обсуждением всякого разного. Она не была глупой и невнимательной, прекрасно видя те редкие, задумчивые и долгие взгляды, которыми он её награждал, когда думал, что она не видит.       Так вот, пусть, к сожалению, дальнейшее наблюдение за товарищем ни она, ни Вельт не могли продолжать, в связи с появившимся срочным делом, связанным с упомянутой Жуань Мэй, забота о меняющемся друге была возложена на Дань Хэна и Март 7, которые должны были отправиться на Лофу Сяньчжоу по приглашению генерала Цзынь Юаня, являясь почетными гостями в предстоящем празднестве.       Приключение троицы обязано было быть простым и спокойным, лишенным проблем, но на сердце у Химеко было неспокойно. Пусть она была уверена в их силах, червячок сомнений грыз нутро, говоря, что меняющийся Келус станет причиной… Да вообще всего что угодно.       Допив последний глоток своего крепкого и черного, словно пустота космоса кофе, к которому, к слову, Келус пристрастился, Химеко вздохнула. Они с Вельтом улетали на короткий промежуток времени, но попрощаться было нужно. Она этого хотела.       Первым обнимашки получил Дань Хэн, обещая присмотреть за двумя недотепами, получая в ответ возмущенное «Эй!» от Март и веселый хмык от Келуса. Второй стала розововолосая девчушка с силами управлять шестифазным льдом, которой уже сама Химеко прошептала приглядеть за парнями. Ну и последним был тот, кто занимал её думы. Ему она ничего не сказала и ничего не просила, знала, что бесполезно требовать не ввязываться в приключения, но одно просить она могла точно:       — Будьте осторожны, все вы, — прошептала она ему на ухо, задержав объятья больше, чем было нужно, прижимая парня крепче, чем прочих. — И ты особенно, мистер «я встреваю в проблемы мимо проходя».       — Ничего не обещаю, — отстранившись, так же прошептал Первопроходец, улыбнувшись непривычной, кривой ухмылкой. Его янтарные глаза сверкали, отражая всполохи бушующего на глубине пламени. Было то силой сокрытого в его теле стелларона или частичкой дарованного эонами могущества, Химеко не знала, но спорить с тем, что это выглядело завораживающе не могла при всем желании.       К сожалению, предчувствие чего-то плохого не покидало навигатора экспресса даже после прощания и отбытия к станции Герты. Не сказать, что оно её подводило, ведь праздник в Лофу уже был под угрозой.       

***

      Побег из Дома Кандалов проходил более-менее гладко. Хулэй уже предвкушал ту разруху и кровопролитие, что мог посеять на Лофу во время празднества. И пусть борисинцы ослабли, выродились в бесполезных шавок, проку от которых было не особо много, Хулэю и этого было достаточно, в конце концов охота никогда не заканчивается, даже если стая слаба. Особенно тогда, ведь должно же как-то отсеивать слабаков.       Щенок Мок Ток уже успел наговорить достаточно, чтобы желание снести ему голову не покидало Хулэя даже сейчас, когда он и борисинцы отбивались от автоматонов со стражей. Лысые, короткоживущие обезьяны не представляли опасности. Точнее одна обезьяна. Еще точнее — не представляла опасности до этого момента. Стоило на горизонте замаячить не иллюзорному шансу Хулэю сбежать, как Парнишка, которого ранее Высший Хищник считал не более, чем слабаком, вспыхнул гневом столь сильным, что сам вожак борисинцев ощутил мурашки. Мурашки предвкушения битвы, ибо не мог слабый короткоживущий извергать из себя столь насыщенные эмоции.       «Ха, не один я удивлен», — оскалился Хулэй, бросив мимолетный косой взгляд на молодого «дракона», с непередаваемым удивлением, взиравшего на друга. Врата Дома Кандалов с каменным гулом и скрежетом закрывались, спеша отрезать внешний мир от тюрьмы, бывшего пленника и нападавших от охраны.       Но лысая обезьяна не желала мириться с этим, вытянув руку в сторону, тот, кого называли Первопроходцем призвал из языков пламени орудие. Интересное. Опасное. Это ощущали все, даже его шарахнувшиеся в стороны союзники.       И метнул тот с удивительной скоростью. Не будь Хулэй собой, то определенно уже был бы нанизан словно букашка на иглу. Правда удивило не это. Мок Ток бросился на перерез, не зная, может ли его господин увернуться после стольких лет заточения. Идиот.       «Но идиот верный», — хмыкнул сам себе Хулэй, смотря на то, как из спины борисинца, словно в замедленной съемке проявляется острие, затем блестящее лезвие клинка.       Врата почти закрылись, уже никто не успеет помешать им сбежать. Их не задержит даже смерть Мок Тока — организатора и главного исполнителя всего плана.       Хулэй встретился взглядом с обладателем странного, но прекрасного меча — янтарные глаза полыхали азартом, сверкая сполохами алого, словно свежепущенная кровь, пламени. Лысая обезь… Нет, парень был таким же охотником и воином, каким был сам Хулэй. Борисинец уважал это.       Криво ухмыльнувшись, пуще прежнего оскалив волчью пасть, вожак всех волков встал в полный рост, смотря в глаза Первопроходцу и бросая тому немой вызов, смысл которого был ясен без слов.       «Ха, Саран подождет, этот парень может быть интереснее соплячки, ставшей генералом слабаков с Яоцина. — Хулэй бросил последний взгляд на тело Мок Тока, усыхающее на глазах и сгорающее в кроваво-красном пламени. Меч парня пел о смерти и убийствах, взывал к ним, истекая из золотой гарды кровью всех поверженных врагов… Вдоводел. Стоп, откуда он знает это имя? Удивленно моргнув, сбросив наваждение, Хулэй до хруста сжал кулаки. — Я жду нашей следующей встречи, Охотник. Не разочаруй меня!»       Побег удался, хоть и с некоторыми потерями в стане борисинцев. Но их вожак нашел нечто большее — достойного врага, с которым можно померятся остротой клыков и длинной когтей. Время покажет, кто здесь настоящий Охотник, а кто Добыча.