Взгляд сквозь призму зла

Рудольфус очнулся в мэноре рода Блэк с ужасной головной болью. Поморщившись, он сел на кровати, прищуренными глазами осматривая помещение. Воспоминания о вчерашнем вечере и ночи приходили постепенно, просачиваясь через туман разума. Когда рядом с хлопком появился домовик, Лестрейндж чуть ли не закричал — голова болела невозможно. — Хозяин просил вам передать, — проговорил домовик, всунув ему зелье от похмелья и исчезнув, но уже с менее громким хлопком. Рудольфус мысленно поблагодарил хозяина домовика, пытаясь вспомнить, кто он вообще. Воспоминания о том, где он и как тут оказался, пока что не появились. Выпив зелье залпом, до этого понюхав его на всякий случай, он прижал к вискам ладони, ожидая, когда подействует зелье. Когда разум прояснился, а головная боль стихла, он наконец вспомнил, что находится в родовом поместье Блэков, в которое ночью его впустил действующий Лорд Блэк. — Вот же… — прошептал Рудольфус, вспомнив с какой целью он сюда вообще явился. — Доброе утро алкоголикам! — открыв двери, внутрь явился Сириус, и Рудольфус еле сдержался от того, чтобы не кинуть в него что-нибудь тяжелое. Вот обязательно так кричать? — А сам-то? На пятом курсе это тебя нашли под статуей, напившимся в хлам. Вся школа об этом гудела, как минимум, месяц, — парировал Лестрейндж. Сириус задумался, а потом захохотал, вспомнив этот момент. Тогда они поспорили с Ремусом сможет ли Сириус выпить два ящика огневиски. Блэк смог. — Завтракать будешь? — отсмеявшись, спросил гостя Блэк. Дождавшись согласного кивка, он повел его вниз, в столовую, где сейчас сидела почти вся семья. Марлин качала на руках ребенка, Андромеда и Тед что-то обсуждали. Не было только Доры, которая отдавала себя всю в Хогвартсе, обучая детишек. Усадив Рудольфуса, которому все вежливо улыбнулись и спросили про самочувствие, Сириус поцеловал сына в лоб и сам сел за стол. — Нет, я все-таки не могу, — отложил вилку Рудольфус через пятнадцать минут. — Ладно, мы сидели вместе, и даже нормально общались, но ты так просто пустил меня внутрь и усадил за стол рядом со своим ребенком? Меня?! Сириус закатил глаза, допивая чай: — Лестрейндж, ты где находишься? — В Блэк-мэноре. — Вот именно, — кивнул Сируис. — И мне нужно сейчас объяснять почему ты не сможешь навредить ни мне, ни моей семье? Рудольфус на миг замер, а потом прикрыл ладонью лицо, не понимая, как он мог об этом не подумать. Пытаться навредить члену семьи в их родовом поместье — самоубийство, и данный факт отчего-то вылетел у него из головы. Вот почему, Сириус так спокойно с ним общался с самого утра и, ни капли не волнуясь, кормил завтраком. — Рудольфус, ты лучше кушай, наверное давно не ел нормально, — пододвинула к нему поближе пирог с клубникой Марлин. — И скажи, а где Антонин Долохов? — В Англии, — легко признался Рудольфус, зная, что Антонин не собирался скрывать правду от Блэков. Между ними была своя история. — Но я не хочу влезать в ваши разборки, давайте сами? Род Лестрейндж не имеет к этому никакого отношения. — Просто ответь, как работает метка Пожирателя, — ответила Марлин. За столом воцарилась тишина. Марлин и Антонин во время войны сошлись в смертельной схватке, в которой девушка потерпела поражение. Сейчас глядя на нее, Рудольфусу не составило труда понять, что она больше не является волшебницей. И человеком тем более. Перед ним, укачивая маленького Блэка, сидела вампирша. И по правде говоря, ему действительно не хотелось вставать между Марлин Блэк и Антонином. — Это похоже на Империус, только ты все понимаешь, — наконец ответил Рудольфус. — Некоторые иногда могут побороть волю Темного лорда, но не всегда. Я не знаю, что двигало Антонина в вашу битву. — Явно не его собственное желание, — пожала плечами Марлин и взяла бутылочку с молоком. — У него был другой цвет глаз. — Может, мы это обсудим с самим Долоховым? — прервал их Сириус. — Рудольфус, давай обсудим то, ради чего ты сюда явился. — А я уже сказал: хочу развод с твоей сумасшедшей кузиной. Я не Лорд Лестрейндж, поэтому разорвать брачный контракт можешь только ты. Андромеда пододвинула к себе тарелку с виноградом, уже будучи готовой наблюдать за концертом. Тед усмехнулся, вставая из-за стола и доставая пачку сигарет, выходя из комнаты. — Я, конечно, все понимаю, но не хочу вас разводить! — заявил Сириус. Через какое-то время маги стояли напротив друг друга, и каждый из них приводил аргументы в свою пользу. Андромеда продолжала есть виноград, Марлин с улыбкой кормила сына. — Она мне изменила! Я не хочу, чтобы она носила мою фамилию! — упирался Рудольфус Лестрейндж, искренне желая развода между ним и Беллатрисой. Сириус Блэк в ответ морщился и качал головой. — А я не хочу, чтобы она носила фамилию Блэк! — прилетело Рудольфусу в ответ. Андромеда и Марлин мысленно смеялись, глядя на эту перепалку. Беллатрису уже целых два древних рода не выносили. — Так изгони после развода ее из рода, в чем проблема? — послышалось с портрета. Сириус посмотрел вверх, увидев портрет родного отца, который наконец соизволил пообщаться с сыном. — Отец, а ты раньше где был? — А он со своим братом сидел на картине с винами на третьем этаже, — сдала мужа Вальбурга. — Ложь и провокация! — крикнул жене Орион и смылся с картины. — Куда?! — поднялась с нарисованного кресла Вальбурга. — А ну стоять! — Матушка отца и после смерти достать сумеет… — сделал вывод Сириус и мысленно пожелал отцу удачи. — Так что на счет развода? — сочувственно глядя на картину, где только что был Орион Блэк, спросил Рудольфус. — Отец прав, можно потом ее просто изгнать, так что, без проблем. — Когда? — Да хоть сейчас.

***

— Хогвартс не разрушать. — Подземелья не взрывать. — Хоуп, с Седриком по ночам не гулять. — Гарри, в неприятности не вляпываться. — Седрик, мою дочь не соблазнять. — На Рождество чтобы вернулись без акромантула! Лиззи и Джози слушая наставления Майклсонов своим детям, тихо посмеивались, когда Гарри, Седрик, Хоуп и Гермиона стойко держались и делали вид, что обязательно исполнят все требования. Ну, два требования они действительно не хотели нарушать: Хогвартс им нравился, а в неприятности Гарри влезать не хотелось. Однако, все остальное было под большим сомнением, потому что свидания под луной это романтично, акромантулы нужны для экспериментов, а чтобы заниматься экспериментами нужны подземелья. И иногда эксперименты заканчиваются не совсем благополучно… — Все, мы услышали, мы пошли. Пока всем! — кивнули им Гарри, Хоуп, Гермиона и с Седриком и сестрами Зальцман исчезли в зеленом огне камина, отправляясь обратно в Хогвартс. — Почему у меня такое предчувствие, что что-то случится? — глядя на огонь спросила Ребекка. — У меня такое же чувство, — добавила Катерина. — Я полностью уверен, что если даже что-то случится, они выберутся живыми и здоровыми, — заключил Клаус. — Нам пора на самолет. Майклсоны не собирались долго — у них и в Лондоне было достаточно вещей, поэтому на самолет они не опоздали, и особняк в Новом Орлеане снова опустел. Выйдя из камина в кабинете директора, подростки поздоровались с МакГонагалл. Гермиона, Седрик, Лиззи и Джози ушли сразу, когда как Гарри и Хоуп остались. Директор, заметив, что двое остались, вопросительно на тех посмотрела, и Хоуп начала рассказывать про разговор с шляпой на первом курсе. Под конец рассказа сама шляпа задвигалась, и по кабинету пронесся ее скрипучий голос: — Ну наконец-то. Я уже заждалась. Хогвартс, мне нужно поговорить с ними наедине. Стоило только ей это произнести, как в кабинете директора замерло абсолютно все. Сама директор застыла на одной месте, люди на портретах остановились, даже часы перестали идти. Гарри и Хоуп переглянулись, понимая, что школа определенно имеет свой разум, раз смогла сделать такое. — Не удивляйтесь, — сказала им шляпа. — Хогвартс всегда был с душой. Но спал, и прошлый директор его разбудил. Сестра и брат сразу же посмотрели на портрет Альбуса Дамблдора. На рамке внизу было выгравировано его полное имя, но самого его не было. Насколько они знали, он не появился на своем потрете ни разу со дня смерти. Многие какое-то время искали Дамблдора на других картинках, но все было тщетно. Или он умел хорошо прятаться, или его просто не было на картинах в Хогвартсе. — Я вам покажу кое-что, — заявила шляпа и их затянуло в водоворот. Они оказались в лесу, на светлой полянке, окруженной зелеными хвойными деревьями. Рядом не было ни единой живой души, даже пения птиц не было слышно, и только ветер кружил наверху, посвистывая. — И где мы? — задала риторический вопрос Хоуп. — Понятия не имею, — в таком же духе ответил ей Гарри. Походив по поляне некоторое время, они вдруг увидели бледную фигуру девушки в длинном платье. Она подходила к центру поляны, где была выкопана небольшая ямка, которую подростки не сразу заметили. Хоуп попробовала ее позвать, но девушка ее не слышала, и они сделали вывод, что это или какое-то воспоминание или созданная иллюзия. — Что ты делаешь? — вдруг послышался слегка знакомый голос. Хоуп и Гарри повернули головы в сторону этого голоса, а потом удивленно подняли брови. Пришедшая вторая девушка была копией первой. — Близнецы, — прошептал Гарри. — Должно быть равновесие, — ответила той первая. — Какое это равновесие, если его залогом становится твоя смерть?! Ты хоть понимаешь, на что обрекаешь наших потомков? — Амара, я уже решила, — отрезала первая и положила в ямку маленький росток. — Через тысячу лет это дерево вырастет. В тот же день, когда появится первый. — Это безумие, Агата, — ответила та, которую звали Амарой. — Нет, это справедливо. — Агата, это повлияет на наш род! На наших потомков! Ты хотя бы представляешь, что предстоит сделать им, если ты все-таки закончишь это дело? Агата закончила сажать росток в землю и встала, оборачиваясь к своей сестре-близнецу. Единственное, что их отличало это цвет платьев. Агата была в белом, а Амара в темно-голубом. Посмотрев на землю, Гарри и Хоуп заметили, что вокруг Агаты был нарисован круг. И именно через границу этого круга не могла пройти Амара, чтобы остановить ритуал сестры. — Я знаю, — кивнула Агата. — Но такова жизнь. Надеюсь, они поймут ради чего я это сделала. — Мы магические близнецы, Агата! — закричала вторая. — Ты понимаешь, на что обрекаешь меня?! — Ты всегда думала только о себе. — А ты думаешь о людях, которые еще даже не родились! Думаешь о совершенно чужих, кто даже твоего имени знать не будет, вместо того, чтобы подумать о своей семье! — Я думаю о равновесии добра и зла. — Их рождение не означает зло! — Ты этого не знаешь, — покачала головой Агата и достала кинжал. — Не делай этого, — на щеках Амары появились слезы, когда она увидела ритуальный кинжал. — Ты разделишь нашу душу, и на нашем роду появится проклятье. — Это ради блага мира, — ответила Агата и резким движением перерезала себе горло. Кровь полилась на землю, и корни маленького ростка, который был посажен девушкой, сразу же начал впитывать в себя красную жидкость и магию принесенной в жертву волшебницы. Амара с горьким криком упала на колени, закрывая ладонями лицо и чувствуя, как на их роду образовалось проклятье. — Что ты наделала, Агата… — прошептала девушка. — Ты создала проклятье близнецов ради какого-то дерева… В тот же момент Гарри и Хоуп выбросило в реальность. Проморгавшись, они заметили, что шляпа лежала на полке, а на краю директорского стола сидела очень знакомая им девушка. Амара. — Какого… — вырвалось у Хоуп. А Гарри понял почему голос показался ему знакомым: — Ты — шляпа. Девушка усмехнулась и кивнула, подтверждая его теорию. — Вы видели мое воспоминание, — Хоуп удивленно открыла рот. — Это было тысячу лет назад. Какое-то время я пыталась снять проклятье с собственного рода, тратя все свои силы, но было тщетно. То проклятое дерево росло, впитывая кровь моей сестры сотни лет, а наши с ней потомки оказывались в трудном положении. С тех самых пор один близнец был обязан поглотить другого. Знакомо звучит? Гарри и Хоуп кивнули. Да это же было проклятье Лиззи и Джози! — Мы с сестрой были магическими близнецами, и принеся себя в жертву она разделила нашу душу. Поэтому все близнецы в нашем роду рождаются разломленными на две части души, и по истечению некоторого времени, они стремятся воссоединиться, несмотря на то, что это уже разные люди. И есть только один способ это остановить. — Какой? — сглотнув, спросила Хоуп. — Воссоединить меня с моей сестрой, — грустно улыбнулась Амара. — То есть убить вас? — поднял брови Гарри — Нет, — засмеялась шляпа, которая приняла человеческий облик. — Я не мертва. Очень давно я познакомилась с Основателями, когда они пытались понять, как же распределять студентов. Я знала, что долго уже не проживу, и нашла лазейку. Моя душа заключена в этой шляпе. И нет, мистер Майклсон, я не крестраж. Крестраж — это часть души, заключенная в объекте, а в этой шляпе находится вся моя душа. За исключением той части, которая принадлежит моему близнецу. И моя сестра не мертва, ее душа привязана к тому дереву. Так, не заморачивайтесь, это не важно. Она спрыгнула со стола и подошла к окну, глядя на падающий снег. Гарри и Хоуп терпеливо ждали продолжения. — Моя сестра была Видящей. И однажды она заглянула слишком далеко. Это повредило ей разум, она стала параноиком, который боялся, что нарушится равновесие, и наш мир погибнет. Она не слушала ни брата, ни меня, ни родителей. Вы видели, как она принесла в себя жертву ради того, чтобы выросло дерево, которое она считала спасением от двоих существ, способных уничтожить мир, пойдя на поводу злости. — И чтобы разрушить проклятье, надо уничтожить дерево? — догадался Гарри. — Да. И сделать это как можно быстрее, ведь это в ваших интересах, — Амара обернулась с ухмылкой к шестикурсникам. — Ведь моя сестра в будущем увидела вас, и даже маленькая веточка этого дерева способна убить трибрида. Сказав это, она исчезла, а время пошло дальше. Минерва с волнением посмотрела на двух замерших в шоке студентов, которые на ее вопрос только головами покачали и стремительно покинули кабинет. Идя по направлению к своей гостиной, оба молчали, пытаясь переварить новую информацию. Мало того, что шляпа оказалась человеком, а ее сестра создала проклятье близнецов, так еще где-то далеко растет дерево, способное их убить! Если быть честным, то оба привыкли к тому, что их невозможно убить, ведь не было известного способа. А теперь, оказалось, что есть. И Хоуп и Гарри понимали, что именно им, даже не близнецам, нужно найти это дерево как можно быстрее. Пока о его существовании не узнали их враги. От мрачных мыслей их отвлек громкий взрыв, а потом женский крик. Гарри сразу же ускорился и подбежал к лестнице. Оказалось, кто-то взорвал половину лестницы, по которой поднималась Лиззи. И сейчас девушка еле держалась за перила, со страхом глядя вниз. Если она отпустит перила, то разобьется насмерть, и никакая магия ей не поможет. Не долго думая, Гарри использовал заклинание левитации, поднимая Лиззи вверх, к ним с Хоуп. Став на землю, девушка прерывисто задышала, пытаясь вернуть самообладание, а Хоуп изучающе смотрела по сторонам. — Здесь никого нет, — произнесла Майклсон. — Если бы мы не пришли вовремя, Зальцман бы разбилась насмерть. Гарри и Лиззи переглянулись, вспомнив, что ее уже пытались убить не так давно. И вспомнили, что пришли к выводу о том, что это ученик. Но кто и зачем покушается на ее жизнь?

***

— Ради Бога прости, я правда не хотел! — Ах, не хотел?! Знаешь, сколько лет я проверяла в другом мире?! — А я-то тут причем? Ты же сама создала то заклинание! — Так ты на меня напал! — Так меня Волдеморт заставил! — И это, по-твоему оправдание?! — Ну да. — А зачем ты мои книги на втором курсе спер?! — Что?! Это был не я! — Не ври! Рудольфус, Рабастан, Дмитрий и Сириус слушали этот диалог с круглыми глазами, а Андромеда, Василиса и все картины в мэноре Блэков не сдерживали смех. А все из-за того, что после развода и отсечения от рода бывшей Беллатрисы Лестрейндж, Рудольфус решил побыть медиатором во время разговора между Блэками и Долоховыми. Рудольфус боялся, что начнется бой между Сириусом и Антонином, но все пошло наоборот… Стоило только Марлин увидеть Антонина, как та ему предъявила обвинения, против которых Антонин сыпал аргументами, которые придумывал на ходу. На самом деле, все присутствующие прекрасно знали, что вины Антонина в произошедшем с Марлин нет. Будучи подчиненным метке, он не мог остановиться во время их битвы, хотя убивать ее не хотел. И Леди Блэк помнила, как он пытался использовать меньше убивающих заклинаний. И она помнила, что он остановился буквально на три секунды во время битвы, когда она плела свое заклинание, решив скрыться из этого мира, чтобы уберечь свою жизнь и жизнь еще не родившегося ребенка. Если бы не те три секунды, у нее бы ничего не вышло. Поэтому, вражды между родами не могло быть. Однако, это не мешало ни Марлин, ни Антонину кричать друг на друга в центре гостиной Блэк-мэнора. — Зачем ты вообще то заклинание применила?! — А что мне оставалось?! — Например, аппарировать? — Я была беременна! — Убежать? — И дать тебе выиграть?! Размечтался! — Так я все равно выиграл, получается, нет? — Это была ничья! — Это надолго, — заключил Дмитрий. — Согласен, — добавил Сириус. — Может, по стаканчику? — У меня есть водка, — вспомнил Дмитрий. — И не мечтай, — вмешалась в их разговор Василиса. — Вы и так недавно водку пили. Помнишь, что ты творил? — Я вообще-то на полном серьезе предложил жениться? — Да ну? — выгнула бровь Василиса. — Чего же ты тогда благословения у моего батюшки не попросил? Дмитрий Долохов внимательно посмотрел на Василису, которая глядела на него скептическим взглядом, говорящим о том, что он никогда не решится просить благословения у того, кого прозвали Кощеем Бессмертным. Но, видимо, Василиса слегка забыла, что, когда Долоховым бросают вызов, они сделают все, чтобы выиграть. — Будь по-твоему, — заявил ей Дмитрий и сразу же исчез в камине, собираясь по-быстрому смотаться в Россию. Василиса ошарашенно открыла рот, не веря, что тот действительно пошел на поклон к ее отцу, а Марлин и Антонин даже перестали спорить, тоже удивившись такому повороту событий. Правда Антонин еще надеялся и молился, чтобы брат остался в живых. А то становится главой рода ему совсем не хотелось. Ему жену свою искать надо. И желательно еще пережить знакомство с ее семьей.